Цитадель твоей души

Ботинок с грубой подошвой из кожи драконида бесшумно проминает густой серый мох, вдавливая его глубже в сырую чавкающую землю. Медленными, осторожными шагами ведьмак пробирался всё ближе к центру Хоринской вязи. Вязкий туман опутывал ноги, проникал глубоко в лёгкие, оседая там сыростью. Тишина вокруг давила на уши так, что замедленное биение собственного сердца слышалось куда лучше внешних звуков. Но Геральт знал, что это затишье обманчиво. Острый серебряный клинок, пылающий алыми высеченными рунами, приятной тяжестью лежал в правой руке. Мышцы были напряжены, но не зажаты до каменного состояния. Необходимо было сохранять в теле гибкость, манёвренность. Слева на долю секунды мелькнула бледноватая тень. Любой другой счёл бы это за клубы тумана, но Белый Волк резко отскакивает в сторону, одновременно совершая поворот влево и рассекая воздух лезвием. Серебро с противным мокрым звуком пронзает плоть, и в сторону отлетает отрубленная трупно-синяя рука, лишь отдалённо напоминающая человеческую. Тонкие узловатые пальцы в три раза длиннее человеческих, а ногти на концах деформировались в кривые чёрные когти. Слышится чудовищный рёв и хозяин этой самой руки растворяется в тумане. На замену ему сзади и с боков на ведьмака несутся три такие же тени. Обычные туманники опасны лишь для неопытного ведьмака или глупца, забредшего на болота ночью. Но противником Геральта был не простой туманник. Гибрид старого туманника и гаркаина — плод сумасшедших чародейских деяний — сейчас кровожадно кружил вокруг беловолосого, насылая на него иллюзию за иллюзией, прячась в тумане. — Как же мне тебя поймать, если ты боишься показаться, — презрительно рыкнул мужчина, разрубая напополам уже пятого подосланного туманника, одновременно аардом отбрасывая от себя другого. — Дай хоть посмотреть на тебя, уродец. Наконец гибрид вымотался на какое-то время. И вскоре горящие кошачьи глаза различили в тумане тёмную, несуразную тварь с обезображено деформированной головой гаркаина, насаженной на тощий, скрюченный скелет туманника, который обтягивала бледно-сизая кожа. И судя по виду чудовища, создатель явно делал упор на умениях и способностях существа, нежели на его внешнем виде. Владение иллюзиями, высокая неуязвимость к оглушению, отличная маскировка в тумане, умение оглушать жертву звуковыми волнами. Но как бы чародеи ни извращались, любая тварь уязвима к серебру. Хвала Фрейе, Мелитэле и остальным, что не изобретён ещё монстр, способный выстоять против серебра. Проворно перемещаясь по подзатопленной почве в пелене тумана, гибрид описывает круг около ведьмака, словно бы выбирая наиболее уязвимое место. Взяв привычку от туманника нападать сзади, тварь молниеносным броском кидается на мужчину, целясь длинными клыками точно тому в затылок. Волк резко уходит вниз и в сторону, почти пригибаясь к самой земле, одновременно разворачиваясь и занося меч. Секущим наискосок ударом Геральт всаживает лезвие в бок чудовищу, слыша, как трещат кости рёбер. Нанеся удар, беловолосый тут же отскакивает назад, уворачиваясь от летящих в его сторону когтистых лап. Разъярённое и ослеплённое злобой существо начинает бросаться на ведьмака. Видимо, толики интеллекта туманника и гаркаина в ходе мутаций окончательно канули в небытие. Геральт ловко уходит от атак гибрида, быстро выявляя недоработку создателя. Тварь быстро выматывается. Гибрид растворяется, появляется сзади, тянет когтистые лапы к мужчине. Последний выставляет щит Квеном, отпрыгивает вперёд, в развороте нанося ещё один удар по плоти существа. Тот вновь воет в ярости, начиная снова атаковать воздух в попытке достать ведьмака. Третий удар становится последним. Серебро плотно входит в гнилую плоть, скользя по ней, дробя кости позвоночника, разбрызгивая вокруг тёмные густые капли противной жижи. Чудовище хрипит, хаотично дёргает длинными лапами, наконец окончательно затихая. Отрубленная часть туловища падает в воду с громким всплеском, а следом летит и всё оставшееся. Геральт кратким взмахом стряхивает с меча всю жижу, очищая лезвие о растущий рядом мох и убирая в ножны. Присев у трупа твари, мужчина небольшим ножом разрезает брюшную полость гибрида. Порывшись в плоти несколько минут, беловолосый с победной ухмылкой извлекает круглый металлический предмет, богато снабжённый рунами и магическими символами. — Тебе это больше не нужно, — очистив амулет от всей субстанции гибрида, мужчина прячет его в карман под доспехи, спешно направляясь прочь с болот.

