Цитадель твоей души

С каждым днём в Цитадели ведьмак всё сильнее втягивался в немногочисленный круг скоя'таэлей. Независимо от того, хотел он этого или нет, даже здесь пришлось выбирать: люди или эльфы. Ответ был очевиден. Постепенно, со скрежетом, скоя'таэли привыкли к обществу беловолосого. Сначала попросту игнорировали его, делая вид, что он — пустое место. После разыграли с ним несколько партий в карты, а теперь и вовсе то и дело подбивали его на соревнование по количеству шрамов. — Где Иорвет провалился? — как бы невзначай бросил Геральт, лениво наблюдая за играющими в кости эльфами, что сидели рядом. В ответ те лишь лукаво заулыбались, тихо посмеиваясь. Отчего-то это не понравилось мужчине. С того разговора в комнате одноглазого, предводитель эльфов старательно избегал ведьмака, пытаясь не пересекаться с ним. Показательные бои приближались, а планом побега даже и не пахло. Хоть Волк и не раз шёл на риск, полагаясь на импровизацию, но не в этом случае - когда от него зависела не только его собственная жизнь. Перед глазами вновь всплыли те бордовые ленты, оплетающие тело Иорвета. Словно змеи, они с каждым днем всё сильнее душили его, плотнее сплетаясь в тугие узлы. Эльф потерял не только часть своей внимательности и осторожности. Медленно, но верно он терял свою несгибаемую волю и любовь к свободе. Тот воинственный дух, что всегда разжигал пламя в сердцах, угасал. В коридоре, ведущем в столовую, послышались шаги. Не поворачивая головы, ведьмак кинул взгляд на входную дверь. Спустя пару секунд та отворилась, впуская в помещение двоих. Иорвет шёл впереди. Смятая холщовая рубаха, съехавший на одно плечо широкий ворот, на шее легко различимы еще не высохшие капли пота. Единственный зелёный глаз сверкает знакомым огоньком. Эльф на ходу поправляет повязку на лице. Позади маячит Каленгиль. Довольная улыбка искривила его губы, а рожа так и светилась хер пойми от чего. Подсознание быстро нашло причину, стоило лишь сложить два и два. Ржавый тупой серп с силой проехался по внутренностям, обжигая ноющей болью. — Нужно поговорить, — на лице Геральта не дрогнул ни единый мускул. Спокойным, равнодушным взором он смерил вошедшую парочку, кивнув Иорвету и поднявшись с места. — В чем дело, Gwynbleidd? — эльф был невозмутим. Вернее, очень старался казаться таковым. И лишь напряжённые плечи и иногда играющие желваки выдавали его. — В первый день боя мы уходим. Самый лучший путь - с арены. Решётку сломать не составит труда, а дальше воспользуемся паникой толпы. В последнем бою нас поставят в пару, — сухо оповестил беловолосый, скрестив руки на груди и внимательно всматриваясь в острые черты лица Иорвета. Внутри продолжало упрямо ныть. Кажется, люди называли это душой, но ведьмак сомневался, что она у него имелась. — Почему ты так уверен, что нас выпустят в паре? — Подкупил охрану. Они договорятся с начальником, что этим заправляет. — Лихо. Хочу увести за собой остальных скоя'таэлей, — Иорвет оглянулся на сидящих неподалеку эльфов. Этого можно было ожидать. Одноглазый не был бы собой, оставь он своих здесь. — После того, как я сломаю решётку, начнется всеобщий переполох. У них будет несколько минут сбежать через арену за нами, — Геральт знал, что спорить бесполезно. — Припрячьте еды в запас. Неизвестно, где придётся потом пережидать. Окинув ледяным взглядом кучку эльфов, ведьмак на миг задержал взор на слишком довольно ухмыляющемся Каленгиле. Едва слышно фыркнув, Волк развернулся и стремительно направился прочь из столовой. С каждой минутой становилось всё более тошно.

