Братья по магии. Точка отсчета

             Не все было плохо. Алекс, сам того не замечая, пользовался всем магическим наравне с Гарри, хотя братская связь отсутствовала. Его везли лестницы, эльфы стирали его вещи и кормили в столовой и ничем не обделяли, как самого обычного ученика-волшебника. Гарри был рядом, и они оба были здоровы, что не могло не радовать. Но плохого тоже хватало.              Учеба больше не давалась легко, ведь у Алекса и Гарри теперь не получались даже давно усвоенные заклинания. Казалось бы, хуже некуда, но дно еще не было пробито. Мальчики поняли это, когда сообразили, что не могут использовать заранее подготовленный теоретический материал — виртуальные файлы тоже были недоступны.              — Пришла беда — отворяй ворота, — тихонько бормотал Алекс по-русски.              Алекс и Гарри не могли использовать не только свои файлы с текстом учебников по дополнительным материалам (без них как раз можно было обойтись), они даже не могли запустить свои перья, которые писали знакомым учителям почерком: аккуратным у Гарри, каллиграфическим у Алекса. Мальчики старались писать как раньше, но все равно разницу было видно невооруженным глазом. Макгонагалл, едва получив их первые после блокировки магии эссе, проигнорировала содержание и обрушилась на почерк. По ее словам, это небрежное каракули говорили о том, что оба мальчика демонстрируют лень и несобранность, а так же неуважение — ведь такие работы труднее проверять. В этот раз Алекс удерживал Гарри, чтобы тот не нагрубил.              Учителя были недовольны и требовали наверстать все в кратчайшие сроки. На начало недели недовольство было слабым, а к концу достигло пика. Братьям приходилось сидеть в библиотеке, в которую они в последнее время заглядывали нечасто, и царапать обычными перьями корявым почерком ненавистные эссе, чтобы не разозлить преподавателей окончательно.              В один из дней они увидели Хагрида, неуклюже пробирающегося между книжными полками. Полувеликан в отчаянии водил глазами по книжным корешкам, время от времени брал в руки какой-нибудь томик, листал и разочарованно ставил обратно. Наконец Хагрид определился с выбором.              — Это то, о чем я думаю? — тихо спросил сам себя Алекс. Он даже привстал, чтобы лучше видеть обложку книги, почти полностью скрытую в массивной пятерне полувеликана. Хотя видно было мало, Алекс все же смог разглядеть нарисованные фрагменты драконьего хвоста, и часть названия «Разведение драконов». «Привет, канон», — подумал он.              В другое время ситуация была бы даже забавной, но сейчас для них с Гарри настали трудные времена. Пусть шестидесятилетний полувеликан как–нибудь справляется сам. К тому же, у него есть Рон и Гермиона, которые помогут дотащить дракончика до места встречи с Чарли.              Алекс задумался, не надо ли предупредить Малфоя. Почему-то (почему, он сам не знал) он уже в который раз озаботился безопасностью слизеринского принца. Однако потом Алекс сообразил, что Драко постоянно лез именно к Поттеру, а если Гарри не станет спасать дракона, то и Малфой не будет следить за Хагридом через окошко. Значит, нужно поговорить с Гарри и убедить его не вмешиваться. Тогда гамлетовский вопрос — Предупреждать или не предупреждать? — отпадет сам собой.              Алекс кратко разъяснил брату ситуацию с драконьим яйцом. Поттер, как обычно, не стал расспрашивать о подробностях, только поинтересовался, не влезал ли он в видениях Алекса в эту историю. Узнав, что он и его так сказать друзья не только покрывали Хагрида, но и взяли на себя труд избавиться от дракона, он хлопнул себя по лбу и простонал:              — О нет… Да ни за что на свете!              — Согласен на сто процентов, — поддержал Алекс. Чем больше отклонений от канона по части неприятностей, тем лучше. Проблем и так хватает.              