***

Жалкая, почти догоревшая излучина, доживающая свои последние минуты — единственный источник света в тесном пыльном помещении. Тени сумрака трусливо жмутся по углам, лишь иногда, подрагивая, скользят по стенам. Они всё ещё боятся выйти из своего укрытия, отступая перед светом огня, но совсем скоро осмелеют настолько, что сомкнутся плотным куполом над двумя мужскими фигурами в комнате. Но те даже не смеют жаловаться, ведь эта каморка тёплая, сухая и... она не клетка Цитадели, наполненная безысходностью и отчаянием. В ней витает запах свободы. Правда, этот запах сейчас слишком сильно перебивается отчётливым смрадом надвигающейся смерти. Иорвет неподвижно лежит на потрёпанной временем деревянной кровати, из оставшихся сил отгоняя ледяные объятия небытия. И без того острые скулы сейчас лишь ярче проступали под кожей из-за осунувшегося лица и впалых щёк. Только слабо вздымающаяся грудь отличала темноволосого эльфа от точёной восковой фигуры, по-прежнему сохранившей в себе всю свою красоту и очарование. Ни залёгшие под глазами тени, ни плотно сжатые губы, ни даже ненавистные удушающие полосы проклятия не могли отнять у одноглазого его невообразимо прекрасные черты. — Похоже над тобой жестко пошутили, раз убедили в том, что силой взгляда ты способен исцелять, — лёгкая усмешка трогает губы эльфа, и тот открывает глаз, поворачивая голову в сторону другого эльфа. — Прекращай меня прожигать взглядом, иначе лопнешь от натуги. Каленгиль не отвечает. Едва слышно скрипнули половицы, а после Иорвет ощутил, как прогнулся матрас под чужим весом. Мужчина сел на край кровати, всё так же не сводя взора с проклятого. — Ты сдался, — неверяще прошептал голубоглазый, хмуря брови. — Не могу поверить, что ты сдался. Сейчас, когда этот Vatt’ghern ищет последний ингредиент заклинания, ты сдаёшься? — Кали, — брюнет прерывает тихую тираду укора со стороны собрата, вздохнув и коснувшись тонкими пальцами переносицы. — Я не сдался. Я трезво оцениваю свои шансы... — Нет, Иорвет. Я тебе не позволю. Мы снимем с тебя эту дрянь, пошлём этот город к херам и исчезнем, — Каленгиль поднимается с места, показывая, что спор закрыт. А затем делает неожиданную вещь. Повинуясь спонтанному внутреннему порыву, мужчина склоняется над одноглазым, кратко коснувшись прохладных сухих губ того своими. Он так же быстро отстраняется, пряча взгляд, чтобы Иорвет не прочёл все эмоции, что плескались сейчас в радужке ярко-небесного цвета. Спасение приходит внезапно: огонёк на излучине последний раз вздрагивает и гаснет, открывая путь сумраку. Иорвет сверлит непонимающим взглядом спину эльфа, очертания которого едва уловимы в сгустившейся тьме. Сознание предательски ускальзывает, одноглазый чувствует, как проваливается в забвение, и изо всех сил держится за грань размывающейся реальности. "И я не позволю ему помешать..." — урывками доносится до чуткого эльфийского слуха начало фразы, но в следующий миг наступает кромешная чернота. Со дня их побега прошла уже неделя. С помощью Рика Геральт с Каленгилем вышли на одну ведьму, отшельником живущую в Старой Вызиме. За эссенцию яда вилохвоста, кровь и язык бруксы та согласилась не только выдать ингредиенты заклинания для снятия проклятия, но и провести ритуал. Почти всё беглецам удалось собрать за краткие сроки и лишь один пункт в недлинном списке заключал в себе главную проблему. Древний