Хогвартс времён Мародёров читает книги о Гарри Поттере

... Она перелистнула страницу на новую главу, поправила очки и громко объявила: - "Корнелиус Фадж". Рон, Гарри и Гермиона давно знали, что Хагрид питает несчастное пристрастие к чудовищным, уродливым созданиям. - Чудовищным? Уродливым? - воскликнула леди Блэк. - Как так можно говорить на чудесных зверушек? - поражалась она. - Маменька, - осторожно заметил Сириус, - не всем ведь любить животных. - Конечно, это дело избранных, - горделиво отвечала она. По комнате прошелся раздосадованный вздох. Гарри уже почти жалел, что проник в тайну дневника. Рон с Гермионой снова и снова требовали от него всех подробностей путешествия по закоулкам памяти Реддла — Гарри тошнило от бесконечных пересказов и разговоров, которые за ними следовали. — Реддл мог поймать не того человека, — утверждала Гермиона. — Возможно, был какой-то другой монстр, нападавший на людей. - Ну молодец просто! - Вальбурга была сегодня особенно разговорчива. - Я знал, что ты примешь ее, - с легкостью выдохнул Рег. Все трое замолчали. Молчали долго. Наконец Гермиона, запинаясь, высказала то, о чем они все сейчас думали: — Может, нам следует пойти и поговорить с самим Хагридом? — Радостная будет встреча, — хмыкнул Рон. — Привет, Хагрид, скажи-ка нам, ты в последнее время не напускал на школу никого ужасного и волосатого? - Да, думаю, надо поговорить начистоту с Хагридом, чтобы прояснить все детали, - согласился Ремус. - Но что-то мне подсказывает, что разговор не очень выйдет. - Зато вся правда сразу выплывет наружу, - резонно заметила Лили. Порешили все-таки ничего Хагриду не говорить, если только не будет нового нападения. И чем дольше не появлялся тот загадочный бестелесный голос, тем сильнее становилась надежда, что им никогда не придется спрашивать Хагрида, почему его исключили из школы. - Зря, что не сказали, - произнёс Джеймс, - они же друзья, Хагрид понял бы их опасения. - Тоже верно, - ответила Лили. На пасхальных каникулах второкурсникам подкинули новую тему для размышлений. Надо было выбрать предметы для третьего года обучения, к чему Гермиона отнеслась со всей серьезностью. — От этого зависит наше будущее, — сказала она Рону и Гарри, когда они втроем принялись изучать список новых предметов, помечая их галочками. - Ой, - улыбнулся Регулус своим мыслям, - кого-то мне это напоминает, ты не знаешь ли случаем, Барти? Тот мгновенно закатил глаза, силясь отгородиться от нахлынувших воспоминаний. - Ребята, вы вообще ничего не понимаете? - голос юного Крауча едва ли не срывался от отчаяния. - От этого же зависит наше будущее! - Поэтому ты выбрал все предметы? - кисло отвечал Рабастан, тоже едва ли не рыдая от безысходности. - Да! И вы должны сделать то же самое! - Барти немного повеселел. Баст издал вздох полный горечи и отрицания данной ситуации, затем сполз на пол с кровати и стащил за собой плед, накрываясь им с головой. Регулус же давно валялся на зеленом ковре, что был в их общей спальне. Казалось, он уже похоронил себя и свое будущее, ведь вид его был мрачен и грустен, как никогда раньше. - Ну вы чего? - Крауч быстро осознал, что переборщил со своими убеждениями. - Ладно-ладно, сами решайте, что выбрать для обучения, - он поднял руки вверх, полностью капитулируя. - Правда? - взвизгнул Рег, что мгновенно очнулся от лёгкой дремы. Подскочив с прохладного пола, он живо перелез на кровать Барти и накинулся с объятиями на него. - Ура! Ты просто чудо! Рабастан же до сих пор не мог поверить в то, что упертый друг смягчил свои взгляды и позволил им выбрать предметы