Глава 156. Агенты влияния. Часть 2
28 марта 2026 г., 09:46
В четверг после уроков возобновились тренировки по квиддичу. Гарри отправился на поле в сопровождении Алекса, не зная, чего ожидать, вернее, готовясь к любой неприятной неожиданности. Однако ничего плохого не произошло. Команда — девчонки с капитаном — приняла обоих благосклонно, главное, что Уизли не мешали, а болельщики не докучали. Казалось, можно было выдохнуть, но нет — в замке все оставалось по-прежнему — странные взгляды, от которых хотелось поежиться. Алекс с молчаливого согласия Гарри применил проверенную тактику — игнорирование. Пусть пялятся, сколько влезет, у них и так забот хватает. Но уже к пятнице на Истории магии стало ясно, что фаза отстраненного неодобрения подошла к концу.
Когда профессор Бинс в очередной раз монотонно забубнил о гоблинских восстаниях, Грейнджер вдруг подняла руку.
— Профессор, вопрос по этике, — её голос прозвучал чётко, разрушая привычную сонную атмосферу. — Если сильный волшебник, осознающий наличие угрозы магического масштаба внутри учреждения, сознательно выбирает бездействие, руководствуясь личной безопасностью, можно ли это считать моральным проступком? Или даже формой косвенного соучастия в потенциальном преступлении?
Бинс, моргнув, уставился на неё пустыми глазами.
— М-м? А? Соучастие? Такое бывало. Например, в восемнадцатом веке гоблины… — Признак тут же съехал на любимую тему.
Гермиона вступила в игру на своём поле — интеллектуальном. Дискутировать с ней никто из учеников не захотел, но вопрос повис в воздухе. Полкласса обернулось на Гарри. Сама Гермиона не смотрела на него, преданно уставившись на профессора с видом неподдельного академического интереса.
Это было хуже любого обвинения. Она строила логическую ловушку, из которой не было выхода. Либо ты силён и обязан действовать, либо ты — соучастник. Третьего, пространства для разумной осторожности, она не оставляла.
Братьям было не привыкать к тому, что Грейнджер умничает. Алекс только начал размышлять, стоит ли ему подготовить какие-то аргументы по затронутой «научной проблеме», чтобы симметрично ответить на следующем уроке, как оказалось, что выступление Недозолотого трио носит системный характер. Теперь настала очередь Данбар.
Фэй появилась в коридоре после уроков внезапно, как и подобает обитательнице трущоб. Алекс и Гарри не сразу поняли, что она рядом с пустым классом, где они вдвоём разбирали сложный рецепт зелья для эссе, заданного сегодня Снейпом. Мальчики, предчувствуя грядущий цейтнот, начали готовиться к урокам заранее. И начали они с задания самого непримиримого к лодырям учителя.
Оставалось немного времени до начала репетиции, они не стали его терять на беготню по замку и сели позаниматься в одном из тех классов, где Гарри мыл механизм часов, пусть это место им и не нравилось. Но они полагали, что дважды Поттера из одного и того же места не украдут, к тому же тут сейчас было полно народу… Да уж, действительно, какие люди…
Алекс и Гарри сразу узнали Фэй по голосу. Или скорее по манере разговаривать — грубоватой, даже хамской, раскованной настолько, как будто девчонка по-прежнему была в своем Лютном, а не в стенах Хогвартса. Она вела беседу с кем-то, кто только что подошел. Компания остановилась неподалеку от приоткрытой двери в класс. Ее собеседников не было видно, но мальчики предположили, что это как всегда Рон и Гермиона. А может, и нет…
— …Ой, не смешите, — девчонка ухмыльнулась, видимо, продолжая разговор, который вначале не был слышен. — Нейтралитет Поттера и Грея — это просто способ сказать: «Бейте нас, мы не попросим за нас заступиться». Они, похоже, так и не поняли, что сами себе расстрел на лбу написали. — И произнесла тихим, бесцветным голосом: — Кое-кто становится удобной мишенью.
