Сегодня он вышел на охоту

      Такси остановилось у одного из высотных зданий престижного района Йокогамы. Поездка уже была оплачена, поэтому светловолосый паренек поблагодарил водителя и вылез из машины на тротуар. Закинув легкий рюкзак на плечо, он оглядел окружающие его со всех сторон современные высотки. В кармане брюк завибрировал телефон, установленный на беззвучный режим.       «Здание прямо перед тобой, 12 этаж» — прочел он входящее сообщение. SMS? Ладно, должно быть, Осаму сейчас просто очень занят, собирая вещи в дорогу.       Накаджима Ацуши вошел через вращающиеся стеклянные двери в просторный холл здания, отделанный светлым мрамором. Его новый друг, пока еще только по переписке в мессенджере, должно быть, действительно богат, раз может позволить себе квартиру в таком доме. И оплата, наверное, в несколько раз больше той суммы, которую зарабатывают его родители в маленьком городишке, работая по 12-14 часов в день. Похоже, студенту-дизайнеру удалось вытянуть у судьбы счастливый билет.       Он прошел по безлюдному холлу к лифтам, мимоходом бросив взгляд на стойку консьержа, которая почему-то пустовала. Странно, он всегда думал, что внутрь таких зданий невозможно попасть просто так — тебя обязательно остановят и спросят, к кому ты пришел, еще и документы потребуют или просто запишут в какой-нибудь журнал, или позвонят жильцу, чтобы уточнить, ждет ли он кого-либо. А тут даже служащего нет. Ну, камеры уж точно в каждом углу должны быть. Может, он просто сейчас сравнивает ситуацию с тем, что видел в кино? В жизни ему в таких домах раньше бывать не приходилось.       Ацуши нажал на кнопку вызова лифта и, пока ждал кабину, придирчиво оглядел свое отражение в металлической поверхности двери. Сегодня он одевался не то, чтобы очень тщательно, но все же уделил внимание тому, как будет выглядеть при встрече с таинственным Осаму. Позаботился о том, чтобы на одежде не было ни пятнышка, ни лишней складки. Даже волосы привел в порядок, и теперь его необычная асимметричная стрижка лежала волосок к волоску, со строго организованной небрежностью. Внутри все-таки слегка потряхивало.       Слегка? Нет, пожалуй, потряхивало сильно.       Он согласился прийти домой к совершенно незнакомому человеку, еще и никого не предупредил об этом. О встрече с новым знакомым в кафе он Рюноске рассказал, как же иначе? Фотку показал, сказал, что этот красавчик ещё и богатенький перец и, если повезет, можно будет на время забыть о финансовых трудностях. А если еще и лохом окажется, желательно, щедрым лохом, то и вовсе сама судьба благоволит воспользоваться таким приятным знакомством. Вот только о том, что планам с кафе суждено было поменяться в последнюю минуту, Ацуши другу не сообщил. Рю точно не одобрил бы поездку домой, зануда!       Двери лифта распахнулись совершенно бесшумно, юноша даже вздрогнул от неожиданности, резко вынырнув из своих мыслей. Он вошел в просторную кабину и нажал на кнопку с цифрой «12». Пока лифт поднимался на нужный этаж, он еще раз поправил и без того идеальную прическу перед зеркалом. В конце концов, он далеко не слабак, и если что-то пойдет не так, просто наваляет этому придурку и уйдет. Правда, добираться назад придется долго, но ничего не поделаешь.       Кабина остановилась, двери разъехались в сторону, открыв вид на широкий коридор двенадцатого этажа. Здесь стены и пол были отделаны таким же мрамором, что и холл внизу, только в оттенках голубого цвета. На этаже было так же пустынно, как и, похоже, во всем здании. До Ацуши понемногу начало доходить, что дом, видимо, сдан относительно недавно, квартиры еще не раскуплены и не арендованы, поэтому здание пустует. Странно, что Осаму обитает в практически нежилом доме. Но у богатых свои причуды, возможно, он не любит большого скопления народа вокруг себя, шумных соседей, например. Опять же, квартира в этом доме может быть далеко не единственной недвижимостью, которой он владеет. Что же, Накаджима не будет возражать, если новый друг поселит его в одном из своих уютных гнездышек. Проживание в студенческой общаге комфортным назвать можно с о-очень большой натяжкой! Он привык к простой жизни, ведь родился и рос в захолустном городишке, но был бы не прочь приобщиться к миру обеспеченных и живущих в достатке.        