Узник Дурмстранга

      В совятне всегда тихо и по-своему уютно. Здесь не задерживаются люди, а совы спокойно спят весь день. И даже специфический запах не ощущается – не иначе как домовики убираются каждый час. Сонное уханье убаюкивает и успокаивает, возвращая гармонию.       – Шлешь письма любимым родственничкам?       Ичиго не спешит отвечать, провожая взглядом удаляющуюся сову с письмом в Каракуру. Он оборачивается лишь когда белая точка полностью пропадает из вида.       – Ты тоже?       Гриммджо хмыкает. У него нет писем. Ичиго ничего не спрашивает о семье Гриммджо. Захочет – сам расскажет. Не захочет – не его дело. Ичиго не собирается насильно лезть ему в душу. Как и не позволит забираться в свою.       Поза Гриммджо спокойна и расслаблена, а рубашка расстегнута на пару пуговиц. Виден лишь верхний край шрама, и так легко спутать его с тенью на коже. Ичиго подходит, невесомо касаясь крепкой груди. Чувствуя, как напрягаются мышцы под пальцами. Но Гриммджо остается неподвижен.       – Болит? – Шепчет Ичиго, оглаживая край шрама.       – А ты проверь, – также тихо отвечает Гриммджо.       И Ичиго проверяет. Полностью расстегивает рубашку Гриммджо, неотрывно смотря на его тело. На темный шрам, кривым росчерком пересекающий рельефный торс. Жуткая рана, едва не забравшая его жизнь. Момент безумия Ичиго, навсегда запечатленный на чужом теле. Наглядный символ их ненормальной связи.       Их одна рана на двоих.       Ичиго мягко, лишь кончиками пальцев касается шрама. Кружит по коже, отчетливо чувствуя, как сокращаются сильные мышцы. Как Гриммджо шумно втягивает воздух – но не от боли. Он не дергается и не пытается отстраниться. Стоит ровно, опустив руки и покорно позволяя касаться себя. Лишь цепко и неотрывно следит за осторожными манипуляциями.       Шрам на ощупь ничем не отличается от остального тела. Точно такая же кожа, только темнее. Различие чувствуется лишь на неровных краях. Поразительная магия. Ичиго все же вовремя принес бинты с бадьяном. Рана полностью затянулась, и шрам больше не кровоточит. Гриммджо в полном порядке. Так быстро восстановился… Помощь темной маги?       – Ну как? – Шепчет Гриммджо, ненавязчиво обнимая за талию. – Проверил?       – Проверил, – тихо отвечает Ичиго, кладя ладони на голую грудь. Накрывая твердые соски и ловя судорожный вздох. – Жить будешь.       Привычная ухмылка пересекает красивое лицо.       – Разрешение мне даешь?       И наклоняется так, что голубые пряди касаются лба. Чертов пижон. Ичиго ведет ладони вверх, и синие глаза темнеют. Он приоткрывает губы, явно провоцируя. Гриммджо слишком, невероятно близок. Жар его тела проникает через ладони. Проходит по всему телу, согревая и будоража. И толкает на очередное безумие, которому невозможно противиться.       Одна из сов громко ухает, и Ичиго дергается, оборачиваясь на звук. Сталкиваясь с удивленным взглядом фиалковых глаз.       – Ру-Ру-Рукия?! – Восклицает он, судорожно запахивая рубашку Гриммджо. – Ты что здесь делаешь?!       – Оправляю письмо, – невозмутимо отвечает та, подходя к радостно ухающей сове. – Разве можно что-то еще делать в совятне?       Гриммджо паскудно улыбается, но Ичиго кидает на него предупреждающей взгляд. И крепче вцепляется в рубашку. С него станет светить шрамом направо и налево! Но Рукия, кажется, ничего не замечает.       – Я же говорил, – довольно тянет Гриммджо. – Пойдем в Выручайку, здесь нам помешают. Но ты та-а-акой нетерпели… Угх!       И сгибается от точного удара в солнышко. Вот и чудненько. Ичиго разворачивается к Рукии, загораживая возмущенно кряхтящего Гриммджо.       – Мы ничего не делали! Не смей думать ничего такого!       – Я и не думала, – просто отвечает Рукия, привязывая письмо к лапке совы. – Вы мне не мешаете, можете продолжать.       – Мы не!..       – Ну вот, Куросаки! – Довольно восклицает Гриммджо, крепко стискивая плечи. – Твоя подружка разрешила. Продолжаем.       И кусает за шею, мать его! Ичиго шипит, пытаясь вырваться из захвата и одновременно спрятать шрам Гриммджо. И не дать кусать себя! Но ублюдок поразительно ловок, и скинуть его не так-то просто. Затевается шумная возня под недовольное уханье сонных сов. А Рукия, отправив письмо, преспокойно уходит, даже не смотря на них. Да будто их вообще тут нет! Ичиго недовольно цыкает и одним махом опрокидывает Гриммджо.       – Понежнее нельзя, урод? – Шипит тот, недовольно морщась. Но не предпринимая никаких попыток встать. Просто разлегся на полу, раскинув руки и демонстрируя темный шрам. Край которого уходит куда-то за линию брюк. Интересно, где заканчивается?       – Не заслужил, – буркает Ичиго и уходит прочь. Он уже сделал то, зачем пришел.       – Наш девиз непобедим – возбудим и не дадим? – Хохочет Гриммджо, и Ичиго отвечает ему средним пальцем.       Полежит на полу, отдохнет. Ничего ему не сделается, тем более рана полностью затянулась. У кошек девять жизней, так? Одну Гриммджо уже потратил. Или даже больше – хрен знает, что он творил до шестого курса. Паинькой уж явно не был. И стоило волноваться за эту голубоволосую сволочь?!       Ичиго фыркает, выходя из совятни с отличным настроением. Сегодня точно будет прекрасный день!

***

      Совместные пары со слизеринцами всегда полны сюрпризов. А уж занятия по Защите от темных искусств – отдельный вид прекрасного.       – Значит, так! – Громогласно рявкает профессор Зараки, и ученики одновременно вытягиваются по струнке. – У мага не должно быть страхов! Волшебники не боятся, это их должны бояться. Я не собирался давать этот урок, но директор настоял. Поэтому сегодня вы сражаетесь с боггартом. Волшебной тварью, что принимает обличие того, чего вы больше всего боитесь. Но у магов не должно быть страхов! Поэтому прикончите его!       Профессор Зараки как всегда громогласен и пугающ. Ичиго более-менее привык к нему, но его манера ведения уроков явно напрягает. Интересно, с младшими курсами он такой же? Первокурсникам остается только посочувствовать.       – Боггарт боится смеха, – назидательно продолжает профессор, хлопнув по жалобно скрипнувшему шкафчику. – Когда его увидите – представьте в самом глупом виде, произнесите «ридикулус» – и дело с концом! Боггарт не выносит чужого смеха. Он загнется, если громко ему рассмеяться. Чем бы эта тварь не обернулась – не дайте ей напугать себя! Это боггарт должен вас бояться, а не вы его! Подходить по одному, по моей команде. Первый – Абарай!       Ну, в принципе, все ясно. У вас нет страхов, поэтому мы будем с ними бороться. Профессор Зараки как всегда логичен и понятен.       Ренджи с горем пополам справляется с боггартом, обратившимся профессором Кучики. Нарядил зельеварца в цветастое платье, с трудом произнеся заклятие. Но вот рассмеяться так и не смог. Профессор Кучики даже в платье смотрел столь угрожающе, что Ренджи поспешил извиниться и ретироваться.       А это веселее, чем кажется. Ученики выходят друг за другом в алфавитном порядке. Ичиго крепче сжимает палочку, когда к боггарту выходит Гриммджо. Воображение отказывается представлять, чего боится этот мистер-я-круче-всех. Боггарт быстро крутится, превращаясь. И в первое мгновение Ичиго даже не понимает, чем он стал. Какие-то щепки и обломки дерева…       Очень напоминающие сломанную палочку.       За шиворот будто выливают ушат холодной воды. Ичиго застывает, неотрывно смотря на парящие щепки. На обломки волшебной палочки Гриммджо. Так он боится потерять свою магию? Лишиться всей силы? Тот, кто постоянно кичится своей крутостью?       