Узник Дурмстранга

      Ичиго намеренно остается за столом до конца ужина. Гриммджо стопроцентно пойдет за ним, а снова собачиться на глазах у всех нет никакого желания. Ичиго уходит из зала, чувствуя позади поступь опасного зверя. Смертоносного ягуара, способного перегрызть глотку одним укусом. Но Ичиго не страшно. Он намерено уводит зверя в дальний угол замка, чтобы остаться с ним наедине.       Загоняя их обоих в ловушку.       Ичиго разворачиваешься, впиваясь взглядом в яркие синие глаза. Гриммджо как всегда развязан и самодоволен. Поза открыта и так и сияет самоуверенностью. А острая улыбка режет без ножа.       – Отличная водолазка, – повторяет он, кивая на шею. – Тебе идет.       – Я хотя бы не лечу каждую царапину.       Гриммджо усмехается. Направляет палочку на себя и с тихим заклятием на крепкой шее проступают следы прошедшей ночи. Кончики ушей вспыхивают, но Ичиго не в силах отвести взгляда от красных пятен, покрывающих светлую кожу. Словно кровавое ожерелье из меток, оставленных его губами и языком.       – Я знал, что тебе понравится, – выдыхает Гриммджо, подходя ближе. – Ты ведь так старался… ради меня.       – Только ради себя, – мгновенно отвечает Ичиго, нахмуриваясь. Невыносимо видеть эти улыбающиеся губы так близко. – Не бери на себя слишком много, чертов позер.       Гриммджо не перестает улыбаться. Вновь пристально его осматривает и берет за запястье. Ичиго внутренне подбирается, но ничем не выдает напряжения. Тем более что действия Гриммджо плавны и спокойны.       Хищник загнал добычу в угол. Он не будет убивать. Лишь играться, теша свое самолюбие. Вот только его «добыча» – такой же дикий зверь.       Ичиго всегда отвечал ударом на удар.       Но Гриммджо подносит его ладонь к своей шее. Прикладывает пальцы к яркому пятну, цепко следя за ответной реакцией.       – Камуфляжные чары, – выдыхает Ичиго, чувствуя налившееся бугорки кончиками пальцев. Гриммджо и не убирал раны. Он закрасил их.       – А ты выбрал черный воротник, – хмыкает Гриммджо, явно кайфуя от его прикосновений. – Ну и кто из нас позер?       Пальцы крепче прихватывают крепкую шею, но Гриммджо не реагирует. Лишь улыбается чуть шире. И в глаза смотрит все также пристально. Еще одна битва, сражение взглядов. Каждая их встреча – очередной бой, и неважно, в чем они соревнуются. Но они… не враги. Ичиго не чувствует в Гриммджо желания унизить или одолеть любым путем. Ему интересна сама схватка. Сам процесс.       Сам Ичиго.       – Рожу свою тоже заколдовал? – Фыркает Ичиго, на пробу сжимая мощную шею. Явно чувствуя хождение кадыка.       – Оу, ты считаешь мня настолько красивым, что я не мог обойтись без магии?       Вот урод! Ичиго опасно стискивает шею, и Гриммджо давится смешком.       – Только не говори, что это твой натуральный цвет волос.       – У тебя была возможность проверить.       И улыбается та-а-ак похабно, что Ичиго не сразу понимает, что тот имеет в виду. Синие глаза сияют превосходством, и кончики ушей предательски краснеют. Твою мать, а ведь возможность у него действительно была! Вот только Ичиго нихрена не рассматривал ни пах, ни член Гриммджо. Гораздо больший интерес вызывали его рельефное тело и сильные руки…       – Вспомнил? – Хрипло переспрашивает наглый утырок, берясь за ворот водолазки. – Я обижусь, если ты посмел забыть.       И опускает водолазку, проводя большим пальцем по отметинам. Очерчивая собственные следы зубов. Темным, пронзительным взглядом скользит по меткам и кривит рот, словно опять его кусает. Давит на яркую отметину, заставляя пальцы нервно вздрогнуть. Розовый язык облизывает усмехающиеся губы, и Ичиго с трудом отводит от них взгляд.       