apple of discord

Когда он открыл глаза, первой мыслью было вовсе не «где я?», а «почему спина так болит?». — Я что, не умер? — и это звучало больше печально, чем радостно. Мысль о том, что у него могло ничего не выйти и сейчас все так же плохо, как и в прошлый раз. Но поднявшись, он понял, что лежит в очень даже симпатичном гробу, довольно высоком, как будто, кто-то думал, что он сможет случайно выпасть. И все было так тихо, как будто, ничего плохого и не было. Но это все еще настораживало. И, как назло, в комнате никого не было. Так еще и не понятно, что это за комната. Его гроб был так похож на кровать, что можно было случайно их попутать — широкий, прям, как он любит, чтобы можно было разложиться звездочкой и уснуть. Это, конечно, отлично. Но спать в гробу он больше не будет. Спасибо, натерпелся. Спина колет, невыносимо. Но это был явно не слеп семьи Мин, куда Юнги его, скорее всего, потащил бы после смерти. Прошлое тело, как раз, там. Здесь, по крайней мере, были окна. Хорошие такие, красивые, огромные, что, если бы он спал, стоило первым лучам солнца появится, он бы тут же проснулся. Окна занимали, чуть ли не, всю стену, так точно большую ее часть. Кое-где все-таки были кое-какие картины. Это были те самые работы тетушки Мин, когда она еще училась в храме на пике Рэн Вэй. Они настолько старые, что большинство красок просто сошли в небытие. Значит, он во дворце Мин. Там, где висели картины госпожи Мин из ее молодости. Чимин застонал от негодования. Неужели Джису позволила это? Позволила принести его в саму комнату госпожи Мин, как будто, он — самая настоящая жена господина Мина! Ужасно. Каков позор перед предками. Между прочим, обеих семей. Приоткрыв дверь и выглянув в коридор, Чимин нашел целых ничего. Никого не было. Ожидаемо. Личная комната госпожи Мин, самой императрицы, находилась далеко от остальных, чтобы ее никто не смог потревожить. Во-первых, это было сделано, чтобы никто, кто посмел потревожить госпожу, не пострадал. Потому, что мало, кто выживал, после битвы с ней. Это были герои нации, не меньше. Так, что, он здесь один. И идти придется тоже одному. Своими ногами. Ох, худшее, что можно только представить, после пробуждения. Когда несчастный Пак Чимин своими босыми ножками такими смог найти хоть каких-то обитателей, оказалось, что он забрался на кухню. И теперь, тетушка Им, схватившись за сердце, осматривала его с головы до пят. — Добрый день, тетя, — только и смог выдавить из себя Чимин, когда увидел, что женщина, на самом деле, плачет, прикрывая руками счастливую улыбку. — Юный господин вернулся! Скорее оповестите господина Мина и юную госпожу! — Чимин, если честно, не разделял ее счастья. Но был очень рад тому, что попал именно на кухню. Хоть поест нормально, а то в гроб еды ему не носили. А стоило бы, между прочим. Схватив первую попавшуюся булочку, он вцепился в нее, словно бездомный кот, которому, наконец, предложили еду. Он даже не заметил того, что все его лицо было в начинке булочки, он просто был голоден. Тетушка Им счастливо смотрела на то, как ее маленький мальчик кушает — она же его еще малюткой помнит, то, как она сама готовила малышу кашу, которую прописал врач, когда он сильно простудился. Она была невероятно счастлива видеть его вновь, еще и с румянцем и такого … Голодного. На это она и кухарка, чтобы кормить таких маленьких голодных демонов. Чимин отлично понимал, что уже не был человеком. Ну, демон и демон. Ничего страшного в этом нет. Зато вкусно. Пока он запихивал двенадцатую мясную булочку себе в рот, на кухню, наконец, зашел хоть кто-то. Да еще и кто. Джису не могла сдержать улыбки при виде так хорошо кушающего шисюна. Она просто улыбалась, опираясь спиной о дверной косяк, пока Чимин не соизволил поднять глаза на нее. — Мэймэй! — именно с этими словами, он налетел на нее. Но был в шаге от этого, когда юная госпожа брезгливо отодвинула его от себя. — Умойся, грязнуля. Иначе, не получишь самого вкусного, — она щелкнула его по носу, собирая немного вишневой начинки себе на палец и слизывая его, — тетушка, как всегда, прекрасно! — воскликнула она, вытаскивая из рукава кружевной платок, — иди сюда. Негоже показываться перед правителем с немытым лицом, — Чимин кивнул, давая девушке вытереть все крошки и муку с его лица. Это было так необычно. Он так соскучился по этому чувству эйфории, когда о тебе кто-то заботится, что не мог представить, что к нему кто-то еще так отнесется, уж те более, Чхве-мэй. Из двери показалась еще одна голова человека, который, уложив ладони Джису на бока, обнимал ее со спины. Даже не боясь того, что она ударит его. А она вообще-то ударила. Он сморщился, кусая ее ухо. Чимин не знал, что сказать. Эти двое когда-то помирятся? Нет? Чон-сюн и Чхве-мэй — вместе? Это то путешествие их так изменило или что? У Чимина мыслей не было никаких, особенно тогда, когда Джису зло сунула генералу в рот какую-то огромную булку и очень долго смеялась, когда смотрела на то, как ему сложно переживать ее. Насколько же эта девушка жестокая. — Шимэй, я же только ел., — захныкал тот, но получил щелчок в лоб, — вот опять ты меня бьешь, — Чимин кратко усмехнулся, наблюдая за тем, как Джису берет его лицо в свои ладони и тычет носом в обе его щеки, вызывая у генерала Чона приступ смеха. — А это тебе как? Пошел отсюда, маленький отброс! — еще один пинок и великий генерал был уже за дверью, показывая язык юной госпоже, — иди посмотри, как там Чонгук! — тот просто не мог ослушаться и зашагал, оглядываясь назад, чтобы еще раз показать язык, — ты извини за эту сцену, — Чимин лишь понимающе кивнул, — не подумай. Просто тебя не было десять лет, нам было скучно, потому, можно сказать, что мы — вместе. Это точно сказала его шимэй? Невероятно, она еще и такие слова знает. Ничего себе. Вот только. Он уже видел, двоих из их непобедимой банды. Но не видел Юнги. — Ты не злись на брата, он на совещании, наверху. А-Джун и господин Ким отправились в очередной путешествие на юг, а госпожа Шин пытается научить Чонгука орудовать гоу, — Чимин лишь вздохнул, понимая, что, на самом деле, все в порядке, — как спалось? — Никогда больше не лягу в гроб, — Джису лишь посмеялась, неловко вытирая муку с покрасневшей щеки.