самим, продолжая лежать под пледом. Чуть погодя, раздался его тихий и неуверенный голос: - А ты? - Я? - удивился Крауч, не до конца понимая суть вопроса Лестрейнджа. - Ты что ли все предметы выбираешь все равно? - Конечно, - без тени сомнения отвечал он, отпихивая от себя порядком надоевшего Регулуса, который все еще сидел на чужой кровати. - Рег, я конечно понимаю твою радость, но мне слишком мало места тут одному, а с тобой - ужас просто! Я не намекаю конечно, но ты не мог бы свалить отсюда? Тот быстренько перепрыгнул на свою постель, продолжая пребывать в состоянии эйфории и величайшего счастья. - Да, я выбираю все предметы, - продолжал отвечать Барти, - Нумерология, Магловедение, Прорицания, Древние Руны и Уход за магическими существами, - перечислял он. - Слушай, Барти, а у тебя останется время для самоубийства? - Регулус, заткнись! - Ты знал, что ты невыносимой сукой был? - Я готов говорить это вечно: заткнись, Регулус! - Да вы достали уже, идиоты! - посыпались недовольства с дивана, на котором сидели Мародёры. - Профессор, читайте же пожалуйста! Минерва усмехнулась на такую просьбу, но чтение продолжила. Невилл Долгопупс был завален письмами, содержащими противоречивые советы родных колдунов и колдуний, какие предметы больше всего пригодятся в жизни. Растерянный, сбитый с толку, он читал список предметов, высунув язык, и смущенно спрашивал окружающих, что труднее — кабалистика или изучение древних рун. - Да-да, Фрэнк, я все равно буду принимать участие в воспитании внука, как бы ты этого не боялся, - заверила испуганного сына Августа, хитро при этом улыбаясь. - Ладно, не так усердно, но буду, - Фрэнк расслаблено выдохнул. Гермиона ничьих советов не слушала, а взяла и записалась сразу на все новые курсы. - Наш человек! - обрадовался Крауч, пиная ногой Блэка. - Отвали, достал уже! - тот сильнее пнул его в ответ, при этом притворно злясь. Сириус мгновенно воспользовался ситуацией и кинул в брата подушку, крича ему что-то нелицеприятное, за что сразу же получил выговор от матери. Поллукс же весело улыбался, очевидно поощрая такие взаимоотношения между внуками. Орион оставался беспристрастен, позволяя сыновьям наслаждаться юностью. Но единственным предметом, к которому у Гарри лежала душа, был квиддич. И он записался на те же курсы, что Рон: споткнется на чем-нибудь — рядом плечо друга. - О, наш вариант! - радостно воскликнул Джеймс, что ходил на те же занятия, что и Сириус. - Как будто бы ты ходишь на эти уроки! - всплеснула руками Юфимия, укоризненно глядя на сына. Да, зачастую друзья пропускали курсы, предпочитая этому более интересные занятия. - Сириус Орион Блэк! - ужаснулась Вальбурга. - Ты что, пропускаешь занятия? Тот беззаботно отмахнулся, показывая, что все его устраивает и живет он в принципе неплохо. Все содержимое чемодана Гарри было разбросано по комнате. На полу валялась разорванная мантия; постельное белье и одеяла сброшены с кровати, ящик тумбочки вытащен и все его содержимое высыпано на матрас. Гарри в полном недоумении подошел к кровати, ступая по раскиданным страницам «Тропою троллей». Вместе с Невиллом принялись заправлять постель, и тут как раз явились Дин с Симусом и Рон - Это что еще такое? - недоумевала Лили. - Кто такое сделал? - Не знаю, цветочек, но думаю скоро мы выясним правду, - отвечал ей Джеймс, настороженно глядя на возлюбленную. Рон обследовал его мантию — все карманы были вывернуты. — Кто-то что-то искал… Посмотри, пропало что-нибудь? Гарри принялся собирать вещи, бросая их в чемодан, последними закинул книги Локонса и лишь тут обнаружил