Цитадель твоей души

Воздух был насквозь пропитан запахом сырости, плесени и затхлой воды. От каменных стен узкого подземного коридора веяло холодом. Каждый шаг по городским катакомбам отдавался гулким эхом, что прокатывалось далеко в стороны, теряясь в лабиринте коридоров. Изредка попадающиеся на стенах факелы позволяли различать однообразные очертания камня. — Долго ещё? — проходя мимо очередного источника света, Геральт поморщился, уворачиваясь от свисающей паутины. Если бы он не знал, что этим путем пользуется добрая половина горожан, а на стенах не потрескивали огнем факелы, подумал бы, что этим ходом никто не пользовался лет так сто. — Почти пришли. Потерпи, — хрупкая фигурка Рика маячила впереди. Парнишка заметно нервничал, хотя был уверен в том, что идёт верно. Нервы были натянуты и у ведьмака. Только по другой причине. Если верить словам алхимика, то попасть в ряды бойцов Цитадели не так просто. Естественно, организаторы этих боёв двести раз перестрахуются, прежде чем возьмут кого-то со стороны. Смерть узника, преступника или пьяницы не наведет столько шума, как смерть стороннего человека, который может оказаться кем угодно. Поэтому, прежде чем выставлять свою кандидатуру, необходимо было «засветиться» среди зрителей. Делать ставки. Выигрывать. Попадаться на глаза тем, кто ведёт отбор. Именно поэтому пришлось ждать следующего раза, когда Цитадель устроит показательные бои, чтобы начать действовать. Геральт предлагал старый проверенный способ — спровоцировать стражников города и попасть в темницу, но Рик утверждал с пеной у рта, что тогда шансы на удачное освобождение из Цитадели падают в два раза. Мало кому было выгодно, чтобы преступники живыми выходили на свободу. — Пришли! — голос Рика выдернул Волка из мыслей, заставив обратить внимание на кованую тяжёлую дверь. — Уверен? Дороги назад не будет. — Ты мне два дня проходу не давал, умоляя в это ввязаться, а теперь хочешь меня отговорить? — вскинув бровь, беловолосый хмыкнул. — Я не отговариваю. Я просто всё ещё не понимаю, почему ты так легко согласился. — Не твоё дело. Открывай уже, — отрезал ведьмак, указывая взглядом на дверь. Противный лязг железа, и дверь пропускает их в довольно просторный круглый зал. Большую часть площади занимала глубокая яма в центре — арена. Её глубина была около трёх метров, а вдобавок вокруг арены выстраивалась металлическая решетка. Таким образом, никто из зрителей не мог проникнуть на «поле боя». Лавки для публики стояли на возвышении и занимали всю оставшуюся часть пространства. Ступенчатая система напоминала амфитеатр, разве что значительно меньших размеров. Количество собравшегося народа поражало. Практически все места уже были заняты. Многие даже стояли у стен, кто-то сидел прямо у решетки арены. Гул голосов, смеха, выкриков, споров глушил даже собственные мысли. Среди толпы можно было различить коренастых головорезов, которые явно отвечали за то, чтобы проигравшие зрители выплачивали долг вовремя. Один из них хищным взглядом смерил Геральта с Риком, скривив губы в ухмылке. Алхимик шустро схватил ведьмака за рукав, потащив за собой к присмотренному месту. Пытаться что-то говорить, перекрикивая толпу, было бессмысленно. Протиснувшись во второй от центра ряд, Рик плюхнулся на лавку, сцепляя пальцы рук и чуть заламывая их. Беглым взглядом он метался по публике, будто бы выискивая кого-то. Волк лишь фыркнул. Сев рядом с парнем, он устремил все такой же спокойный и непоколебимый взор на арену. С этого ракурса можно было разглядеть одну единственную дверь, что служила одновременно входом и выходом на площадку для боев. Внезапно по залу разнеслись гулкие звуки ударов молота по металлу. Толпа вмиг затихла, да так, что резкая тишина сдавила уши. Всё внимание сосредоточилось на арене. — Бой первый. Император против Ворона, — громкий низкий бас объявил первых «выступающих». Толпа вмиг оживилась, заулюлюкала, послышались громкие присвистывания и разные выкрики. — Что за глупые клички? — не проявляя никакого