Хогвартс времён Мародёров читает книги о Гарри Поттере

- Так-так, посмотрим, - произнесла Минерва, поправляя очки. - Глава у нас называется "Волшебный дневник". Звучит весьма интересно, даже интригующе, я бы сказала. Что ж, приступим. В больничном крыле Гермиона провела несколько недель. Рождественские каникулы подошли к концу, все вернулись в школу, и исчезновение Гермионы породило целую волну слухов. Кое-кто был уверен, что и она подверглась нападению. От желающих навестить ее не было отбоя, и мадам Помфри пришлось поставить вокруг ее кровати ширму, ведь у Гермионы все еще вместо лица была кошачья морда. Появиться перед всеми в таком виде! Девочка этого бы не перенесла. - Да, мадам Помфри поступила правильно, - с некой благодарностью в голосе произнес Регулус, представляя то, как бедная возлюбленная это все пережила. Он извлек открытку из-под подушки, раскрыл и прочел вслух: — «Мисс Грэйнджер с пожеланиями скорейшего выздоровления от преисполненного сочувствия профессора Златопуста Локонса, Кавалера ордена Мерлина третьей степени, почетного члена Лиги защиты от темных сил и пятикратного победителя конкурса журнала „Магический еженедельник“ на самую обворожительную улыбку», — Рон укоризненно посмотрел на Гермиону. — И ты хранишь это под подушкой? - Ну хранит она и пусть дальше хранит, - отмахнулся Реджи, - какая разница? - Я смотрю, что ты не из ревнивых, братишка, - хмыкнул Сириус. - Нет, я просто знаю, что я в сотню раз лучше, чем этот Локонс, - спокойно заявил Рег. - Любовь зла, полюбишь и козла, - невзначай промолвил Рабастан, кажется не до конца понимая смысл фразы. Наступило секундное замешательство. - С каких пор это я стал козлом?! - возмутился Блэк. - Не знаю.., - голос у Баста был донельзя тихим и застенчивым сейчас. - Я просто слышал, что Долохов так говорил, вот и все. На лице Регулуса засветилась коварная усмешка: - Барти, мне кажется, что Рабастан себя просто отвратительно ведет. Может, его стоит наказать? Как ты считаешь? - с нажимом проговорил он. - О да! - мгновенно подхватил эту идею Крауч. - Конечно, обязательно, не переживай об этом, я накажу его. Да, солнышко? - он резко сменил тон голоса и заглянул в глаза Басту. - Не бойся, это не страшно и не больно, обещаю! - он едва ли не с материнской нежностью провёл по волосам Лестрейнджа, глядя с таким обожанием, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Плакса Миртл рыдала громко, надрывно, как никогда. В туалете царила тьма, свечи смыло потоками воды, заливающей стены и пол. — В чем дело, Миртл? - Зачем они вообще с ней разговаривают? - негодовала Беллатрикс, что на дух не переносила Миртл. - Она же сейчас опять ныть начнет! - поддержала ее Андромеда, которая тоже относилась с презрением к этому привидению. - А можно ли избавиться от призрака? - Мисс Блэк! - одернула ее Минерва. - Это же школьное приведение, часть Хогвартса, что ж вы такое говорите. Хотя я сама бы была не против... Но вы этого не слышали! - она позволила себе легкую улыбку. Сказав эти слова, Гарри тут же раскаялся. Миртл взмыла вверх и истошно завопила: — Значит, надо швыряться в бедную Миртл? Она все равно ничего не чувствует! Десять баллов тому, кто попадет ей в живот! Пятьдесят — кто угодит в голову! Чудесная игра! Но мне она что-то не по нутру! - О! - воскликнула Меда. - Давайте сыграем? - Я за! - живо поддержала ее старшая сестра. - И Родольфус тоже, - она легко стукнула его в бок, улыбаясь при этом самой милой и нежной улыбкой, на которую была способна. Будущий муж согласно кивнул, целуя Беллу, что была намного ниже, в кудрявую макушку. Книжка лежала на полу, намокшая, неразгаданная, манящая. Гарри обошел