***

Тёмным покрывалом ночь опустилась на Вызиму, окутывая своей прохладой и мглой каждый уголок. Быстро утих гомон на улочках города, сменяясь редким воем бродячих псов, да странным булькающим рычанием из канализации. Но в Цитадели — наоборот — только пробуждалась жизнь. Каждый второй "заключённый" был взбудоражен предстоящими боями, которые начнутся уже в следующую ночь. В столовой вывесили список противников, что будут выходить на арену во все дни показательных. И уже третий час большая часть местного населения шумно обсуждала это в общем помещении. Геральту было плевать. Оставшись в комнате, подле жалкой койки, мужчина битый час пытался начать медитацию. Покой в голове — покой в теле. Но мысли упрямым роем вились в голове, не желая утихать. А перед плотно сомкнутыми веками назойливо вырисовывались хищные черты лица с надменным взором зелёного глаза. Как же сейчас не хватало кружки крепкого краснолюдского пойла, выбивающего все мысли к накерской матери. Волк уже почти сдался, собираясь махнуть рукой на тщетные попытки скоротать очередную ночь, как чуткий слух уловил едва различимую мелодию. Он её уже слышал. Эти мелодичные переливы, словно трели соловья, звонкую мягкую игру сотни мелких колокольчиков, сплетающихся с нежным женским голосом так плавно, так точно... — Ты снова здесь, — не вопрос. Утверждение. — На этот раз ты ответишь мне, кто ты? — в шёлковых прядях девушки плясали светлячки, озаряя её фарфоровую кожу молочным светом. — Та, что пытается удержать тебя от ошибки, Геральт, — небесно-голубые глаза, казалось, стали темнее, чем в прошлый раз. Или так просто кажется? — Говоря загадками, ты не помогаешь. — Ты встреваешь в то, что тебе не по силам, Белый Волк. Оставь всё. Поверни назад. Позволь утонуть тому, кто не ступал в воду. Позволь разбиться тому, кто ни разу не поднимался ввысь. Видение растворилось прежде, чем ведьмак успел что-либо осознать. В ушах всё ещё звучали последние слова незнакомки, пока мозг отчаянно пытался найти в них хоть какой-то смысл. Не понимая совершенно ничего, Волк, словно в трансе, поднимается с места, почти бегом устремляясь в одну определенную комнату. Взор застилала пелена, глаза никак не хотели привыкать к потемкам коридоров. На ощущениях и памяти беловолосый добирается до нужного поворота, слыша рваное частое дыхание. На полу, посреди тряпья, считающегося матрасом, спит Иорвет. Повязка лежит под головой, руки вытянуты вдоль тела. Длинные пушистые ресницы лишь иногда едва вздрагивают. На первый взгляд эльф мирно посапывает. Но стоит только приблизиться и всмотреться, в глаза бросается неестественно бледная кожа, синеватый оттенок на тонких плотно сомкнутых губах и ярко выраженная пульсирующая вена на шее. — Утонет, не ступив в воду... Разобьётся, не взлетев... — беспорядочно шепчет ведьмак, наконец, догадываясь о смысле слов. — Иорвет! Иорвет, проснись! Рухнув подле эльфа на колени, Волк бегло осматривает его тело на наличие видимых следов магии. Ничего. Вся проблема в голове. Во сне, который видит зеленоглазый. — Всё, что ты видишь - сон. Тебе срочно нужно проснуться, костлявая ты эльфская задница, или я тебя с того света достану, — не сильно, но ощутимо похлопав эльфа по щекам, мужчина с рыком отметил, что тот не реагирует. — Caemm a me, arse*. Слова вырвались с надломом, мольбой. Как бы Геральт ни игнорировал холодок тревоги на спине, он давал о себе знать, затрагивая что-то глубоко внутри. "Ведьмаки лишены эмоций. Мы не подвластны человеческим порывам. Тогда какого..." - успевает мелькнуть где-то на задворках сознания. — Я заставлю тебя проснуться, — вновь рыкнул беловолосый, замахиваясь и влепляя Иорвету уже смачную звонкую пощёчину, после сильно тряхнув того за плечи. Боль отрезвляет и возвращает в реальность, а сейчас это было вопросом жизни и смерти. Мгновение, длящееся вечность, и эльф жадно хватает воздух ртом, распахивая глаза и хватаясь одной рукой за горло. Рядом послышался облегчённый тихий выдох. — Твою-то мать... — Ты взял за привычку лапать меня, пока я сплю? — с возмущением зашипел одноглазый, ядовито поглядывая на ведьмака, словно загнанный зверь. — Я не нанимался каждый раз спасать тебя, но пожалуйста, — закатив глаза, Геральт зачесал рукой упавшие на лоб пряди, всё ещё не сводя с эльфа взгляда. Заметив, как от нижней губы, похоже, рассечённой от удара, тянется тонкая тёмная струйка крови, Волк на пару секунд впал в ступор. Прежде, чем он успел осознать, что творит, ведьмак потянулся рукой к разбитой губе, большим пальцем стирая с подбородка зеленоглазого кровь. Мягко, едва касаясь. Брюнет напрягся, мгновенно замерев и косясь на ведьмака. Что-то нечитаемое промелькнуло во взгляде прежде, чем тот отшатнулся, шикнув, словно дикий кот. — Я не просил меня спасать, — тихо, но жёстко произнес Иорвет, поворачиваясь к Волку спиной и закрывая единственный глаз. — Проваливай. Более тишину ничто не нарушало. Геральт исчез бесшумно, не произнеся ни слова, но эльф почувствовал, как по спине пробежался ветерок. Выдохнув, он оглянулся. Знал же, что никого позади нет, понимал, что бессмысленно, но сейчас им руководил далеко не разум. Голова раскалывалась от долго недостатка кислорода, лёгкие жгло, будто бы в них побывала ледяная вода, в ушах пульсировала кровь. Но всё это меркло по сравнению с тем, как горела нижняя губа — от пощечины — и подбородок — от чужого прикосновения. Рефлекторно облизав губы, эльф чуть зашипел, задев свежую рану. Боль отрезвляла. И одновременно пьянила. Прямо как горящий взгляд медовых кошачьих глаз в нескольких сантиметрах от собственного лица.