особого интереса к уже вышедшим на арену двум бойцам, Геральт скривился. — Эй! Они заслужили их своей силой, — толкнув ворчливого ведьмака в бок, Рик запоздало понял, что подобное панибратство к Волку до добра не доведёт, а поэтому попытался чуть отодвинуться в сторону. На всякий случай. Возможно, для кого-то бои без правил и были любимым развлечением, захватывающим зрелищем, источником адреналина или ещё чего-то. Но беловолосый с безразличием наблюдал за тем, как одного за другим побежденных выносят за пределы арены. Многих разбивали в такое кровавое месиво, что сложно было определить, где у человека лицо. Возбуждённая жестокостью толпа была ненасытна и требовала ещё. — Ну что? Вы готовы увидеть ещё один незабываемый бой? — мужской голос сильнее заводил публику, хотя казалось, что уже больше некуда. — Тогда встречайте! Ваш любимец, тот, кого еще никому не удалось сокрушить, непобедимый Кулак! А так же не меньший ваш фаворит — неуловимый и дерзкий Шрам! Та волна криков, что прокатилась по зрительским рядам, могла бы своей мощью снести стопку бумаг со стола. Волк впился взором в дверь на арену. Мышцы спины и плеч невольно напряглись, а челюсти сомкнулись крепче. В тёмном проёме появился здоровый амбал, ходячая гора мышц, в развалку прошедший по кругу арены и трясущий своими кулаками в воздухе. Дверь открылась вновь. Желтоватый свет зала скользнул по фигуре второго бойца. Высокое худощавое, по сравнению с Кулаком, тело было облачено только в подранные темно-красные штаны по щиколотку. Взгляду наблюдателя открывался отличный вид на голый торс мужчины, испещрённый шрамами, на рельефные мышцы живота, груди, плеч и спины. Острые ключицы, точёные черты лица. Второй боец также прошёлся по кругу арены, хищно скалясь и демонстрируя себя. Бордовая бандана не скрывала его острых ушей и лица. Огромный красно-фиолетовый шрам ломаной линией шёл от правого глаза, по щеке, к уголку губ. Левый глаз насыщенно зеленого цвета равнодушно скользнул по публике, словно бы даже не замечая её. Будто бы на автомате. Любые сомнения и надежды с грохотом разбились об этот плотоядный оскал. Иорвет, строптивый, гордый, целеустремлённый предводитель скоя’таэлей, знаменитый убийца и разбойник Севера, ярый борец за права эльфов, сейчас вышагивает перед людьми, такими ненавистными dh'oine, красуясь и сражаясь им на развлечение. Непонятная злость мгновенно вскипела внутри ведьмака. Желваки заходили на его лице, а взгляд стал еще более грозным, чем обычно. — Иди сюда, — крикнув одному из тех мужиков, что собирали ставки, Геральт не церемонился. — Четыреста оренов на Шрама. — Новичок, что ли? — громила высокомерно скривился в усмешке, прищурив свои мелкие тусклые глазки. — За спиной Кулака почти пятьдесят побед, одумайся, дурак. — Ты принимаешь ставку или мне тебе её в глотку затолкать? — зарычал Волк, пронзая наглеца горящим взором. — Четыреста. Оренов. На. Шрама. — Как скажешь. И за языком следи, а то быстро вылетишь отсюда. Противно здесь было всё. Публика, работники, сами бои, Иорвет, который с какого-то хрена выделывается перед этими людьми. Особенно противно было то, что Геральт уподобляется этому обществу, делая ставки на старого друга. И всё это для того, чтобы вытащить его задницу из этой помойки. Беловолосый не мог видеть эльфа в этом месте. Раздался звон металла. Бой начался. Похоже, Иорвет впервые выходил против этого Кулака, потому что зрители совершенно не верили в его победу. Но стоило прозвучать сигналу, эльф сорвался с места. Пока здоровенный амбал делал шаг, скоя’таэль делал три. Он буквально летал по арене, не позволяя противнику даже коснуться его, в то же время нанося серию мелких, но быстрых ударов по бокам, ногам и животу. Иорвет с точностью хищника выискивал слабые места соперника, целясь в них. Но что-то было не так. В самом эльфе. Не было того огня, с которым одноглазый сражался тогда на стене в Вергене. Не было той искры, что была при первой их встрече в лесу близ Флотзама. Иорвет действовал