Выйдя из лифта, юноша свернул сначала направо, но пройдя по коридору, уткнулся в глухую стену. Развернулся и пошел в обратном направлении, пока не увидел входную дверь, затянутую прозрачной пленкой. Ну, точно, тут вовсю идет ремонт. И квартира оказалась единственной на этаже. Какая же она, наверное, огромная!       Подойдя ближе, он увидел, что дверь приоткрыта. Осаму ждет.       Он открыл дверь шире и зашел в просторную прихожую. Хотя, все-таки это было не совсем прихожей, он просто попал в одно огромное помещение, совершенно без перегородок и отделки, все устланное и завешенное пленкой в несколько слоев, даже на окнах, о наличии которых говорил проникающий в квартиру слабый свет. Похоже, ремонтом тут пока не пахнет. Прислушавшись к звукам в помещении, но ничего не уловив, он крикнул:       — Это я, Ацуши. Ты здесь?       — Да, проходи, тигренок, я сейчас.       Куда тут проходить?       Студент решил идти на голос неведомого обитателя квартиры, который, кажется, донесся, слева. Или справа? Звуки отражались от пустых стен так причудливо, что он не понял, где же находится их источник.       А голос у Осаму приятный, такой бархатный и, черт возьми, волнующий.        Он осторожно прошел от входной двери немного вглубь помещения и попробовал позвать хозяина:       — Осаму, ну где ты? Я начинаю думать, что не так уж сильно ты хотел со мной встретиться.       — Что ты, очень хотел, ты даже представить себе не можешь, насколько сильно!       Навстречу Ацуши вышел человек, взявшийся будто ниоткуда. Он оглядел высокую фигуру незнакомца, скромно одетого и всего перебинтованного, да еще и с повязкой на лице. Губы этой полу-мумии расплывались в счастливой улыбке, единственный глаз блестел каким-то нездоровым любопытством и… Предвкушением?       — В-вы кто? — Язык Ацуши от неожиданности слегка запнулся.       — Сокровище мое, это же я, твой Осаму!        «Мумия» протянула к Ацуши свои перебинтованные руки, выглядывающие из закатанных до локтей рукавов рубашки, и заулыбалась еще шире, от чего у юноши по спине пополз неприятный холодок. Человек был немного выше него, правда, выглядел чересчур тощим и, похоже, крепостью не отличался. Ацуши на мгновение опустил глаза на кисти рук незнакомца и тут же поднял снова вверх, разглядывая лицо. Точнее, вперился в одинокий глаз странного мужчины.       — Хах, скажете тоже! Осаму красавчик, а кто вы такой, я не знаю, да и не очень горю желанием узнать. Наверное, я просто ошибся зданием.       — Нет, тигренок, ты пришел по адресу, а я тот человек, с которым ты так мило переписывался эти несколько дней. К которому ты даже согласился приехать домой, не имея понятия, что тебя тут ждет. На что ты рассчитывал?       — Кажется, мне пора.       — Уже уходишь? А как же кофе и пообщаться?       — С тобой что ли? Ты себя в зеркало видел? Урод!       — Да-да. Урод… Так он и сказал… а потом ушел и бросил меня. Всем нужна только красивая картинка. А то, что у тебя внутри, никого не волнует.       С этими словами человек, назвавший себя Осаму, поднял руку к лицу и одним резким движением стянул с головы повязку, скрывающую его второй глаз. Он провел ладонью по волосам, убирая длинную каштановую челку от лица.       