Hear me

      Стайлз не знал, когда началась эта странная апатия – в момент, когда он решил связать свою жизнь с оборотнями, или немного раньше. Его переключатели сбоили и до этого – он был беспокойным и тревожным ребёнком, а смерть матери лишь усугубила и без того сложный характер.       Было что-то забавное в том, что он стабильно корчил из себя шута, хотя раньше терпеть не мог общаться с посторонними. Люди пугали его: они не могли понять его, угнаться за ходом его мыслей, да даже услышать. Однажды Стайлз, не сумевший совладать со своей неуёмной энергией, решил навестить отца в участке. Вечер был поздним, Стилински – совсем ещё пацаном, и он умудрился заблудиться в соседнем дворе. Стайлз помнит, что было до усрачки страшно – он никогда не был фанатом темноты – и никто из соседей к нему не вышел. Никто, хотя он громко и позорно ревел, зовя на помощь.       Он думал, быть хорошим мальчиком равно получать хорошее отношение. Он думал, что за одну его белозубую улыбку ему многое простят, но как бы ни так. Люди другие. Стайлз другой. И поэтому непонимание будет преследовать его всегда, хотя их стая во многом помогла ему, в том числе и с нормальной социализацией.       Но основная проблема была в том, что стая у них собралась идиотская – это не стая даже, а кучка покалеченных взрослых и подростков, которые предпочитают делать вид, что у них всё окей, и решать проблемы кулаками (читай когтями).       - Возможно, я лезу не в своё дело, Дерек, но я ведь имею право знать? В стае Хейлов всё было так же? Так же, как и у нас?       Стайлз помнит этот разговор – так получилось, что они остались с Дереком наедине: Лидия с Кирой решили устроить шоппинг, Скотт был занят в ветклинике, Кора и Малия, как отстающие, были оставлены на дополнительные занятия, а Питер… Питер никогда не отчитывался перед ними. Был поздний вечер, они оба сидели в гостиной в слегка напряжённой тишине. Несмотря на то, что все они знали друг друга уже несколько лет, Альфа стаи по-прежнему держался особняком, не сумев побороть свои проблемы с доверием.       Вот и тогда Дерек медленно оторвал взгляд от какой-то мудрёной книжки и вопросительно поднял брови – он не хотел отвечать, Стайлз это знал и чувствовал, но неловкость этого момента с лихвой компенсировалась его желанием знать.       - Не смотри так на меня: я не друид, а простой недоучка, но, чёрт возьми, даже я чувствую, что что-то у нас не так.       - Не считая того, что в стае две альфы? – Дерек едва заметно кривит уголок губ в ухмылке. – Не буду говорить о том, что стая в основном состоит из моей семьи, а слишком большое количество Хейлов в одном месте никогда не приводило к добру.       Дерек на мгновение замолчал – в его памяти, как наяву, всплывали картины пожара: пышущие жаром стены особняка, звуки пожарных сирен и ужасная, удущающая вонь палёной плоти. Когда он заговорил вновь, голос его был хриплым, усталым:       - Здесь, в Бейкон Хиллс, ничего хорошего происходить не может. Я бы уехал, Стайлз, но большая часть моей стаи – школьники. Я не могу принять такое решение, но и быть здесь – как танцевать на пепелище, понимаешь? Даже если бы у нас был друид – настоящий, толковый, каким был Дитон при моей матери, – это мало бы что изменило.       Стилински всё понимает, но принять не может. Ему хотелось собираться вместе не только для обсуждения насущных проблем; он хотел еженедельные киномарафоны, тихие семейные вечера, хотел чувствовать себя в безопасности. Дитон говорил, это всё Неметон. Он присматривался к нему, приценивался, приходил в его сны и показывал то, какой бы могла стать его жизнь, согласись он на роль жреца.       Стайлз не знал, чему верить – он действительно не отличался сентиментальностью, но часто ловил себя на мысли, что за этих людей он умрёт. Словит пулю за Питера, пойдёт в огонь за Скотом, встанет на защиту каждого, кого уже считает своей семьёй, чего бы ему это ни стоило.       