Узник Дурмстранга

      Приятная нега спадает, а на смену ей приходит колючее напряжение. Ичиго судорожно выдыхает, садясь на смятой постели. Если раньше он всеми силами желал скрыть правду, то сейчас как никогда хочет рассказать все.       Кому, как не Гриммджо можно поведать о произошедшем? Держать все в тайне уже просто невыносимо. И так хочется рассказать обо всем поподробнее!.. Вот только Обязательный магический контракт, запрещающий говорить о тайнах Дурмстранга, не так-то просто обойти.       Ичиго делает глубокий вздох, прикрывает глаза и четко произносит, договариваясь с древней магией:       – Все мои слова – лишь обо мне. Я рассказываю свое прошлое, не касаясь Дурмстранга. Ни единым словом я не выдам тайн магического института. Я говорю о себе, и только о себе.       Открывает глаза – Гриммджо смотрит испытующе, едва заметно усмехаясь.       – Магический контракт о неразглашении тайн? Понима-а-аю.       На него наложено точно такое же заклятие. И Гриммджо, как и Ичиго, даже не может рассказать о нем. Лишь намекать. Витиевато формулировать мысли. Но – не говоря о главном. Впрочем, Ичиго действительно не собирается рассказывать секретов бывшего магического института.       – Я учился в Дурмстранге с первого по пятый курс. – Неплохое начало, все-таки с Магическим контрактом можно договориться! – Я… попал на один из факультетов Дурмстранга, и с первого курса подружился с одним магом. С Тенса Зангецу.       На каком именно факультете он обучался, Ичиго предсказуемо не может рассказать. Как и о радикальных отличиях преподавания магии в Хогвартсе и Дурмстранге.       – Тенса Зангецу был моим лучшим другом. С первого курса, с нашей первой встречи у меня не было никого ближе. В Дурмстранге… свои подходы к обучению. Мы с Тенса часто сражались на дуэлях. Но никогда не испытывали ненависти. Мы всегда поддерживали друг друга, преодолевали трудности плечом к плечу… У меня действительно не было никого ближе него.       Перед глазами сразу же встает спокойное лицо Тенса Зангецу. Его хмурые голубые глаза, упрямо сжатые губы. Да, внешне он не проявлял своих чувств, но вот внутри… И ничего конкретного Гриммджо не рассказать! А тот так и впивается цепким взглядом, стоит упомянуть «самого близкого друга»!       – Так продолжалось до конца пятого курса. Я… сдал экзамены, аналог СОВ Хогвартса. Оставалось совсем немного до отбытия из Дурмстранга. И Тенса признался мне. Рассказал, что никогда не смотрел на меня как на друга. Что на самом деле он всегда… хотел меня.       Гриммджо издает непонятный крякающий звук. Да и плевать, Ичиго едва ли его слышит. События того вчера отчетливо встают перед глазами. В тот день он потерял все. Тот, кто был для него всем… Кого он считал своим самым близким, самым родным человеком, все эти годы врал ему. Скрывал свои истинные чувства и намерения. Тенса смотрел на Ичиго совсем не так, как Ичиго на него.       – В тот день я потерял лучшего друга, – через силу выдавливает Ичиго, вперив взгляд в сжатые кулаки. – Я чувствовал, что меня предали. И Тенса… Он словно обезумел. Для него моя реакция тоже была шоком. Я даже не помню, что он кричал. Но мы одновременно выхватили палочки и вступили в бой.       Дуэли, конечно, являются частью учебного процесса Дурмстранга, но тогда занятия уже закончились. Да и их схватку едва ли назовешь «дуэлью». Они сражались всерьез, используя все самые темные и изощренные проклятия.       – Тенса был не слабее меня, но я… В один момент просто отключился. Из-за своей темной магии. В тот день она впервые взяла надо мной верх.       – Ичиго-о-о, что ж ты так убиваешься, ты же так не убьешься! – Шипит скрипучий голос в голове, заглушая крики Тенсы. Непроглядная тьма застилает глаза, начисто ослепляя. Сужая сознание до одной-единственной мысли. Оставляя лишь одну цель.       