Под бинтами от взглядов посторонних был спрятан участок сильно изуродованной, будто оплавленной и собранной грубыми неровными складками, сероватой кожи и зияющие кроваво-красной обнаженной плотью остатки глазницы. Он медленно размотал в руках бинты на длинные петли.       Ацуши вздрогнул и начал пятиться назад, не в силах оторвать взгляда от неприятного зрелища увечья незнакомца, и попытался смотреть только в его здоровый глаз. И разглядел, наконец, в коньячного цвета радужке сходство с глазами человека, чье фото показывал на днях другу, хвастаясь завидным знакомством с обеспеченным красавчиком.       Он все понял. Это была ловушка, в которую он попался, как мышка на дорогой сыр.       Вот дебил! Бежать! Как можно быстрее бежать от этого изуродованного забинтованного психа!       Накаджима Ацуши развернулся и побежал к выходу, чтобы поскорее вырваться из этой квартиры, этого дома и от этого странного, напугавшего его до чертиков человека. Он чувствовал, как тело не хочет слушаться из-за сковавшего его страха, что бежит он недостаточно быстро. Так бывает в кошмарном сне, когда пытаешься убежать от того, что вызывает у тебя ужас, и не можешь, потому что мышцы парализованы. Мысль о том, что он может попробовать дать отпор незнакомцу, как и собирался, поднимаясь на лифте в логово этого маньяка, напрочь вылетела у него из головы. В мозгу билась единственная мысль: «Бежать, бежать, бежать!»       Вот только Осаму был быстрее. Он за пару прыжков догнал юного гостя и, набросив петлю из бинтов повязки ему на шею, одним резким движением повалил на спину. Перекрутив импровизированную удавку рукой, он туже затянул бинты и перекрыл юноше дыхание. Тот захрипел и попытался содрать удавку руками, царапая ткань и шею короткими ногтями, протягивая ладони назад в попытке добраться до рук душившего его человека и расцепить их.       Глупый мальчишка! Ведь мог бы драться. Хотя бы попробовать.       Чем сильнее убийца закручивал концы удавки, тем яростнее становилась агония жертвы. Вот юноша уже сучит и бьет ногами, пытаясь перевернуться и тем самым вырваться из сильного захвата, не понимая, что здесь без шансов. Через несколько мгновений сопротивление сходит на нет, тело лежащей навзничь жертвы обмякает, руки падают по сторонам туловища на покрытый пленкой пол. Но он еще жив. Дотронувшись до шеи, убийца ощущает подушечками пальцев очень слабую пульсацию артерии.       Не снимая удавки с шеи юноши, он садится сверху на ослабевшее тело. Этот тигренок так прекрасен и желанен сейчас: закатившиеся под веки глаза, распахнутый в немом крике рот, побагровевшее красивое лицо. И эффект, на который он рассчитывал, на этот раз тоже не заставил себя ждать — брюки юноши оттопырены эрекцией, вызванной асфиксией.       Убийца не может больше ждать. Он расстегивает ширинку брюк и отодвинув сторону белье, освобождает свой стоящий член. Выпустив на какое-то время концы опутывающих шею жертвы бинтов, он достает из кармана брюк квадратик фольги и, вскрыв упаковку, быстро надевает презерватив. Потом снова подхватывает правой рукой удавку и начинает накручивать концы на запястье правой руки, туго сдавливая шею юноши и приподнимая верхнюю часть его туловища над полом. Его собственная рука до боли стянута лентами бинтов, но он сейчас этого не чувствует. Зато, энергично надрачивая себе левой рукой, он ощущает нарастающее острое возбуждение, концентрирующееся в паху тянущей болью и заставляющее тело дрожать от предвкушения скорой разрядки. У него давно не было. С прошлого раза прошло уже несколько месяцев.       