Узник Дурмстранга

      Ичиго опять поражается тому, насколько спящий Гриммджо отличается от себя обычного.       Хотя в этот раз на его лице нет спокойной неги. Голубые волосы растрепаны, и Ичиго убирает мешающиеся пряди со лба. Губы и подбородок испачканы засохшей кровью, а на лице застыла маска боли. Но главное – он жив.       Ичиго бездумно касается красивого лица и обнаженных плеч, удерживая голову Гриммджо на коленях. Снова. Он снова едва не совершил непоправимую ошибку. Так и не научился управлять своей магией, несмотря на занятия с Йоруичи-сан. А все из-за того, что не совершил ритуалы Самайна! Сперва помешала дебильная вечеринка с дебильной игрой, а потом и этот дебильный Непреложный обет!       Из-за сорванного ритуала все сложнее управлять собственными темными силами. В прошлый раз его безумие объяснялось шоком от предательства. Но в этот… Черт, Гриммджо слишком сильно влияет на него. Ему опасно оставаться рядом.       – Угх.       Ичиго вздрагивает, проводя пальцами по щеке. Гриммджо морщится и приоткрывает глаза, смотря удивительно ясно. Сердце ухает куда-то вниз, но Ичиго не смеет отвести взгляд. Гриммджо щурится, и его эмоций не прочесть. Ну же, ухмыльнись, сволочь! Не смотри так внимательно и настороженно! Где твои чертовы эмоции, ни секунды же не сидишь спокойно!       Гриммджо медленно поднимает руку и дергает за галстук. Несильно, но Ичиго мгновенно подчиняется. Наклоняется, касаясь сухих губ. Судорожно вздыхая от яркого вкуса и аромата крови. Неспешно целуясь, успокаивающе поглаживая чужие виски и согнувшись в три погибели.       – Ублюдок, – рычит Гриммджо, смотря прямо в глаза. – Какие еще проклятия припрятал, а-а-а?       – Хочешь испытать их все? – Хрипит Ичиго в ответ.       Кривая усмешка расползается по красивому лицу. Гриммджо хмыкает и отпускает галстук, но Ичиго не отстраняется. Продолжая смотреть в невероятные синие глаза. Видя свое отражение. Легко поглаживая теплые виски. Снова и снова убеждаясь, что Гриммджо жив.       – Тебя за это из Дурмстранга выперли? – Безынтересно спрашивает Гриммджо, закрывая глаза и откидываясь на колени. – Темномаговый ублюдок.       – Не за это, – ответить получается удивительно легко.       – Хах, мне ждать еще одного сюрприза? – фыркает Гриммджо, ухмыляясь. – Чему тебя вообще Йоруичи-сан учит? Ты хоть тренируешься, или пялишься на ее ноги?       Ичиго поджимает губы.       – Если б я еще знал, почему не могу подчинить магию.       – Потому что у тебя ее дохрена, – неожиданно резко отвечает Гриммджо. – Я знаю, что делать. Со мной пойдешь.       – Сдурел? – Ичиго непроизвольно дергается. – Тебя чуть надвое не разорвало! Я, блять, к тебе больше ни на километр не подойду! Если бы не Айзен – ты бы вообще со мной сейчас не говорил!       Гриммджо нехорошо прищуривается, и Ичиго резко замолкает. Черт. Ну почему он так смотрит, хотя сам едва не погиб?!       – Айзен сказал мне принести бинты, а сам использовал какое-то лекарство. Поблагодари его, когда увидишь!       – Обязательно, – тихо хрипит Гриммджо, и по позвоночнику вновь пробегают мурашки! – А вот ты от меня не отделаешься. Думаешь, и дальше справишься один? Закроешь глазки, и сразу научишься управлять своей магией? Твоя сила растет, придурок. Пойдешь со мной, и мне похер, что ты об этом думаешь.       Гриммджо сипит, но его голос так и сквозит прежней уверенностью. Тугой узел в груди ослабевает и Ичиго понимает, что не в праве отказать. Только не после того, как едва не отправил Гриммджо на тот свет.       Смертельная схватка свела их едва ли не ближе, чем ночь похоти.