Гриммджо тихо хмыкает и сладко выдыхает. Подцепляет воротник и наклоняется к губам. Сердце пропускает удар, и Ичиго плавно отстраняется. Гриммджо выразительно вздергивает бровь.       – Что ты делаешь?       – А что делаешь ты? – Шипит Ичиго, сверкая глазами. – Что за нахер ты творишь?       Гриммджо лишь фыркает.       – Вчера ты не был столь стеснителен.       – Вот именно. Вчера, а не сегодня. То, что было в Выручай-комнате – остается в Выручай-комнате. Даже не думай, что произошедшее хоть что-то изменит между нами.       Широкая усмешка на мгновение дергается… и Гриммджо разражается громким, лающим смехом. Ичиго зло сбрасывает его руку и замахивается. Но Гриммджо легко уклоняется.       – Тебя так часто дерут в зад, что произошедшее ничего для тебя не значит?! – Хохочет он, и злоба мгновенно вскипает в крови.       Палочка сама ложится в ладонь. Но гневное заклинание Гриммджо легко отражает.       – Меня ничего не связывает с тобой, ублюдок, – шипит Ичиго, не опуская палочку. – Кроме секса пять раз в год. Все остальное время мне не о чем даже говорить с тобой.       – То есть ты всегда трахаешься по графику? Какой правильный и послушный мальчик! – Еще громче ржет ублюдок, и Ичиго снова срывается.       Боевое заклятие Гриммджо отражает в стену. И нападает сам, но Ичиго ловко откатывается от атаки. Уворачиваясь от взрывающихся заклятий, он уводит Гриммджо прочь. Нехрен им драться в коридоре, пусть и в глухой части замка. Вновь нападая и защищаясь, Ичиго сбегает в заброшенный туалет.       Перекатывается за умывальник в центре комнаты, спасаясь от яркой вспышки. Стреляет заклятием в ответ, но Гриммджо и не думает прятаться. Легко отбивает красную вспышку, и стена обрушивается каменной крошкой.       – Чего прячешься?! – Хохочет Гриммджо, идя прямо на него. – Не сбегай! Покажи все, на что способен! И не только в постели…       Вот же тварь! Ичиго рычит, выскакивая из укрытия. Целится в грудь, но Гриммджо вновь отражает заклятие! И сносит умывальник, лишая единственной защиты. Кидается вперед, и Ичиго инстинктивно вскидывает руку. Жесткая хватка на запястье – Гриммджо ошалело скалится, наконец поймав его.       – Только не говори, что тебе поебать на «произошедшее». Или что ты был против. Или, – хрипло шепчет, склоняясь к самому лицу. – Что я сделал хоть что-то против твоей воли. Что-то, что тебе не понравилось, Куросаки…       К у р о с а к и       Тело простреливает как от проклятия. Лицо перекашивает на радость ублюдку, который отталкивает его, заливаясь хохотом. Полностью себя открывая, становясь абсолютно беззащитным. Свободно демонстрируя голую шею и ходуном ходящую грудь. Безумный хохот, отражающийся от стен и создающий ненормальное эхо. Гриммджо даже не воспринимает его всерьез. Так и показывает, что Ичиго ничего ему не сделает. Не причинит никакого вреда…        Как же он ошибается.       Сознание заволакивает тьмой, а безумный хохот звучит словно сквозь вату. Ладонь сама поднимается, указывая палочкой точно в грудь зазнавшейся твари. Того, кто ни во что его не ставит. Во врага, которого нужно проучить, уничтожить, разорвать… В голове всплывает одно-единственное слово, и Ичиго шепчет, не вкладывая в него никакого смысла:       – Сектумсемпра.       