Рона. — У меня предчувствие: заглянем в нее, и разгадаем все тайны, — с этими словами он нагнулся и поднял книжку. - А у меня предчувствие, что такие книги вообще лучше не трогать, - цокнул Флимонт. - С них все проблемы начинаются обычно. Многие согласно кивнули. Гарри сразу понял, что это дневник, по выцветшей дате на переплете полувековой давности. Открыл его дрожащими руками. На первой странице еще можно разобрать имя — Т. М. Реддл, написанное расплывшимися чернилами. - Вот теперь этот дневник точно лучше не трогать! - возмутилась Вальбурга. - О, дневник Реддла, - задумчиво произнесла Августа, - такую дрянь реально лучше не трогать. Гарри тем временем разлеплял набухшие от воды страницы. Они были совершенно чистые. Нигде ни одного слова, ни одной самой обычной записи, вроде «День рождения тетушки Мэйбл» или «Зубной в 15.30». — Он в нем никогда ничего не писал, — сказал Гарри разочарованно. - Ну да, нет родственников - нет праздников, все и так понятно, - хмыкнула Вальбурга. - Дневник же вроде был непростым, да? - поинтересовалась Юфимия, вспоминая дни своей учебы. - Там было связано что-то с исчезновением записей? - Да, грубо говоря, - кивнула леди Блэк. Гарри все же спрятал дневник в карман. - Ой зря! - неодобрительно покачала головой Вальбурга. - Зря он это сделал, дневник нехороший. - Да что с ним такое? - не понимал Сириус. - Мне хоть кто-нибудь объяснит? - Просто слушай дальше, ты сам все поймешь, - отвечала ему мать. Гермиона покинула больничное крыло в начале февраля — без усов, без черной шерсти и без хвоста. В первый же вечер возвращения в Гриффиндор Гарри показал ей дневник и рассказал, как он был найден. — А ведь в нем, возможно, скрыто что-то очень важное, — сказала Гермиона, внимательно рассматривая дневник. - Да, тут хоть кто-то с мозгами, уже хорошо, - похвалила Вальбурга избранницу сына. - О, так она еще и мозги давать будет,* неплохо, Рег, - хмыкнул Барти. Тот сразу же стыдливо покраснел, шикая на друга и оглядываясь по сторонам. Слава Мерлину, взрослые не поняли смысл фразы и пропустили ее мимо ушей, зато Мародёры уже вовсю обсуждали ее. - Крауч, заткнись ты наконец! - зло шептал Рег, наклонившись к другу. - На тебя любовь просто по сумасшедшему действует, Рабастан ангел сущий по сравнению с тобой, кого тут еще наказывать надо! - он взглянул на еле дышащего Баста, что сидел в цепких объятиях, и кажется, он был не против провести всю свою жизнь так. На лице его красовался едва заметный румянец, а сам он искоса поглядывал на Крауча с тем самым восхищенным и очарованным взглядом, полным трепета и нежности. Барти лишь отмахнулся. — Если и скрыто, то очень надежно. И наверное, такое, чего стоит стесняться, — хмыкнул Рон. — Объясни, Гарри, почему ты его не выбросил? — А я хотел бы знать, почему его кто-то выбросил, — сказал Гарри, — и за какие такие особые заслуги Реддл получил награду. — Да за что угодно. — Рон поднял глаза к потолку. — Может, набрал тридцать С.О.В. или спас профессора от гигантского спрута… Или убил Миртл, а это кому угодно принесет славу… Впервые за историю Хогвартса леди Блэк открыто ржала, пардон, смеялась во весь голос. - Мерлин! В точку! - произнесла она, переведя дух и смахивая слезы. - Это ж надо так было сказать четко, поразительно просто! Остальные же пребывали в недоумении: только Вальбурга знала всю правду, связанную с историей смерти Миртл, да и вообще, знала всю правду о Томе Реддле. Но ответил ему Гарри: — Значит, Тайная комната была открыта пятьдесят лет назад, верно? Это сказал Малфой. — Ну… — протянул Рон. — И этому дневнику пятьдесят лет. — Гермиона, волнуясь, постучала по черному переплету. — И что? — Ох, Рон, да