Искусство соблазнения

      — Пообещай, что не разболтаешь ничего.       Он вопросительно поднял на нее бровь. — Чего не разболтаю?       — Денвер.       — Ладно, ладно, обещаю, что буду могилой.       Ракель облегченно выдохнула, когда он наконец поклялся не говорить Серхио ни слова о том, что она задумала. Она не ожидала, что Денвер вообще узнает об этом, но оказалось, что этот парень был коробкой, полной сюрпризов.       — Не могу поверить, что сегодня День рождения Профессора.       — А я не могу поверить, что ты вообще об этом догадался, — пробормотала Ракель, доделывая чизкейк с клубникой, который она готовила три часа — любимый десерт Серхио.       — Это комплимент? — дразняще спросил Денвер, вальяжно расположившись на противоположной стороне стойки, подперев руками подбородок, с интересом наблюдая за каждым движением ее рук.       Ракель одарила его хмурым взглядом, и парень в капитуляции поднял руки: — Да ладно! Я не виноват, что зашел на кухню, пока ты пекла торт.       В ответ она закатила глаза и повернулась, чтобы взять шпатель. Воспользовавшись моментом, Денвер быстро окунул палец в глазурь и по пути украл клубнику, но Ракель заметила его неумелое воровство и отшвырнула его руку, прежде чем он успел покуситься на что-нибудь еще.       — Ааай! — пожаловался он слишком драматично. Этот человек был хуже ребенка.       — Не трогай! Это не для тебя.       — Сомневаюсь, что Профессор осилит все сам, — подметил он, но вскоре пожалел об этом, когда она бросила на него предостерегающий взгляд.       — Ладно, извини, — нерешительно пробурчал он. — Могу я чем-нибудь помочь?       Ракель вытерла руки полотенцем, как только закончила собирать торт, задумавшись над его предложением. — Скажи остальным, чтобы пришли в столовую в шесть. Только не говори им зачем, я не хочу, чтобы кто-нибудь испортил сюрприз.       — Но если я им не скажу, они не успеют приготовить подарки.       Близкая к воспламенению от гнева, Ракель была готова бросить тряпку ему в лицо и вышвырнуть его из кухни. Ее мысли, должно быть, отразились на ее лице, потому что Денвер встал с табурета со страхом в глазах и осторожно пошел к двери.       — Хорошо, уже ухожу.       Через два часа, как и было обещано, Денвер сообщил остальной части банды о сборе, умолчав о его причине. Да, он может быть местами безответственным, но свое слово держит всегда.       Когда банда собралась в комнате, у каждого присутствующего отразилась растерянность на лице. Ракель молча зажгла свечи на торте, не проясняя ничего – решив оставить это загадкой для всех.       — К чему все это? — спросила Найроби, заметив красиво украшенный торт и нервную улыбку Ракель.       — У Профессора День рождения, — шепотом ответил Палермо, стоявший рядом с ней, стараясь быть как можно более сдержанным.       Зная Серхио много лет, он знал и о том, какой сегодня день, но не мог понять, какому адекватному человеку могла прийти в голову затея устроить вечеринку-сюрприз для взрослого мужика, который никогда не праздновал свой День рождения.       — Что?! – воскликнула Найроби слишком громко, привлекая к себе всеобщее внимание.       — Ш-ш-ш, — поспешила заставить их замолчать Ракель и приказала всем занять свои позиции, ожидая появления Серхио в любой момент.       Подождите, он вообще знал, что должен прийти?       Обеспокоенная тем, что часы подготовки пойдут насмарку, Ракель повернулась к Денверу, который был занят тем, что не давал Цинциннати прикоснуться к торту. — Ты же ему сказал, да?       — Только место и время, — ответил он несколько опасливо, уже испытав на своей шкуре последствия неповиновения ей.       Меньше всего ему хотелось попасть в черный список Инспектора. Но она удивила его тем, что улыбнулась и, положив руку на спину, прошептала «спасибо» с искренней признательностью, понимая, что самой организовать все было бы очень непросто. Денвер расплылся в такой же широкой улыбке и издал свой привычный гогот, за что тут же огреб от Ракель.       Несколько минут еще они простояли в напряженной тишине, наблюдая за небольшим поединком Токио и Боготы за право стоять посередине, но как только в коридоре послышались шаги, все моментально притихли.       