apple of discord

Намджун согласился, по глупости, на то, что два дракона обучали его хена. Он согласился на то, чтобы они считались супругами без всяких там условий и прочего бреда. Но кто же знал, что хен затащит его в настоящий заклинательский мир. Так, еще и А-Хена, в придачу. Они уже полгода не были дома. У Намджуна болели ноги от долгого путешествия. А еще он хотел пить и теплую постель. Ладно, Ким Намджун, хорош ныть, на самом деле, он совсем не считает то, к чему привязал его хен, чем-то плохим. Просто демону сложно свыкнуться с мыслью о том, что придется топать пешком тысячи ли, просто чтобы изгнать какого-то маленького духа. Слепой заклинатель и его демон-подручный. Сокджин всегда исправлял это на «муж». Намджун чувствовал себя императором. Они каждый день все шли и шли, пока не находили какую-то деревушку, где можно было отдохнуть. Снимали там комнатку и все, втроем заваливались туда, чтобы поспать. О, кстати, угадайте, какого из двух демонов чаще пускают в постель? Точно! «ну, намджун, он же ребенок, а ты можешь и так поспать» — он был слаб перед этим невинным хеновым голосом. И соглашался. Правда потом, что Тэхену, что Сокджину приходилось отдавать ему кровать, потому, что тот, чуть ли не умирал, от боли в спине. Такие себе из них, конечно, даолюй. Еще и эти. Драконы семейства Ли не особо Намджуна любили. Точнее, как. Стоило ему с хеном войти в пещеру, как охраны становилось больше и несколько дюжих парней обыскивали его на наличие колюще-режущих предметов. Госпожа Ли говорила, что это необходимо. А этот старый Джено просто смеялся из-за того, как ощупывали несчастного демона. Было больно. А еще ему чай не давали. Мол, ты все еще не член семьи и чай с нами пить не будешь. Обидно, вообще-то. Он же несколько раз даже сладости, испеченные им, самим приносил. И те выбросили, сказав, что они — ядовитые. Намджун терпел и это. Просто потому, что Сокджин был рядом и целовал в щеку, если чувствовал, что Намджун злился. Какого хорошего человека, он себе отхватил, однако. Очень хорошего. Прям мягонького такого. На нем лежать удобно. Вот честно. Теплый, мягкий, удобный. Ворчит правда иногда, мол «намджун, слезь с меня», но он — демон смелый и никуда не слезает, а только шепчет что-то хену на ухо, чтобы тот расслабился. На напряженном лежать не удобно. Рюджин смеялась каждый раз, когда видела его. Говорила, что Намджун «уже не тот», «сдулся». А потом он рассказывал ей о том, сколько ли пути они прошли, сколькие люди теперь приветливо смотрят на него, сколько всяких духов, мешающих другим, они изловили, и Рюджин все же успокаивалась. Может показаться, что Намджун уже не так уж и влюблен. Хорошая шутка. Он даже готовить нормально научился и, кроме меча, вообще хену не позволяет брать острые вещи, даже осколки вазы, которую Тэхен случайно разбил. Нельзя, значит нельзя. Любовь — чувство странное. То ты хочешь мир к его ногам, то. Ладно, он всегда хотел вознести мир к ногам хена и даже не стесняется этого. Даже сравнить не с чем. Хорошо. Его чувства все еще похожи на детские и иногда у них с А-Хеном бывают споры по поводу того, сколько времени и кто провел с Сокджином. Тому просто некогда об этом думать. Но эти же все равно пересчитают все. У них все решено — они равное время проводят с хеном, не иначе. А то один обидится и все. Сокджин будет в печали. А еще этого не хватало. Чтобы он ходил с опущенной головой и все время бурчал что-то под нос. Рюджин иногда все-таки влезала в его мысли, мол, так и так, Джун-Джун, мне скучно, а вас нет уже полгода. Он тоже бы с радостью пошел бы пешком домой, аж до столицы. А, нет, не пошел бы. Со временем привыкаешь к этой жизни, и тебе уже не кажется таким страшным несколько сотен ли — это не большая улыбка за улыбку хена и еще многих людей. Что Намджун за свою жизнь только не делал — убивал людей, уничтожал