Выглядит жутко.       – Ридикулус, – холодно произносит Гриммджо, направляя палочку на боггарта.       Обломки вспыхивают синим пламенем, разгораясь все ярче. Обращая в пепел главный страх Гриммджо. Слизеринец заливается хохотом, дико смотря на горящие обломки. Синее пламя рисует пляшущие узоры на его коже, придавая Гриммджо потусторонний вид. Вкупе с диким смехом он выглядит настоящим безумцем.       Впрочем, именно таким он и является.       – Отлично! Теперь Куросаки! – гаркает профессор, обрывая ненормальный смех.       Ичиго кивает, проходя вперед. Гриммджо словно невзначай толкает его плечом, уступая место. И издевательски подмигивает, сволочь. Но Ичиго лишь насупливается, смотря на превращающегося боггарта. Увы для Гриммджо –больше всего он боится не раскрытия их связи.       Потому что перед Ичиго стоит его двойник. Обесцвеченный, с черными склерами и горящими желтыми глазами.       Кто-то пораженно охает, но Ичиго не оборачивается, твердо смотря на воплощение своей темной магии. Дольно скалящееся в ответ и издевательски поигрывающее палочкой. Белый прищуривается и недвусмысленно чиркает палочкой по шее, показывая язык. Какой же позер. Совсем как Гриммджо. И это его-то Ичиго с трудом одолел?       Однажды он уже доказал, что достоин использовать собственную магию.       – Ридикулус, – четко произносит Ичиго, взмахивая палочкой. Обращая цвета Белого и одевая его в свою одежду. Довольно хмыкая на непонимающее лицо боггарта. Белый в черной мантии выглядит совсем не страшно. А раскрась волосы в рыжий – и отличий между ним и Ичиго не найти!       – Сойдет, – недовольно кивает профессор. Да уж, наверняка ожидал темной жути, с его-то уровнем черной магии! Но, увы – со своими страхами Ичиго вполне справляется и сам. – Дальше Кучики!       Рукия выходит вперед, и Ичиго ободряюще ей улыбается. Не такие уж эти боггарты и страшные. Особенно когда знаешь, что они лишь воплощение их страхов. Ну, откуда бы в реальном мире взяться воплощению его темной магии, если оно существует только в голове Ичиго? Да и как сломается палочка Гриммджо, если он держит ее в руках? Да и Рукия умнее их с Ренджи вместе взятых, точно без проблем справится с боггартом!..       Который оборачивается трупом Шибы Кайена.       Кто-то вскрикивает, а Рукия цепенеет, неотрывно смотря на старосту Хогвартса со стеклянными глазами. В его груди – дыра, залитая кровью. Руки неуклюже раскинуты, а мертвый взгляд смотрит на неподвижную Рукию.       Ичиго с трудом сглатывает. Ладонь Рукии трясется, а палочка ходит ходуном. Она бледнеет, и будто вот-вот упадет в обморок. Губы беззвучно шепчут заклятие, но боггарт и не думает превращаться. Неотрывно смотря черными мертвыми глазами.       – Черт, Рукия!       Ренджи бросается вперед, но профессор Зараки его опережает. Темной скалой встает между Рукией и боггартом, и тот оборачивается… Их лекарем, Уноханой-сан. Легко и приветливо улыбающейся грозному профессору. Который недовольно цыкает «ридикулус!», и Унохана-сан предстает в цветастом платье, в которое Ренджи нарядил профессора Кучики. Профессор скалится, еще одним ридикулусом загоняя боггарта обратно в шкаф.       – Боггарт – всего лишь трусливой призрак! – Громогласно объявляет профессор, загораживая шкаф мощной спиной. – Неважно, справились вы с ним или нет – страхов у вас быть не должно. Маг не должен ничего бояться! Смело вступайте в схватки и исползайте любые заклятия, которые знаете. Все свободны, занятие окончено. Кучики… куда делась Кучики?!       Но Рукия словно трансгрессировала на месте. В классе ее нет, но нет ее и в коридоре. Ренджи дергает за рукав, уводя к ближайшей лестнице.       – Разделимся, – предлагает он, и Ичиго согласно кивает. Медлить нельзя.       