Цитадель твоей души

Ночь. Незнакомое бескрайнее поле купается в неестественно ярком лунном свете. Звёздное небо так низко нависает над землёй, что создается ощущение — потянись и достанешь рукой звёзды. Вокруг ни звука, ни шороха, ни дуновения. Всё будто бы замерло. Как бы Геральт ни пытался по звёздам определить хотя бы примерное своё местонахождение, всё впустую. Внезапно откуда-то сбоку раздаётся тихая и мелодичная песня. Мягкий, приятный женский голос очаровывает. Быть может, ещё немного, и ему удалось бы тронуть окаменелую ведьмачью душу. Но мелодия обрывается, а перед взором уже клубится белесый дым, искрясь мелкими огоньками. За один миг весь лунный свет поля соткал хрупкую, изящную женскую фигурку, что при ходьбе едва касалась земли. Лёгкое белое платье воздушными лоскутами развивалось при каждом шаге, в длинных белых волосах, волнами спадающих на плечи и грудь, сверкали мелкие звезды. — Ты совершил ошибку, Геральт, — молвила юная особа. Широко распахнутые небесно-голубые глаза неотрывно смотрели на Волка, а губы были плотно сомкнуты. Слова звучали в голове ведьмака. — Кто ты? О чём ты говоришь? — он не мог отвести взгляд. Не потому, что не хотел, а попросту физически не мог пошевелиться. — Это не важно. Важно лишь то, что ты сделал. — И что же я такого сделал? — Выбор. Ты сделал выбор, за который поплатишься, — слова не звучали угрожающе или злобно. Это было скорее предостережение. Где-то раздаётся довольно громкий грохот, и видение в момент рассеивается. Волк нехотя открывает глаза, потирая пальцами переносицу. Он не может видеть сны. Но это было настолько похожим на сон, что становилось не по себе. Если это видение, то либо кто-то пытается ему передать послание, либо это иное воздействие магии. Так или иначе, в данный момент ведьмак не сможет с этим разобраться, ведь из всех вещей у него остался только медальон. А он мало о чём сможет сказать. Вздохнув, мужчина поднялся на ноги и вышел из комнаты. Вернее, её подобия. Здесь, в Цитадели, всё напоминало обыкновенную тюрьму. Только бойцы не были заперты в своих камерах, а имели право перемещаться по другим помещениям. Само собой, здесь был целый свод жёстких правил, за нарушение которых следовало такое наказание, что о смерти начинали молить. Если верить слухам. У каждого бойца был свой угол с жёстким холщовым, явно сшитым из старых мешков, матрасом на полу. В комнате размещалось от трёх до пяти человек, и никого не волновали возможные стычки и драки. Помимо комнат, было помещение, что заменяло одновременно столовую и место для развлечений. Поскольку бойцы за победы получали награду, то кости и карты здесь не теряли своей актуальности. Ещё несколько хозяйственных комнат, помещение для справления нужд, отделение надзирателей и, естественно, лазарет. Последний, пожалуй, был единственным местом, оборудованным действительно хорошо, что очевидно, ведь управляющим выгодно, чтобы бойцы, а особенно фавориты, как можно дольше оставались в форме. Шёл только третий день, как Геральт попал в эту выгребную яму, а ведьмак уже собрал немало информации о Цитадели. Во-первых, пообщавшись с другими бойцами, беловолосый выяснил, что основную массу тут составляют заключённые Вызимы. Значит, у тех, кто стоит за всем этим, есть свои люди в городской страже. Кроме того, тут есть обычные горожане, утверждающие, что ни разу не попадали в темницу. Кого-то затащили сюда силком, кого-то принудили, надавив. У некоторых в городе осталась семья, а следовательно слухи о внезапных пропажах наверняка ходят среди людей. Даже несмотря на то, что большинство опасается говорить о Цитадели. Похоже, что всё это дело покрывает кто-то из влиятельных богачей Вызимы, раз бои так быстро заработали огромную популярность. Да и влиятельным шишкам куда проще контролировать распускаемые слухи, вовремя убирая особо говорливых. — Ведьмакам стали совсем мало платить, раз ты в бои подался? — и последняя часть бойцов - пленные скоя'таэли. Их было меньше всего, но держались они сворой озлобленных на весь мир собак, поэтому к ним почти никто не лез. Но сами они, видимо, считали себя особенными. — Тебя это не должно волновать, — устало пробурчал Волк, кинув взгляд на нарисовавшегося рядом эльфа. Желания в очередной раз показывать силу, чтобы от тебя отвязались, не было. А призрачная надежда на то, что всё можно разрешить без драки, всё ещё теплилась где-то в душе. — Слышишь ты, — эльф склонился к столу, за которым сидел