Wabi Sabi

За весьма душевными и открытыми разговорами в палате Чонгука, парни, сами того не замечая, очень хорошо сдружились и сблизились с ним. Этот парень оказался совсем не тем, каким его все описывали, здесь о нём весьма плохо отзывались почти все те, с кем Чонгук когда-либо пересекался. Пациенты шептались: «У него совсем нет тормозов, постоянно всех материт! Очень неугомонный парень, такое чувство, будто он вот-вот откусит тебе палец!». Врачи иногда бормотали: «Скорей бы ему помогли эти транквилизаторы — невыносимо ходить по больнице!» Хоть Юнги никогда и не видел проклинающего всех и орущего на всю больницу Чонгука с вилкой в руках, ему всё равно было очень трудно поверить в тот факт, что иногда Чон срывается не на шутку. Этому послужили рассказы его друзей, которые они успели обсудить сидя в комнате Чонгука. Хосок например, рассказывал, что видел Чонгука, который активно размахивал ложкой и тарелкой в столовой, стоя на стуле и при этом громко крича: «Ведите меня к Намджуну!» Тэхён тоже поделился удивительной историей: прямо перед его глазами, из процедурной, спотыкаясь, вылетел Чонгук. Он убегал от уставшего и явно изнурённого санитара как от пожара со словами: «Вы не имеете права! Я ещё доберусь до вас за такие слова!» На все эти умопомрачительные рассказы сам Чонгук скромно ковырял рукава своей кофты, тихо повторяя одну и ту же фразу: «Я был не в себе». Парни ободряюще хлопали его по сгорбленным плечам, на что тот криво улыбался и качал головой.

***

Несколькими днями позже, когда Юнги с Хосоком буднично заглянули в палату к Тэхёну и Чимину, они увидели парней, увлёкшихся настольной игрой. Было шумно, кто-то вёл оживлённый диалог. Казалось, никто даже не обратил внимания на вошедших. Тэхён лежал на полу на животе. Он по-детски размахивал длинными ногами в воздухе, напевая себе под нос незамысловатую мелодию собственного сочинения. Чонгук и Чимин видимо что-то не поделили и поэтому шутливо толкали друг друга в бока, выкрикивая точно такие же шутливые ругательства. Как только недавно вошедшие наконец оказались замечены, то все почти одновременно оторвались от своей игры и помахали им, приглашая в кружок. Юнги и Хосок, быстро переглянувшись, сели рядом и быстро вникли в суть. Никого не удивило, что Чонгук, перестав шутить над Чимином, спокойно сел тому на колени, облокотившись спиной на грудь Пака. Маленького Чимина почти не было видно за чёрными кофтами, но было ясно, что высунутая голова могла видеть, а торчащая рука — функционировать, не мешая парню в свободе действий. Внимательный глаз Юнги уже давно заметил между этими двумя тоненькую нить, которая вскоре крепко связала их вместе. Эти многозначительные взгляды друг на друга, шушуканья и объятия на каждом шагу превращали их в маленьких влюблённых детишек, не умеющих владеть собой. С недавних пор они всё чаще пытались найти повод побыть вместе. Чонгук, который всю жизнь ненавидел рано вставать, тихо приходил в комнату Чимина утром и наблюдал за ним до пробуждения. Тэхён, имея очень чуткий сон, каждый раз просыпался на шорох и еле слышный скрип двери, но никогда не мешал им мило ворковать на уши друг другу всякие милости. Эти двое кажется были полностью поглощены друг другом и, если честно, Юнги хотелось точно также, но только со своим соседом. Несмотря на свою полную неспособность каким-либо образом выражать эмоции и чувства, Юнги всё таки удалось сдвинуться с мёртвой точки и идти по направлению к распростёртой душе Хосока. Всё чаще он стал улыбаться, когда видел в поле зрения лохматую макушку соседа, выходящую из кабинета Намджуна. И это были не жалкие попытки искривить лицо, а уже довольно большие достижения. Некоторые могли бы позавидовать красоте его зубов и дёсен. Единственное, что он не мог делать, так это улыбаться. Либо он забыл, либо никогда не знал как это делается, но ему никак не удавалось воспроизвести это. Он каждый раз внимательно смотрел на Хосока, когда тот издавал этот журчащий необычный звук, но Мину, к сожалению, пока удавалось неловко хрипеть и в смущении отводить глаза. Тем не менее, Юнги знал, что если он попросит Хосока научить его смеяться, тот обязательно покажет ему как это делается без лишних вопросов. Через некоторое время, когда Тэхён выиграл в пятый раз, Чимин мягко прервал игру и произнёс неуверенным голосом: — Мне нужно вам кое-что сказать. Пак ткнул пальцем Чонгука в бок, как бы прося подняться с его колен. Чон что-то недовольно забормотал себе под нос, но всё же встал, давая Чимину наконец тоже подняться с пола и распрямить затекшие колени. Никто из сидящих не понимал, что делают эти двое и поэтому покорно ждали дальнейших слов от Чимина, который уже склонился у тумбочки, торопливо перекидывая содержимое, изредка роняя на пол что-то очень маленькое. Наконец он нашёл, что искал и пригласил всех к столу, стоящему у окна, чтобы показать свою находку. Это оказалось небольшое письмо, написанное мелким, но разборчивым почерком.

