apple of discord

Мальчик жмется ближе, трясется, как листок на ветру и, кажется, плачет. А юноша и знать не знает, что делать. — Эй, Тэ-Тэ, все хорошо, — малыш поднимает голову вверх, всматриваясь в движущееся тень, — гэгэ (1) тебя защитит, — и улыбается, гладит ребенка по голове и чувствует, как того трясет, как тот судорожно сжимает край штанов, — не бойся, — шепчет Чимин и присаживается на колени рядом с мальчиком, тот времени не теряет, тут же подползает к нему, жмется ещё сильнее. — А-Хену страшно, — еле слышно произносит ребенок, — А-Хену очень страшно, гэгэ, — ладонь юноши не прекращает поглаживать липкие, склеившиеся волосы, — гэгэ, гэгэ! — мальчик начинает хныкать, когда с улицы раздается громкий звук взрыва, — гэгэ, А-Хен не хочет, чтобы ему снова было больно. Если Чимин мог, он бы заплакал от того, насколько беспомощным является это дитя, сколько же всяких невзгод выпало на его маленькую жизнь. Так напоминает А-Джуна. Слишком сильно. То, как Юнги впервые привел его во дворец — всего перепачканного, грязного, с такими же липкими волосами. Как тот юноша ругался, кричал, что ничего уже не хочет, лишь бы его оставили. Тогда, он хотел спрыгнуть с крыши высокого домика, одного вельможи, тот заметил это и сообщил. А юный князь просто не мог стоять в стороне, так и привел его во дворец. Больше всего, А-Джун не понравился, конечно, юной госпоже, она не могла стерпеть такого недотёпу в своем доме. Да и тот был не прочь посмеяться с девушки, якобы, из-за ее правильности, пусть и получал за это облепухи. Позже, они таки поладили. А-Джун свыкся с тем, что эта девушка ничем ему не уступает, даже намного лучше него, самого, сильнее многих генералов, может быть, даже его господина. А юная госпожа… просто не меньше обращала на него внимания, если точнее, вообще не обращала — ей стало абсолютно наплевать, где и с кем слуги ее братца. Все, наверняка, из-за Чон-сюна, который, по легендам, ни дня не пропустит, чтобы не познакомиться с какой-то женщиной. А когда-то, он ей нравился, ещё во времена обучения в храме на горе Кымгансан. Лишь через десятилетия юная госпожа, наконец, поняла, что все бесполезно и единственный способ показать свое превосходство — сила, в чем она себя, собственно, и проявила. — А больно и не будет, — голос немного охрип, наверняка, и сил осталось самая малость. Но, при этом всем, голос Ба Ю оставался невероятно нежным, несмотря на то, что стоял он за дверью и кряхтел от боли, — Мин-эр, не мог бы ты открыть мне дверь? — мальчик изо всей силы схватился за верхнее чогори (2) юноши, явно не желая раскрывать маленькие кулачки, которые хранили в себе столько силы. — А-Хен, не бойся, этот гэгэ защищал нас, он не сделает тебе больно, — на маленькие ладошки опустились те, что по-больше и те, наконец, расслабились, но никак не полностью, — сейчас, Ба Ю, сейчас! — Чимин, немного шатаясь, но таки поднялся с пола, который, если присмотреться, в некоторых местах уже успел прогнить. За дверью стоял не совсем тот, кого Пак привык видеть — весь потрёпанный, в пыли и в полуразорванных одеждах. И глаза горели красным пламенем, в темноте дома, казалось, что это два алых светлячка, случайно угодивших в город. Но, стоило юноше подойти и положить ладони на щеки демона, как его лицо, хоть намного, но прояснилось, зацвело и даже щеки стали бледно-белыми — мертвыми, а немного розоватым, как у обычного человека. Но, это пока, на него не полетела струя ледяной воды и не окрасила демона странным блеском. — Не бей гэгэ, — мальчик, наконец, показался из темноты и в руках у него не было даже и горшка с водой, что было малость странно. Куда более интересным был кувшин, что шнырял над его головой и булькал жидкостью, отчасти напоминающей воды, которая теперь расползалась по одежде Мина. — Водный демон? — Чимин только глаза открывал и, тут же, закрывал, мол, вообще не понял, что произошло сейчас, — редкость, — мальчик, услышав это, даже не улыбнулся от того, что его похвалили — наоборот, стал перед юношей, прикрывая его, только не учел, что был значительно ниже, — спокойно. У нас одна миссия — защищать твоего гэгэ, — щеки юноши приобрели совсем бледный, но заметный розоватый оттенок. А малыш лишь кивнул и подошёл ближе к демону. — Ты не обидишь гэгэ? — Юнги наклонился и провел ладонью по голове малыша, отчего тот совсем чуточку приластился. — Я обижу того, кто обидит гэгэ, — он не отводил от Пака взгляда, старался найти хоть что-то похожее на эмоции, но тот либо прибывал глубоко в себе, либо не отводил от ребенка взора — боялся. Йоу Ши дёрнулся в ножнах, стоило шагам позади стать громче, чем минутой раньше. Оба демона обернулись, прикрывая своими спинами — тоненькой и широкой, юношу, так, что тот увидел приближающегося только, когда он был уже на пороге. — Чего в стойки-то повставали? Это всего лишь я, — знакомый голос дал Чимину немного сил, чтобы сдвинуть мальчика в сторону и, наконец, посмотреть, как подобает. — А-Джун, где хен? — кажется, этот вопрос волновал и Юнги, судя по тому, как он выжидающе сложил руки на груди. Улицу буквально захватил громкий смех демона — больше похожий на шум листьев в лесу во время шторма. — Ты настолько маленький, что и не видно! — воскликнул он, когда из-за плеча показалась ещё одна голова. Сокджин, конечно, мог бы промолчать, но… ему это совершенно не нравилось. А вот укусить демона за ухо, чтобы тот чуть не выронил его — кажется, отличная идея.