Алекс стиснул зубы. Им с Гарри угрожают! Хотят напасть прямо сейчас? Но Фэй не приближалась, а по-прежнему стояла у двери, наверняка готовая исчезнуть в любую секунду. Гарри, забыв об исправно работающем Барьере, понизил голос, чтобы поделиться с братом своими намерениями:
— Ну и ладно. Сами нападут — сами пусть отбиваются, жалеть не станем. Я и так слишком долго был добреньким вот с такими придурками, даже Рончика не тронул. Хотя теперь мы и первыми можем нападать.
Алекс кивнул. Вообще-то, он был согласен только с последней частью разговора — в том, что теперь, когда уплачено откатом, Гарри, ну и Алекс, конечно, могут это себе позволить без опасения пострадать.
В коридоре снова раздался громкий голос Фэй.
— …И я не удивлюсь, если скоро случится чего-нибудь эдакое. Небольшое, но болезненное. Кто-то пострадает. Случайно. От какой-нибудь тёмной энергии, что ли. — Данбар усмехнулась, но в усмешке не было веселья. — И знаете, кого обвинят в первую очередь? Тихих. Умных. Тех, кто был рядом, но «ничего не видел». Тех, кто мог предотвратить, но не стал вмешиваться.
Тут Алекс понял, что нападут не на них. Напротив, их сделают виноватыми в том, что не предотвратили. Звучит абсурдно, значит, точно подействует на эмоционально неустойчивых учеников. И, как они с Гарри могли убедиться, таких в Хоге очень много, если не большинство.
Фэй ушла, и Поттер, выбежавший следом, чтобы увидеть ее собеседников, с удивлением сообщил Алексу:
— Это были близнюки!
своих братьев по разуму веселых гриффиндорцев с показной озабоченностью обсуждал обстановку в замке.
— …Просто странно, понимаете, — доносился его голос, нарочито бодрый и громкий. — Все знают, что что-то происходит. Третий этаж заперт, стража на посту. А те, кто, по идее, должны быть на передовой… ну, те, с кого спрос как с сильнейших… Они сидят тихо, как мыши. Просто прячутся по углам. Не то чтобы я что-то утверждаю, — он скосил глаза куда-то в сторону и понизил голос, но так, чтобы все слышали, — но после истории с Ты-Знаешь-Кем… как-то очень удобно отстраниться. Будто кое-кто знает, что ударит не по ним. А в замке-то не спокойно! Помните нападение перед Рождеством?
Алекс все время готовился отругиваться — как в тот раз, когда Гарри не поймал снитч. Тогда он, защищая брата, ставил наглецов на место, понимая, что важны не произносимые слова, а решимость на деле наказать зубоскала, неспособного заткнуться самостоятельно. И ведь это чувствовали и сразу убавляли прыть. Но сейчас к ним с Гарри никто не обращался напрямую, а попадать в идиотскую ловушку Алекс не собирался — глупо, когда прямо сейчас тебя никто не обвиняет, бегать по школе с криком: «Мы не такие!» или вопить: «Мы с Гарри поняли, что это про нас, заткнитесь!» Тут наверняка скажут в ответ что-то вроде: «У кого что болит, тот про то и говорит».
Дин и Симус, с которыми братья помирились, когда обсуждали всешкольные гонки за дракончиком, теперь снова смотрели странно, да нет, зыркали, как будто мировое зло, не побежденное Поттером на данный момент, мешало лично им жить. Алекс недоумевал — Томас и Финнеган вряд ли в том возрасте, когда всё решают идейные соображения. Но тогда это в них постоянно играет гриффиндорский коллективизм? А может, их личная точка зрения — дружу только с крутыми перцами? Если кто-то лихо не приключается, то они такого считают трусом и не уважают?
Поттер тоже понимал, что, раз обвинение было молчаливым, неодобрение — неявным, то самим начинать разборки просто глупо. Однако было видно, что он, в отличие от Алекса, долго терпеть не намерен. Стоит только всем тем, кто пока что смотрит молча, раскрыть рты, и Гарри сразу перейдет к действиям, от которых плохо будет всем, и ему самому, и Алексу.
