Узник Дурмстранга

      Его держат сильные руки.       Крепкие, надежные руки. Обнимают уверенно и хорошо. Сильные пальцы держат за плечи, а руки обвивают всю спину. В тесных объятиях так надежно и спокойно, что совсем не хочется просыпаться. Лишь позволить этим рукам как можно дольше касаться себя. Чувствовать их на себе и позволять… защищать. Впервые – его, а не наоборот.       Ичиго с трудом открывает глаза. И утыкается носом в крепкую грудь. Мужскую, что не может не радовать. Сознание потихоньку возвращается, и Ичиго постепенно вспоминает произошедшее. Странно, но он не чувствует ни злости, ни отвращения. И сожаления тоже нет. Никаких угрызений совести или ненависти к себе. Только… спокойствие.       Его крепко держат в кольце стальных рук.       У Гриммджо видимо мания обниматься. А еще спящий он ничуть не похож на себя бодрствующего – с лица исчезает гримаса самодовольства, делая черты лица мягкими и приятными. Невероятно красивыми. Гриммджо… просто спит. Не хмурится и не кривится в оскале. Спокойный он кажется на пару лет моложе. Обычно Гриммджо выглядит старше своего возраста, но сейчас – точно ровесник Ичиго!       Он всматривается в спящего и не может понять, какой Гриммджо ему нравится больше – этот спокойный или обычный буйный. В каждом есть свои плюсы… точнее, нет никаких! Ичиго хмурится и поводит плечами. Крепко держит. М-да, не вырваться. И та-а-ак хочется остаться в сильных объятиях этих рук…       Но меньше всего Ичиго хочет увидеть проснувшегося Гриммджо.       Нацепит свою ублюдскую ухмылочку и сморозит нечто пошлое и мерзкое. Да так и будет лучиться самодовольством, скотина! Нет уж, Ичиго не доставит ему такого удовольствия. Вновь поводит плечами и плавно отстраняется. Но Гриммджо недовольно буркает и стискивает его еще крепче!       – Ургх.       Вот же… собственник! А если он задохнется? Чертов наглый книзл! Ичиго беззвучно шипит, отворачиваясь от мощной груди. И разве они засыпали лицом к лицу?!       Но, к счастью, удается нашарить подушку. Секунда за секундой, миллиметр за миллиметром – и удается сделать подмену. Спящий Гриммджо, обнимающий подушку, выглядит невероятно мило. Ичиго недолго любуется чудесной картиной, прежде чем сползает с кровати.       Не стоит задерживаться в этой комнате.       Трусы он находит без ошибки, а вот штаны надевает не свои. Уши краснеют, когда Ичиго осознает, что брюки предательски болтаются. А ведь думал, что они одной комплекции! Кто вообще придумал такую одинаковую форму?! Ладно хоть они с разных факультетов, и галстуки с шарфами не перепутают!       А Гриммджо все не просыпается.       Ичиго еще раз оглядывает ровную, крепкую спину. Никаких выступающих позвонков, как у него. Одни литые мышцы. И прическа – как удивительно! – почти не растрепалась! Нет, это точно какое-то заклятие. Херов пижон. Ичиго тихо фыркает и накрывает Гриммджо одеялом. Нехрен морозить эту царскую задницу.       Тело хоть и болит, как после драки, но боль эта… весьма приятна? Ощущается, как должное? Ичиго на автомате касается шеи, поглаживая следы удушения. Шея Гриммджо покрыта засосами, да и он сам наверняка выглядит не лучше. Будут ходить в водолазках с высоким воротом, два херовых конспиратора.       Дверь Выручай-комнаты плавно закрывается и исчезает. И только сейчас до Ичиго доходит, что никто бы к ним и не пришел. Ведь нужно знать озвученное условие, чтобы прийти к тому, кто внутри Выручай-комнаты. Чертов Гриммджо действительно хорошо все продумал.       Ичиго бездумно касается холодного камня, пока лица не касается первый солнечный луч. За окном занимается рассвет. Повезло, что он не проспал полдня – не будет тупых вопросов, почему два парня прогуляли все занятия. Спать по-прежнему рубит, но Ичиго упрямо бредет в гостиную Гриффиндора. Выспаться он в любом случае не успеет, но хотя бы не спалится, что ночевал черт-те где. А Гриммджо прекрасно выкрутится и сам.       Вот только из головы никак не выветривается хриплый шепот, полностью вытеснивший привычный мерзкий голос:       – Мой.