***

             Преподаватели были недовольны по-разному.              Макгонагалл поджимала губы, изображая полное разочарование абсолютно во всем: начиная с провального преобразования очередного предмета, кончая почти загубленными надеждами на квиддичное чемпионство.              Флитвик лишь однажды, в самом начале, задержал братьев после уроков и пожурил за несделанное письменное задание. Разбирая неудачи в практике, он посоветовал лучше стараться, чтобы взмахи палочкой получались точнее, но сказал, что понимает, в какой сложной ситуации оказался Алекс.              По словам полугоблина, недавно профессор Макгонагалл в учительской пожаловалась на невезение, которое в последнее время свалилось, да нет, обрушилось на сборную ее факультета. Коллеги уже были в курсе этой драматической ситуации, когда один из Уизли не смог играть из–за поломки метлы, а теперь с изумлением узнали, что новый игрок, первокурсник Грей, не оправдал ее доверия. Он упал на тренировке и категорически отказался садиться на метлу, из-за чего Минерве пришлось исключить его из команды. Флитвик неодобрительно добавил, что коллега напрасно поспешила с выводами. Лично он уверен, что у Алекса все еще нормализуется. Профессор Чар понимал, что Алексу нужны время и возможность прийти в себя. Флитвик высказал мнение, что в таких делах нельзя спешить и быть столь категоричным, при этом он явно намекал на Минерву.              Еще профессор Чар разрешил не приходить пока что на репетиции хора. Когда нет вдохновения, нет смысла пытаться петь. У Алекса, по словам Флитвика, был потухший взгляд, опытный педагог без труда это заметил. Конечно, хору нужен солист, но у певцов еще есть материал, который можно отрабатывать без Алекса.              Был еще один преподаватель, который заметил катастрофическое ухудшение работы Поттера и Грея. Этим преподавателем был Снейп. Конечно же, он и отреагировал по-снейповски.       

***

             Северус бросил раздраженный взгляд на Поттера и Грея. Мало того, что они не сварили нормально зелье, которое класс изучал сегодня, так ему пришлось применить Эванэско, чтобы уничтожить взрывоопасную бурду в их котле.              Будь это какие-нибудь другие ученики, Снейп, может быть, еще задался бы вопросом, что с ними происходит. Но в этом случае он прекрасно знал, почему у Грея трясутся руки, а Поттер рассеян и никак не может сосредоточиться. Северус своими глазами видел падение новичка гриффиндорской команды, больше того, он был тем, кто спас мальчишку. Разумеется, сделал он это не только из-за человеколюбия, но это не означало, что он не желал Алексу добра. И если он сможет помочь, облегчить пережитый ужас, почему бы и нет. Снейп знал, что у двух друзей, слишком близко к сердцу принимавших беды друг друга, начались проблемы не только на его уроке.              Заглянув в глаза Грею, только для того, чтобы знать, как глубоко нырять в сознание мальчишки в поисках места, где укоренился страх, зельевар увидел совсем не падение с высоты, как он ожидал.              Гриффиндорец уже показывал картины, лежащие на поверхности разума, причем Снейп был уверен. что Грей делает это осознанно. Сначала были Хогвартс-экспресс и развеселые близнецы Уизли, которые налетели на вокзале и сбили Алекса тележкой. Зимой, сразу после каникул, Гарри и Поттер явно нуждались в помощи, чтобы избежать очередного идиотского наказания Минервы, которая сразу невзлюбила Грея. Северус вмешался бы только ради того, чтобы подергать кошку за усы, однако, заглянув мальчику в глаза, обнаружил нечто, что заставило его похолодеть. Алекс Грей показал, как Дамблдор несет куда-то бессознательного Гарри Поттера, и именно с этим и была связана просьба о помощи, ведь Минерва собиралась отправить мальчиков на наказание именно к директору.              Снейп не знал, для чего все это было нужно Альбусу, и не узнал впоследствии, что было неудивительно, учитывая, сколько у Дамблдора хранилось тайн, но он мог помочь именно в тот момент и, судя по реакции мальчишек, помог.              И вот теперь Грей показывает еще одну картину. Горы, люди с оружием, магическим и неволшебным… И посреди всего этого два до смерти напуганных ребенка. Теперь Северус примерно представлял, что именно происходило во время похищения, деталями которого так скупо делился Дамблдор.              И от этого волосы вставали дыбом.              Снейп был одним из тех немногих волшебников, кому не скормили сказочку о том, как Поттера с другом похитили какие–то мутные личности, вероятно, пожиратели или им сочувствующие, среди которых оказался непонятным образом бывший студент Хогвартса Реджинальд Дженкинс. Неизвестна цель похищения (месть, вероятно), непонятно, где сейчас затаились эти ненормальные личности, решившиеся на подобное. Представление об этом событии в магическом обществе еще не сформировалось, вот потом, когда ученики разъедутся по домам и расскажут, что знают… Но Альбус уже постарался сделать так, чтобы пересуды быстро утихли.              Северус, в отличие от подавляющего большинства, знал больше, но не все. И что-то ему подсказывало, что всего не знал даже сам Альбус, хотя тот всегда стремился к полноте информации лично для себя, утаивая ее от других «во благо». Теперь Снейп боялся, что знает слишком много, и это многое доверил ему Алекс Грей. И неизвестно, на пользу ли это знание самому Северусу.       

