Глава 148. Секрет украденного дракончика
11 октября 2025 г., 10:03
Северус Снейп стоял в своём кабинете, скрестив руки. Воздух был наполнен тяжёлым ароматом сушёных трав и зелий из коробки, которую он еще не успел разобрать. Потом, после патрулирования.
Он глубоко вздохнул и постарался очистить сознание, но даже это не помогло заглушить горечь его мыслей. Он вчера надавил на Драко Малфоя и после недолгого сопротивления буквально выжал причину его ночного бдения — тот следил за своими друзьями — Панси Паркинсон и Теодором Ноттом, которые тайно, со всей возможной конспирацией, покинули замок. Именно их возвращения ждал Драко.
Теперь Снейп знал.
Поэтому он был готов. Отправив Драко спать (тот совершенно не сопротивлялся), Северус мысленно настраивался на любые неожиданности. И целая толпа старшекурсников, возвращающаяся откуда-то, его не особенно удивила. Будучи много лет деканом, он знал все закоулки Хогвартса и его подземелий, поэтому ему не составило труда незаметно проследить за группой. Он не увидел главного зачинщика — того, кто стоял за этой авантюрой, Кейпера, — но понял, что это ничего не меняет: остальных он знал слишком хорошо, чтобы сомневаться. Интуиция опытного разведчика подсказывала ему: скоро стоит ждать неприятных новостей.
Выглядели парни, как будто возвращались с задания — сосредоточенные и хмурые, а учитывая их фанатичную приверженность к исчезнувшему Повелителю в стремлении взять реванш, можно было наверняка сказать, что молодые сторонники Лорда выполняли что-то крайне противозаконное.
Для Снейпа было крайне невыгодно, чтобы кто-либо знал, что он в курсе происходящего именно с этими студентами. Версия о том, что группа старшекурсников вышла из замка по «уважительной причине», была им немедленно и решительно отвергнута. Слишком уж подозрительным было их поведение, хотя Северус не сомневался, что оправдание они подготовили.
Конечно, можно было настаивать, допросить кого-то из парней более жёстко, выбить правду. Но Снейп счёл это излишним — он и так всё узнает. Рано или поздно, хочет или не хочет. Северус очень не хотел и сделал вид, что никого не видел.
Так он мог при разговоре с кое-кем уверенно заявить, что ничего не знал. И это была правда — он не знал ничего точно, наверняка. Его догадки и предположения не в счёт. Вряд ли его станут спрашивать о подозрениях.
Вот Дамблдор и не спросил сегодня. А Северус не был дураком, чтобы проявлять инициативу и рассказывать то, в чём не был уверен.
Если раньше у него были сомнения, то теперь стало ясно: старшекурсники его факультета не просто сочувствуют Лорду — они активно ему содействуют. И ему, Северусу Снейпу, чтобы не быть наказанным обоими хозяевами, следовало избегать оказывать помощь кому-либо из них открыто. Но делать это искусно, чтобы не вызвать подозрений ни у Тёмного Лорда, ни у директора Хогвартса.
Он потушил свечу и вышел из кабинета. Ему нужно было вернуться к патрулированию, он зашел к себе ненадолго, только чтобы собраться с мыслями после разговора с Дамблдором. После этой на редкость содержательной беседы Снейп только укрепился в решении, принятом еще накануне, — ни во что не вмешиваться. И не сказать, что для принятия этого решения от него потребовалось заставлять себя, скорее, все было наоборот.
Профессор шел не торопясь, по привычке прислушиваясь, не раздастся ли где–то подозрительный шум. Но сегодня он, чтобы иметь время подумать, не реагировал на малейшие шорохи, как привык. Только грохот упавшего доспеха или крик заставил бы его выяснять, что случилось.
Тени коридоров казались сегодня особенно длинными, а тишина — зловещей. Где-то там, за стенами замка, а может и внутри, уже происходило то, что могло изменить всё. А он мог лишь ждать и готовиться к удару, который неизбежно последует. О своем будущем надо позаботиться заранее.