У Рукии был поистине ужасный боггарт. Труп главного старосты Хогвартса выглядел невероятно жутко. Как живой… то есть мертвый. Даже профессор Зараки вмешался. Неудивительно, что Рукия не справилась. Черт, да где же ее искать?! Она такая маленькая, где угодно спрячется! Пока Ичиго весь Хогвартс оббегает, уже ночь наступит!       Кстати, а зачем вообще он носится по Хогвартсу?       Ичиго резко останавливается, осененный неожиданной мыслью. Он же может найти Рукию по магии! Столько времени провели вместе – Ичиго уже выучил ее наизусть! Ученики снуют по коридору, мешая сосредоточиться, и Ичиго отходит в угол, прикрывая глаза. Ища среди сотен магий одну-единственную. Ту, что спряталась ото всех, закрытая в своей боли. Которую срочно нужно вытаскивать из болота отчаяния, в котором она добровольно утопает.       И Ичиго находит ее на берегу озера, укрывшуюся под ивой.       Рукия сидит, обняв колени. Неотрывно смотря на воду и даже не оборачиваясь, когда Ичиго присаживается рядом.       – Ты как? – Осторожно спрашивает он, смотря на отражение в озере.       – Нормально, – глухо отвечает Рукия. – Оба курса на уши подняла и сбежала.       – Ерунды не говори. Я легко тебя нашел.       – По магии? – Невесело улыбается Рукия. – Ты отлично с ней справляешься.       – Уж явно не лучше тебя. Трансфигурация дается тебе гораздо лучше!       – Только она. Я даже слабого боггарта не одолела.       – Твой был самым страшным, – честно отвечает Ичиго, передергивая плечами. Все еще видя мертвые глаза старосты. – С таким никто не справится.       – Вот я и не справилась, – горько произносит Рукия, еще ближе подтягивая коленки. – Теперь по Хогвартсу пойдут слухи…       – Да брось, кто вообще станет говорить о таком!        «Но ты-то говоришь», – ехидно замечает голос в голове, от которого Ичиго легко отмахивается.       – Слизеринцы не будут молчать.       – Слизеринцы не дружат с пуффендуйцами.       – А также с гриффиндорцами? – Хмыкает Рукия, кидая на него быстрый взгляд.       Ответить на это нечего. Будет паршиво, если Шиба Кайен узнает, что чей-то боггарт обернулся его трупом. Хотя, почему паршиво? Нормально бояться смерти близких. Боггарт мог легко обернуться сестрами Ичиго…       Нет, не мог. Ичиго быстро мотает головой, прогоняя ненужное видение. Больше всего он боится собственной магии, потому что от нее могут быть самые ужасные последствия. Такие, что способны повредить его рассудок… А вот сестер Ичиго защитит от любой опасности!       Какое-то время они сидят в тишине, погруженные в свои мысли. Ичиго никогда не был мастером поддержки, и уж лучше молчать, чем городить дичь. Тем более, что Рукия – вот она, совсем рядом, живая и здоровая. А Ренджи он потом все расскажет.       – Я видела его во сне, – тихо произносит Рукия, и Ичиго прекращает вычислять, на каком этаже носится Абарай. – Дурной кошмар, не знаю даже, откуда он взялся. В этом сне я убила Кайен-доно мечом. Он был одержим злым духом, и сам бросился на меня, а я… Я даже меч никогда в руках не держала! Я бы ни за что в жизни не причинила ему вреда! Я бы лучше сама погибла, чем лишила его жизни!       Голос Рукии ломается, и она закашливается, глотая слова. И Ичиго мгновенно пользуется болезненной паузой.       – Это всего лишь сон, – твердо произносит он. – Сны не имеет ничего общего с реальностью. Мне тоже иногда ужасы снятся.       – Но ты-то не убивал любимого человека?       Ичиго не отвечает, меняя тему разговора.       – А тебе… этот Шиба?..       Черт, как же сложно говорить о таких вещах! Сюда бы Ренджи – сразу бы нашел нужные слова!       – У Кайен-доно есть невеста, – отвечает Рукия, закрыв глаза. – Они хотят пожениться после выпуска из Хогвартса. Она – семикурсница из Пуффендуя. Потрясающая девушка. Добрая, умная и сильная волшебница. Я бы… очень хотела быть похожей на нее.       