apple of discord

Демон реагирует мгновенно — уж он-то не упустит возможности во второй раз. Йоу Ши (1) выдвигается из ножен на несколько чи вперёд и вот, сабля в полной боевой готовности, вздымается в воздух, вместе с ее владельцем. Чимину не жаль. В тот момент, когда он творил бесчинства, его менее всего волновало, сможет ли он вновь вступить на меч (2). Но сейчас, он выглядит буквально беззащитным, несмотря на пламя внутри. В общем-то, демоны — тоже не могут вставать на меч, он просто не покоряется им, но Ба Ю — при жизни, прославленный заклинатель и монарх, конечно же, мог похвастаться своими умениями пользования оружием. Да-шисюн, несмотря ни на что, позволил, тогдашнему, юноше использовать в бою не меч, как положено, а саблю — оружие, что обычно использовалось людьми с не дюжей силой. Но в саблях были и свои минусы — их владельцев чаще настигает искажение Ци (3). Меч же, в этом случае, более профессионален, способен удерживать все в себе, пусть и научится орудовать им намного сложнее, чем саблей. Да-шисюн позволял им слишком многое: Чон-сюну можно было спать, где попало, юной госпоже — ходить на охоту ночью, без сопровождения, так ещё и с луком, а не мечом. Юнги и Чимину позволять было просто нечего. Один — чистотой крови, явно знает все, что можно делать, а что — нельзя и второй — которому и не нужно никаких поблажек, и так справился, ведь. Но вспоминать о храме — больно. О Да-шисюне — ещё больнее. У юноши, стоит лишь прикрыть глаза, тут же всплывает картина. дома, охваченного яркими языками пламени, крики — тут и там, нежные зеленоватые одежды смешались с кровью и грязью, когда юные адепты (4) старались вытащить на своих спинах своих шиди и шисюнов — им это не удавалось. А Чимин стоял и смотрел, как горит его дорогой храм, место, где он вырос. Место, которое он сам уничтожил. Юнги никогда не прекратит говорить ему, как сильно он ошибается, мол, не виноват ни в чем, это все то поганое яблоко. Но этот артефакт разбудил именно паков гнев, а значит, все, о чем думал он — делало яблоко, оставляя за собой кровавый след. Юношу инстинктивно дёргает — это слишком, это прошло, было три сотни лет назад, нельзя такое вспоминать. Он теряет счёт времени, но на горизонте все ещё никого не видно — ни человека в белом, ни Юнги. Только плач позади. Вот это страшно — после мыслей о сгоревшем храме, слезы не могут не литься. Жаль, что попусту. — Что такое? Кто плачет? — Чимин оглядывается по сторонам, но ни видит ни одной души, даже хена с А-Джуном — о них нечего беспокоится, А-Джун свою работу знает, — эй, я хочу помочь! — он и не замечает, как вокруг все потемнело, тучи провисали над головой, как старая крыша во время дождя — вот-вот упадет, ведь. Плач не стихал, кажется, он был повсюду, но духом или иллюзией не был — слишком похоже на правду. Это был ребенок, кто знает, сколько ему лет, но более четырнадцати ему точно не было. — Малыш, скажи, где ты, прошу! — что-то зацепилось за ногу юноши и явно не хотело отпускать, острые коготки впились до самых вен, а в воздухе слишком отчётливо чувствовался металлический запах, запах крови. Преодолев себя и свой страх, Пак таки взглянул вниз, откуда на него смотрели два ярких зелёных огонька. Он невольно улыбнулся и прикоснулся ладонью к чумазым ручонкам, которые только по ощущениям и нашел-то в этой тьме. Те вмиг отпустили его ногу, но отступать далеко не стали. — Здравствуй, — малыш быстро-быстро заморгал, и попыталась поклониться, но что-то пролетело рядом и он лишь сильнее сжался у его ног, — ну, тихо-тихо, не бойся, — малыш не желал открывать глаза, потому и видно его было скверно, только движущееся пятно, да и только. Но свет, излучаемый знакомым мечем, многое разъяснил. На лбу у мальчика была зелёным цветом выточен иероглиф, и Чимину понадобилось несколько минут, чтобы понять его значение. — Леди (5)? Почему «леди», ведь ты мальчик, — это крутилось к голове одним буйным взмахом, пока крик ребенка не заставил юношу прийти в себя, — так, Тэ-Тэ (6), иди сюда, — малыш, не задумываясь, прыгнул ему на руки, утирая солёные слезы. Все его умения общение с детьми заканчивались совсем ещё юными шиди из храма, а это — ещё и демон. Чувствуется, смешанная кровь — наверняка, умер ещё маленьким и стал демонеком, а, ведь, совсем не знает, что да как — ребенок. Но темные тучи не предвещают ничего хорошего, света практически не было, как будто, на улице ни день, а глубокая ночь, третьей стражи (7). Несмотря на то, как блестит Йоу Ши, рядом с ним нужно быть максимально осторожными, сабля священного демона — значительно сильнее других. Почему-то Чимину невольно хочется взглянуть на эту битву — волосы демона развиваются посредством мощной Ци, а человек в белом — наоборот, никак не реагирует, в его ладони даже меча нет, он использует только энергию — ничего более, но какую же сокрушительную. Количеством людей на улице не просто уменьшилось — их просто нет. Ни единого человека, только тьма и яркие вспышки от противостояния, аж глаза режет. Малыш только шмыгает носом, когда Пак открывает первую попавшеюся дверь — как и ожидалось, здесь никого не оказалось, и вламывается туда, прикрывая дверь каким-то столиком. Это, конечно, не небесный ореол (8), но чтобы защитить себя и ребенка — сойдёт.