Неизвестное, новое заклятие. Но Ичиго уверен – оно подействует. Именно так, как нужно. Как должно этому хохочущему ублюдку…       Прозрачная вспышка вылетает из палочки, врезаясь в грудь Гриммджо. Смех резко обрывается. Гриммджо замирает, смотря удивленно и неверяще. Секунда – и он падает на пол. А крепкую грудь заливает красным. Растекающимся во все стороны, пачкающим одежду и гладкий пол…       Наваждение сходит, словно его и не было.       С тела словно сбрасывают заклятие оцепенения, и Ичиго бросается к Гриммджо. Спотыкается и бухается перед ним на колени, смотря затравленно и ошалело. Гриммджо хрипит, захлебываясь кровью. Синие глаза широко распахнуты и пораженно смотрят в потолок. Он глухо булькает и, кажется, не может дышать.       Потому что торс Гриммджо пересекает огромная кровоточащая рана.       Ужас нарывает удушающей волной. Ичиго не может вздохнуть, словно ему самому разворотили ребра. Гриммджо перепачкан в собственной крови, которая течет, не останавливаясь и заливая умирающее тело…       – Репаро! – В отчаянии кричит Ичиго, направляя палочку на рану. Но ничего не происходит. А из головы как назло вылетают все лечебные заклятия. Да вообще любые заклятия!       – Черт!       Ичиго спешно скидывает мантию, прикладывая к ране в тщетных попытках остановить кровотечение. Но ткань быстро пропитывается красным, а Гриммджо судорожно выдыхает и замирает.       – Нет… не смей, Гриммджо! Гриммджо!       – Ох, что за крики с утра пораньше?       Ичиго готов расплакаться об облегчения, услышав взрослый голос. Но отчаяние накрывает новой волной, когда он видит его обладателя. Айзен. Сквиб. Лишенный магии, абсолютно бесполезный…       Удивленное лицо завхоза меняется на серьезное, когда он замечает Гриммджо. Быстро садится перед ним на колени и сбрасывает окровавленную мантию. Пробегает пальцами по краям раны и приподнимает голову, заглядывая в бессмысленные глаза. И все его движения точны и уверены. Возможно ли, что он?..       – Куросаки-сан, – быстро произносит завхоз, не смотря на него. – У меня с собой мало медикаментов. И они окажут лишь временное действие. Скорее отправляйтесь в медпункт и несите бинты, пропитанные бадьяном. Только они остановят это кровотечение.       Ичиго подрывается с места, едва не поскальзываясь на потеках крови. Он как раз недавно выписался, точно найдет дорогу! А вот бинты… в лазарете… Ичиго спотыкается на выходе, едва опять не падая.       – Айзен-сан! – Восклицает он, круто оборачиваясь. – Лучше отнести Гриммджо в медпункт! Давайте я его левитирую!       И как он сразу об этом не подумал?! Унохана-сан так хорошо его вылечила, она и Гриммджо запросто на ноги поднимет!       – Куросаки-сан, – произносит Айзен неожиданно холодным голосом, не оборачиваясь и низко склонившись над Гриммджо. – У него серьезная рана. Не стоит тревожить столь покалеченное тело. Это во-первых. А во-вторых… Неужели Вы хотите, чтобы весь Хогвартс узнал, какое темное проклятие Вы сотворили?       По голове будто ударяют чем-то тяжелым. Воздуха резко перестает хватать, и Ичиго вцепляется в косяк, с трудом удерживаясь на ногах. Он даже не подумал об этом! Мысль об исключении начисто выветрилась из головы при виде залитого кровью Гриммджо. Ичиго всего лишь пару месяцев в Хогвартсе, а уже… как и в Дурмстранге…       Тенса Зангецу.       – Бинты с бадьяном, Куросаки-сан, – повторяет Айзен, вскользь касаясь раны Гриммджо. – Поторопитесь.       Просьба, которой невозможно не подчиниться. Ичиго бросается прочь, не оборачиваясь. Адреналин ведет, и он едва ли не слетает вниз по лестнице. Тренированному телу не привыкать бежать марш-броски. Он успеет. Непременно успеет и спасет Гриммджо!       