***
Вечером в пятницу Фред и Джордж выследили Фэй, когда она осталась одна. Укрывшись за доспехом в коридоре неподалеку от башни Гриффиндора, она пересчитывала в кармане мелочь. — А, рыжики. Дошли всё-таки ножки. На лицах обоих Уизли застыли виноватые, но не слишком, улыбки. Поманив девочку за собой, они дошли до ближайшего окна. Удостоверившись, что нежелательных свидетелей не будет, Джордж с грохотом поставил на подоконник маленький мешочек. Мешок слабо звякнул и замер в причудливом изгибе. Девочка удивленно посмотрела по очереди на обоих Уизли. — Неужели нашли деньги? Тут что, вся сумма? — Фэй, солнышко, звездочка, наше финансовое вдохновение… — начал Фред. — …мы знаем, что должны тебе кругленькую сумму, — продолжил брат. — Но! — хором сказали они, в четыре руки развязывая мешок. — У нас есть кое-что получше галеонов! Фэй прищурилась, глядя на содержимое мешка. — Это… стекляшки! Вы притащили мне камни? — Не просто камни! — Фред театрально прижал руку к сердцу. — Это камни из часов факультетов, те самые! — Историческая ценность, Фэй! Антиквариат! — подхватил Джордж. — Вы хотите расплатиться со мной наколдованной ерундой? — Фэй медленно повернулась, и близнецы синхронно сделали шаг назад, всё еще фальшиво улыбаясь. — Может, мне отправиться с ними к гоблинам? Вот разбогатею! — Не расплатиться, а попросить отсрочку! — поспешно поправил Фред, сдавая назад. — Это залог! Залог нашей честности! — Пока ты будешь ждать свои галеоны, эти камни будут украшать твою коллекцию! Представляешь, как круто: «Фрагмент Хогвартса, эпоха Близнецов Уизли»! Но, сообразив, что игривый тон точно неуместен, оба стали серьезными и попытались изобразить, как им стыдно. — Фэй, нам правда неловко, —сказал Фред, корча умильную физиономию. — Мы знаем, что подвели тебя со сроками. — Мы не можем отдать деньги прямо сейчас, — Джордж кивнул на мешок. — Но мы подумали… может, это докажет, что мы не собираемся уклоняться от обязательств? — Мы собрали это, когда помогали разбирать завалы, ну помнишь, когда на Хогвартс напали, — голос Фреда дрогнул, якобы от пережитого тогда волнения. — Это от часов. Помнишь, часы раньше были в холле, все всегда там встречались, у часов Факультетов? — Мы подумали, что ни у кого в магическом мире нет такого. Это часть нашего дома, Хогвартс — ведь наш дом, верно, Фэй? Часть нас, — добавил Джордж. — Мы оставляем камни тебе. В знак того, что вернем долг сполна. Парни не угадали. Сентиментальной Фэй не была, а Хог в гробу видела. Она сплюнула сквозь зубы и зло усмехнулась. — Значит, вы мне, два клоуна, камни приперли? — она подошла ближе к подоконнику и взяла переливчатый «изумруд». Уже достаточно стемнело, чтобы зажглись факелы, и их огоньки заплясали на его крупной грани. — Слышь, коммерсанты, я в трущобах росла. Там таким дерьмом только лохов заманивают, когда больше не на что завлечь. — Она разжала пальцы, и камень упал обратно в кучу. — Ваши камешки даже до Лондона не дотянут — развеются. Фред и Джордж переглянулись, их улыбки слегка померкли. — Это историческая ценность… — начал Фред по второму кругу, кидая на близнеца сердитый взгляд, чтобы тот поддержал. — Да, — Джордж открыл рот, чтобы выдать какую-нибудь зубодробительную и, желательно, убедительную тираду. — Ценность, — перебила Фэй, ткнув пальцем в мешок, — это когда монету дают.