***

             Снейп не стал задерживать их с Гарри после уроков, чтобы отчитать за проваленную работу. Вместо этого он просто перегородил им выход, когда последние ученики высыпали из класса. Его черный силуэт заполнил дверной проем, и в воздухе повисло тяжелое, ледяное молчание.              — Вы можете лучше, — прошипел Снейп, и его голос, низкий и опасный, заставил Алекса внутренне сжаться.              Они действительно не справились. Привыкнув полагаться на «Ежедневник Зельевара», без него они умудрились испортить даже элементарное зелье. И то, что Снейп ограничился всего одной фразой, было почти милостью.              Гарри стиснул зубы, а Алекс опустил взгляд, чувствуя, как горят его щеки. Что тут скажешь? «Постараемся в следующий раз»? Это сработало бы с любым другим преподавателем, но только не со Снейпом.              Зельевар, однако, не стал разражаться саркастической тирадой. Вместо этого он пристально уставился Алексу в глаза — будто сверлил его насквозь.              И тут Алекс понял: это случилось снова.              Алекс думал все это время о том, что его мучило, и сейчас с ужасом и одновременно с облегчением «увидел», что показывает Снейпу очередное «кино». Его мысли, его страхи, его кошмары — все это выплескивалось наружу, прямо в сознание Снейпа. Он не хотел этого, но не мог остановиться.              Снейп не моргнув выдержал его взгляд. В классе повисла гнетущая тишина, наэлектризованная чем-то невысказанным.              — Сэр… — голос Алекса дрогнул, но он заставил себя продолжить. — Что делать, если… нечаянно убил?              Снейп медленно приподнял бровь, разрывая зрительный контакт.              — Кого это? — язвительно спросил он, но в его глазах мелькнуло что-то острое — понимание? Подозрение?              — Я про Гарри. Он же убил Того-Кого-Нельзя-Называть… — торопливо выдавил Алекс, стараясь не дрогнуть под этим пронизывающим взглядом. Упоминание этого общеизвестного факта должно было помочь скрыть личную заинтересованность в ответе.              Снейп фыркнул, и его губы искривились в холодной усмешке.              — Детское убийство оставляет шрамы на душе. Осознанное убийство. Мистер Поттер вряд ли что-то осознавал в том возрасте. — Его тон капал ядом, но в последних словах звучало что-то еще… Сомнение? Насмешка?              Алекс сглотнул.              — Так что делать? — тихо спросил он, отводя взгляд.              Он знал, что Снейп уловил суть. Объяснять подробности не было нужды.              Мальчик надеялся, что Снейп в очередной раз поможет, как уже помогал им с Гарри в самых сложных, даже безнадежных случаях, если не делом, так хоть советом. Алекс не боялся, что выдал лишнее. Он уже «показывал» Снейпу, как директор уносил куда-то Гарри. Зельевар не стал бы тогда помогать, если бы боялся и не хотел портить отношения с Дамблдором.              Снейп не подвел.              — Закрыть сознание, — резко бросил он. — Вы же знаете, что такое окклюменция?              — Слышал.              — Ну так действуйте!              — Но я не умею…              Снейп уже не слушал. Он резко развернулся, взмахнул рукой — и фиалы на столе сами собой выстроились в безупречный ряд. Гарри дернул Алекса за рукав, и они поспешно выскользнули из класса, пока профессор не передумал и по-настоящему не припомнил им испорченное зелье.       