Старые законы гласят: у каждого Альфы должен быть свой Друид. Старые законы гласят, что только при наличии Альфы и Друида стая может считаться единой, цельной.       Но сейчас… сейчас в их маленьком кругу царила разруха. У них в комплекте был Дерек – оборотень, не по своей воле получивший силу альфы и до сих пор не умеющий с ней справиться; Скотт – бывший человек, по нелепой удаче получивший укус, который его излечил. Человек, который впоследствии оказался истинным альфой – таким, за которым можно хоть на край света идти; и Питер – существо, которое одним своим существованием разрушает любые устои. Раньше Стайлз считал его тварью, живущей жаждой мести, и был в принципе недалёк от истины. Но после смерти вервольфа – и его воскрешения – Стилински увидел, что тот отчаянно цеплялся за жизнь, даже когда жить, казалось, было не для кого.       Стилински хмурит брови, на минуту отвлекаясь от размышлений, и переводит взгляд на тренькнувший мобильник – номер он не знал, но примерно догадывался, кто мог написать ему во втором часу ночи. Тем не менее, сообщение он решил пока игнорировать.       Так вот: Питер. При всём своём мудачестве и статусе одиночки тот любил Дерека, пусть и в своей манере. И сейчас, когда альф в Бейкон Хиллсе стало слишком много на квадратный метр, он предлагает свой план. Стайлз полагает – чтобы защитить Дерека. Возможно, перейти из разряда бывших альф в нынешние – и свалить с этой земли, насквозь пропитанной кровью его ранее огромного семейства.       Стилински мало что знает о стайной жизни, но он хочет набраться опыта: друидская сила зудит на кончиках пальцев, и он сам, пусть пока и не полностью принят Неметоном, чувствует ответственность за то, что творится у него под носом.       Он не хочет бойни. Он не хочет мириться с ослиным упрямством Скотта и твердолобостью Дерека. Он не хочет быть игрушкой в руках кровожадного дядюшки, но пока понятия не имеет, что им всем делать.       Собственно, Питер решает всё сам: он с трудом переваливается через приоткрытую оконную раму, пачкая подоконник тёмной кровью из разодранного предплечья.       - Какого?! – подскакивает Стайлз, едва не падая, когда объект его тягостных размышлений уже сидит на полу и криво ухмыляется.       - Buenas noches, Malvavisco*, - бормочет Питер и тут же чертыхается. – Какого чёрта ты тут наворотил? По ощущениям с меня будто кожу стесали.       - Это руны, Скотт уже давно влезает через соседнее окно и… Блять, почему я должен оправдываться? Время два часа ночи, Питер! Это дом шерифа и ты просто вваливаешься ко мне с испанским словариком наперевес? – Стайлз говорит свистящим шёпотом, потому что отец, как назло, остался дома и вряд ли сейчас спит – сегодня решающий матч по футболу, он ни за что его не пропустит. Не дождавшись ответа от Питера, Стайлз подходит к двери и прислушивается – в гостиной по-прежнему работает телевизор, но шагов не слышно – либо отец уснул, либо за криками фанатов не услышал вероломного вторжения в их дом. Он вновь оборачивается к окну, и Хейл считает, что это отличная возможность продолжить их странный диалог.       - Дай-ка подумать, почему я мог заявиться. Возможно, потому что ты решил, что стайное собрание может пройти без тебя? Или потому, что ты проигнорировал моё сообщение, Стайлз? – Питер говорит вкрадчиво и спокойно, но Стилински слышит, что за ровным тоном скрывается глухой раздражённый рык. Мурашки небольшим табуном пробегают по загривку – Стайлз не оборотень, а существо иной лиги, но он чувствует отголоски чужой злобы и сдерживаемой мощи. Полнолуние всего через пару дней, волку всё труднее контролировать себя. – Мне казалось, мы пришли к… консенсусу, Стайлз, и бегать за тобой я не буду – статус не позволяет, знаешь ли. Будь добр: отвечай на мои сообщения.       