очнись же ты! — с жаром воекликнула Гермиона. — Еще мы знаем, что открывшего Комнату в прошлый раз исключили из школы пятьдесят лет назад. И Т. М. Реддл получил награду за особые заслуги полвека назад. А что, если он получил награду за то, что поймал наследника Слизерина? Можно допустить, что в этом дневнике содержится все: где находится Комната, как ее открыть и что за создание там живет. А тот, кто сейчас устраивает нападения, уж точно не хочет, чтобы это было всем известно, согласны? - Гениально! - воскликнула Вальбурга, уже открыто хваля Гермиону. - Молодец какая, очень хорошо мыслит, умница! Конечно, немного не в том направлении, но ход мыслей правильный. Регулус мечтательно возвел глаза к потолку, старательно рисуя образ Грейнджер в голове и представляя, как пройдет их встреча (он уже был уверен, что она будет, несмотря ни на что). Однако друзьям удалось найти имя Реддла на старой медали «За магические заслуги» и в списке старост школы за последние сто лет. — Он похож на Перси, — Рон недовольно сморщил нос. — Староста факультета. Староста школы… наверняка еще и учился лучше всех по всем предметам. — Ты говоришь так, словно это плохо, — слегка обиделась Гермиона. - Думаю, что здесь имеется ввиду, что быть заучкой - плохо, а учиться хорошо, быть старостой и тому подобное - это замечательно, - предположила Лили. - Возможно, - нерешительно кивнула Молли. Златопуст Локонс, похоже, считал прекращение нападений своей личной заслугой. Гарри как-то подслушал его разглагольствования о собственных доблестях. МакГонагалл вела гриффиндорцев на урок трансфигурации, Локонс шел рядом - О, конечно, куда же без этого? - нахмурилась Пандора. - В каждой бочке затычка, - добавил Рабастан, видимо, выучив все русские изречения наизусть. Потихоньку, остальные начали привыкать к такому увлечению Лестрейнджа и намного реже закатывали глаза(хотя Сириус, Беллатрикс и Родольфус все еще не могли остановиться это делать). Рон молча указал на преподавательский стол — не мог говорить из-за переполнявшего его отвращения. Локонс, в омерзительной розовой мантии в тон цветам, жестом требовал тишины. Преподаватели по обе стороны от него сидели с каменными лицами. Гарри со своего места видел, как дергается щека у профессора МакГонагалл. Снейп выглядел так, словно его только что заставили выпить полный стакан «Костероста». — С Днем святого Валентина! — возгласил Локоне. — Для начала позвольте поблагодарить всех — а их сорок шесть человек, — кто прислал мне к этому дню поздравительные открытки! Я взял на себя смелость устроить для вас этот маленький сюрприз. Но это еще не все! - Давайте тоже будем отмечать этот день? - предложила Марлин. - Можно, мисс Маккиннон, - после некоторого раздумья согласила Минерва, делая пометку в своем блокноте. Локонс хлопнул в ладони, и в зал вошла процессия мрачного вида гномов. Правда, это были не обычные гномы: у каждого в руке была арфа, а за спиной — золотые крылышки. — Представляю вам моих любезных купидончиков, валентинских письмоносцев! — лучезарно улыбался Локоне. — Сегодня они будут ходить по школе и разносить валентинки. Веселье только начинается! Я уверен, и мои коллеги захотят внести лепту в наш праздник! Давайте попросим профессора Снейпа, пусть он покажет нам, как сварить Любовный напиток! А профессор Флитвик в этот праздник пламенеющих сердец мог бы рассказать кое-что о Приворотных средствах. Он знает о них, старый проказник, больше любого чародея! Профессор Флитвик спрятал лицо в ладонях. Взгляд Снейпа говорил, что он силой вольет стакан яда в глотку первого, кто обратится к нему за Любовным напитком. - Северус, ну так же нельзя! - шутливо