***
Понедельник прошел на удивление спокойно, и Алекс и Гарри чувствовали себя почти расслабленно. В гостиной после обеда было малолюдно, и оба брата, были этому только рады, подсознательно отметив, что, вопреки обыкновению, мест на диванах хватало. Там постоянно сидели старшекурсники, а младшие появлялись лишь изредка. Конечно, были исключения: близнецы Уизли, которые, оживленно смеясь и переговариваясь, вечно обсуждали какие-то свои планы — то ли по завоеванию мира, то ли по созданию очередной вредилки. Ну и еще Грейнджер там сидела частенько, но она обычно занимала уютный уголок со своей книжкой и никому не мешала. То, что она при этом исподтишка следила за окружающими, — это уже другой вопрос. Обычно в общей комнате факультета была оживленная атмосфера, но сегодня царила почти домашняя, умиротворяющая тишина, поэтому мальчики не прошли как обычно сразу в свою спальню, а остались в гостиной. Уизли — ни одного! — не было, даже Грейнджер куда-то запропастилась, Маклаген не показывался, а остальные тихонько занимались своими делами — красота! Алекс, развалившись в кресле напротив камина, с наслаждением растягивал это чувство покоя. Он украдкой наблюдал за Гарри, который, устроившись на подоконнике, что-то чертил на запотевшем стекле. В его позе читалось такое же редкое умиротворение, и от этого на душе у Алекса становилось тепло и спокойно. Они молчали, но это молчание было комфортным, наполненным тихим пониманием, которое не требовало слов. Алекс вернулся к своей задумке: он пытался каким-то образом настроить свой виртуальный Ежедневник зельевара, чтобы он работал так же интуитивно, как подаренный Снейпу свиток. Мальчик мысленно сосредоточился, пытаясь перенести в него обрывки рецептов, но магия Ежедневника вновь дала сбой, а когда Алекс добавил побольше магии, вызвала перед глазами легкую рябь. Алекс вздрогнул и заморгал. Он с досадой закрыл виртуальный Ежедневник. — Опять не получается? — раздался тихий голос Гарри. Алекс поднял взгляд. Брат слез с подоконника и подошел, смотря на него с мягким, понимающим сочувствием. — Ничего не выходит, — с раздражением в голосе признался Алекс, — Я пытаюсь зафиксировать то, что показывал нам Снейп, а он… наш Ежедневник просто не принимает. Я понятия не имею, что можно сделать, что там появились такие же функции. Гарри присел на корточки перед креслом брата, его лицо стало серьезным. Он ненадолго задумался, а потом лицо его озарилось внезапной догадкой. — Постой… Я же дарил тебе ежедневник на день рождения. В черной кожаной обложке, помнишь? — он говорил с внезапным воодушевлением, глаза загорелись. — У него сильная защитная магия, может, попробуешь в нем? Я же специально искал что-то… для тебя, вот. В его голосе слышалась забота и легкая тревога — а вдруг предложение не подойдет? Алекс почувствовал, как его собственное раздражение тает под лучами братской поддержки. Он кивнул, и по лицу его пробежала улыбка. — Да, конечно, помню. Принесешь? Гарри буквально подпрыгнул на месте и помчался в спальню, возвращаясь через мгновение с элегантным томом в руках. Он почти с благоговением протянул его Алексу. — Держи. Алекс взял ежедневник, ощутив под пальцами прохладу и бархатистую текстуру качественной кожи. Он провел ладонью по обложке, и его сердце сжалось от внезапной благодарности. Он посмотрел на Гарри, и тот в ответ сиял, его счастье было таким ярким и заразительным, что Алекс не мог сдержать широкой улыбки. Подаренный на день рождения подарок снова вызвал шквал эмоций и у дарителя, и у одаряемого. Грей открыл ежедневник и увидел открытку. Он уже успел забыть о существовании. Гарри подписал ее крупным, немного неуверенным почерком: «Дорогому и очень любимому братику». Алекс рассмеялся, и этот смех был наполнен теплом и легкой грустью. Он посмотрел на Гарри, и в его глазах стояла та самая братская нежность, которую они так редко позволяли себе показывать на людях. — Спасибо, — тихо сказал он, и в этом одном слове