пропажу. — Дневник Реддла исчез, — сказал он упавшим голосом, повернувшись к Рону. - Оу, теперь понятно, - хмыкнула Пандора. - Дневник был основной целью похитителя. - А кому это надо? - не понимала Лили, вопросительно глядя на девушку. - Кому мог понадобится дневник и зачем? - Вот тут уже не знаю, честно говоря, - закусила губу она. - Вероятно тому, кто хочет общаться с Томом Реддлом. Гарри кивнул на дверь, и они с Роном вышли. Добежав до гриффиндорской гостиной, полупустой в этот час, друзья отыскали Гермиону, в одиночестве корпевшую над трудом «Толкование древних рун». Известие привело ее в ужас. — Ведь получается, что украсть мог только кто-то из гриффиндорцев — больше никто не знает пароля… — Да, верно, — вздохнул Гарри - Если честно, я подозревала Драко, - призналась Нарцисса. - Но тот аргумент, что пароль знают только гриффиндорцы, опровергает мою теорию. - Может, он тоже пробрался обманным путем? - предположил Люциус. - А зачем ему дневник-то? - возразила Беллатрикс. - Драко пришибленный на голову, не спорю, но пробираться в комнаты чужого факультета, чтобы обокрасть Поттера, он бы не стал. - Ты тоже используешь фразочки Долохова? - отпрянул от нее Родольфус, намекая на непонятное выражение "пришибленный на голову". Та отмахнулась от него, словно от надоевшей мухи, а спустя пару секунд вновь притянула возлюбленного к себе, удобно укладывая свою голову на его плечо. Выйдя из Большого зала, друзья отправились к себе в башню взять снаряжение для матча, и тут другая, более веская причина для тревоги добавилась к растущему списку неприятностей. Едва он успел поставить ногу на ступеньку мраморной лестницы, как до его слуха вновь донеслось: — В этот раз убей — Пусти, я разорву! Разорву сам! По комнате прокатились настороженные шепотки. - Опять этот жуткий голос? - вздрогнула Лили. - Сколько можно?! - Справедливо бунтуешь, подруга, - поддержала ее Марлин. - В самом деле: неужели наш директор настолько глуп, что в будущем не смог догадаться обо всем раньше всех? - Да я уверена, что Альбус обо всем знает! - негодовала Юфимия. - И сейчас знает о том, что происходит под землей, не так ли? Вышеупомянутый отрицательно покачал головой, показывая свою непричастность. Рон, широко открыв глаза, отрицательно покачал головой, а Гермиона вдруг хлопнула себя ладонью по лбу: — Гарри, я, кажется, поняла! Бегу в библиотеку! - Я даже не удивлен, что Гермиона догадалась раньше всех, - обыденно произнес Орион, - кому еще здесь решать задачи, как не ей? Зато другие были полны большего энтузиазма, строя свои догадки и предположения. Помедлив еще пару мгновений, Гарри махнул рукой и побежал в гриффиндорскую башню. Взял «Нимбус-2000» и скоро влился в толпу, устремившуюся через луг к стадиону. Но мысленно он все еще был в замке, вслушивался в тот таинственный голос. И, натягивая в раздевалке алую мантию, утешался одним — в замке сейчас никого нет, все здесь, смотрят игру. - А Гермиона?! - чуть ли не взвыл Регулус. - Где она? Почему о ней ни слова? - Так, стоп паника, - Сириус очевидно записал себя в психологи. - Не хочу тебя расстраивать, но если она в замке и Гарри недавно слышал голос, то все не очень хорошо, - из него бы вышел отвратительный специалист. Такого же мнения и придерживался Рег, всеми силами сдерживая подступающую панику, комом застрявшую в горле. - Ох, ты порой бываешь таким идиотом! - укоризненно произнесла Меда, подсаживаясь к младшему кузену и раскрывая руки для объятий. Андромеда всегда отличалась от своих сестриц. Здесь речь даже не о внешности или мыслях, а о характере. Совершенно иная, пропиная