возмутился Люциус. - От тебя один негатив исходит, завязывай с этим. - Да, - сразу поддержал Родольфус, - ты улыбнись хоть разок, а то как черт водяной. Лицо Северуса приобрела весьма угрожающее выражение, левый глаз даже чуть задёргался, а средний палец показывал неприличный жест. - Неисправим, - разочаровано вздохнул Малфой. Гарри бросило в жар. Еще этого не хватало, получить валентинку в присутствии мелюзги, среди которой была и Джинни. Он попытался улизнуть — не тут-то было. Гном метнулся ему наперерез, колотя по ногам кого ни попадя, настиг его и крепко схватил за сумку. — Тебе музыкальное послание, Гайи Поттей, самолично, — объявил гном, неумолимо забренчав арфой. — Только не здесь! — вырвался Гарри. - Почему все праздники для Гарри превращаются в сущий ад? - возмутилась Лили. - Ни одного дня не было, чтобы мой сын просто спокойно учился и общался с друзьями, постоянно ужас какой-то происходит! - Это все, мисс Эванс, потому что в Хогвартсе директор сейчас Альбус Дамблдор, - пояснила Юфимия. - Ах, вот когда Финеус Блэк был директором, то все было замечательно, - добавил Поллукс, вспоминая своего родственника. - Какая жалость, что он умер! - Да, отец, верно, - кивнула Вальбурга. Еще напасть! И Гарри решил бросить все и дать деру, но гном обхватил руками его колени и повалил на пол. — Ну вот, — сказал он, усевшись ему на лодыжки. — Теперь слушай: Его глаза хоть видят слабо, Но зеленей, чем чародея жаба, А волосы его черней тоски, Чернее классной грифельной доски. О, Божество, хочу, чтоб сердце мне отдал, Герой, что с Темным Лордом совладал! - С рифмой дружить не захотела,** - констатировала Августа, что была большой любительницей литературы. - Сравнения подобраны ужасно конечно, но зато сразу видно, что от всего сердца. Интересно, кто это такое написал? - Эх, подсказывает мне что-то, что это была Джинни, - вздохнул Артур. - Ей ведь вроде Гарри нравился, да? - Да, - понуро отвечала Молли. Зато Джеймс мнение их не разделял: - Классно же получилось! Если это написала она, то это очень здорово, ведь Джинни заморочилась над этим, переборола себя и отправила послание, а это дорогого стоит. Наступила тишина. Джинни смотрела то на дневник, то на Гарри, и вид у нее был самый несчастный. — Отдай, Малфой, — строго приказал Перси. — Сначала перелистаем… — ядовито пропел Малфой, помахав дневником перед носом у Гарри. Перси завел свое: «Как староста факультета…» — но Гарри уже не помнил себя. Схватил волшебную палочку и произнес: «Экспеллиармус!» Снейп тогда в клубе показал дуэлянтам, как обезоружить противника, и черный дневник пулей вылетел из рук Малфоя. Рон, весело ухмыльнувшись, ловко поймал его - А вот это уже неплохо, мой мрачный друг, - хмыкнул Люциус. - Хоть польза от тебя есть, правда негативом так и прет, но все же. Всю оставшуюся главу Северус держал средний палец поднятым. Гарри сел на постель и перелистал чистые страницы — нигде не было и следа красных чернил. Тогда он взял из прикроватного шкафчика новый пузырек чернил, обмакнул в него перо и посадил кляксу на первую страницу. Секунду чернила ярко выделялись на белом листе, и тут же, будто всосавшись в бумагу, исчезли. Гарри, не на шутку взволнованный, окунул перо еще раз и написал: «Меня зовут Гарри Поттер». Слова на мгновение отчетливо проступили и опять бесследно пропали. И тут наконец-то что-то произошло. - Ура! - обрадовался Сириус. - Что-то начинает проясняться, уже отлично. - Да, хотя бы на месте не стоим, - улыбнулась ему Марлин. Его собственные чернила как бы вытекли из бумаги, образовав фразу, которую Гарри никогда не писал: «Привет, Гарри Поттер. Меня зовут Том Реддл. Как к тебе попал мой