амулет клана чародеев Тёмной Ивы, что был утерян во время истребления клана. Почти целую неделю Геральт безуспешно расспрашивал старожил окрестных деревень близ Вызимы, пока Каленгиль вместе с Иорветом с головой закапывались в старые ведьмовские талмуды и украденные у борцов против колдовства описи ценных вещей, выискивая малейшие зацепки. Упорным трудом удалось выяснить, что последний чародей из клана смог ненадолго избежать смерти, скрывшись на болотах, где и спрятал заветный амулет. В целях защиты он создал гибридных чудовищ, помесь гаркаина и туманника, поместив в одного из них амулет. Теперь, когда все составляющие ритуала были собраны, оставалось лишь обогнать время и спасти Иорвета, у которого на счету были от силы сутки. Поэтому терять даже минуты было нельзя. А поскольку все остальные эльфы, которым удалось сбежать из Цитадели, покинули город по приказу Иорвета и вернулись в леса, то в доме их осталось четверо. Геральт спиной чувствует движение в дверном проёме. Ведьмак не отвлекается от своего дела, продолжая сосредоточенно смешивать и растирать травы в глиняном горшке, но всё нутро мелко подрагивает, сообщая мужчине, что в комнате он не один. Пара глубоких вдохов, подсчёт чужого сердцебиения и улавливание звука шагов — сомнений не остаётся. — Зачем ты встал с постели? — залив густую массу в горшке мутно-жёлтым зельем, Белый Волк по-прежнему не оглядывается. Нельзя. — Вернись в комнату. — Осточертело лежать и копировать мумию. А от четырёх стен и занудства Каленгиля уже блевать тянет, — ворчит эльф, делая медленные шаги ближе к беловолосому, не отводя взора от его рук. Сейчас ведьмак был в одной тёмно-синей рубахе, ворот которой был расшнурован, а рукава закатаны до локтей, открывая взгляду исполосованные шрамами руки. Однако в данный момент это были не руки воина, стальной хваткой сжимающие рукоять меча, а руки алхимика, с ювелирной точностью нарезающие серебряным ножом пучок каких-то резко пахнущих листьев. — Зачем ты полез в Цитадель? Волк не видит Иорвета, но готов поставить свои мечи на то, что брюнет сейчас старательно корчит полную незаинтересованность в ответе, будто вопрос был задан лишь для поддержания разговора. — Рик обещал заплатить, если найду там его брата, — невозмутимо обронил Геральт, перемешивая ингредиенты в горшке. — Зачем тогда остался сейчас? — голос стал еще тише. Сил эльфу с трудом хватает на то, чтобы стоять на ногах, что говорить про сокрытие эмоций. Молчание затягивается и зеленоглазый не выдерживает, теряя терпение и дёргая ведьмака за плечо, заставляя развернуться и посмотреть на него. — Зачем, Gwynbleidd? Мы не друзья и не напарники. Мы враги, у которых когда-то был единый враг. Только и всего, — ядовито шипит эльф, прожигая такие ненавистные спокойные кошачьи глаза. Безумно красивые, оттого и ненавистные. — Так какое тебе дело до того умру я или нет? — Я дал обещание, что спасу тебя. — Значит, я твой очередной заказ. Задание для ведьмака, — Иорвет зло играет желваками, пару раз отрывисто и даже несколько резко кивая, словно бы не хотел в это верить. Гнев, обида, отвращение, презрение, равнодушие — эмоции быстрым вихрем сменяются на лице брюнета. Но он быстро берет себя в руки, искривляя губы в привычной надменной ухмылке. — Постарайся уж не просрать это обещание. С тихим смешком эльф исчезает за дверью потайной комнаты под