чувством необузданности и непокоренности, сладким запахом свободы и какого-то щемящего счастья, она была той самой искрой в весьма мрачной семье. Ее действия и мысли порой было невозможно объяснить или подчинить, невозможно было лишить ее было того самого озорного блеска в темных глазах, невозможно было забыть. Плевав на правила рода, она бросала вызов не только всему миру, но и самой себе, постоянно ходя по краю. Не боясь показаться недостойной рода Блэков, она нарушала негласные устои и правила высшего света, прямо посреди светского раута уходя курить сигары в сад, снимая осточертевшие каблуки и танцуя босиком по мокрой траве. Вероятно, эта красавица разбила немало сердец, ища свою настоящую любовь. Расставаться с ней было невыносимо: казалось бы, вчера она в твоих объятьях, такая умиротворенная и спокойная, а сейчас она уходит с высоко поднятой головой(ох, это чисто Блэковская привычка), через пару дней забывая о твоем существовании. И это знали все, но тем не менее, летели словно мотыльки на огонь, сжигая себя в ее руках. Имя ее было символом протеста и недовольства(хотя звучало так сладко, будто самый тягучий и вкусный мед), а действия - примером для подражания. Казалось, что рядом с ней всегда звучит тяжелый рок, что-то такое громкое и отчаянное, как и ее сущность. Андромеде бы блистать на Рейвенкло, на худой конец - Гриффиндоре, а не разрушать себя Слизерином и его обществом, ломая себя и свой мир. Но ее любили. Любили и уважали, считались с ее мнением, искали защиты и поддержки, просили советы. И они всегда получали то, что заслужили. Справедливость - вот главная черта Меды, за которую ей все доверяли свое сердце и душу, отдавая все, что было у них.* - О-о, как мило! - засюсюкали Мародеры, кривляясь Регу, сидевшему в объятиях кузины. - А ну-ка перестаньте! - прошипела Андромеда, грозно глядя в их сторону, - Профессор, продолжайте чтение, а то мы так никогда не закончим эту главу. Гарри уже вскочил на метлу, как вдруг появилась профессор МакГонагалл и бегом пересекла поле, держа в руках громадный фиолетовый мегафон. Сердце у Гарри екнуло. — Матч отменяется! — проревел мегафон, и переполненные трибуны взорвались шумом, криками, свистом. - Да что же там происходит? - запереживала Лили, нетерпеливо ерзая на месте, - когда уже будет хоть один спокойный день? - Боюсь, но пока существует Том Реддл - это невозможно, - невесело отвечала Вальбурга. Шедшие поодаль ученики шумно высказывали недовольство отменой матча, многие были явно обеспокоены. Рон и Гарри поднялись по мраморной лестнице вслед за профессором. На сей раз она повела их не в кабинет, а в больничное крыло. — Вас это очень расстроит, — произнесла профессор МакГонагалл непривычно мягким тоном, когда они подошли к двери больницы. — Было еще одно нападение… Двойное нападение. Сириус выразительно посмотрел на брата, намекая, что жертвой скорее всего окажется его любимая. На Регулусе же лица не было: бледный до ужаса, он сидел и слушал главу с замиранием сердца и сжатыми кулаками. Мадам Помфри склонилась над девушкой с пятого курса — той самой ученицей из Когтеврана, у которой они с Роном под Рождество так неудачно пытались выяснить дорогу в гостиную Слизерина. А на соседней кровати… — Гермиона! — охнул Рон. - О нет! - прошептал Рег, прижимая руку ко рту, пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции. - Мне очень жаль, - постаралась смягчить голос леди Блэк, неловко протягивая руку сыну, которую он сразу же сжал. - Я уверена, что с ней все будет в порядке, ведь уже скоро можно будет снять это оцепенение. Регулус