дневник?» - Так вот в чем загвоздка этого дневника! - понял Джеймс. - Это и вправду гениально. - Да, Том просто обожал различные загадки и тайны, поэтому зачарованный дневник для него - обычное дело, - пояснила леди Блэк. Сердце у него громко стучало. Реддл не замедлил ответить, почерк у него стал беспорядочным, словно собеседник торопился высказать свои мысли. «Разумеется, известно. В мое время нам говорили, что это легенда, что ее нет, но это была ложь. На пятом году моего обучения Комнату открыли, монстр вырвался на свободу, напал на студентов и убил одного. Я поймал человека, открывшего Комнату, и его исключили. Директор школы, профессор Диппет, очень стыдился, что подобное могло произойти в Хогвартсе, и запретил мне говорить об этом правду. Дело представили так, будто девушка погибла из-за несчастного случая. А меня наградили красивой доской с гравировкой и велели впредь держать язык за зубами. Но я-то знаю, это может опять повториться — ведь монстр еще жив, а тот, кто способен освободить его, по-прежнему на свободе». - Ай врёт-то как! - воскликнула Вальбурга. - Это неправда? - спросил кто-то, ведь поднялся шум и гомон, разобрать голос было нереально. - Да, неправда, - громче отвечала Вальбурга. Юфимия наклонилась к подруге и тихо произнесла: - И ты ведь его любила! Как же тебя так угораздило? - Не знаю я, вот влюбилась и все тут, - отмахнулась Блэк, - напало на меня сумасшествие, до безумия любила и ничего не замечала вокруг! Эх, дурой я была той еще, - вздохнула она, - если б я рассказала все директору Диппету, то не было бы этого кошмара с комнатой, а я молчала и верила ему, помогала даже, - видно было, что Вальбурга и впрямь сожалеет о содеянном, раскаиваясь только через много лет. - Уже не изменишь это все, - поджала губы миссис Поттер. - Главное, что мы знаем о будущем и сейчас ты возможно сможешь повлиять на историю. - Мы уже отговорили вступать молодежь в круги Пожирателей, это большое дело, - подметила Блэк. Страницы дневника замелькали, словно подхваченные сильным ветром, и остановились на середине июня. Открыв рот, Гарри наблюдал, как страничка тринадцатого июня превратилась в крохотный телевизионный экран. Дрожащими руками он поднес дневник поближе к глазам, миниатюрное окно внезапно расширилось, его туда потянуло, Гарри почувствовал, как тело оторвалось от кровати, и он головой вперед вылетел сквозь открытую страницу в водоворот красок и теней. Ноги стукнулись о твердую почву; тряхануло, но он устоял, и размытые очертания окружающего стали отчетливы. - Ох, да это ведь сильная магия! - вздрогнула Минерва. - Это может закончиться печально для Гарри, не нравится мне это все. - Да, это плачевно может закончиться! - запереживал Флимонт. Глаза у Реддла расширились. — Сэр… Но если этот человек будет схвачен… Если все это прекратится… — Что ты хочешь сказать? — Голос у Диппета сорвался на фальцет, директор подскочил в кресле. — Реддл, тебе что-то известно об этих нападениях? — Нет, сэр, — поспешно отозвался Реддл. Но Гарри было ясно: это «нет» точно того же свойства, что и «нет», сказанное им самим Дамблдору. - Конечно, как же ему неизвестно, - негодовала Беллатрикс. - Уверена, что это он во всем виноват! - Да, ты права, Белла, - мрачно кивнула заметно погрустневшая Вальбурга. Минут пять они крались за таинственными шагами — пока Реддл вдруг не замер на месте и не повернул голову в направлении каких-то новых звуков. Совсем рядом, где-то за углом, раздался скрип отворяемой двери, и кто-то заговорил хриплым шепотом: — Ну иди… Давай… Иди сюда, ко мне… Вот так… Теперь в коробку… Голос было явно знакомый. - Теперь я вообще ничего не понимаю! - провыл