было больше, чем просто благодарность за подарок. Это было «Спасибо за то, что ты есть». Гарри понял. Он смущенно потупился, но счастливая улыбка не сходила с его лица. Он понял, что ежедневник пригодится, и сбегал за пером и чернилами. Теперь уже Алекс, воодушевленный и умиротворенный, взял перо и аккуратно, с новой надеждой, начал переносить обрывки рецептов в чистые страницы подаренного ежедневника. Магия книги мягко и послушно принимала его записи, и он чувствовал, как вместе с этим внутри него растет уверенность и спокойствие. Он украдкой взглянул на Гарри, который снова устроился на подоконнике и теперь смотрел не в окно, а на него, и на его лице застыло выражение тихого, глубокого удовлетворения. Алекс аккуратно записал все фрагменты уникальных рецептов, которое удалось вспомнить, в новый ежедневник. Пусть сегодня не получилось настроить виртуальный Ежедневник зельевара, как у Снейпа. Но это следовало предвидеть — артефакт, попав к настоящему мастеру, приобрел невиданные свойства, какие неопытные первокурсники даже не могли вообразить. Ну что ж, значит, еще не время.***
Алекс и Гарри напрочь забыли о тренировке по квиддичу во вторник, когда в Большом зале на них обрушился Оливер Вуд. Теплая, наполненная ароматами жареного цыпленка и свежеиспеченного хлеба атмосфера Большого зала была обманчиво беззаботной. Алекс и Гарри, устроившись на конце гриффиндорского стола, с наслаждением наверстывали упущенное из-за торопливого завтрака. Они мирно обсуждали сложности зельеварения, и мысль о квиддиче даже не мелькала в их головах — после череды отмен и переносов они были уверены, что сегодняшняя тренировка тоже не состоится. Эта идиллическая картина была внезапно и грубо разрушена. Идиллию разорвал громовой раскат. — Поттер, где твоя метла?! — гремел Оливер Вуд, размахивая руками. Гарри не пошевелился, и тогда капитан взревел: — ПОТТЕР! Рев Оливера прорвал гул голосов. Он стремительно приближался по проходу, и его обычно сосредоточенное лицо пылало гневным румянцем. Глаза метали молнии. — ПОТТЕР! ГДЕ ТВОЯ МЕТЛА?! — Он замер перед ними, тяжело дыша, грудь вздымалась от ярости и быстрой ходьбы. Похоже, Олли несся в школу со стадиона без остановки, и вовсе не на обед. — Ты что, решил, что после одного проигрыша можно уже и не появляться? Вся команда… почти вся… уже полчаса мокнет на поле в ожидании нашего зазвездившегося ловца! Гарри замер с куском пирога на полпути ко рту, медленно отложил его и вздохнул. — Я… — начал Поттер. Эта медлительность лишь подлила масла в огонь. Вуд в таком состоянии был не менее опасен, чем нунду. — Ты! — перебил капитан, тыча пальцем в сторону дверей. — Немедленно за метлой и на поле! Бегом! И Уизли оба еще где-то шляются! Вы что, сговорились? Ситуация накалялась. Гарри и Алекс переглянулись с одинаковым выражением. Гарри мрачно стиснул зубы. Ему меньше всего хотелось возвращаться на поле: после прошлого проигрыша команда смотрела на него так, словно он виноват один. Гарри уже готов был вспылить, когда к их группе приблизилась еще одна фигура. Высокая, статная, несущая с собой оазис спокойствия. Это был Седрик Диггори. Он подошел с той вежливой, немного смущенной улыбкой, которая всегда была на его лице. — Оливер, извини, что прерываю, — его голос, ровный и уважительный, действовал на окружающих, как успокоительное зелье. Вуд был настолько поглощен своим гневом, что не замечал, как вокруг воцарилась тишина. Студенты за соседними столами притихли, с любопытством наблюдая за разборкой. Оливер обернулся, его гнев сразу остыл, сменившись настороженностью. На Седрике зло не сорвешь. — В чем дело, Диггори? — выдохнул он, все еще хмурый. — Хотел обратиться к тебе с просьбой, Оливер. Мы как раз обсуждали с командой наш график, — вежливо продолжил Седрик, кивнув в сторону стола пуффендуйцев. — В субботу у нас матч со Слизерином. И, честно говоря, нам отчаянно не хватает практики на настоящем поле. Не могли бы вы уступить нам его сегодня? Мы