бесшумный выдох Геральта. Пусть лучше Иорвет думает, что это лишь задание, нежели потом будет изнывать от жизненного долга ведьмаку. Беловолосый прекрасно знал, как не переносил эльф быть кому-то обязанным, как сильно любил свободу и бежал от привязанностей. Они были с ним в этом похожи. Поэтому Белый Волк не мог сейчас, когда Иорвет наконец вырвался на свободу, повесить на его шею ещё один камень. Мужчина вновь поворачивается к незавершенному процессу приготовления зелья, как вдруг его опять хватают за плечо, заставляя развернуться. Геральт не успевает среагировать, как Иорвет разъярённым вихрем налетает на него, впечатывая в стол и смыкая пальцы на шее ведьмака. Неизвестно откуда взявшаяся сила плещется в изумрудной радужке, а пальцы сильнее сжимают горло. — Как же я тебя ненавижу, — по слогам цедит брюнет, скалясь, словно дикий пёс, — Задание, говоришь? Значит будешь играть по-моему, — ядовито выплевывает Иорвет, грубым рывком притягивая мужчину к себе и впиваясь хлеётким, обжигающим поцелуем в его губы. Эльф не спрашивает, не церемонится, он берёт, что желает, кусая чужие губы, терзая их порывистыми движениями, не давая шанса отстранится. Одноглазый сокращает расстояние меж их телами до минимума, соприкасаясь собственной грудью с грудью Геральта, ещё сильнее прижимая того к столу, отрезая любые пути отхода. Жар его тела буквально в секунды распаляет воздух вокруг. Но стоит ведьмаку, отойдя от шока, двинуть губами в ответ, одноглазый отлетает от него на пару шагов, сбито дыша. Расплывшись в победоносной, самодовольной улыбке, Иорвет медленно ведет языком по нижней губе и неотрывно смотрит на беловолосого, наслаждаясь произведённым эффектом. Не обронив ни слова, зеленоглазая бестия исчезает с поля зрения, оставляя Геральта наедине со своими мыслями. И ощущениями. И стояком. Волк косится на многострадальное зелье, матерясь и собираясь с мыслями. Чёрт бы побрал этого Иорвета. Утро наступило крайне быстро. Первые лучи солнца настойчиво пробивались сквозь мутное оконце, путаясь в белесых волосах ведьмака и оседая лёгким серебристым оттенком на спутанных спадающих на лоб прядях. Зелье было готово, как и два небольших мелка, сделанных из костей гарпии и различных трав. Первое Иорвет должен выпить в процессе ритуала, а мелками ведьма начертит ритуальный круг для переноса проклятия в амулет. Последний поглотит всю энергию проклятия, запечатав в себе тёмную магию. Геральт размял затёкшую шею, игнорируя боль в уставших мышцах. Недостаток сна ему был привычен, да и сейчас ощущался не так явственно, заглушаясь свежими воспоминаниями ушедшей ночи. Губы уже не так горели от чужих укусов, но всё ещё помнили все прикосновения горячего влажного языка, властно нарушающего личное пространство ведьмака. — Не ложился? — в помещении нарисовывается взлохмаченный сонный Рик, плюхаясь на лавку у стола и ставя перед Волком кружку с горячим напитком, по запаху напоминающим настой на розмарине и мяте. Бодрящие свойства трав активно использовались алхимиками во время их изнурительных работ над различными рецептами, но для организма ведьмака это было совершенно бесполезной мешаниной воды и трав. Тело быстро выжигало всё действие настоя, принимая во внимание только действие специальных зелий. — Ведьма обещала объявиться на рассвете. Как придет - сразу начинаем, — проигнорировав предложенный напиток, беловолосый