Узник Дурмстранга

      Голоса толпы стихают, а тело вновь чувствует холод. Но двигаться совершенно не хочется. Ичиго лениво выпутывается из тесных объятий, неуклюже вытираясь трусами и натягивая мятые штаны. Даже не с первого раза попадая в штанину. И едва не падает, но Гриммджо приваливается сзади, давая опору.       Прижимается всем телом, легко выдыхая на шею. Лениво приобнимает, позволяя натянуть эти чертовы штаны. Ичиго закрывает глаза, наваливаясь на него спиной и медленно выдыхая. Не хочется уходить. Не хочется расставаться. Не хочется отпускать его.       – Идем ко мне, – хриплый шепот щекочет ухо.       И снова они с Гриммджо думают об одном и том же. Ичиго слабо улыбается, откидывая голову на надежное плечо.       – Зовешь гриффиндорца в переполненную гостиную Слизерина?       Гриммджо медлит не дольше пары секунд. Лениво нашаривает палочку и произносит дезиллюминационное заклятие. И переплетает их пальцы, ведя за собой. Прямо к замку, и дальше – в подвалы. Ичиго молчит, не в силах оторвать взгляда от сцепленных ладоней.       Гриммджо останавливается перед входом, обновляя чары. А стена безропотно пропускает невидимок, назвавших пароль. По ушам ударяет мешанина криков и музыки. Слизерин празднует Кубок Хогвартса по Квиддичу, будто он уже у них в руках. Они абсолютно уверены в победе и не ждут последнего матча. Но Ичиго это совершенно не трогает.       Он следует за Гриммджо, грубо расталкивающим веселящихся слизеринцев.       Гриммджо снимает чары лишь в спальне шестикурсников. Дергает завязки формы, и Ичиго повторяет за ним. Быстро скидывает липнущую одежду, и Гриммджо бросает форму поверх его вещей. Не спрашивая разрешения, Ичиго первым ныряет в кровать. Гриммджо лишь утробно рыкает и придавливает его собой, накрываясь одеялом.       Тепло. Приятно. И так уютно. Будто здесь истинное место Ичиго. В этой спальне, в этой кровати. Вместе с этим несносным придурком. Ичиго обнимает его руками и ногами, тесно вжимая в себя. Слабо дрожа в попытке согреться.       Хорошо бы он ничего не отморозил в этом долбанном порыве страсти. Впрочем, еще одно условие их Непреложного обета выполнено. Хотя о нем Ичиго воспоминает только сейчас. Когда Гриммджо прижимается так невыносимо близко, сладко прикусывая шею.       Переплетение рук и ног. Неспешные ласки и долгие поцелуи. Так тепло и так хорошо. Спешить абсолютно некуда, а празднующие слизеринцы глушат все звуки. Ичиго не покидает чувство, что он находится на своем месте. И все идет так, как должно. Правильно. Верно.       Он наконец-то находит себя. Не в Дурмстранге и не в Гриффиндоре. А здесь, в Слизерине, в холодных и темных подземельях. Рядом с тем, кто пытался его убить. Кто в одночасье стал ближе друзей. И Ичиго совершенно по-дебильному улыбается, обнимая большого урчащего книзла и проваливаясь в темноту сновидений.       – А-ба, героя матча по всему замку ищут, а он дрыхнет в постельке!       Скрипучий голос режет уши, враз сгоняя всю сонливость. Ичиго распахивает глаза, замирая всем телом. Нихрена не видно. Гриммджо успел накрыть его одеялом, пряча от непрошеных свидетелей.       – Че, так устал? Стареешь, ублюдок.       Раздается топот нескольких пар ног. Черт, сколько времени? Слизерин напраздновался? Они же все сейчас расползутся по спальням! А он тут… с Гриммджо!       – Заткнись, Ннойтора, – бурчит Гриммджо, подтягивая одеяло. Все-таки хорошо, что они уснули в объятиях друг друга. Может, слизеринцы и не заметят, что Гриммджо не один…       – Какой ты зло-о-ой! – Тянет все тот же парень, и Ичиго кажется, что он встал у их постели. – Что, твоя рыжая шлюха не дала?       По телу проходит волна озноба. Ичиго стискивает плечо Гриммджо, слепо смотря перед собой. Но тот остается бесстрастен.       – Иди проспись, алкаш, – утробно рычит Гриммджо. М-да, сейчас явно не лучшее время для препирательств. И тем более – для драк.       – Ты бы знал, какие были ставки! Большинство ставило на то, что ты развлекаешься со своей рыжей сучкой. Но никто и подумать не мог, что ты удрыхался, словно первокурсник! А-а-а, стой, я понял, Гриммджо! Рыжуля так плохо сосал, что ты уполз в свою нору?       Чужие мышцы каменеют, и Ичиго крепче впивается в руки Гриммджо. Черт, он же тебя провоцирует! Хочешь нахрен навалять ему и спалить их обоих?! У тебя же остались остатки мозгов, не ведись на провокацию этого дебила!       Хотя, когда Гриммджо слушал глас разума?       – После отбоя запрещено шуметь, Ннойтора, – доносится издалека ровный и холодный голос. Тихий, но Ичиго отчетливо его слышит. – Ложись в постель.       – Не указывай мне, Улькиорра! Что ты вообще забыл в спальне шестикурсников?!       – Мне снова доложить декану о твоем поведении? – Продолжает тот же голос, и по руке Ичиго пробегают мурашки. Казалось бы – простецкая фраза, но от нее веет холодом даже под теплым одеялом.       – Тц. Все докладываешь и докладываешь, – шипит Ннойтора, и Ичиго различает удаляющиеся шаги. Как и недовольное бурчание с шорохом одеял. Наступает тишина.       Но Ичиго остается неподвижен. Одна опасность миновала, но осталась совсем иная. Нельзя оставаться здесь. Наверняка существует наказание за проникновение в чужую гостиную. Слизеринцы уж явно ему не обрадуются. Как там Гриммджо говорил? За пятьсот лет никто не проникал в их обитель? Ну-ну.       Да и учитывая, чем он занимается в Слизерине… Нет уж, об этом не узнает никто! Хватит и дерьмовых грязных слухов. Уши вновь вспыхивают, вспоминая язвительные комментарии. Одно дело – деликатная Рукия с ее «у тебя есть Гриммджо». А другое – беспардонные слизеринцы. Если Ичиго обнаружат в постели Гриммджо – их заколебут до конца обучения. Или еще чего хуже…       Так, нахрен, никто ничего не узнает! Пусть Гриммджо нашлет дезиллюминационное заклятие, и Ичиго спокойно свалит! Найти бы только палочку… Или свои вещи. Повезло, что Гриммджо сбросил форму поверх его одежды. Найти бы ее теперь, в темноте!       Сна ни в одном глазу. Ичиго не знает, сколько лежит впритык к Гриммджо. Ладно хоть одеяло приспустил, давая воздух! В спальне стоит тишина, нарушаемая лишь сиплым похрапыванием. А спустя бесконечность в темноте Гриммджо щипает его за плечо. Ичиго вскидывает яростный взгляд, а наглая сволочь улыбается от уха до уха, одними губами шепча «вали отсюда».       Ичиго хмурится, отвечая средним пальцем. Король разрешил отбыть из своей опочивальни. Ичиго ужом сползает с постели, зябко ежась. Не глядя хватает одежду, накрывая рыжую голову, и на цыпочках выскальзывает из спальни.       Повезло, что никто не проснулся. И в темной гостиной никого нет. Вот только в руках у него – зеленая форма ловца! Уши уже в который раз краснеют. А ведь казалось, что взял штаны! Аргх, да и плевать! Главное не голым до гостиной добраться. И чтобы его никто не увидел!       За окнами едва светлеет, и Ичиго умудряется не упасть ни с одной исчезающей лестницы. Примерно четыре часа утра. Время самого крепкого сна. Наверно поэтому он никого не встречает, шлепая босыми ногами по каменному полу. Чужая форма болтается, и это совсем немного злит. Лучше не думать, как он смотрится со стороны.       Ичиго будит Полную даму, забегая в пустую гостиную Гриффиндора. И тихо ныряет в постель, пряча форму под подушку. Интересно, когда Гриммджо потребует ее обратно? И потребует ли? В спальне все дрыхнут, и лишь Ренджи ворочается с боку на бок. Наверняка подколет его по поводу ночных странствий.       Ичиго с головой накрывается одеялом, стараясь согреться. До подъема не более пары часов. Да он и в любом случае не уснет. Слишком долгий день. Слишком много событий. Лучше решить, что делать с последним матчем по квиддичу. Ведь Гриммджо будет наблюдать за ним так же пристально, как и он сам.