Уничтожить предателя.       – Он должен поплатиться за свое предательство! Пусть узнает, что происходит с теми, кто причиняет тебе боль! Такую боль! – Хрипит темная магия на ухо, забираясь в потаенные уголки души. Вытаскивая из самой глубины надежно спрятанные силы. Мощь, способную разорвать врага на части.       Боль, отчаяние, ненависть, злость – все мешается в измученном сознании. И взрывается криком, оставляя одну лишь пустоту. Белую, чистейшую. Раскрывая невидимую дыру в груди, а на лицо цепляя твердую маску. Превращая его в кого-то другого, не-себя.       Ведь и самого Ичиго больше не существует.       Рука поднимается, концентрируя магию на кончике волшебной палочки. Собирая оставшуюся мощь для последнего, решающего удара. Вкладывая все силы в одно-единственное заклятие, делая его еще более ужасающим, чем оно есть на самом деле. Ичиго будто опустел – ведь все свои чувства он вкладывает в одно проклятие:       – Коньюктивитус!       Яркая вспышка, нечеловеческий крик – и морок стекает черной волной. Истощенное сознание не успевает переключится, отстранено смотря на Тенса Зангецу, кричащего от невыносимой боли и расцарапывающего лицо в кровь.       – Заклятие вышло слишком мощным. Его глаза вытекали из глазниц, разъедая лицо, – безэмоционально продолжает Ичиго, возвращаясь на год назад, в Дурмстранг. – Прибежали преподаватели, скрутили меня и его. Тенсу забрали в медпункт, и после я узнал, что он навсегда лишился зрения. Темная магия была слишком сильна. Оказалось невозможным пересадить ему глаза или вылечить уничтоженные. Он навсегда остался незрячим. Я… лишил его всего. Я хуже, чем убил Тенсу. Без зрения невозможно использовать магию. Я уничтожил его всего.       Ему никогда не искупить этот грех. Неважно, что он чувствовал – Ичиго всего лишь слабак, поддавшейся собственной темной магии. Которая не умолкала все время, что он был в карцере – крохотной комнатке, в которую не проникает ни свет, ни магия. Тюрьма, спрятанная в глубоких подвалах Дурмстранга. Ичиго сходил с ума, запертый в клетке собственных мыслей. А темная магия, впервые получив свободу, так и подначивала разорвать всех на куски.       Ичиго не знает, могла ли темная магия действительно подчинить его или лишить рассудка. Но все же его освободили для встречи с директором. При взгляде на которого не то, чтобы магия наконец успокоилась. Ичиго словно растерял все свои силы.       – Меня исключили, – просто произносит он. – Конечно, я еще легко отделался. Но не вернулся домой. Моя магия взбесилась, я был безумен. Просто не мог прийти к семье и подвергнуть их опасности. Я спрятался далеко от людей, но и там меня нашел Урахара-сан. Вручил приглашение в Хогвартс, и вот я здесь.       Ичиго неловко пожимает плечами, не глядя на Гриммджо. Вот такая его история исключения. Сущий пустяк, всего-то причинил адскую боль другу и лишил его глаз и будущего. Рядом с Ичиго опасно находится. Именно поэтому он не желал ни с кем сближаться.       Но Хогвартс слишком отличается от Дурмстранга. Да и Гриммджо не раз показал, что не слабее его. К тому же Ичиго неплохо научился управляться со своей темной магией. Прошлое должно оставаться в прошлом. Ичиго рад, что рассказал обо всем Гриммджо. С сердца словно упал тяжкий груз. Ему никогда не искупить свою вину… Но Ичиго может не оставаться пленником своего прошлого.       Не быть узником Дурмстранга.       – Хм-м-м, – лениво тянет Гриммджо, и Ичиго внутренне натягивается, как струна. Нет, он уверен в слизеринце. Уверен, что Гриммджо от него не откажется и не будет ненавидеть. Но все же…       – «Легко отделался»? – со смешком повторяет Гриммджо, поворачиваясь полубоком. – Что за бред. Тебя вообще не должны были исключить!       