убирает со стола остатки ингредиентов и использованную посуду, занимая себя чем угодно, чтобы не прислушиваться к тишине в потайной комнате. — Отвар готов? — Еще вчера сделал. Кровь дриады, что ты достал, оказалась с очень сильными свойствами, так что долго возиться не пришлось, — давя зевок, бубнит юнец, придвигая к себе кружку, от которой отказался ведьмак. Утыкаясь сонно-задумчивым взглядом в её содержимое, мальчишка долгое время молчит, после чего вздрагивает и вскидывает голову, глядя на мужчину, — Я тебя так и не поблагодарил за помощь в поиске брата. Да, в Цитадели его не оказалось, да и помогать ты вызвался явно не ему, но всё равно... Спасибо. Геральт кидает взор в чистые искренние глаза алхимика, на мгновение чувствуя каплю вины за то, что так вышло с братом Рика. Парень всё-таки бескорыстно им помогает, согласился укрыть от цитадельской стражи, участливо переживает за исход ритуала. — Скорее всего, он ввязался в тюрьме в драку и его забили. Либо ему удалось сбежать и он скрывается... В любом случае, я не оставлю его поиски, как бы бессмысленно это не казалось, — Рик продолжает размышлять вслух, больше подбадривая себя, нежели ища оправдание своим поступкам. Все в городе привыкли, что люди часто пропадают, и Рик где-то в глубине души понимает, что брата уже не найти, но продолжает жить надеждой. Возможно, это лучше, чем найти изуродованное тело родственника в какой-нибудь вонючей канаве. Из дум ведьмака вырывается кроткий, едва различимый стук в дверь. Ведьма оказалась как нельзя пунктуальной. Махнув Рику рукой на дверь потайной комнаты с молчаливым намёком разбудить остальных, Волк направляется к двери. Уже привычно прислушиваясь на пару секунд, мужчина отворяет дубовую дверцу, позволяя женщине в длинных бесформенных лохмотьях войти в дом. Её возраст было невозможно определить в силу безнадёжно поседевших волос, небрежно убранных в косу. Совершенно обычное лицо можно было бы назвать абсолютно непримечательным, если бы не мелкие хищные глаза, цепляющиеся пронзительным взглядом за каждого, кто рискнёт в них заглянуть. — Всё готово? — скрипит ведьма, придирчиво осматривая подготовленные на столе ингредиенты. — Смог достать амулет? Удивлена. Судя по ее тону, она и не надеялась, что ведьмаку удастся отыскать ключевое составляющее ритуала. Приглушённо хмыкнув в подтверждение, ведьмак не терпит отлагательств и собирает всё со стола, направляясь к скрытой двери. — Времени нет. Начинаем сразу, как будешь готова, — бесцветно кидает Белый Волк, проходя в маленькую комнатку, где уже проснулись Каленгиль и Иорвет. На последнего мужчина старательно не смотрит, не желая видеть его плачевное состояние. Встать ему помогают Рик и Каленгиль. — Освободите пространство, — приказывает ведьма, уже держа тонкими бледными пальцами оба мелка. Её указание быстро исполняется, и ведьма приступает к начертанию символов прямо на дощатом полу. Спустя десять минут всё готово. Свечи, что принесла с собой ведьма, уместились точно в кружках мелового рисунка. Ровные линии знаков, выведенные умелой рукой, хитро и тесно сплелись в витиеватом узоре, а амулет поблёскивал в свете пламени в самом центре магического контура. Напряжение, собравшееся в воздухе, грозилось вот-вот разорваться, но тут его разрезал глухой удар тела о пол. Вырвавшийся из чужих рук Иорвет без сознания звучно рухнул на пол.