механически, без эмоций, без присущей ему страсти. Словно пустая физическая оболочка. — Невероятно! Неужели непобедимый Кулак сейчас расстанется со своим статусом? Неужели он проиграет какому-то остроухому существу? Тело Иорвета дергается, а на лице появляется гримаса отвращения. Он медлит лишь секунду, справляясь с нахлынувшей яростью, но этого хватает, чтобы Кулак нанес мощный удар в челюсть. По инерции эльфа отбрасывает назад, а противник не мешкает, оказываясь рядом и хватая Шрама за загривок, с силой протащив по полу, а после обрушивая три коротких, но сильных удара в бок, живот и поддых. И только острый ведьмачий слух смог различить сквозь орущую толпу хруст ребер. Эльф приглушенно стонет, морщась, но не сдаётся. Он собирается с силами, изворачиваясь и ударяя пяткой в грудь сопернику, после падая на пол и отходя подальше от его кулаков. Спина начинает саднить, по подбородку струится кровь из разбитой губы, а по ребрам растекается острая боль, однако скоя’таэль не обращает на это внимания. Он кратко втягивает в легкие воздух и выжидает удобный момент для нападения. Пригибаясь, брюнет становится похожим на дикую кошку перед атакой. Гибкость, плавность движений, природная грация и прицеливающийся взгляд. Миг, и эльф вновь мчится к противнику, резко уходя вниз от занесённой руки, уклоняясь в сторону и ловко запрыгивая на спину Кулаку. Обвив ногами шею того, Иорвет с силой сжимает бедра, перекрывая доступ к воздуху громиле. Попытки последнего сбросить с себя остроухую белку не увенчались успехом, и боец теряет равновесие, задыхаясь. Шумно рухнув на пол, Кулак еще какое-то время отчаянно бьётся в надежде вырваться, но после поднимает руку в знак поражения. Иорвет тут же разжимает хватку, отползая от противника, придерживаясь одной рукой за бок и тяжело дыша. Падение вместе с этим амбалом не улучшило состояние эльфа, но он победил и это главное. Зрители взрываются визгами. Такую напряжённую борьбу явно никто не ожидал. Все, похоже, рассчитывали на стремительное поражение сухопарого эльфа, а всё вышло совсем иначе. — Потрясающе! Какой бой! Прекрасное представление! Такого разгрома Кулак совсем никак не ожидал, а теперь он теряет свой статус непобедимого. И на этом сегодня бои заканчиваются. Напоминаю, что через неделю стартует Турнир Пламени! Иорвет не спешит уходить с арены, всё ещё приходя в себя. Он размытым взглядом смотрит на быстро расходящуюся толпу, внезапно замечая ярко выделяющиеся теперь, в поредевших рядах публики, белые волосы, частично собранные в хвост. Внутри что-то сжимается, когда зеленый глаз натыкается на два кошачьих, горящих сейчас ярче обычного. Целый спектр эмоций успевает смениться на лице эльфа, когда тот наконец поднимается на ноги. — Не смей в это вмешиваться, ведьмак, — с желчью выплевывает скоя’таэль, добавив презрения в последнее слово, и быстро скрывается за дверью арены. — Твой выигрыш, — Волк всё ещё сверлит взором несчастную дверь, куда секунду назад скрылся эльф, когда к нему подходит тот самый наглый бандит. — Я хочу вступить в ряды бойцов, — забрав деньги, Геральт поднимается с места, теперь обращая всё внимание на работника. — Крышей поехал, что ли? — рассмеялся мужик, не воспринимая слова ведьмака всерьёз. — Наивный. Это так не делается. Всё, вали отсюда. — Геральт… — где-то сзади маячит Рик, пытающийся что-то сказать. — Вы берёте сюда преступников. Если я тебе рожу набью, я пройду вступительный экзамен? — саркастично вскинув бровь, беловолосый не отступает. — Да что ты о себе возомнил, выродок? Проваливай, пока не поздно. И чтобы я тебя больше не видел здесь. Краткий замах и обтянутый кожей перчаток кулак впечатывается в морду бандита. Тот аж отшатывается назад, в шоке распахивая глаза. — Давно хотел так сделать, — невозмутимо пожимает плечами Волк, словно не он только что врезал мужику по роже. — Ну ты напросился, сука, — сплюнув, работник свистнул остальным своим дружкам. — Я позабочусь о том, чтобы ты тут сгнил, выродок. Добро пожаловать в Цитадель.