беловолосый, оперевшись кулаками о столешницу, — Если ты не заметил, то... — Каленгиль. Оставь его, — от низкого, хорошо знакомого голоса кольнуло в сердце. Названный Каленгилем оглянулся, выругнувшись на эльфийском, а после, подчинившись, ушёл в свой угол. — Всё ищешь себе приключения, Gwynbleidd? Ведьмак не ответил, скользя взором по острым, точёным чертам лица, пока не наткнулся на хлёсткий взгляд изумрудного глаза. — Я же просил не вмешиваться, — скрипнув зубами, Иорвет аккуратно, не тревожа повреждённые ребра, сел напротив, сложив на столе руки. — Хоть раз способен сделать так, как говорят? — Какого чёрта ты здесь делаешь? — не разрывая зрительного контакта, Геральт мысленно молил всех известных богов, чтобы скоя'таэль был просто заключенным. — Нужно... — эльф помедлил с ответом, отведя взгляд в сторону, — найти кое-что. По моим источникам, здесь есть человек, владеющий необходимой информацией. — И это стоит всех свеч? — опять необъяснимая ярость начинала плескаться внутри, словно пробудившийся вулкан, выплёвывающий горящие убийственные глыбы и извергающий обжигающее пламя. Иорвет лишь вздохнул. Он старательно избегал взгляда жёлтых кошачьих глаз, ибо знал — это единственные глаза, которые способны видеть его насквозь. Это знал и Геральт. — Нужна помощь? — "Позволь помочь. Не хочу, чтобы ты справлялся с этим в одиночку". — Справлюсь, — "Не хочу тебя впутывать в это. Лучше бы тебе держаться подальше".

***

После возвращения Иорвета из лазарета белки перестали цепляться к ведьмаку. Выживать стало чуть проще. Остальной сброд не создавал особых проблем, ибо спеси в них было в разы больше, нежели смелости или силы. Геральта волновало другое. Сам Иорвет. Он изменился. Не внешне, нет — внутренне. Он словно бы исчерпал себя. Жил на автомате, на рефлексах, просто потому что надо. Ранее колкий, саркастичный взгляд теперь был равнодушным, безжизненным. Линия губ, некогда постоянно искривленная в надменной усмешке, теперь больше походила на измученный оскал. Эльф умирал внутри, и это становилось кошмаром Волка наяву. Послеобеденное затишье было самым благодатным временем. Несмотря на те объедки, которые тут называли обедом, последующие несколько часов никто не лез на рожон, не устраивал стычек. Все разбредались по своим конурам, а некоторые выясняли, кто лучше в картах. Геральт, воспользовавшись этим, довольно быстро отыскал нужную комнату, бесшумно скользнув внутрь. Все матрасы, кроме одного, пустовали. Их хозяева наверняка сейчас в столовой. И только на самом дальнем, у самой стены, едва слышно посапывал эльф. Передвигался ведьмак неслышно, и лишь Иорвет был тем самым редким исключением, что всегда слышал шаги Белого Волка. Однако сейчас брюнет продолжил спать, не заметив появление незваного гостя. Похоже, всё совсем плохо. Лёжа на спине, он одной рукой сжимал край матраса, вторую положив на пояс, где когда-то висел кинжал. Повязка съехала с лица, открывая взору огромный шрам. Ресницы нервно подрагивали, а дыхание было мелким и частым. Кошмары не были редкостью в жизнях таких, как Иорвет и Геральт. Но было что-то ещё. Ведьмак тихо присел подле эльфа, внимательно осматривая тело того. Он не знал, что ищет: что угодно. Любую деталь, что поможет объяснить происходящее. Склонившись чуть ближе, беловолосый втянул воздух носом. Каждая магия имеет свой запах. Любое воздействие на тело, всё оставляет следы. Предводитель скоя'таэлей заворочался во сне, а медальон на груди Геральта внезапно дёрнулся. И тут взгляд медовых глаз упал на живот эльфа. Из-под кромки штанов по левому боку, оплетая тазовую кость, тянулись темно-бордовые рваные линии, напоминающие ветви терновника. Основной узор скрывался тканью, но даже этого было достаточно, чтобы понять, что это последствия проклятия. — Не я один нахожу себе приключения, — одними губами проговорил Волк, вздыхая. Потянувшись рукой к видимым узорам на коже, мужчина остановился в паре сантиметрах, силясь уловить энергофон магии. Но чародейки слишком мудрый и хитрый народ, придумавший не только огромное количество проклятий, но и множество способов скрыть свои "отпечатки пальцев". В этот момент Иорвет со скоростью молнии подскакивает с места, хватая ведьмака за руку, заламывая её и опрокидывая того на пол, уперевшись коленом в сплетение рёбер у самого горла. И только после этого разлепив сонные глаза, эльф удивленно вскинул бровь, заметив Волка. — Какого чёрта? — рыкнул Шрам, при это не спеша