— Она сложила руки на груди. — Отсрочку я вам, так и быть, дам. Но не за эту хрень, а потому что вы мне раньше нравились своей хваткой. Хотя после такого «подарка», парни, я уже задумалась. Следующий раз не вздумайте снова притащить что-то, что блестит, жжется или взрывается. Ясно? Неискренние улыбки на лицах близнецов окончательно увяли. Когда Фэй ушла, Джордж расстроено проговорил: — А мы-то думали, она снова стала с нами общаться, потому что решила забыть про наш долг… Фред почесал макушку. — Выходит, она не просто болтала, а на что-то намекала… Ах, кто-то пострадает от тёмной магии! — тоненьким голоском передразнил он Фэй. — Типа мы должны кого-то замесить? — Ага, или сами стать жертвами, — возмущенно подхватил его брат. — А знаешь, что мне пришло сейчас в голову? И странно, что только сейчас. Она нас обула! Тёмные личности не будут платить вперёд тому, кому собираются продать дракона! Наоборот, они потребуют у него аванс! — Верно! Как я сразу не понял? — сокрушался Фред, который в дуэте близнецов был (или считал себя) мозговым центром. — А я еще хотел предложить ей драконью скорлупу, это точно можно продать. И Фред потер уже зажившую правую ладонь, где навсегда остался маленький шрам от ожога, давая таким образом возможность различать близнецов. — А я про нее забыл. Хорошая мысль, кстати. Скорлупа драконьих яиц — не хрень, — протянул Джордж. — Я тоже думал, как найти бабки. Думал, мы можем отдать ей ту книжку, если она не согласится подождать. — Нет. Ни за что. Так и в Азкабан угодить можно. И самим пригодится, ведь такое потом не купишь. А скорлупу продадим сами. Ты забыл, что нам нужна нормальная метла? Близнец помотал головой — конечно, он не забыл. Летать без Фреда было отстойно. — А что делать с Данбар? — С**ка Данбар, чтоб ее весь Лютный в**бал! Слать ее лесом, Запретным! — взорвался Фред. Он, сделав очень неприятное для себя открытие, взбесился не на шутку. — Точняк! Может, она нам на уши присела насчет крутых дружков. Мы их не видели. — Пошли прямо сейчас, она еще недалеко ушла, догоним. Потолкуем с девкой по-взрослому.***
В подземельях Слизерина не чувствовалось расслабленности, несмотря на грядущие выходные. Те, кто принадлежал дому Салазара, должны быть на высоте все семь дней в неделю. Драко Малфой как никто понимал важность не только учебы, но и деятельности, направленной на укрепление своего влияния. Все эти дни он напряженно думал над терзавшей его проблемой. Нужно было написать отцу, выбрав правильные слова о необходимости заставить Дамблдора принять Драко в команду. Если он будет недостаточно убедителен, то ничего не выйдет. Эх, жаль, что он упустил возможность пожаловаться на директора, когда на него прыгнул дракон. Тогда Драко не написал домой, чтобы отец не подумал, какой он жалкий и никчёмный, способный лишь позорно удирать. К тому же, дракон был наколдованный, а значит, ему ничего не угрожало, а испуг к делу не пришьёшь. Вот если бы дракон был настоящим, то отец мог бы этим воспользоваться, пригрозить директору, что это происшествие станет известно за пределами школы… А может, отец сумеет вывернуть ситуацию с трансфигурированным дракончиком так, как будто он был настоящим? Тогда у Драко еще есть шансы. Однако никакое разрешение от директора не поможет стать ловцом команды на факультете, если декан будет против. Прежде чем затевать многоходовку, Малфою-младшему предстояло получить у Снейпа одобрение своим действиям. Приняв решение, Драко начал действовать. К счастью, в пятницу вечером тот был у себя. К удивлению Драко, декан не стал его долго мучить, выспрашивая подробности плана. Он, едва Малфой закончил, хмыкнул: — Пишите отцу. А я найду возможность с ним поговорить, ведь я практически очевидец — я видел тот прыжок существа, которое было объявлено директором «трансфигурированным» драконом. — Так вы не против?! — радостно воскликнул Драко, уловив из всего сказанного только согласие. — А почему? Из-за того, что знаете, как я летаю и что смогу принести пользу команде? — Это не единственная причина, но да, я признаю, что польза от такого неожиданного хода будет, да ещё какая. Только Драко… Пока ещё ничего не решено, держите язык за зубами.***