***

      Гриммджо так и не появляется на занятиях. Хотя Ичиго ожидал, что он припрется в самый неожиданный момент. И отколет какую-нибудь херь про его водолазку с высоким воротом. Но Гриммджо объявляется только перед ужином. Сколько там спят кошки? Он точно был книзлом в прошлой жизни. Будь Гриммджо анимагом – превращался бы в большую кошку! Например, в ягуара…       Который отлично нападает из засады.       – Отличная водолазка, Куросаки, – шепчет низкий голос прямо в ухо, и по загривку пробегает ворох мурашек.       Горячая ладонь ложится на талию, но Ичиго быстро ее сбрасывает и круто разворчатся… И замирает, во все глаза таращась на лыбящегося Гриммджо. Рубашка которого расстегнута до середины груди, а галстук небрежно приспущен. Но главное – его шея.       Кристально-чистая кожа без единой отметины.       Словно Ичиго и не грыз эту шею несколько часов назад! Да не бывает таких заживляющих заклятий! А ублюдок еще и поворачивает голову, демонстрируя шею со всех ракурсов. Показывая место, на котором наливался самый крупный и яркий засос…       – В чем дело? – Хмыкает Гриммджо, довольно скалясь. – Словно впервые меня увидел.       – Рад бы не видеть никогда, – фыркает Ичиго и уходит нахрен от лыбящегося придурка.       Они и так собрали толпу зевак перед входом в Большой зал. Ичиго не намерен устраивать бесплатное представление. Ему еще дорого его место в Хогвартсе. А Гриммджо пусть думает, что хочет. Ичиго нарочно садится спиной к Слизеринскому столу, но Гриммджо достает его и так. Прожигает затылок пристальным взглядом, точно дыру хочет проделать.       – Поссорились? – Деловито спрашивает Рукия, искоса смотря на него.       – О чем ты? – Бурчит Ичиго, не поднимая взгляда. Самому признаваться в «ссоре» совершенно не хочется.       – Не строй из себя еще большего дурака. Ты та-а-ак смотрел на шею Гриммджо…       – Я хотел его задушить.       – Потому что он душил тебя?       Кусок жаркого застревает в горле, и Ичиго дебильно давится, закашливаясь. Наверняка на радость слизеринскому ублюдку. Пусть примет на свой счет, порадуется.       – Что за хрень ты несешь?! – Сипит Ичиго, откашлявшись после сильного хлопка Ренджи.       Рукия смотрит на него, как ни в чем не бывало. Ковыряется вилкой в тарелке, состроив самое невинное выражение лица.       – Почему же ты тогда в водолазке? – Задает она резонный вопрос. – Он с открытой шеей, а ты с закрытой. Да еще и запястья прячешь. Обычно ты не носишь закрытую одежду.       – Если бы не носил – ее бы у меня не было, – бурчит Ичиго, отчаянно надеясь, что уши не краснеют. – Мы подрались.       – И кто кого?       Нет, она точно издевается! Ичиго кидает на подругу злобный взгляд, но Рукия лишь хлопает своими огромными глазами.       – Что? От вас так и искрит. Мы уже давно заметили вашу химию. Или я не права, и между вами что-то иное?       Пальцы нервно сжимаются в кулаки. Ичиго даже и не думал о том, что происходит между ним и Гриммджо. Они ведь… никто друг другу. Не друзья и не влюбленные. А назвать Гриммджо любовником язык не поворачивается. Трахаться ровно пять раз в год – такие себе отношения. Враги… хреновые они враги, раз до сих пор друг друга не прибили.       Их связывают лишь две тайны – о Дурмстранге и фестралах. И сегодня Ичиго окончательно все решит между ними.