***

             После разговора с профессором Снейпом Алекс пребывал до самой игры в смятении. Впрочем, это было недолго, разговор состоялся в пятницу, а игра была назначена на субботу. Гарри был обязан на нее выйти, хотя без Алекса в команде он растерял последний энтузиазм. С потерей способностей для него полеты были как в другой лиге — на кукурузниках вместо истребителей стелс.              Вечером, ложась спать, Алекс вспомнил разговор со Снейпом, который косвенно затронул тему, которую братья избегали: похищение. Но дальше так продолжаться не могло — похищение, и побег братьев напрямую были связаны с откатом. Откат их беспокоил, и это еще мягко сказано.              Профессор советовал окклюменцию. Алекс понятия не имел, как реализовать этот совет, но был уверен, что надо хотя бы попытаться поговорить с Гарри о том, что их мучило. Он долго лежал без сна, размышляя. Ужасно хотелось опять все отложить, но время поджимало. Сердце сжималось от тревоги, пальцы непроизвольно сжали край одеяла. Кажется, Гарри тоже еще не спит.              Алекс сделал глубокий вдох и решился.              — Мне трудно и плохо, Гарри, — голос его дрогнул, словно он говорил сквозь ком в горле. — И я не знаю, что с этим делать. Я имею в виду не то, что я упал на тренировке. Тогда, в горах…              Он замолчал, губы сжались в тонкую белую линию. Глаза жгло, но слез не было — только пустота и тяжесть, будто внутри осел свинец. Он сжал кулаки, ногти впились в ладони, но даже эта боль не помогла подобрать слова. Алекс замолчал, не зная, как продолжить, потому что был не в силах найти слова, которые могли бы описать его чувства Это было очень неловко, хорошо еще, что Гарри не рядом, а в своей постели. Алекс лишь надеялся, что тихий разговор не услышат крепко спящие соседи.              — Из-за меня тебе пришлось на это пойти, тебе пришлось стрелять, — так же тихо ответил Гарри. Голос его был хриплым, будто сдавленным невидимой рукой. Он страдал. Не из-за себя — на себя плевать, — из-за брата. Ему было невыносимо смотреть, как Алекс мучается. В груди клубилось что-то горячее и колючее, словно рой ос, и он бессильно сжал зубы.              — Я не жалею, я снова поступил бы так же. Ради тебя. Но, сколько я себя ни уговариваю все забыть, потому что те маглы сами виноваты… у меня не выходит, — Алекс говорил медленно, будто каждое слово вырывалось наружу с усилием. Глаза его блестели в темноте спальни, но слезы так и не пролились.              Гарри не знал, как помочь. В горле стоял ком, дыхание стало прерывистым. Он выбрался из кровати, подошел к брату и крепко обнял. Пальцы Алекса на мгновение вцепились в его пижамную куртку, а потом он успокоился и обмяк, откинувшись на подушку.              — Знаешь, мне кажется, я тоже не очень рад, что насмерть зашиб заклинанием того парня, хотя у меня не было выхода, — прошептал Гарри, садясь рядом. Голос его дрожал, но он старался держаться. Он надеялся, что Алексу станет легче, если они оба признают, что не были хладнокровными убийцами.              Для усиления эффекта он хотел добавить, что сожалеет о том, что использовал молнии и удушение, но не мог. Как не мог сказать, что рад, что ему не довелось применить Адское пламя, которое брат посчитать слишком опасным в ситуации, когда эмоции зашкаливали. Тогда Алекс точно начнет сомневаться в его искренности.              Гарри даже себе не мог сказать, сожалеет он на самом деле или нет. Внутри бушевал ураган — злость от бессилия, ненависть к Дамблдору, из-за которого все случилось, горечь от пережитого, страх, что они больше не смогут быть прежними, и неистовая надежда, что главное в их с Алексом отношениях останется. Но сильнее всего было желание защитить брата, даже от собственных мыслей.       