***

      Выручай-комната снова меняется. Она стала шире, а вместо пола теперь земля. Повсюду торчат валуны, за которыми удобно прятаться или нападать. Отличная тренировочная площадка. Дверь захлопывается, и Ичиго вопросительно смотрит на Гриммджо.       – «Комната, чтобы научить Куросаки Ичиго управлять его темной магией», – хмыкает тот, доставая палочку.       Ичиго хмурится, но тоже вытаскивает оружие. Прошла неделя после памятной стычки в туалете. Неделя после того, как Гриммджо едва не умер. Он ходит медленнее обычного, но больше не морщится при резких движениях. Никто так и не узнал об их схватке, но…       – Я не собираюсь драться с тобой, – предупреждает Ичиго.       Гриммджо вскидывает палочку, разбивая ближайший валун.       – Боишься грохнуть? – Скалится он, опасно ведя палочкой. – Как же ты меня недооцениваешь, Куросаки.       Еще один валун взрывается каменной крошкой. Ичиго морщится, но не поднимает палочку.       – Признаю, я тебя недооценивал, – продолжает Гриммджо. – Но больше у тебя не будет и шанса ранить меня. Ни одно твое заклятие меня не достанет. Больше я не допущу той оплошности. Редукто!       Взмах вправо, – и еще один валун разбит. Да уж, Гриммджо просто мастер проводить впечатление.       – Я тебе кое-что расскажу, Куросаки, – доверительно шепчет Гриммджо, опасно скалясь. – Ты так херово контролируешь магию, потому что боишься ее. Ты ссышь использовать свою же силу. Боишься, что она вырвется из-под контроля… И именно поэтому она тебе неподвластна.       Ладонь крепче сжимает палочку, а пальцы покалывает от собирающейся магии.       – Бред.       – Чем больше используешь магию – тем легче ее подчинить. Ты касаешься ее, взаимодействуешь с ней. Узнаешь, на что способен и каков твой предел. Но ты копишь в себе всю темную магию. Она рвет твое тело, не находя выхода. Но магия никогда не причинит вреда владельцу… И поэтому с тобой происходит эта темная херня, когда ты теряешь контроль и разносишь все подряд. Дай магии выход – и научишься обращаться с ней.       – Хочешь сказать, что, чтобы не использовать темную магию, мне надо ее использовать?! – Нервный смешок вырывается изо рта. – Или ты думаешь, я не учился темной магии в Дурмстранге?!       – А ты использовал ее на людях? – Вкрадчиво спрашивает Гриммджо, и Ичиго непроизвольно сглатывает. – Видел бы тогда свою рожу. Ты ссышь использовать магию на людях, и именно поэтому она пожрет тебя.       В голове раздается скрипящий смех. Ичиго встряхивает головой, но мерзкий голос не исчезает.       – Тебе меня не ранить, – железным голосом продолжает Гриммджо. – Используй что хочешь. У тебя был один шанс, и ты его потратил. Даже не думай, что еще раз одолеешь меня.       – Да он нарывается, Ичиго! – Довольно хохочет скрипучий голос. – Проучим его! Используем что помощнее!       – Депульсо! – Рявкает Ичиго, заглушая ненавистный голос и направляя палочку на Гриммджо. Но тот легко отражает заклятие. – Соппоро!       – Я сказал использовать темную магию! – Гаркает Гриммджо, так же легко отклоняя заклятье. – Давай же! Сражайся! Иммобулюс!       – Протего!       Щит выходит слишком сильным, и заклятие Гриммджо отражается в него самого. Слизеринец отбивает его в камень и снова нападает. Они мечутся меж валунов, взрывая их и яростно швыряясь заклятиями. Ичиго кричит, заглушая воинственный голос в голове. Пытаясь не слышать темных проклятий, нашептываемых на ухо. Уворачиваясь от мощных заклятий Гриммджо и судорожно вспоминая все боевые, что изучил в Дурмстранге. Хочет драки? Он ее получит…       Сполна получит.       Гриммджо удивительно ловок для того, кто неделю назад едва не умер. Скачет между валунами, будто всю жизнь провел среди них. Он быстр, и Ичиго с трудом поспевает за ним. Еще заклятие – и он едва успевает забежать за валун. Глупо поскальзывается и удается о камень. Мир переворачивается, вставая с ног на голову. Лево и право меняются местами, а сам он…       Стоит на окне высоченного небоскреба.       – Епт!!!       Быстрая реакция его спасает. Ичиго мешком падает в пролет окна, вцепляясь в раму. Душа уходят в пятки, а глаза так и норовят взглянуть вниз. Туда, где даже не видно низа высоченного небоскреба.       – Хах, да уж, не так я представлял нашу встречу! Ты че творишь, Ичиго?       Такой знакомый скрипучий голос, что он множество раз слышал в голове. Ичиго с трудом поворачивает голову, чтобы увидеть… самого себя. От шока пальцы едва не отпускают спасительную раму. Позади Ичиго, прямо на окне, стоит его точная копия. Вот только кожа и волосы подозрительного белого оттенка, а желтые зрачки окружены черной склерой. Его мантия тоже белая, а ученическая форма словно выцвела. Кривая ухмылка пересекает лицо, неуловимо напоминая Гриммджо.       – Долго лежать собрался? Вставай!       В руках двойника мелькает волшебная палочка – тоже белая. Желтая молния стреляет в него, но Ичиго успевает увернуться. И быстро вскакивает на ноги, выставляя палочку. Если уж двойник не падает, то и он останется на ногах.       – Ты! – Шипит Ичиго, прожигая двойника злым взглядом. – Что это за двинутое место? Твои проделки?!       Белый довольно крякает. И склоняет голову, внимательно его осматривая.       – Мои? Да ты шутник, Ичиго! Это ведь твой внутренний мир! Вот ты мне и скажи, почему он такой сдвинутый!       Тело прошибает холодом. Звучит бредово, но вполне похоже на правду. Где бы еще он мог встретиться с собственной темной магией? Вот только она одета в белое, да и сама белая… М-да, какой хозяин, такая и магия? Как и внутренний мир – все наперекосяк.       Белый (Ичиго решил называть его именно так) вновь нападает. Стреляет заклятиями с поразительной скоростью – только и успевай уворачиваться! Защищаться Ичиго и не думает – абсолютно не хочется проверять прочность щита против собственной магии. А вот контратаковать…       Ичиго дожидается, когда Белый перекидывает палочку из руки в руку, и круто разворачивается.       – Сектумсемпра! – Кричит он смертоносное заклятие. То самое, которое поразило Гриммджо. Но Белый и не думает защищаться.       Он разбивает проклятие взмахом руки.       Судорожный выдох вырывается изо рта. Белый демонстративно отряхивает левую ладонь, оставаясь полностью невредимым! Но… как?!       – Чему ты так удивлен? – Шипит Белый, и мгновенно трансгрессирует к Ичиго. – Именно я подсказал тебе сектумсемпру. Неужели ты думал, что собственное проклятие причинит мне хоть какой-то вред?! В твоих атаках нет желания убить и уничтожить! Темная магия так не работает, Ичиго!       В желтых глазах плещется настоящее безумие. Ичиго не в силах сделать вздох, смотря в перекошенное лицо. Даже не верится, что оно – его собственное. Неужели он выглядел так же, когда использовал сектумсемпру на Гриммджо?!       – Я покажу тебе, как верно использовать проклятия, – шепчет Белый, ткнув палочкой ему в грудь. – Сектумсемпра!       Тело простреливает вспышкой боли. Она пронзает грудь и волной прокатывается по всему телу. Ичиго судорожно распахивает рот, но не может сделать и вздоха. Глаза заволакивает пеленой, и сознание уплывает в темноту. Глухой удар – и он поломанной куклой лежит на небоскребе.       Ичиго закашливается, захлебываясь кровью. Так вот что испытывал Гриммджо! Легкие горят огнем, каждая клеточка испытывает невероятную боль, а кровь толчками вытекает из раны. Силы покидают с каждой каплей, и даже пальцем не пошевелить.       Белый склоняется над ним, смотря хмуро и без оскала.       – Ты слаб, Ичиго. Гораздо слабее, чем я. И ничего не знаешь обо мне. Ты просто недостоин использовать мою магию. Лучше мне занять твое место!       Кончик палочки утыкается в шею, и Ичиго судорожно закашливается. Без шансов. Он знал, что его темная магия сильна. Что ее невозможно одолеть… Вот только он не собирается отдавать свое тело так просто.        «Магия никогда не причинит вреда владельцу».       Судорожный вздох, неимоверное усилие – и Ичиго хватает Белого за запястье. Увереннее сжимает дрожащие пальцы, и тот с криком вырывает ладонь. Руки с трудом слушаются и скользят в крови, но все же получается привстать на локтях. И увидеть, что правая ладонь Белого стала обычного телесного цвета, а рукав мантии окрасился черным. Ровно до того места, где в него вцепился Ичиго.       Белый ошарашенно смотрит на него, от удивления даже выронив палочку.       – Я понял, – хрипит Ичиго, упрямо удерживаясь в полусидящем положении. – Моя магия не причинит мне вреда. Даже если я ранен… Даже если истекаю кровью, я – твой хозяин. Ты никто без меня. И только я решаю, как тебя использовать.       Окровавленные пальцы дрожат, подбирая не-его палочку, уже сменившую цвет со светлого на темный. Ичиго хрипит, направляя ее на Белого, и тот разражается громким хохотом.       – Отлично, Ичиго, отлично! – Смеется он, запрокидывая голову. – Ты все-таки уловил суть! Долго же до тебя доходит! Но не думай, то я так легко подчинюсь тебе!       Он наклоняется, скаля зубы. Ладонь дрожит, палочка ходит ходуном, а окровавленные губы никак не могут произнести простейшее заклятие.       – Я одолжу тебе свою силу. Пока что. Но я умею ждать. Стоит тебе расслабиться… Малейшее ослабление контроля – и я возьму над тобой верх! Я буду верным конем, ведущим тебя к победе. Но знай – в любой момент лошадь и король могут поменяться местами!       И разражается хохотом, который словно мечом обрубается коротким «ридикулус». Белый тает, растворяясь на глазах, но не прекращая дико скалиться. А сознание заволакивает тьмой от огромной кровопотери. Ичиго закрывает глаза, проваливаясь в спасительную тьму.       Обнаруживая себя в тесных объятиях Гриммджо.       Слизеринец крепко стискивает его со спины, словно удерживает от чего-то. Полностью заблокировав руки и тяжело дыша. Опаляя шею горячим дыханием, от чего по позвоночнику пробегают мурашки. Сухие губы целуют за ухом, и Ичиго крепко зажмуривается.       – Успокоился? – Сипит Гриммджо, весь покрытый каменной крошкой. Из оцарапанного виска стекает кровь, заливая половину лица. – Я уж думал все здесь разнесешь нахрен.       – Не настолько я и буйный, – хрипит Ичиго, отворачиваясь от ухмыляющегося лица.       Хотя насчет «не буйный» он явно погорячился. Выручай-комната разворочена, и не осталось ни одного целого камня. Видимо, он дебоширил не только в своем внутреннем мире. Ичиго долго выдыхает, расслабляясь в сильных руках. Теснее прижимаясь к крепкой груди и откидывая голову на надежное плечо.       – Если ты не буйный, то я монашка, – фыркает Гриммджо, удобнее перехватывая его поперек груди. – Что, подружился со своей магией?       – Типа того, – шепчет Ичиго, глупо улыбаясь. – Ты сам как? Я ничего тебе не… Ауч! Ты че творишь?!       Гриммджо больно щипает за задницу, и Ичиго пихает его локтем под ребра. Не так сильно, как хотелось бы, но потрепанному слизеринцу хватает и этого. Гриммджо скалится, больно прикусывая ухо.       – Я же сказал, – хрипит он, обжигая горячим дыханием. – Ты больше не ранишь меня. Лучше бы о себе позаботился. Или уже я позабочусь о тебе…       – Ты и забота – понятия несовместимые, – отвечает Ичиго, оборачиваясь и касаясь сухих, потрескавшихся губ. – Скорее поверю, что ты меня придушишь.       Гриммджо довольно крякает, и Ичиго запоздало понимает, то сболтнул лишнего.       – А ты только этого и ждешь? – Сладко выдыхает он в губы, опасно скалясь. – Херов извращенец.       – Кто еще извращенец. Не у меня стоит на чужую темную магию.       – И на что же у тебя стоит, м-м-м?       Его голос хриплый, но не болезненный. За эту сволочь действительно не стоит волноваться – Гриммджо явно больше не подставится. Ичиго скалится и сминает ухмыляющиеся губы глубоким поцелуем. Забирая себе дыхание Гриммджо.       Припечатывая окончание их безумной тренировки.