Ожидание было мучительным — у Ракель тряслись руки, она закусила губу, пытаясь заставить себя перестать дрожать, а в голове одновременно пронесся миллион вопросов, от беспокойства за его реакцию до страха за то, что глазурь растает и испортит торт.       Однако все опасения испарились махом, когда его хриплый голос эхом прозвучал в ее ушах.       — Что вы…       — Сюрприз!       Это был один из самых восхитительных моментов в их совместной жизни – глаза Серхио расширились от удивления, тело сначала застыло, но затем, когда улыбка расползлась по всему его лицу, она поняла, что не зря не спала всю ночь, возясь на кухне с тортом.       Его детский едва сдерживаемый восторг стоил любой бессонной ночи.       — Я знаю, что это не обычно, но я хотела сделать этот день немного особенным, теперь, когда эта часть семьи здесь, — объяснила Ракель, медленно приближаясь к нему.       Он покачал головой. Не с неодобрением, а с благоговением перед открывшимся зрелищем, не в силах все это переварить — торт состоял из румяной корочки и толстого слоя бежевой начинки, украшенной клубникой, что придавало ему тот праздничный цвет и свежесть. В еде он часто отдавал предпочтение чему-то простому, и этот чизкейк просто попал в яблочко.       Кроме того, он всегда был сладкоежкой.       Перед его глазами стояло десять человек, улыбка каждого по-своему уникальна, но только одна такая знакомая, всегда готовая разделить с ним его особенный день. Как семья, подумал он про себя. Но его никак не отпускала улыбка, принадлежащая только одному человеку – Ракель.       Немного робкая, но искренняя и такая же яркая, как и остальные, если не больше.       Этот День рождения не был похож на те, что они провели, обнимаясь с Ракель в гамаке, с Паулой, лежащей у них, у него на груди, хихикающей по-детски невинно всякий раз, когда он щекочет ее, а затем спрыгивающей и бегущей в сторону воды, чтобы построить для него замок из песка, это было самым лучшим празднованием для него, но то, что происходило сейчас... было самой большой мечтой маленького больного мальчика, которым он был когда-то давно. Мальчика, который провел годы одиночества в больницах.       — Спасибо, — ответил он, сдерживая слезу, которая выступила у него на глазах, обхватывая ее лицо обеими руками.       Ее кожа была такой же нежной, как и выглядела, а губы такими соблазнительными, что он не смог отказать себе в желании поцеловать ее. Неторопливо их губы воссоздавали танец, который они в совершенстве отрабатывали последние годы, двигаясь в безупречном тандеме.       — Снимите себе номер! — заорала Токио на них, и они тут же разошлись, со смущенной улыбкой переглядываясь друг с другом.       Ракель чувствовала, как щеки раскраснелись, но она совершенно не стыдилась того, что забылась при окружающих.       Воспользовавшись случаем, Палермо подошел к Серхио.       — Я знаю, что ты не самый большой любитель подарков. Кроме того, я сомневаюсь, что есть что-то, что ты не можешь купить, но я хотел подарить тебе это, — сказал он, протягивая ему дорогую на вид бутылку пятидесятилетней выдержки. — Старый скотч. Он принадлежал Андресу. Мы хотели выпить его, как только закончим ограбление.       Серхио был тронут до такой степени, что потерял дар речи. Все, что он мог делать — смотреть на холодную бутылку в своих руках, преследуя взглядом мельчайшие капельки, скопившимися на стекле.       — Спасибо, — хрипло сказал он, заключая Палермо в крепкие объятия.       Палермо подарил ему не просто какую-то бутылку, он позволил ему почувствовать на несколько секунд объятие брата. Он больше не мог сдерживать слезы, он просто позволил им пролиться.       В конце концов они отпустили друг друга, Марсель тем временем приготовил для всех бокалы.       — Плеснешь? – предложил Палермо, и Серхио открыл бутылку, налив золотую жидкость.       Ребята потянулась один за другим. Все, за исключением Денвера, чье внимание было сосредоточено на другом.       — Хорошо, но теперь мы можем, наконец, съесть торт?