apple of discord

— Воины спят сложно — их донимают призраки убитых ими, самими врагов, — кажется, дыхания ему уже не хватает, перехватывает дух, когда демон, осматривая свои руки, находит там множество шрамов, от которых, даже став нечистью, не избавиться, — но, что, насчёт меня? Я — холоднокровный, северный убийца, сразивший тысячи заклинателей, — щеки демона краснеют, хотя он даже не понимает, почему. Но, стоит посмотреть, с каким интересом за ним наблюдает Сокджин, а, вместе с ним, и А-Хен, становится ужасно стыдно за все свои проступки. Воин платит за свои поступки сполна — вот, что должен запомнить каждый, будь то демон или человек — это спасет многих. Вообще-то, он не собирался вскрывать свою душу перед какой-то там Мун Бельи. Но, если он ее не разжалобит — так просто они не уйдут и не факт, что получат нож обратно, судя по тому, как та девчонка, ее сестрица, ревет, пока ее плащ опаляет огонь. Но есть ещё кое-что, если хен узнает обо всем том, что происходило в его жизни… Есть только два варианта — он простит его, на этот исход Намджун и надеялся, и он уйдет, чего Намджун допустить не может, страшно. — Когда я родился, меня окружали только бедность и жестокость, — кажется, демон уже услышал тяжёлый вздох юноши, что так хотел пробраться сквозь пламя и хоть чем-то помочь, — все, что я знаю о родителях — это то, что мне рассказали мои тётушки и шицзе из Дома Блаженства. Я родился демоном, от ничтожной женщины, что так просто продавала свое тело и какого-то богатенького господина Кима, что пропал после первой же ночи с моей матерью, — госпожа Мун лишь хмыкнула, явно обращая внимание на то, как он относится к своим родителям. Для заклинателей, родители — это первые учителя, в отличие от Намджуна, который выживать научился сам, — этот слуга был рожден демоном, что должен был вгрызаться в собачьи глотки, ради куска мяса — хлеб я ненавидел чуть меньше, чем свою семью, — девушка не прекращала хмыкать, в то время, как Сокджин спокойно слушал историю и, кажется, призрачно улыбался, подбадривая демона, придавая ему сил, — я стал монстром, чудовищем, которого боялись даже взрослые, несмотря на то, что мне тогда было не более десяти лет, — мальчик громко ойкнул и покрутил перед лицом обе свои ладони — он считал, сколько же ему лет, пусть и не умел, одними губами он произносил числа, что давно уже перешли рубеж в сотню, — сначала, когда я вступил в шайку, мне было страшно, потом — я стал таким же, как и они все. Последним шагом стало то, что они все ушли, боясь, что я убью их без разбора, — дева Мун, наконец, прекратила лить слезы и теперь, с огромным жалем смотрела на демона, — и этот ничтожный слуга остался полностью один, зато с мясом и славой по всей столице. А потом, в моей жизни появилась Рюджин — человек, которого я любил всем своим чёрствым сердцем, — губы юноши изогнулись в подобие улыбки, настоящей, самой чистой, — она была прекрасна. Пожалуй, не буду рассказывать, ты и так все знаешь, даже лучше меня, — госпожа Мун медленно кивнула, наблюдая за его дальнейшими действиями, — мы должны были поженится, стать настоящей семьёй и тогда, я думал, что забуду о всем несчастье, что окружало меня. Но ради того блошивого дела я пропустил собственную свадьбу и больше — я не смог наладить с этой цветочной девой хороших отношений. Она стала демоницей святости и греховности, а ни моей милой Хуа-Хуа (1), — улыбка спала с лица юноши, оставляя только память о том, как блестели эти крохотные ямочки на щеках, — впервые в жизни, я решил избавиться от самого себя, расстаться с жизнью. Но и этого мне сделать не позволили, господин Мин выловил меня и привел во дворец. Ты, ведь помнишь это, Мун-шимэй (2)? — брови девушки скользнули на лоб, на миг, но этого было достаточно, чтобы Намджун понял — можно продолжать, — тогда, мы познакомились. И я стал ещё одним слугой, к которому обращались на ты и с почетом. Мне было так жаль генерала Юлан Хуа, он был невиновен во всем том, в чем его обвиняли, всего лишь поддался чувствам и его мыслями завладел божественный артефакт, — кажется, Мун Бельи не разделяла этой его мысли — в конце концов, их с генералом отношения заканчивались на беседах о делах, да и только, — весь дворец, Северные земли, они стали демонами. Я наблюдал, как они старались привыкнуть к этой личине, но каждому пришлось проститься с чем-то. Юная госпожа отказалось от роли твоей спутницы на пути самосовершенствования, ведь считала, что демоница не может быть спутником для такой, как ты заклинательницы, — девушка не могла стереть со своего лица печальную улыбку, при одном воспоминании о непревзойденной госпоже Чхве, — гэся оставил свои мечты о счастливой жизни и, наплевав на всех, оберегал телесную оболочку генерала, а его, ведь бранили, все хотели, чтобы он уничтожил того, кто был для него самым важным и близким человеком из всех, в трёх мирах. Генералу Цзен Чону пришлось забыть о женщинах, о веселье и взяться за воспитание младшего брата, что так трясся от одной лишь мысли, что больше никому в этом мире не нужен. Всем им прошлось что-то отдать, стать другими людьми. И только я не чувствовал изменений, я был рождён демоном, им вырос и никогда не собирался меняться полностью, — ему не нужно было дышать, но он вздохнул, с сожалением глядя на одного человека, что видеть его, априори, не мог, — но сейчас… Мне жаль за то, что я сотворил с теми людьми, наверняка, я не отмою эту грязь и за тысячи жизней. Этот ничтожный слуга должен извиниться перед госпожой Мун и ее юной сестрой за все горе, что я принес их семье, — дева Мун, даже стоя на коленях, умудрялась внимать каждому его слову, так, ещё и кланяться не забывала. И остановилась на полу-пути, всматриваясь в демона, в поисках подвоха, — но и дева Мун тоже виновна, она забрала вещь, что ей не принадлежит. Это нож очень важен для моего хена, прошу отдать его — и мы уйдем. Даю слово, больше — я вас не потревожу.