выпускать мужчину из захвата. — Ты вляпался в проклятие и теперь ищешь способ его снять. Верно? — не обращая внимания на свое положение, мужчина пристально смотрел на эльфа. В голосе не слышалось осуждения. Скорее соучастие. — Тебе нравится держать меня обездвиженным? — Сотри эту лыбу с рожи. Нехер было подкрадываться к спящему, — выплюнул скоя'таэль, ослабляя хватку и пересаживаясь к стене. Слова о проклятии он благополучно проигнорировал. — Что ты вообще тут делал? — Пришёл узнать, какого дьявола с тобой творится, — поведя плечом, Геральт сел к той же стене в метре от брюнета. — Ничего не... — Иорвет, — в голосе зазвучал металл, а горящие глаза обратились на эльфа, прожигая того взглядом. — На тебе метка магического проклятия, снять которое ты не в силах. Судя по разговорам, здесь ты уже три месяца. Тот, кого никто не мог поймать, свободолюбивый эльф, убивающий каждого, кто притеснит Aen Seidhe, три месяца гниет в заключении. Продолжишь утверждать, что всё хорошо? Иорвет знал, что скрыть что либо от Волка невозможно. Особенно когда это касается магии или чудищ. И сейчас он отчётливо слышал недовольство в голосе того, с которым они через многое прошли. Кого можно было бы считать другом, умей эльф доверять. — Я перешёл дорогу одной чародейке. Она оказалась крайне мстительной сукой и наложила на меня и мой отряд эту дрянь через одну вещицу, которую мы у нее... одолжили. Трое из отряда умерли через три дня. Из них жизнь просто ушла. Ещё четверо протянули месяц. А потом все их тела стали тёмно-алыми, и сердце перестало биться. За один месяц я потерял половину своих людей. Все наши поиски были бесполезны, пока я не наткнулся на старого отшельника под Лок Муине, который навёл на след архи-алхимика из Вызимы. Мне пришлось рискнуть и явиться в город, но эта, мать её, метка, сломала мне все планы. И меня схватили, — эльф закончил свой монолог, тяжело выдохнув. Устало прикрыв единственный глаз, брюнет откинул голову назад, упираясь затылком в стену. На несколько минут воцарилось молчание. Иорвет, проживший всё ещё раз в течении повествования, силился обуздать пробудившиеся эмоции, пока Геральт анализировал услышанное, придумывая пути решения. Волк старался не думать о том, что не появись он в Вызиме и не встреть того мальчишку в баре, эльф бы погиб здесь, в ямах под городом, и никто не узнал бы об этом. — Ты сказал, что твои люди угасли все за месяц. Но твоя метка убивает тебя в разы медленнее, — озвучил свои мысли ведьмак, согнув одну ногу в колене и положив на неё руку. — По словам ведьмы, я должен был собственными глазами увидеть гибель всего отряда, а потом прожить некоторое время с осознанием того, что это всё моя вина, — будь на месте Геральта кто угодно другой, тот уже сжался бы от того количества яда, что сквозил в каждом слове брюнета. — Чародейки натуры мстительные, но что нужно было сделать, чтобы так разозлить её? — Белый Волк не отличался покладистым характером и не раз ссорился с чародейками, но ни разу не видел такой яростной мести. — Ты сомневаешься в моих способностях, Gwynbleidd? — Иорвет обратил взгляд на беловолосого, изогнув губы в хитром оскале. — Я ещё не настолько обезумел, — хмыкнув в ответ, мужчина оставил эту тему. Слишком очевидно было, насколько нежелателен этот разговор был для одноглазого. — Неужели за три месяца ты не нашел способа отсюда сбежать? — Это, конечно, лестно, ведьмак, что ты в меня так веришь, но даже с моими навыками против вооруженной до зубов стражи с голой задницей не выстоять, — съязвил эльф, поднимаясь с места и находя на полу какой-то жалкий клочок ткани, видимо, служивший рубахой. Короткая, с изодранными рукавами. На худощавом эльфе она смотрелась так забавно и непривычно, что Геральт не удержался от смешка. — Иорвет, — позвал Волк, всё ещё сверля взглядом его спину. — Как начнутся открытые бои, мы уходим отсюда. Эльф долго смотрел в ведьмачьи глаза, словно бы выискивая в них какой-то ответ на не озвученный вопрос. Цеплялся за этот желтый горящий взор, как за блеснувшую надежду. А Геральт не смел разрывать этот контакт. Не мог и не хотел. — В твоих руках моя свобода, Gwynbleidd, — едва слышные слова слетели с губ Иорвета раньше, чем тот успел что-либо понять. Едва слышные слова заставили ведьмачье сердце пропустить удар. Через несколько секунд уже Волк стоял рядом с эльфом, всё не отводя глаз. — Я вытащу тебя из этой ямы, — "Только доверься". — Знаю, — "Не заставь меня пожалеть".