***

Провалиться в медитацию удалось только под утро. Но так даже лучше. Не придётся считать оставшиеся часы до побега. Цитадель опротивела уже настолько, что сводило скулы. Брата того мальчишки-алхимика Геральт так и не нашёл, как и любых следов его пребывания здесь. Это было странно. Через какое-то время чуткий слух уловил доносящиеся сверху множественные голоса. Публика собирается. И только ведьмак открыл глаза, по Цитадели пронеслись противнейшие, режущие по ушам, металлические лязги, видимо, оповещающие о начале показательных боев. Беловолосый, не теряя лишнего времени, покинул опостылевшую уже комнату, выходя в главный коридор, где уже собирались все сегодняшние бойцы. В самом конце коридора кованая дверь, что ранее всегда была наглухо заперта, сейчас открывала вид на уже знакомую ведьмаку железную решетку — выход на арену. В спину врезался чей-то прожигающий взгляд. Геральту не нужно было разворачиваться, чтобы понять - чей. Тихо хмыкнув, мужчина лишь бросил тихое "Gar’ean*". Ответа не последовало. А впереди послышались громкие слова приветствия оратора. Началось. Первый бой. Закончился стремительно. Слишком большая разница в весовой категории — нужно было разогреть публику безоговорочной победой. Второй бой. Двое головорезов дрались с особой жестокостью. Рычали, кричали, выли, бросались друг на друга подобно диким зверям. Толпа взрывалась громкими воплями, распаляясь ещё сильнее. Третий бой. Наглый и крайне свирепый краснолюд довольно быстро повалил нерасторопного толстяка, едва не свернув тому шею. Он её и свернул бы, не подоспей охрана вовремя. С каждым боем напряжение внутри ведьмака росло. В голове план был уже прокручен несколько раз, в глазах сверкал опасный хищный блеск, явно говорящий: помешай — и примешь земляную ванну. — Вы готовы увидеть своего фаворита? — за спиной Геральта послышался судорожный выдох, — Посмотрим, сможет ли дикий Шрам победить... настоящего ведьмака! Двое охранников в очередной раз дёрнули решетку. Не церемонясь, один схватил Иорвета, а второй — ведьмака, выталкивая на арену. В любой другой ситуации за такое они лишились бы рук и ещё чего поважнее. Но сейчас на кону было слишком многое. Иорвет вальяжно выписал полукруг на арене, красуясь перед орущими зрителями, пока Волк незаметно осматривал высокий металлический забор вокруг арены. В паре мест прутья проржавели. Он это заметил ещё в прошлый раз. — Так и будешь стоять, как девственница, или покажешь себя? — ехидно выдал одноглазый, уже приняв боевую стойку и не сводя взгляда с беловолосого. — Зазнаешься, бельчонок, — ядовито-сладко протянул Геральт, закрывая согнутыми руками корпус и сокращая между ними расстояние. — Уйди влево. Сейчас. Когда между ними оставалось два шага, Волк замахнулся правой рукой, целясь точно в мордашку нахального эльфа, но в полёте кулак быстро разжался. Пальцы стремительно сложились в знак Аарда, посылая мощную ударную волну в железные прутья. Услышав жалобный скрежет разбитого металла, Геральт не медлил. Иорвет уже свистнул своей банде, рванув в сторону выхода. Толпа сработала как надо. Зал охватили паника и непонимание. Начался хаос. Скоя'таэли ушли вперёд, Иорвет следовал за ними, а ведьмак ушёл с арены последним. Рано или поздно охранники прорвутся сквозь толпу переполошённой публики, а потому, возможно, придётся их задержать в тоннелях подземелья. А пока беженцы быстро понеслись по подземным коридорам к выходу. Внезапно спереди донеслись выкрики и звуки ударов. Выругавшись, ведьмак, держащийся чуть позади, поспешил вперёд, нагоняя Иорвета и остальных эльфов. В коридорах попались стражники. Похоже, они решили заглянуть на показательные. Семеро против четверых. Нет, не так. Семеро безоружных беженцев с голым задом против