Близнецы быстро догнали Фэй, готовые выдать ей всё, что накипело. — Стой! Фэй лениво обернулась, окинула их взглядом и усмехнулась. Фред шагнул вперёд, и его обычная улыбка куда-то исчезла. — Мы по делу, — сухо проговорил он. — Скажи-ка нам, подруга, с каких это пор мы тебе должны? — Фэй, дорогая, — начал Джордж сладким голосом, от которого у любого нормального человека начинал дергаться глаз. — Мы посовещались… — И решили… — Что отказываемся тебе платить! — Вон вы как заговорили! Внезапненько, — она передразнила Джорджа. — Я спросил, с каких пор? — Фред с трудом сдерживался. Фэй приподняла бровь. — С каких? С тех самых, когда вы приперлись ко мне с просьбой об отсрочке пять минут назад. Я вошла в положение, согласилась подождать. А вы, два хитреца, решили, что можно все отменить? — Мы предложили тебе залог, — ровно сказал Джордж. — Ты его не приняла. Твоё право. — Но долг, — подхватил Фред, — это когда человек согласен, что он должен. А мы, знаешь ли, не согласны. Фэй моргнула. Такого поворота она не ожидала. — В смысле — не согласны? — медленно переспросила она. — Вы пришли, попросили отсрочку. Я дала. По рукам ударили. Какие ещё могут быть несогласия? — А такие! Мы ни о чём таком с тобой не договаривались, — жёстко добавил Фред. — Ты сама решила, что мы должны. Сама придумала сумму. Сама назначила сроки. И это вместо честного для нас заработка. Красиво, Фэй. Очень по-человечески. Фэй открыла рот, но Фред не дал ей вставить ни слова. — Так что слушай сюда, дорогая. Мы тебе ничего не должны. Договора не было. Расписки не было. Была просьба об отсрочке, на которую ты, ну надо же какая щедрая, согласилась. Но сроки мы не обговаривали. Сумму не обговаривали. Проценты не обговаривали. И то, что у нас не вышло… Так в этом мы не виноваты. — А навязанный долг, — закончил Джордж, — мы не признаём. Это называется вымогательство, Фэй. У нас, знаешь ли, отец в Министерстве работает, у него там знаешь какие связи, не чета твоим оборванцам. Так что подумай, с кем ты связываешься. Тишина повисла такая, что было слышно, как трещат горящие факела да где-то в дальних коридорах ходят студенты — отбоя еще не было. Фэй медленно повернула голову, глаза её сузились, но в них уже не было прежней беспечности — только злость пополам с чем-то непонятным. — Хорошо, — выдохнула она сквозь зубы. — Хорошо, парни. Вы сказали, я услышала. — Вот и чудненько, — Фред внезапно успокоился и снова надел свою улыбку, будто её и не снимал. — Приятно было поболтать. Заходите ещё, как говорится. Близнецы развернулись и, не сбавляя шага, направились в сторону, противоположную башне Гриффиндора. — Фред, — напряженно сказал Джордж, когда они отошли на достаточное расстояние. — Как думаешь, она отстанет? — Теперь она знает, что мы не те овцы, которых можно стричь. Деловой, б-ть, партнер! — злобно ответил тот невпопад. — Мама летом услышит, как ты выражаешься, язык отрежет. — Джордж вздохнул. Он не хотел говорить брату, что ему тоже не нравится эта его черта — скверно ругаться при сильном волнении. — Мама? — Фред хмыкнул. — Джордж, я скажу маме, что мы теперь ходим в воскресную школу для хороших мальчиков. И с оборванками не дружим. Иначе она нас собственными руками аврорам сдаст за такие знакомства. — Иногда мне кажется, что Фэй — это ещё цветочки. Вот мама, если узнает правду… — Не узнает, — твёрдо сказал Фред. — Мы позаботимся. Как обычно.***
А на выходных активизировался Рон. Он не нападал открыто, наоборот, казалось, что он не обращает никакого внимания на Поттера и Грея. Он просто был везде, куда мальчики шли, стоял и оживленно общался и каждый раз с разными студентами. Его почему-то слушали даже те, кто до этого его просто не замечал. В субботу вечером в общей гостиной Гриффиндора Рон с парочкой***
