Спасай меня

      Ночь дышала покоем, раздавалась сопением соседей в спальне и ещё десятками других Гриффиндорцев в обдуваемой всеми ветрами башне, однако Гарри не спал. Он вышел из душа и теперь стоял напротив большого зеркала, опершись руками о раковину и едва слышно тяжело вздыхал. Голова юноши с вечно непослушными волосами, заметно потускневшими за это лето, устало свешивалась вниз, из глаз капали редкие слезы. Брюнет насупленно вытер влажные дорожки на лице и нахмурился самому себе, после чего поднял глаза на отражение. Из лёгких вылетел сдавленный всхлип, и парень стыдливо закрыл лицо руками, после чего присел на корточки, не желая смотреть на себя.

Становилось хуже.

      Раны давно зажили, остались лишь шрамы в некоторых местах... довольно много грубых рубцов неприятных оттенков. Но психика юноши пострадала слишком сильно и уже не могла самостоятельно вернуться в привольную колею, отчего гриффиндорец падал все ниже, все глубже. Он смертельно устал и не знал что с этим можно поделать, как исправить ситуацию, сохраняя свой секрет во тьме ото всех.       Гарри тихо сел на пол, оперевшись руками о холодный кафель, и шмыгнул носом. Нездорово худые бедра проглядывали из-под свободно болтающихся шорт, тазовые кости болезненно упирались в пол. Юноша подогнул спичечно-тощие колени и обнял их, сгорбившись и положив голову на колени, отчего бледная кожа спины натянулась, демонстрируя рельеф ребер и острые лопатки, поднявшиеся вверх, будто обрубки крыльев.       Брюнета продолжали мучить кошмары, как-то слишком уж регулярно, подросток даже понял закономерность их появления: стоит ему съесть что-то за день, и ночью непременно нагрянут грязные лапы дяди и... прочие вещи.       Вернон, Вернон...Ты все же смог убить в племяннике непокорный дух бунтарства – Гарри измотался чересчур сильно, чтобы (в одиночку) пытаться справиться с покореженным разумом. Да что там, у него ведь иногда еле хватало сил поднять сумку с учебниками и доползти до кабинета, не то что заниматься терапией и работой с ужасной травмой... А кошмары, такие яркие и реалистичные, что, проснувшись, Гарри вновь чувствовал себя нестерпимо грязным, лишь усугубляли ситуацию, отбирали последние силы.       Но ведь если не есть, то и видения не придут, а выбор между тянущим голодом, слабостью и худобой против флешбеков, что ломают душу подростка вновь и вновь... довольно очевиден.       Юноша облизнул сухие обветренные губы и мягко переместил ладони с коленей на плечи, ненароком ощупывая неровные рубцы тут и там, затем спустился ниже, на ребра, и нервно сглотнул. Брюнет похудел так сильно, что в какой-то момент даже подумал, что скоро придет его смертный час, так истощился организм. Он даже почти решился обратиться за помощью к мадам Помфри, но так и не взял себя в руки – слишком боялся, ведь колдомедик явно не оставит без пристального внимания и дотошных расспросов медленно иссыхающего подростка, покрытого видимыми и невидимыми следами насилия. И точно расскажет директору... В любом случае рассказала бы, случись подобное с кем-то из учеников, а когда дело доходит до Избранного...Что ж, можно было не сомневаться в таком жесте с ее стороны. Поэтому-то Гарри и не пересилил себя и свой страх... он почти даже смирился с незавидной судьбой мертвеца в ближайшем будущем, как бы эгоистично это ни было по отношению к близкими и возлагающим на него надежды людям. Юноша просто устал.

И уже почти опустил руки.

      Если бы не освоенное им до вполне удовлетворительного уровня беспалочковое колдовство, он бы уже пару месяцев назад приземлился в больнице св. Мунго в критическом состоянии... но слабые искры магии поддерживали истощенное тело подростка, правда неизвестно как долго они ещё смогут спасать Гарри. Время было на исходе, а ситуация не менялась... шансы гриффиндорца иссякали.       А надежда давно покинула бунтарскую голову со шрамом, не оставив после себя даже крохотного следа.