вооружённых стражников. — Назад! — почти отбрасывая эльфов одной рукой за себя, Геральт выкидывает вперед волну пламени. — Уходим. Огонь задержит стражу. Вступать с ними в бой было бы самым неразумным вариантом. Бежать, сейчас только бежать. Обойдя пламя, группа вновь рванула вперед. Теперь Геральт бежал впереди, постоянно прислушиваясь к погоне позади. Расстояние между ними было достаточным, чтобы пока не переживать. — Волк, — через какое-то время Каленгиль, нагнав ведьмака, окликнул его, указывая назад. — Иорвет. Они почти добрались до выхода, впереди даже показалась дверь, за которой был уже свежий воздух и открытое небо. Но одноглазый вдруг хватается за бок с левой стороны, в районе рёбер, падая на колени и кривясь от боли. Беловолосый тут же оказывается рядом. Ему хватает нескольких секунд, чтобы догадаться в чём дело. Задрав подол рубахи эльфа, ведьмак вновь не сдержал ругательств. Бордовые полосы добрались до линии рёбер, мерзкими щупальцами обхватывая плоский живот и бока. — Выводи их, — хрипло произносит брюнет, слыша где-то позади приглушённые звуки приближающихся охранников. — Потом из себя жертву построишь, принцесса, — обхватив Иорвета за спину, Волк поднял того на ноги, почти полностью взяв его вес на себя. В следующий миг в рёбра белоголового прилетел ощутимый тычок локтем. — Заткнись. Ещё раз назовешь меня... — Ещё успеешь меня проклянуть, пошли, — с трудом подавив смешок, Геральт внутренне порадовался, что маленькая провокация сработала. Свобода. Цитадель осталась позади. У них получилось. Покинув вонючие подземные коридоры, группка беглецов рванула было в переулки ночной Вызимы, но из тени им навстречу вышел светловолосый мальчонка. — Мастер Геральт! У вас получилось! — тихо и радостно пискнул Рик, подскочив к ведьмаку, — Пойдёмте, я знаю, где вам спрятаться. — С чего тебе нам помогать? — Геральт не смог задавить подозрение в голосе, прекрасно зная, чем обычно оборачивается "бескорыстное" добро. — Как ты узнал, что мы будем здесь сегодня? — Это сейчас так важно? — донеслось едкое ворчание со стороны Каленгиля. Но он остался проигнорированным. — Мастер Геральт, у вас сейчас не такой уж и большой выбор куда податься, — сочувственно выдохнул алхимик, успокоив свой эмоциональный порыв. — В переулках вас быстро найдут, тем более с раненным. Ему явно нужна помощь. Я предложил укрыть вас, потому что могу и хочу вам помочь. Вам решать, верить мне или нет. Скрипнув зубами, Волк согласно кивнул. Парнишка был прав. Чем дольше они медлят, тем выше риск того, что их настигнут. Да и Иорвет выглядел совсем паршиво. Последовав за Риком, вся группа вскоре укрылась в небольшом простеньком домишке, недалеко от трактира. Алхимик быстро схватил коробок спичек со стола, подлетая к противоположной от входа стене. На ней Геральт успел разглядеть четыре свечи разного оттенка. Рик зажигал те в какой-то определённой последовательности, и, когда он зажёг последнюю, в стене проявилась дверь. — Иллюзия. Я недооценил тебя, — кинув взгляд на парнишку, Волк поспешно скрылся за дверью вместе с остальными. — Gwynbleidd, — тихий шёпот устало сорвался с губ Иорвета, что всё ещё цеплялся за плечи ведьмака, похоже, не отдавая себе в этом отчета. — Получилось. У нас получилось. Сердце в ведьмачьей груди пропустило удар. Во взгляде эльфа было столько... надежды. Светящейся радостью надежды, которая искрится разве что в глазах детей, ещё не познавших тягостей жизни. В изумрудной радужке искрились золотистые прожилки. В этом взгляде можно было утонуть. — Да. Теперь поспи, — беловолосый довёл брюнета до небольшой кровати в той комнатушке, где они оказались. — Я найду, как снять проклятие, слышишь? Но Иорвет уже закрыл глаза, обессиленно проваливаясь в сон. — Только живи.