Сириус. - Что тут вообще происходит? - Терпение, мистер Блэк, - осадила его Минерва. - Скоро мы все поймем и узнаем. Реддл неожиданно вышел из-за угла. Гарри тоже сделал два-три шага и остановился сзади. Ему стал виден силуэт здоровенного парня, присевшего напротив открытой двери, у которой находился громадный ящик. — Добрый вечер, Рубеус, — громко произнес Реддл. - Хагрид?! - чуть ли не вскричал Джеймс. - Быть не может! - посыпались голоса со всей комнаты, отрицающие причастность лесничего к этому происшествию. Ученики громко спорили, стараясь перекричать друг друга. Крауч насилу удерживал брыкающегося возлюбленного, норовившего влезть в очередную драку со старшим братом. - Прекратите шуметь! - звучно произнесла Августа. - Что вы тут устроили? Что за конец света? Послушали бы лучше леди Блэк! Та приосанилась, едва ли не встала с места, и начала говорить: - Хагрид не виновен, оставьте его в покое, - холодно отрезала она, - здесь замешан только Том Реддл, который был готов подставить кого угодно, лишь бы только достичь свою цель, - она набрала побольше воздуха в лёгкие. - Я знаю все это, ведь я отчасти помогала ему в исполнении этого плана, - шум лишь усиливался, дети начала обсуждать услышанное с новой силой. - Да, я была влюблена в этого человека, мне нечего скрывать теперь, - лицо Вальбурги ничего не показывало, словно она говорит об обыденных вещах, - но теперь я осознаю то, что была слепа. Многие не разделяли позицию леди Блэк, начав осуждать ее и всячески критиковать, но неожиданно, на ее защиту встал Сириус. - Каждый имеет право на ошибки и в этом нет ничего страшного, - начал он, - главное, вовремя осознать свой промах, постараться исправить его, что и пытается сделать сейчас моя мама, - присутствующие чуть утихли, понимая, что Бродяга практически никогда не называет Вальбургу матерью. - Поэтому захлопнули все рты! - резко рявкнул он так, что все вздрогнули. - Она не так часто признает свои ошибки, дайте я понаслаждаюсь моментом, - леди Блэк закатила глаза. - А, нет, все в норме, - шутливо произнес Джеймс. - Я уж боялся, что ты заболел. Подождав, пока все успокоятся, Минерва вновь продолжила чтение. Огромное, приземистое, мохнатое тело, неразбериха бесчисленных черных ног, мерцание множества глаз и пара острых как бритвы жвал — не то скорпион, не то паук огромных размеров. Реддл снова поднял волшебную палочку, но опоздал. Спасаясь бегством, чудище перекатилось через него, пронеслось по коридору и пропало с глаз. Реддл с трудом поднялся на ноги, глядя ему вслед, опять взялся за палочку, но великан прыгнул на него, вырвал палочку и, швырнув Реддла на пол, дико заорал: «Не-е-е-т!» - Драматичность момента зашкаливает, - констатировал Ремус. Не успел Гарри отдышаться, дверь спальни отворилась и вошел Рон. — Вот ты где, — сказал он. Гарри сидел на кровати. Он был весь в поту, и его била крупная дрожь. Рон встревоженно подошел к нему: — Что с тобой? — Это был Хагрид, Рон. Хагрид открыл Тайную комнату пятьдесят лет назад. - О нет, - горестно вздохнул Джеймс. - Этот Реддл одурачил Гарри! - возмущалась Лили. - Бедный мой сын, опять он живёт в неведение, все его обмануть пытаются! Многие согласно кивали. - Глава подошла к концу, - объявила Минерва. - Мы с вами тратим ужасно много времени на ваши разборки и ссоры, что просто ужас! - всплеснула руками она. - Мы успеем прочитать только одну главу до ужина, и то, если будем читать не отвлекаясь на скандалы. Идет? - строго оглядела она комнату. Не дождавшись ответа, Минерва продолжила: - Отлично. Тогда я продолжу читать. Она перелистнула страницу на новую главу, поправила очки и громко объявила: - "Корнелиус Фадж".