В каждом слове – плохо скрываемая боль. И Ичиго снова не знает, что ответить. Но Ренджи об этом, пожалуй, лучше не рассказывать. А кстати…       – Почему ты мне об этом говоришь? – Ужасно краснея, спрашивает Ичиго. Обсуждать любовные дела – явно не его конек. Да и не любит он все эти сюсюканья!       – Потому что у тебя есть Гриммджо, – отвечает Рукия, кидая взгляд «это же очевидно, болван».       – Нет его у меня.       – Ну, значит ты у него есть. Вы уж сами разберитесь, ок?       В голове снова проносится хриплое «мой». Ичиго краснеет, упорно отводя взгляд. И снова ему нечего ответить. Кто из них у кого, и кто они вообще друг другу. Ичиго предпочитает не забивать голову такой ерундой. А вот девчонкам все расскажи да объясни! Он вообще не для этого Рукию искал!       Тем более она снова замолкает, неотрывно смотря на воду.       – Это всего лишь сон, – твердо повторяет Ичиго. – Ничего общего с реальностью. У тебя… такие сильные чувства к Шиба Кайену, ты точно ничего плохого ему не сделаешь! Просто какой-то темный маг наслал на тебя проклятие. Может, ты в тот день перешла дорогу слизеринцу?       – В любой день, – фыркает Рукия. – От этих всего можно ожидать. Да ты и сам знаешь.       – Ты с ними пять лет училась, а я всего пару месяцев, – цокает Ичиго. И снова она намекает на слизеринцев! – Не забивай голову всякой фигней. Ренджи вон вообще профессора Кучики боится. Он что, действительно такой страшный?       – У них с самого начала были особые отношения, – вздыхает Рукия. – Не то, чтобы Ренджи его боится… Просто зелья – точно не его.       Ичиго хмыкает, вспоминая, как на последнем занятии ярко взорвался котел Ренджи. Обдав и его, и мрачного профессора ярко-розовой жидкостью. К счастью, не опасной. Да уж, пиротехник из Ренджи явно лучший, чем зельеварец.       – Ты-то чего улыбаешься? – Снова хмурится Рукия. – Что это был за «белый Ичиго»? Ты сам себя боишься?       – Типа того, – недовольно кривится Ичиго. Не самая лучшая тема для разговора. Но око за око, правда за правду. – Моя магия иногда ведет себя, как ей вздумается. Бесит.       – Но ведь Йоруичи-сан занимается с тобой!       Да, занимается. И не только она. Гриммджо вон тоже только дай повод пальнуть заклятием. Собственная магия со скрипом, но подчиняется Ичиго. Не забывая регулярно напоминать, что только и ждет его промашки. Хреновое у них «подчинение», но уж какое есть.       – Это не быстрый процесс. Да и вообще, у профессора Зараки вон боггарт – Унохана-сан!       Рукия тихо прыскает от смеха, и сердце делает кульбит. Кажется, она отходит?       – Да, это было очень неожиданно! Интересно, почему Унохана-сан?       – Может, он уколов боится, – фыркает Ичиго. – Должен же великий Зараки Кенпачи хоть чего-то бояться! У каждого есть страхи, что бы он ни говорил.       – Это точно, – отвечает Рукия, поднимаясь на ноги. – Испытывать страх – нормально. Мы как раз и учимся преодолевать свои слабости.       – Ага, – Ичиго также поднимается, легко улыбаясь. – Как думаешь, а чего боится директор?       – М-м-м, разрушения Хогвартса?       – Очень может быть, – Ичиго передергивает плечами, представляя руины на месте замка. – Нет людей без слабостей.       Рукия тепло улыбается, и Ичиго чувствует, что снова может дышать.       – Именно это и подтверждает, что мы люди.       Так и есть. Все имеют и сильные, и слабые стороны. Сегодня каждый из них столкнулся со своими страхами. А незадолго до этого Ичиго увидел в зеркале Еиналеж свою заветную мечту. Жизнь и смерть всегда идут рука об руку. И совершенно не стоит зацикливаться на негативе.       Вот только у Ичиго это абсолютно не получается.