***

             Алекс немного успокоился от присутствия брата и его поддержки, но основная проблема по-прежнему не была решена. А между тем завтра матч, и Гарри понадобятся летные возможности, которые давала Система. Надо постараться и как-нибудь найти решение…              Итак, Снейп сказал: окклюменция. Когда читаешь фанфики, то кажется, что стоит только начать, и все получится. Там все выглядело просто — закрой глаза, очисти разум, и вуаля! Но реальность оказалась ледяным душем. «Очистить сознание» — легко сказать, когда ты не знаешь, с чего начать.              На практике тот, кто далек от ментальных наук, потерпит фиаско. Алекс чувствовал себя так, будто ему вручили фолиант на древнем языке и требуют его прочитать, не обучив даже алфавиту. Опыта у Саши в той жизни тоже не было, он никогда не был у психолога и вообще подобным не интересовался. Все члены его семьи — семьи летчика — отличались крепкой нервной системой. А случайные знания, которые он мог нахвататься из книг и кино, были слишком поверхностны. Медитации, как у йогов, его не интересовали, осознанность он не практиковал. Алекс понятия не имел, как выполнить рекомендацию мастера окклюменции.              Как и не знал, как справиться с ужасными последствиями своих поступков. Откат за то, что они всеми силами пытались спастись, — верх несправедливости, но магии все равно, если Гарри по незнанию принес обет.              Алекс осознал — их наивная надежда на то, что все само рассосется, лопнула как мыльный пузырь. Ситуация была хуже, чем они предполагали. Больничное крыло? МакГонагалл? Даже думать об этом было бессмысленно. Только Снейп… Чёрт возьми, как он вообще узнал? Но именно его неожиданное вмешательство и совет, похожий на наказание, посеяли в душе Алекса первые робкие ростки надежды.              Окклюменция в том понимании, в каком ей владел Снейп, была, конечно, недоступна Алексу. Но Саша Акимов никого не убивал, а он и есть Саша. Саша, взрослый парень, прошедший огонь, воду и медные трубы обычной жизни, возьмет на себе бремя Алекса и Гарри.              Это осознание ударило по нему, как электрический разряд — он резко выпрямился, почувствовав, как по спине пробежали мурашки.              Осталось решить, как действовать. Алекс думал не долго. Он вспомнил свой опыт. Записанные в облаке сведения о его личности помогли отделить Алекса Грея от Александра Акимова и в конечном итоге спасли их, когда Алекс смог сбросить морок директора.              — Гарри, — голос его звучал гораздо тверже, чем минуту назад. Неудобно, что в темноте нельзя поймать взгляд брата. — Слушай внимательно. Я не могу обещать, что у меня получится. И тем более — что получится быстро. Но… — он сделал глубокий вдох, ощущая, как холодная решимость заполняет его изнутри, — у меня есть идея. Нам просто нужно продержаться. Еще немного.              Гарри молча кивнул. Хотя в темноте этот жест остался невидимым, Алекс почувствовал согласие брата. Пальцы Поттера бессознательно нащупали на тумбочке рукоять волшебной палочки, хотя знали, что помощи от нее сейчас не будет. В тишине комнаты их дыхание постепенно синхронизировалось — ровные, размеренные вдохи и выдохи двух людей, готовых идти до конца.              Алекс почувствовал странное спокойствие. Не потому что страх остаться без магии исчез — нет, он все еще клубился где-то глубоко внутри. Но теперь у него было средство спасения — своего рода оружие. И что спину ему прикроет брат, который, судя по изменившейся позе, уже мысленно рвался в бой.       

***

             Утром Дамблдор неожиданно (и очень некстати) попался братьям, когда они отправлялись на игру. В холле он встретил мальчиков как будто невзначай.              — Я сожалею, Алекс, — с сочувствием проговорил директор, глядя на него, чуть склонив голову на бок, словно стремился показать повышенный интерес к теме беседы и вызвать доверие у собеседника.              — Спасибо, сэр, — ровно проговорил Алекс. Интересно, о чем это сожалеет старый хрен волшебник?              — Не буду вас больше задерживать, нелегкое испытание предстоит Гарри сегодня.              Йода, блин. Алекс криво улыбнулся Дамблдору, который благосклонно кивнул им с Гарри, прежде чем величественно отправиться по своим делам. Кажется, сегодня он не собирался на игру. Поттер смотрел в стену и выглядел вроде спокойно, но был похож на кошку, которую поймали, и она замерла на мгновение перед прыжком на свободу. Братьям повезло: директор свалил раньше, чем Гарри «прыгнул».              — Пойдем, — мягко проговорил Алекс, увлекая за собой брата. Тот был уже в квиддичной форме и что есть силу вцепился в метлу, передавая прочному древку весь накопившийся негатив. Его зеленые глаза, обычно такие живые, сейчас напоминали закаленное стекло — хрупкое с виду, но способное выдержать удар. Ему еще предстояло выложиться во время матча.       