с благодарностью посмотрел на мать, утешая себя мыслью, что она права. Гермиона лежала необычно тихая, глаза ее были открыты и словно остекленели. — Их нашли у двери библиотеки, — сказала профессор МакГонагалл. — Думаю, вы тоже не знаете, что значит вот это? — Она показала маленькое круглое зеркальце. — Оно лежало возле них на полу. - Больше чем уверена, что зеркальце там неспроста, - нахмурилась Беллатрикс, глядя на Пандору, на лице которой тоже было замешательство. - Да, - неуверенно кивнула она, строя догадки в голове, - Гермиона не глупа и вряд ли бы стала любоваться собой, зная ответ на тайны той комнаты. Как можно наложить заклятие оцепенения? Или это вовсе не заклятье? - Даже не знаю, - Трикс пребывала в растерянности. - Ну, есть похожее заклинание и оно возможно только при зрительном контакте. Точно ничего сказать не могу. Весьма резко к разговору присоединился и Сириус. - Это что-то вроде Медузы Горгоны? - О, ты небезнадежен все-таки, - хмыкнула Вальбурга, - неплохо, ты близко к разгадке. - Ты же знаешь всю правду! - воскликнул Бродяга. - Почему бы тебе не рассказать ее? - Я даю вам шанс узнать все самим. Казалось, он с трудом понимал, что делает. Расплескал воду, почти загасив огонь, нервно отдернул здоровенную ручищу и разбил заварной чайник. — Хагрид, что с тобой? Ты уже знаешь про Гермиону? — Да, конечно… знаю… Такого голоса они у Хагрида никогда не слышали. - Как же они могут подозревать Хагрида? - отчаялся Джеймс, сокрушенно качая головой. - Не забывай, что они всего лишь дети, которые сильно напуганы, - возразил Ремус. Тревожно поглядывая на окна, он разлил кипяток по кружкам, забыв налить заварки, отрезал большой кусок пирога с орехами, как вдруг в дверь громко постучали. - Ну что там опять? - не сдержалась Марлин, возмущенно хмуря лоб. В хижину вошел Дамблдор. Лицо у него было мрачное, брови сдвинуты. Вслед за ним переступил порог кто-то еще. Вид у спутника Дамблдора был весьма странный. Незнакомец был невысок, но осанист, седые волосы спутаны, усталое лицо озабочено. Одежда его являла собой необычную смесь: костюм в полоску, малиновый галстук, черная мантия и остроносые лиловые ботинки, под мышкой он держал светло-зеленый котелок. — Это папин начальник, — чуть слышно шепнул Рон, — Корнелиус Фадж, министр магии! - А он-то там зачем? - удивился Барти, что был знаком с Фаджем. - Узнаем сейчас. Фадж нервно повертел в руках котелок. — Взгляните на случившееся с моей точки зрения, Альбус. На меня оказывают давление. Требуют действий. Если будет доказано, что Хагрид не виноват, мы привезем его обратно. И тогда, поверьте, никто больше слова худого не скажет. Но сейчас я вынужден забрать его с собой. Вынужден. Это мой долг. — Забрать меня? — повторил Хагрид, его колотила дрожь. — Куда? — Совсем ненадолго. — Фадж избегал взгляда Хагрида. — Это не наказание, Хагрид. Скорее предосторожность. Настоящего преступника найдут — вас отпустят с подобающими извинениями… — В Азкабан? — хрипло спросил Хагрид. Не успел Фадж ответить, в дверь опять решительно постучали. - Я уже не могу! - едва ли не вскричала Лили, подскакивая с места. - Это когда-нибудь прекратится? - А что там за бред с Азкабаном? - вторил ей Джеймс, осторожно усаживая Эванс обратно. Закутанный в длинную черную дорожную мантию, с холодной, довольной улыбкой на устах, в хижину Хагрида быстрым шагом вошел Люциус Малфой. Клык грозно зарычал. - Самолет летит, крылья стерлися, мы не ждали вас, а вы припёрлися, - пропел Рабастан, вспоминая Долохова. - Это уже слишком! - оскорбился Люц. - Я-то там зачем им нужен? - Идиот, ты