были бы очень признательны. Он говорил не как соперник, требующий уступок, а как коллега, просящий об одолжении. Эффект был мгновенным. Оливер Вуд, фанатик квиддича до мозга костей, замер. Его ярость по поводу отсутствия Гарри вдруг показалась мелкой и незначительной на фоне стратегической битвы со Слизерином. Мысль о том, что эти слизняки могут получить преимущество, явно заставила его взглянуть на ситуацию иначе. Его плечи опустились, гнев словно выдохся. Он тяжело вздохнул. — Ладно, — сдался он, и голос его стал просто усталым. — Ладно, Седрик. Забирайте поле. Только разнесите их в субботу в щепки, ради этого мы потерпим. На лице Седрика расцвела благодарная улыбка. — Спасибо, Оливер! Огромное спасибо! Он кивнул Гарри и Алексу с легким, понимающим подмигиванием, словно говоря «повезло же вам», и отошел, чтобы собрать свою команду. Алекс тем временем пристально посмотрел ему вслед. В Седрике было что-то такое, что не давало покоя, какая-то деталь, вертевшаяся на языке, но ускользавшая, как скользкий угорь. Наступила пауза. Оливер Вуд посмотрел на Гарри и Алекса, которые все еще сидели, боясь пошевелиться. Весь его пыл угас. — Ладно, Поттер, — повторил он уже без прежней ярости. — Сегодня ты свободен. Но в четверг… — он пригрозил Гарри пальцем, и в его глазах снова вспыхнул знакомый огонек фанатизма, — в четверг я жду тебя на поле за пятнадцать минут до начала. Без опозданий. Понятно? — Кристально, Оливер, — быстро ответил Гарри, стараясь не ухмыляться слишком заметно. Вуд что-то пробормотал про «безответственных гениев» и, круто развернувшись, ушел. Наверное, он спешил сообщить новости остальной команде. Едва капитан скрылся из виду, Гарри уже не мог сдерживаться и прыснул. Алекс фыркнул, и его фырканье переросло в сдавленный смех. — Вот это повезло, — прошептал Гарри, все еще смеясь. — Седрик просто ангел-спаситель. — По-моему, с Вудом надо договариваться наоборот, — заметил Алекс, — чтобы он предупреждал не о том, что тренировка состоится, а о том, что её отменили. А то мы никак не можем сориентироваться. Это утверждение вызвало у братьев новый приступ смеха. Особенно забавной была мысль, что мальчики вовсе не хотели разбираться в расписании тренировок, к тому же, грозный Оливер и не подозревал, что ходит по минному полю, пытаясь наехать на Гарри. Поттер не был безобидным первачком даже при поступлении, а сейчас, получив первый боевой опыт, мог размазать пятикурсника без усилий. Выйдя из Большого зала, Гарри, нисколько не заботясь о том, что его могут услышать, принялся с энтузиазмом пародировать Вуда. — «Поттер, где твоя метла?!» — издевательски выкрикивал он на весь коридор. Гарри сопровождал свои слова жестами, изображая метлу, зажатую между ног, — и выглядело это крайне неприлично, но Алекс, обычно строгий к подобным выходкам, на этот раз удержался от неодобрения. Вместо замечания он сам от души рассмеялся над пантомимой брата. О том, что Гарри еще недавно злился на капитана, было забыто.***
Чтобы избежать любопытных взглядов и расспросов после столовой, Гарри и Алекс единогласно выбрали самый безлюдный путь в гриффиндорскую башню. Они свернули в старую галерею с выцветшими гобеленами, где поглощались даже звуки их шагов, а немногочисленные портреты дремали в рамах. Эта часть замка мало кого привлекала, особенно после уроков, и мальчики наслаждались редким уединением. Они даже не подозревали, что эта безмятежность была обманчива. Стоило им миновать галерею, как тишина очередного школьного коридора, нарушаемая изредка лишь отголосками шагов и смеха из соседних залов, была внезапно разорвана топотом маленьких, но цепких лап. Цок-цок-цок… Этот звук и заставил их замедлить шаг. Раздалось легкое шипение, будто от капель воды на раскаленной сковороде. И вот из-за поворота, вихляя задом и оставляя на полу легкие дымящиеся следы, выкатилось нечто чешуйчатое с золотистым отливом. Алекс остолбенел. Его мозг отказался обрабатывать информацию. Дракон…
