От судьбы не убежишь

— Ну, Яку-сан, я не виноват! — Лев потирает болезненно ноющее бедро, на котором уже точно наливается синяк. Мориске непреклонен, зол и опасен. — Не виноват? А из-за кого я весь день как придурок? — либеро тычет пальцем на свой лоб.       В раздевалке никто не пытается остановить убийство младшего по команде. Сам тупанул — сам отдувайся. Куроо гадко хихикает, надрывая голосовые связки хрипом — кому-то явно мало кислорода. — Это сестра! Она просто решила пошутить надо мной, Яку-сан! — Лев отмахивается от футболки, что пролетает в миллиметрах возле лица. — Охренительно пошутила!       Железная входная дверь громко хлопает, повисает тишина с еле слышным хохотом капитана Некомы.       Лев действительно не виновен. Алиса утром решила устроить с братом войну за ванную комнату. По итогу, на лбу младшего появилась надпись перманентным маркером «придурок». С кожи Хайбы клеймо смылось, но вот Яку не повезло больше. Ждать без малого восемь часов, чтобы стереть яркое «придурок», оказывается тем ещё испытанием.       Первый был Куроо и его любовь к язвительным замечаниям. Пинок под зад Тецуро прилетел также быстро, как мяч после нападающего удара. Потом одноклассники да Некомата-сенсей. А Мориске верил этому доброму мужчине… Пришлось ждать и планировать кровавую расправу, а то гляди что удумали: придурок!       Яку уже не раз страдал от своего соулмейта, но каждый раз были мелочи, из которых было возможно выйти сухим из воды. На этот раз не получилось. Не спас даже мамин тональный крем с пудрой, что парень взял втихаря, пока родительница бигуди снимала в ванной.       «Яку-сан, и куда ты ушел? Простыть хочешь?»       Либеро читает надпись на запястье, закатывает глаза недовольно, но почему-то улыбается счастливо.       Влюблённо.       И кто тут ещё придурок? После поступления Хайбы в Некому поменялось многое в команде, так же как и в голове Мориске. Хочется прибить полукровку за его дурацкие выходки, но если это делает кто-то другой, то Яку всегда защищает, злым хищником рыча на «опасность» его соулмейта. Вечные переписки, что оставляют след на коже до жути долго, и хриплые голосовые сообщения по утрам в инстаграм. Яку сходит сума, но ему это нравится, только вряд ли он вывернет душу наизнанку, показав свою «нравится» самому Льву.       В школьном коридоре, возле автомата с газировкой, шумно работает лампа накаливания, давя на виски своим гулом. Охранник, привыкший к вечерним гостям в лице спортсменов школы, даже вопросов не задаёт кто да почему. Холодный напиток шипит при открытии жестяной банки. Яку опирается спиной о стенку и пытается согнать с глаз пелену злобы. И что на него нашло сегодня?       В корпус школы заходит Хайба, и Мориске его замечает сразу. Оба смотрят друг на друга молча, выжидающе. Лев ждет очередной колкой фразы, Яку — попытки не натворить глупостей. — Простите, Яку-сан. Мне правда жаль.       Хайба жалок, когда грустит или извиняется. Либеро сразу накрывает волна осуждения самого себя: «Посмотри до чего довёл кохая. Ты настоящий придурок!» — Да ладно. Я сам не прав, вспылил, — Мориске отпивает газировку, морщит нос от холода, что покалывает в горле. — Мир? — Лев присаживается рядом, чтобы Яку не смотрел снизу вверх. — Мир-мир.       Они пожимают руки, мягко улыбаясь. Старший смотрит на огромные ладони Льва, генерирует мысли, собирает в кучу слова, что хаотично путаются на языке. — Знаешь, а пошли прогуляемся в парк? — предлагает Мориске. Он всё же придурок, влюблённый и замкнутый. — Конечно, Яку-сан! — Лев тянет на себя старшего, утыкаясь носом в плечо, укрытое красной олимпийкой.       Почему-то на душе нет лёгкости, нет тех бабочек, о которых все поют. Длинные тернистые ветви сжимают глотку Мориске, когда в пустом коридоре слышно тихое «вы мне нравитесь». Яку кусает губы, смотрит на белокурые волосы и пытается ответить, подать знак, что услышал откровенное от младшего. — Что ты там шепчешь? — либеро делает шаг назад, смотрит наигранно непонимающе. — Да так, ничего, Яку-сан. Пошли в раздевалку, а то нас потеряют и будут искать, — отмахивается Хайба. Он выпрямляется, разминает шею по пути к выходу, пока Яку, как придурок, смотрит в гордо выпрямленную спину первогодки.       Возможно, не сегодня. Возможно, даже не завтра, но Мориске сможет ответить, а пока он будет идти рядом со Львом, глупо застывая во время звонкого смеха того, из-за которого Яку стал «придурком».       Влюблённым придурком.