же член попечительского совета школы, - вздохнул Родольфус. - А-а-а.. Точно. — Ужасное известие, Дамблдор, — театральным голосом протянул Малфой, доставая толстый свиток пергамента. — Попечители решили, что вам пора покинуть пост директора. Вот приказ о вашем временном отстранении, на нем все двенадцать подписей. Боюсь, вы перестали владеть ситуацией. Сколько уже было жертв? Сегодня еще две, не так ли? Если преступника не остановить, в Хогвартсе скоро вообще не останется полукровок. А все мы хорошо знаем, к какому драматическому финалу это может привести. - Здравая мысль тут есть, не спорю, - усмехнулась Юфимия. - Директор не может быть непричастен к событиям, что происходят в его школе, не так ли? Многие согласно кивнули, но на лицах их было полное замешательство. Хагрид вскочил на ноги, его черная косматая голова коснулась потолка. — А-а! — взревел он. — Скольким же вы… вам пришлось… вы надавили… напугали, и люди согласились! — Голубчик, смотрите, как бы ершистый характер до беды вас не довел, — с деланным сочувствием предупредил Малфой Хагрида. — Не советую вам так кричать на стражу в Азкабане. Им это чрезвычайно не понравится… — Выкинуть Дамблдора! — Хагрид разбушевался так, что Клык жалобно заскулил. — Ну, выкинете, и полукровкам спасения не будет! Да, не будет! Всех укокошат! — Успокойся, Хагрид, — остановил его Дамблдор, пристально глядя на Малфоя. — Разумеется, Люциус, раз Попечительский совет требует моего смещения, я должен подчиниться. — Но… — заикнулся было Фадж. — Нет! — загремел Хагрид. Ярко-голубой взгляд Дамблдора скрестился с ледяным серым Малфоя. — Однако, заметьте себе, — Дамблдор заговорил медленно, отчетливо, чтобы никто не пропустил ни слова, — я не уйду из школы, пока в школе останется хоть один человек, который будет мне доверять. И еще запомните: здесь, в Хогвартсе, тот, кто просил помощи, всегда ее получал. Гарри мог бы поклясться, что при этих словах пронзительный взгляд Дамблдора на мгновение метнулся в тот угол, где прятались они с Роном. - Да, так и было, - кивнул Флимонт. - Конечно, наш директор оставляет желать лучшего, но глупцом его не назовешь. Юфимия подозрительно взглянула на мужа. Он подошел к двери хижины, открыл и с повторным издевательским поклоном проводил Дамблдора на улицу. Фадж все вертел котелок, ожидая Хагрида, но лесничий не торопился и, сделав глубокий вдох, произнес, тщательно подбирая слова: — А тот, кто что-то ищет, пусть, значит, за пауками идет, за пауками, говорю. Они-то уж выведут куда надо. Я все сказал. Фадж изумленно уставился на него. — Я уже, да, иду, — успокоил его Хагрид, залезая в свое кротовое пальто. Выходя вслед за Фаджем, он помешкал в дверях и громко добавил: — И насчет еды… кому-то надо будет кормить Клыка. Пока… это… ну, то есть пока я не вернусь. - Он дает подсказку! - восторженно произнесла Пандора. - Но причем здесь пауки? Дверь с грохотом захлопнулась, и Рон сбросил мантию-невидимку. — Да-а, нам крышка, — упавшим голосом сказал он, — без Дамблдора. Ожидай теперь по три нападения в день. Школу могут закрыть в любую минуту. Подойдя к входной двери, Клык вдруг завыл и стал огромной лапой в нее скрестись. - Все, глава окончена, вы свободны, - перевела дух Минерва, - продолжим завтра в 10 часов утра. Всем спокойной ночи! - она не стала дожидаться ответа, а быстро вышла из комнаты. Кого-то потащили на ужин(о да, Юфимия так просто не сдастся), а кого-то - в постель(Барти оказался не менее упертым, чем леди Поттер, и Рабастану ничего не оставалось, кроме как доверчиво пойти за ним). Ночь обещала быть длинной.