«Чимин, Я очень по тебе соскучилась и сильно хочу увидеть тебя! Мы с твоим дедушкой каждый день созваниваемся с врачом Намджуном и спрашиваем о твоём самочувствии. О-о, он очень мил, такой хороший врач, говорит что ты идёшь на поправку! Я была в не себя от радости, узнав такую новость, Чим! Но после его недавнего звонка мы с дедушкой были готовы пуститься в пляс и знаешь почему? Он с радостью сообщил нам, что ты можешь покинуть больницу и погостить у нас денёк-другой! Можешь приводить с собой друзей (конечно если врач Намджун разрешит), мы будем только рады. С нетерпением ждем тебя, солнце! Твоя Бабушка»

В глазах Чимина будто зажёгся огонёк, который стал чуть тусклее, когда он взглянул на Чонгука. — В общем, я поговорил с Намджуном и даже с Сокджином, но они не разрешили мне взять никого из вас, простите… — он поочерёдно переводил глаза на каждого в комнате — Думаю, вы все хотели бы оторваться от этого места, каким бы оно ни было, но… я не смог уговорить их. Тэхён, Юнги и Хосок понимающе закивали, только Чонгук напряжённо скосил брови на переносице. Видимо ему было очень трудно смириться с этим запретом, весь его вид показывал глубочайший протест врачам и всей этой системе. — Чиминни! — вдруг радостно воскликнул Хосок, сильно размахивая руками в воздухе — Ничего страшного! Ты можешь ехать один, мы совсем не в обиде! Обязательно хорошо проведи время! Он взвизгнул и шагнул к Чимину навстречу. Вот он уже раскрывает свои руки в разные стороны, чтобы заключить того в сильные объятия, похожие больше на тиски, но запоздалая мысль «Лучше бы я этого не делал» всплывает в его голове только после того, как он краем глаза видит тяжело пыхтящего в стороне Чонгука с сжатыми в кулак ладонями. Мгновение, и между ними появляется неизвестно откуда взявшийся Юнги, готовый принять на себя всё то, что задумал уже замахнувшийся в сторону Хосока (теперь уже Юнги)Чонгук. Пощёчина это, или просто угрожающий мах мимо — не имеет значения, он принял бы всё на себя. Почему-то поступок Юнги был быстрее мысли или Мин просто раньше всех увидел враждебного Чонгука в стороне и успел что-то предпринять? Сейчас уже не важно. Юнги даже успел зажмуриться, перед тем как принять оглушительный удар кулаком в челюсть. От неожиданной силы удара, его сильно отбросило в сторону, немного качнуло, и следом он почувствовал сильный удар затылком, будто там ему приложили сильным кирпичом. Запоздалым взглядом, прямо перед самым падением на пол, он понял, что это был самый краешек стола, где осталось пятно крови. Помутневшим сознанием он успел услышать стук собственного тела о жёсткий пол и встретиться с бледным как полотно лицом Хосока, уносящегося будто очень-очень далеко от него.