Атмосфера сгущалась всю следующую неделю до начала пасхальных каникул. Шепотки в столовой. Быстрые взгляды украдкой. Ледяная вежливость некоторых преподавателей, даже тех, кто ничего не вел на первом курсе. Среди них была профессор Макгонагалл, строгость которой очевидно не соответствовала прегрешениям мальчиков. Хотя Алексу это могло и показаться, ведь остальные учителя вели себя как обычно. Вряд ли Снейп прислушивался к разговорам нервных коллег. А Флитвик был в своем репертуаре и в прямом, и переносном смысле. Он сдувал пылинки с Алекса даже на Чарах, не говоря уже о занятиях хора. Только профессор Спраут немного выбивалась из общей картины. На одном из последних уроков триместра она, принимая их работу с одним из растений, невнятно, но эмоционально попыталась напомнить мальчикам о дьявольских силках. После этого она пробормотала: «Лучше бы вам забыть обо всем и не думать о приключениях. Учиться — это самое разумное», после чего, не дожидаясь реакции, ушла в подсобку. Мальчики мучительно размышляли. С одной стороны, им с Гарри действительно плевать, что о них думают недалекие индивидуумы, попавшие под бородатое влияние. Но долго ли они продержатся, прежде чем сорваться на радость старому манипулятору? — Они что, сговорились? — в понедельник проворчал Гарри вполголоса, когда они выходили из столовой после завтрака, мимо группы пыхтящих подростков. Те, не скрываясь, уставились на них, а одна девочка что-то быстро прошептала подруге. Внезапно на них с Алексом кинули острый взгляд две старшекурсницы. Эти были точно не с Гриффиндора и даже не с Хаффлпаффа — со Слизерина. Гарри замер у двери, чувствуя, как кровь приливает к лицу, вызывая ярость. Это било по тому немногому, что у него здесь было: по его попытке защищать жизнь брата. Ведь если подключится Слизерин… — Сговорились? Нет, — тихо ответил Алекс, не поворачивая головы. — Но слух запущен. И он размножается, он обрёл голоса и лица. — И кулаки с волшебными палочками, — в тон добавил Гарри, сердито сопя. Он уже выискивал взглядом среди проходивших мимо студентов Слизерина подозрительных парней. — Они делают из нас изгоев, — сказал Алекс. Его лицо было бледнее обычного, хотя он старался не давать волю эмоциям. — Не врагов. Изгоев. Подозрительных элементов. Это умнее, ведь врага можно победить. На изгоя все указывают пальцем и не дают оправдаться, да и невозможно найти убедительные слова, которые бы усыпили эти подозрения. Это нам ясно, с чьих слов поют Уизли и Грейнджер. Про Данбар он ничего не сказал. Она вроде тоже что-то говорила, поддерживая тренд своих дружков, но делала как-то странно. Алекс подумал, что или воровка сильно тупая, что не может толком выполнить данное поручение, или слишком умная, если применяет «итальянскую забастовку». Усилия есть, результата нет. Скорее он отрицательный — ее слова в коридоре прозвучали для Алекса и Гарри не как угроза, а почти как предупреждение. — Зачем? — прошипел Гарри, сжимая кулаки. — Что им с этого? Мы им не мешаем! — Мешаем, — холодно констатировал Алекс. — Мы — непредсказуемый фактор. Дамблдор хочет контроля. А контролировать можно либо через авторитет, либо через страх. Авторитет на нас не сработал. Теперь… — он кивнул в сторону двери, за которой был весь враждебный, молчаливый замок, — теперь пробуют страх. Страх быть отвергнутыми. Страх оказаться по другую сторону баррикады. — Это Данбар распускает все эти слухи! — воровку Гарри не любил особенно. — Грейнджер с Уизли тоже не отстают, — не согласился Алекс. — Все их слова складываются в цельную картину, и воздействуют по-разному, но