Топот шагов стихает вдалеке коридора. В развороченном туалете вновь воцаряется тишина, и Айзен тихо хмыкает, опуская руку. Позволяя волшебной палочке выпасть из рукава. Наивный и добрый Куросаки Ичиго. Не думающий о себе, готовый на все ради другого. Поразительное самопожертвование.       Кончик волшебной палочки касается кровоточащей раны, и Айзен тихо выдыхает:       – Вулнера санентур.       Ужасная рана затягивается в мгновение ока, а кровь возвращается в изувеченное тело. Гриммджо судорожно вздыхает, широко распахивая глаза. Вскидывает руки, но Айзен мягко давит на плечи, не давая встать.       – Не двигайся. Рана откроется от любого неосторожного движения.       Синие глаза недовольно сощуриваются, но Гриммджо не спорит. Лишь покорно откидывается на удерживающие руки. Закашливается и прикрывает глаза, недовольно морщась. Губы сами расплываются в улыбке. Каков гордец.       – Что это… за хрень была? – Сипит он. – Чуть надвое не разрубил, урод.       Голоса Гриммджо не узнать. Обычно громкий и яркий, сейчас он едва слышно хрипит. Тихо, сипло и чарующе.       – Сектумсемпра, – также шепчет Айзен, пряча палочку в рукав. – Мощное темное проклятие. Оставляет незакрывающиеся глубокие раны. От этого заклятия невозможно защититься. Ты бы умер, не окажись я рядом.       – Даже не удивлен, что именно Вы оказались рядом, – фыркает Гриммджо, удобнее устраиваясь на его руках. – Эта дичь не слабее авады.       – Тебе повело, что Куросаки направил заклятие в грудь, – миролюбиво продолжает Айзен, поддерживая буйную голову. – Если бы он целился, например, в левую руку – ее бы навсегда отсекло. Никакое заклятие не восстановило бы утраченную конечность.       – Да я счастливчик! – Хрипит Гриммджо, скалясь. – Надо сказать Куросаки спасибо!       Даже на краю гибели остается самим собой. Губы растягиваются в улыбке, а пальцы зарываются в яркую шевелюру. Изящная прическа растрепалась, но голубые волосы все также мягки. Айзен неспешно перебирает шелковые пряди, смотря на искривленное болью лицо.       – Куросаки оказывается очень интересным, – шепчет он, провожая взглядом каплю крови, стекающую по рвано вздымающейся груди. Вскользь отмечая россыпь синяков на светлой коже. – Сколько же еще у него секретов?       – Херов ублюдок, – шипит Гриммджо, не открывая глаз. – Он мог тупо выучить это проклятие в Дурмстранге.       – Сомневаюсь, что сектумсемпру изучают на уроках. Она тщательно скрывается из-за своей мощи. К тому же реакция Куросаки… Он не знал последствий.       – Вот уж точно, – фыркает Гриммджо, оскаливаясь. – Рыдал и орал тут как придурок. Я уж думал у него припадок случится.       – Он действительно думал только о тебе. Как и при Непреложном обете. Куросаки был так сосредоточен на тебе, что даже не заметил моей магии. Он не знал, что для Непреложного обета необходима волшебная палочка.       Гриммджо кривится и вскользь касается ребер.       – Куросаки тупорылый, хоть и сильный. Ничего в нем нет, кроме магии. Где вообще шляется, тормоз долбанный? Я спать.       И откидывается на руки, тихо цокая. Позволяя перебирать волосы и еще больше портить прическу.       Куросаки появляется удивительно быстро. Вот она – хваленая подготовка Дурмстранга. Айзен не оборачивается, прислушиваясь к мальчишке. Куросаки тяжело дышит и спрашивает, даже не переведя дыхания:       – Гримм… джо, он?..       Голос так и пропитан волнением. Какой же он ребенок. Айзен выдерживает паузу, заставляя его еще немного посходить с ума.       – Кровотечение остановилось, – ровно произносит, дежурно улыбаясь облегченно выдохнувшему мальчишке. – Но он потерял сознание от обильной кровопотери. Если не наложить бинты – рана может открыться.       – Я забинтую! – Вызывается Куросаки, бухаясь на колени.       Самоотверженный и добрый. Точно из Дурмстранга? Откуда только узнал о темном проклятии? Сектумсемпра известна лишь единицам. Или она не распространена лишь в этой стране? В любом случае Гриммджо ошибся – Куросаки невероятно интересен.       Он аккуратно касается Гриммджо, бинтуя раны. Айзен приподнимает притворяющегося спящим, помогая. Освобождая Гриммджо от мешающейся одежды. Вскользь касаясь лопаток и красиво очерченной спины. Глубже зарываясь в волосы, сжимая пряди на затылке. Такой покорный, обманчиво беззащитный Гриммджо. Тихий и насквозь пропахший кровью. С растрепанными волосами и приоткрытыми губами…       Невероятно притягателен.       – Унохана-сан не спрашивала, зачем тебе бинты? – Отвлеченно спрашивает Айзен, не отрываясь от лица Гриммджо.       – В лазарете никого не было, – бурчит Куросаки, не поднимая головы. – Я приманил их с помощью акцио и сразу ушел. Унохана-сан ничего не знает.        «Не знает», конечно же. Наивный дурмстрангский мальчик. У Уноханы все медикаменты на счету. Нужно будет принести новые бинты. Счастье Куросаки, что Унохана совершенно случайно отлучилась из лазарета. Иначе бы пошла за ним лечить раненого.       И помешала всем планам.       Куросаки закрепляет бинты и выдыхает. Волнительно всматривается в лицо Гриммджо, даже не замечая, как стискивает его руку. Действительно, убийство, а после и спасение врагов не проходит бесследно. Если уж от простой стычки темная магия вырвалась таким проклятием… Кто знает, что будет дальше? Кто знает, что было с ним в Дурмстранге?       – Самое страшное позади, – произносит Айзен, поднимаясь на ноги и нехотя отпуская красивое тело. – Ему нужен покой. Скоро должен прийти в себя.       – А… Айзен-сан, – сбивчиво произносит Куросаки, когда он почти уходит.       Сиплый голос пронизан тревогой. Коварная улыбка сама растекается по лицу. Благо, мальчишка этого не видит.       – Спасибо, что спасли Гриммджо. И не могли бы Вы… никому не рассказывать о произошедшем?       Ну, что за чудесный ребенок! Не только не заметил следов магии на теле Гриммджо, но и совершенно не думает об очевидном! Что бы завхозу делать в заброшенной части замка? Откуда ему знать, какое заклинание применил Куросаки, и тем более – как его нейтрализовать?       Но главное – теперь Айзен полностью заполучил его доверие. Все складывается на редкость удачно!       – Разумеется, Куросаки-сан! – Произносит Айзен, оборачиваясь и тепло улыбаясь. – Межфакультетные драки – обычное дело для учеников. И я уже говорил, что завхоз – не преподаватель, чтобы отчитывать или читать нотации. Небольшая стычка даже не стоит внимания! Но в следующий раз я бы попросил вас выяснять отношения за пределами школы. Мне, как завхозу, очень не хочется ремонтировать целое крыло.       И выразительно кивает на проломанную стену. Заклинание Гриммджо, не иначе. Уши Куросаки вспыхивают, но он выдерживает пристальный взгляд. Лишь кланяется и еще раз благодарит за спасение. Довольная улыбка не сходит с лица, даже когда Айзен уходит прочь. Мальчишка так крепко привязался к Гриммджо? Это можно отлично использовать… Их обоих использовать.       И уж Айзен постарается, чтобы о произошедшем не узнал никто. Особенно – их не в меру любопытный директор.