города, но это намного лучше. Чувствуешь себя так легко, спокойно, нет никакого напряга о том, что тебя могут посадить. Гэся не был слишком против их путешествия. То есть, он вообще был не против. Меньше людей — меньше проблем. А вот юная госпожа серьезно разозлилась — у нее буквально украли лучшего собеседника. Сокджин уже говорил о том, что ему очень близок стиль госпожи Чхве. Но после нескольких месяц в одном дворце — они буквально нашли друг друга в библиотеке, со своим-то интересом к истории и войне. Намджуну приходилось силой вытаскивать хена из комнаты для чайных церемоний, чтобы уложить его спать. Очень часто не получалось, потому, что Сокджину нравится читать именно ночью. А читать он вообще-то не мог. Потому, это приходилось делать Намджуну. Хотя, ему нравилось, как глаза Сокджина медленно закрываются — на ночь он всегда снимает повязку, как он шепчет «что-то я устал» и Намджун осторожно целует его в нос, укладывая книгу на столик. А после идет смотреть, уснул ли А-Хен — только после всех этих процедур А-Джун крепко может уснуть, укладывая ладони куда-то хену на живот. Кстати об этом! Главное его достижение, за которое Ли Джено клянет его, но в тайне очень ценит — Намджун смог вернуть Сокджину животик и щечки. Вот это, конечно, ценность. Хен-и, конечно, не нравится это. Но кто вообще отказывается от булочек с мясом, приготовленных мужем? Да никто! Даже А-Хен уплетал их, во все щеки. Был похож на какого-то хорька. Это было смешно. «Закормишь до смерти» — говорила госпожа Ли, видя, как ее племянник уплетает очередную булочку. Ладно, тренировки все поправят. А вот с этим Намджуну пришлось справляться, чуть ли не, в одиночку. Потому, что тренировки для Тэхена очень даже различались с теми, что были подготовлены для него. Обидно, вообще-то. У этого маленького демоненка все такое легкое — короткие медитации, не сложные приемы с мечом. А Намджуну нужно сутками сидеть и учиться, потому, что «ну, ты же хочешь стать настоящим заклинателем». Да он уже ничего не хотел. Спать и наконец-то дома. Хорошо, пора признать — его дом там, где его семья. Сокджин, Тэхен и … Рюджин. У него даже оправдания не было, учитывая то, что Рюджин такая же, как они, сами, путешественница. Нечего делать что ли. Она снова на Есана трактир бросила, а сама ушла гулять. В общем, как всегда. Пару раз они даже случайно встречались. Намджун думал, куда бы ему сбежать, когда Рю начинала ворчать по поводу и без повода. Не стоило ей связываться с юной госпожой — стала, словно старушка. Еще и рассказывает всякую чушь о нем Сокджину. А тот смеется и говорит, что знает. Вот за это Намджун любил его больше всего. Его ни одна история не могла удивить. Похождения, убийства, поджоги. Все это Сокджин воспринимал с пониманием, «это все закончилось» и Намджуну так хотелось зацеловать его эти щеки за эти слова. Он отхватил лучшего мужчину. Молодец. Рюджин говорила, что тоже так хочет. Посмотришь, а там юная госпожа с генералом дерутся, да так красиво, что можно людям, как представление, показывать. Посмотришь, а там тетушки всякие во дворце со своими мужьями — такие чудесные. Посмотришь … Дальше она замолкала, потому, что после этого следовала история о господине Мине, который все еще прилежно ожидал возвращения своего генерала. Сокджин всегда с замедленным дыханием слушал об этом. Конечно, генерал умер буквально на его руках. Ему было сложно. Понятно, что как-то им сообщили о том, что Чимин, наконец, проснулся, Сокджин, не разбирая ничего, просил отправиться в столицу. А Намджун — что? А Намджун — ничего. Он так соскучился по столице, что под любым предлогом готов был вернуться. Прошло уже десять лет, да? А-Хен совсем чуточку подрос и хен все говорит о том, что скоро им придется подбирать храм, в котором он будет обучаться. Намджун кивает. Кровать, наконец, будет только его, как и Сокджин.