И улыбается так широко, что Ичиго даже не сразу понимает, что он не шутит.       – Оглох от недавнего кайфа? – Фыркает Ичиго, привычно хмурясь. – Я же сказал – я…       – Никого не убил, – продолжает Гриммджо. – Дуэли у вас разрешены, так? Ты использовал черную магию – и че? Дурмстранг известен своей любовью к темным искусствам. Ты ничего не нарушал. Так какого хера говоришь, что тебе повезло? Тебе должны были кубок вручить!       Нет, он действительно не издевается! И смотрит так самодовольно, словно объясняет прописную истину! Но в словах Гриммджо есть доля правды. Ичиго ведь действительно ничего не нарушил, только…       – Я серьезно покалечил другого студента.       – И что? Ни разу в Дурмстранге никому руки-ноги не отрывали? – Гыкает Гриммджо. – Дуэль есть дуэль. Чего-то ты не договариваешь, Куросаки. Колись, почему тебя действительно выперли?       И он еще боялся, что Гриммджо станет его ненавидеть?! Ичиго нелепо прячет улыбку, склоняя голову. Какой же он дурак. Следовало догадаться, что Гриммджо лишь порадуется такому яркому проявлению темной магии. И, быть может, то, что Ичиго считает своим грехом – им и не является?..       – Ты прав, я не рассказал всего. Это всего лишь слухи... Они не относятся к самому Дурмстрангу. Но говорят, что его директор тесно связан с Тенса Зангецу.       И слухи эти наверняка правдивы. Тенса Зангецу и директор Дурмстранга даже во внешности чем-то неуловимо похожи. Те же темные волосы, пронзительный взгляд… Ичиго не удивится, если Тенса, когда вырастет, отпустит те же усы, что и Яхве.       – Так тебя выперли только потому, что ты тронул любимчика директора! – Гриммджо разражается смехом, и так и тянет врезать ему по зубам! – С этого бы и начинал! А то наводишь страху, словно перебил половину факультета!       – Какую же херь ты про меня думаешь, – кривится Ичиго, пихая наглеца в плечо. – Я никогда не убью человека.       – Не зарекайся, Куросаки, – вкрадчиво шепчет Гриммджо, опасно щурясь. – Но как же тогда фестралов видишь, а-а-а? Я-то думал, ты грохнул кого-то в Дурмстранге, и на радостях начал видеть этих милых лошадок.       – Я видел их и до того, как в Дурмстранг поступил, – фыркает Ичиго. Больше нет чувства смертельной решимости, что было в начале монолога. Он просто разговаривает с Гриммджо, как и всегда. Словно и не было этого темного признания. – Да и что за хрень ты городишь? Необязательно убивать кого-то, чтобы увидеть фестралов!       Гриммджо не отвечает. Лишь смотрит странным, нечитаемым взглядом. Что, и правда ему не верит?       – Познать смерть можно не только убив. Увидеть фестралов можно, если на твоих глазах умрет человек.       Вот только хрен Ичиго расскажет, что видел смерть мамы. Как и подробности той ночи. Хватит на сегодня откровений. Да и Гриммджо приходит в себя, довольно потягиваясь.       – Ну, значит и я не расскажу, откуда узнал, что ты обучался в Дурмстранге, – тянет он, сграбастывая Ичиго в тесные объятия.       – Больно надо, – бурчит он, пихаясь для проформы. – Как-нибудь переживу.       – Много знаний – много печали, – доверительно шепчет Гриммджо, зарываясь в рыжие волосы. От души вдыхая запах Ичиго. Так, что по шее пробегает волна мурашек. – Да ты, оказывается, невероятный пацифист. Хрен ли тогда в Дурмстранге забыл?       – Мне стоило сразу поступать в Хогвартс? – Возвращает ухмылку Ичиго, кусая наглеца за подбородок.       – Сразу на Слизерин, – утробно рыкает Гриммджо, довольно щурясь и игриво прикусывая нос. – А то столько времени потерял.       – Придется наверстать? – Хмыкает Ичиго, кусая чуть сильнее. Чувствуя ответную улыбку и еще крепче обнимая мощную спину.       И лишь засыпая, в голове проносится непрошенная, лишняя мысль. Гриммджо тоже видит фестралов. Почему же он уверен, что их видят лишь те, кто убил человека?