***

             Воздух был насыщен влагой — ночью прошел дождь, но сейчас облака, проплывавшие над стадионом, не несли угрозы осадков. Ветер порывами гнал по полю влажные прошлогодние листья, а в воздухе висел запах сырой земли. Несмотря на слабую надежду, что к началу игры все нормализуется, Алекс не успел восстановиться, а Гарри не смог подключить свой огромный резерв к общему с братом источнику.              Грею еще только предстояла большая и трудная работа над разблокированием их магии, а ловцу Гриффиндора — поимка снитча в составе команды, с некоторыми игроками которой не хотелось вместе выходить на поле. Особенно с Уизли, один из которых в последней тренировке снёс Алекса с метлы «намеренно случайным» ударом бладжера.              — Я справлюсь, — буркнул Поттер в ответ на невысказанный вопрос брата о самочувствии и настрое на игру.              Алекс хотел что-то сказать, но лишь стиснул зубы и кивнул. Его собственное бессилие жгло изнутри, но сейчас он мог только наблюдать. Братья разошлись — Алекс на трибуны, а Гарри — к месту сбора команды, где его уже ждали не слишком радостные лица товарищей.              На игру команда Гриффиндора вышла в своем обычном составе, сформированном еще в начале года. Капитан на воротах, девушки в роли охотников, Поттер ловец, а загонщики — оба близнеца Уизли. Фред написал отцу и попросил новую метлу, но тот ответил, что не нашел нужной суммы в такой короткий срок, хотя и хотел помочь, ведь на кону стояла честь Гриффиндора, а Артуру она была не чужда. Поскольку другого игрока для команды не было, Фред покопался в сарае со школьными метлами и, вооружившись одной из них, вышел на игру, заклиная Мерлина, чтобы не отвалились прутья и выдержала деревяшка. Джордж шутливо пообещал подстраховать его, но в глазах читалось беспокойство — эта метла едва годилась даже для быстрого полета, не говоря уже о том, что она точно не переживет даже слабый удар бладжера.              Джордан Ли как всегда многословно представил команду Гриффиндора, расписывая их доблесть и решимость сражаться за победу несмотря ни на что (так он намекал на чехарду игроков в команде и проблему с метлами). Сборная Рейвенкло не Слизерин, конечно, но все–таки соперник, поэтому имена и позиции игроков из сборной воронов были названы комментатором скороговоркой и без всякого энтузиазма.              Мадам Хуч резко свистнула, и команды рванули вверх. Холодный мартовский ветер тут же ударил в лицо, заставляя игроков щуриться.              Игра началась.       

***

             Алекс крепко сжал край скамьи, чувствуя, как грубые деревянные сучки впиваются в ладони. Он обещал Гарри, что не будет отходить от Энди и Лаванды с подругой. Кроме того, Невилл, краснея и путаясь в словах, клятвенно заверил, что будет рядом. Все равно ему нельзя было сесть там, где бы он хотел — рядом с Миллисент. Да и ее нельзя было позвать с собой, все–таки Гриффиндор и Слизерин враждовали.              Алекс, конечно, очень беспокоился за Гарри. Он понимал, что сегодня брату будет очень нелегко летать. Однако, он думал не только об этом. У него из головы не шел разговор с профессором Снейпом, и решение применить окклюменцию по-своему.              Он так глубоко ушел в себя, размышляя об этом, что его взгляд казался остекленевшим. Но друзья, сидевшие рядом, бросая на него взгляда время от времени, думали, что Алекс переживает за Гарри, а может, ему тяжело смотреть на полеты, ведь он недавно упал с метлы.              Очнулся он лишь тогда, когда рёв трибун ударил по барабанным перепонкам. Алекс вынырнул из своих размышлений и огляделся. Ученики в красно–желтых шарфах бурно жестикулировали и кричали. Десятки голосов слились в одно имя:              — Поттер! Поттер!