приводят к одному: они впечатываются в подкорку и зомбируют тех, кто не имел своего мнения, отличного от директорского. Все же Дамблдор — мастер своего дела. — Алекс печально выдохнул. — Если только мы с тобой всё верно поняли, и это действительно его ответ на наш отказ на Астрономической башне поступать, как нужно ему. — Даже не сомневайся, это он, — отрезал Гарри. Пусть оба брата просто предполагали, не имея прямых доказательств, не приходилось сомневаться, что ухудшение отношения обитателей Хогвартса срежессированно именно директором. Все это было уже слишком.***
В один из дней, когда мальчики выходили из класса, на полу коридора они увидели обрывок пергамента. Сначала они не хотели его поднимать, но рядом никого не было, и, похоже, бумажка ждала именно их. Алекс развернул пергамент, Гарри заглянул через плечо. Текст был написан аккуратным округлым почерком, слова были странными, вычурными, словно из старого трактата: «Защита великого алхимического артефакта зиждется не на силе, а на намерении. Искатель личной выгоды падёт. Ищущий славы — будет ослеплён. Стражами поставлены загадки, а не ловушки. Они проверяют не мощь заклинаний, а качество души. Тот, кто стремится остановить других, а не достичь цели сам, найдёт путь. Тот, кто действует из необходимости, а не из жажды, увидит истину в зеркале.» — В зеркале!.. Это инструкция, — медленно произнёс Алекс, его ум уже работал, раскладывая слова по полочкам. — Инструкция к тому, что в коридоре третьего этажа. Загадки, а не ловушки, — типа, не бойтесь. Проверка души… чтоб его…— Он поднял глаза на Гарри и безрадостно проговорил: — Нас теперь просто толкают туда, но пытаются убедить, что мы сделаем это по своей воле, чтобы спасти свою шкуру. — А что, если мы не пойдём? — спросил Гарри, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Тогда, — протянул хладнокровно Алекс, — по задумке директора мы станем теми, кем нас уже считают. Трусами. Соучастниками. Нас выдавит сам Хогвартс. Нам не будет здесь места. И тогда Дамблдор… или кто бы там ни стоял за этим… получит над нами контроль другим способом — через наше полное одиночество. Мальчики уже забыли, что спешили на следующий урок. — Значит, выхода нет, — прошептал Гарри. Он чувствовал, что стены сдвигаются вокруг и давят. Не каменные стены Хогвартса, а живые, из предубеждений и страха. — Почему же, — возразил Алекс. — Их целых два. Первый — все-таки сделать, как хочет директор… Гарри посмотрел на него, и в его глазах вспыхнула решимость и безумная дерзость. Пройти испытания, чтобы не стать героем, а стать разоблачителем! Повернуть ловушку против её создателей! — Так мы идём? Не спасать чей-то дурацкий камень. И не чтобы очистить своё имя. Мы идём, чтобы найти доказательства, что нас втягивают в эту игру не по своей воле, кто бы это ни делал — Данбар с Грейнджер, Дамблдор, или сам Волдеморт. Мы пройдём их загадки, возьмём то, что там лежит и предъявим всем, чтобы положить этому конец! Ну, что скажешь? Алекс, не обращая внимания на порывы Гарри, закончил свою мысль: — …А второй выход — помнить только о своих интересах и плевать на мнения идиотов. Но Дамблдор не успокоится. Он будет пробовать снова и снова втянуть тебя… нет, нас в свои планы. Гарри молчал, размышляя. — Выход есть, — повторил Алекс. Его голос стал твёрдым, решительным. В нём проснулся тот самый холодный стратег. — У нас с тобой выход только один: всегда во всех сомнительных ситуациях выбирать себя! — И не ходить? — уточнил Гарри. Алекс кивнул. Он был уверен, что сможет погасить порыв Поттера. Но тот взглянул на него с прищуром. — Алекс, а если мы «спасем» камень для себя? Заберем и не скажем Дамблдору? Неужели ты не найдешь ему применения ради нашей пользы?