Мальчишка под ним слабо подергивается, от чего убийца в безумном экстазе запрокидывает вверх покалеченное лицо, искаженное жуткой гримасой, встряхивает каштановыми кудрями и закатывает здоровый глаз, крепко сжимая бедрами таз жертвы. Он энергично трется промежностью о пах юноши через брюки, имитируя фрикции, и сильнее притягивает к себе уже почти бездыханное тело. Разрядки долго ждать не приходится. Жертва дергается еще раз и затихает навсегда, а убийца с рычащим стоном кончает, крепче сжимая член рукой и содрогаясь от сильнейшего оргазма. Он разжимает пальцы, выпуская из руки удавку, и тело с глухим стуком падает на пол…       Отдышавшись и вдоволь налюбовавшись посиневшим лицом юноши, убийца аккуратно снимает резинку и, перевязав узлом, кладет в карман. Выудив из другого кармана упаковку влажных салфеток, он вытирает обмякший член, поправляет белье и застегивает брюки. Использованная салфетка отправляется в карман к презервативу.       Прежде чем он покинет квартиру, ставшую для этого неосторожного и легковерного мальчишки местом последнего упокоения, для полиции — местом преступления, а для него — просто очередным прибежищем для утоления его болезненной извращенной похоти, предстоит сделать еще пару дел.       Во-первых, телефон. Он обыскивает карманы юноши, достает из кармана брюк его смартфон, разблокирует его, приложив большой палец еще не успевшей остыть руки мертвеца к специальной выемке на корпусе. Потом быстро набирает какую-то длинную комбинацию букв и цифр, и с устройства не только удаляется все содержимое, оно перестает идентифицироваться в сети. Засечь местоположение жертвы по смартфону будет теперь невозможно. Забирать средства связи с собой, а потом выбрасывать в укромных углах с его навыками нет необходимости. Поэтому, он лишь протирает отпечатки пальцев и кладет телефон в карман брюк мертвеца.       Во-вторых, само тело. В целом, ему плевать, остались ли на теле убитого им юноши какие-то следы, помимо отпечатков, — волосы, чешуйки кожи или всякие там пото-жировые. Любая информация о нем, как о живущем человеке, давно уничтожена во всевозможных базах им самим. Если полиции удастся выделить его ДНК, сравнивать будет не с чем, ведь живых родственников у него нет. Но все-таки, если… Она приведет их на одно из городских кладбищ Токио, где за одной из табличек в стене колумбария покоится прах скончавшегося и кремированного Дазая Осаму. Путь окажется тупиковым, если только полиция не решит провести анализ содержимого урны. Но этого опасаться не стоило — все документы по захоронению были в полном порядке.       А вот следы семенной жидкости действительно оставлять не стоит, и тут он всегда был и будет максимально осторожен. Просто потому, что это один из его принципов.       Всё, осталось только завернуть то, что еще недавно было человеком, который ходил по земле, смеялся и наверняка строил планы на будущее, в пленку, покрывающую пол. Квартира куплена с помощью поддельной цифровой подписи, поэтому если ее владельца будут разыскивать, тупик ожидает и тут. Но он был уверен, что если это случится, то довольно нескоро. Запах почувствовать будет некому, здание еще не заселено. А проследить путь жертвы до этого места, учитывая, что убийца сам вызвал ему такси и оплатил поездку, практически невозможно.       Да, он действительно был богат и мог позволить себе сорить деньгами налево и направо — чего не сделаешь для удовлетворения своих темных страстей? С определенной поры подобный способ стал единственно возможным для него достичь этого самого удовлетворения. Сегодня он получил его сполна, накормив своих спятивших внутренних демонов до следующего раза, когда ему снова потребуется выйти на улицу, чтобы не просто прогуляться и выпить кофе. Пристально и оценивающе приглядываясь к сидящим за соседними столиками, он будет ловить обрывки их разговоров и снова ощутит себя охотником, затаившимся в ожидании желанной добычи.       А завтра его будет ждать еще одно маленькое удовольствие — кусочек любимого клубничного чизкейка к уже привычному очень сладкому кофе из зерен Арабики двойной обжарки.