Стайлз быстро кивает, в окончании фразы ему слышится «если не боишься последствий».       - Не думал, что это что-то настолько срочное, Хейл. – Стилински вымученно улыбается, потому что возмущаться нет ни сил, ни желания. – Если ты объявился с конкретным планом, то я готов тебя слушать. Но я не обещаю, Питер, - медленно выговаривает он и отступает на шаг назад, - что я буду следовать ему. Извини, но твоя репутация… её не то чтобы нет, но она оставляет желать лучшего. Если ты хочешь интриг и чьей-то крови – за этим не ко мне, уж прости. Я не хочу разногласий. Не между теми оборотнями, что ещё остались в Бейкон Хиллс.       Питер согласно склоняет голову и смотрит на него лукавыми глазами, будто наперёд зная всё, о чём думает Стайлз.       - Договорились, пацан. Обещаю, что не стану втягивать тебя во что-то сомнительное и кровавое – как показывает практика, с этим я успешно справляюсь и один. – Стайлз едва слышно хмыкает, ведь так оно и есть. Питер, не обращая внимания, продолжает:       - Слышал, в ваш класс перевелись новенькие. Уже видел их?       - Неа. У нас не совпадают расписания, хотя тренер обещал, что мы пересечёмся как минимум на экономи… Подожди. А причём тут вообще они?       - Птичка нашептала, что к нам пожаловали вендиго. Предупреди Скотта – мне нужно, чтобы он приглядел за новенькими. Такие… личности всегда полны сюрпризов, – улыбка у Питера нехорошая: слишком многое за ней таится. Неясное обещание проблем, от которого у Стайлза сосёт под ложечкой.       - Чёрт, Питер, – истерит Стайлз. Сердце в его груди стучит с невероятной силой, стук отдаётся где-то в горле, мешая нормально дышать. – Какого хрена ты молчал?! Я сомневаюсь, что есть вендиго-вегетерианцы, а они уже несколько дней как в штате. Блять, да у меня отец – шериф, что, если они уже кого-то заколбасили и моему отцу придётся это расследовать?       Стайлз плохо себя контролирует – подходит к оборотню вплотную, тыкая пальцем в твёрдую грудь, и едва не срывается на крик. Ему страшно не за себя, но за окружающих. Он пока ни черта не умеет, только и носит с собой пузырёк с рябиновым пеплом да чертит руны, но какой с них прок? А Хейл, тот самый Хейл, который ненавидит нотации, только перехватывает его руку, сжимая в крепком захвате, и наклоняется ещё ближе, сверкнув лазурью глаз:       - Угомонись, Стилински. Шериф будет в порядке. В городе тихо. Но мне нужно, слышишь? Мне нужно, чтобы ты предупредил Скотта – не Кору и не Малию, они ещё слишком неопытны, чтобы лезть в это дерьмо. И… я помогу тебе с вендиго. Это наша общая проблема, но я сделаю так, что ты и инициацию свою заодно пройдёшь. Понял? Тебе пора брать ответственность за стаю, Стайлз, как бы страшно ни было.       Было неприятно – Питер бил по его слабым местам, но он был абсолютно прав. Стайлз занимался, но не был прилежным учеником; Стайлз должен был пройти обряд, но боялся его и откладывал на потом. Но он был нужен стае. Возможно, тогда его станет кто-то слушать? Вот только…       - А что взамен, Хейл? В твоё бескорыстие, прости, я не верю. Это и есть твой план? Хочешь помочь нам, но какова цена? – Стайлз вызывающе скрещивает руки, приподнимая подбородок выше. В разговоре с Питером нельзя давать слабину. Стоит сразу оговорить всё до мельчайших подробностей, потому что любая сделка с Питером – это сделка с Дьяволом, даже если ты преследуешь благие цели.       - Взамен мне понадобится твоя помощь: никаких убийств, козней и членовредительства, не волнуйся. С этим я пока справляюсь и сам. Мне нужен перевод одной книги, с ним я тебе помогу. Но процесс небыстрый и тебе придётся вручную переписывать страницы, Стайлз.       - Эм, ты меня прости, конечно, но я не учился на переводчика. Я даже латынь ещё не освоил, что уж говорить про другие языки. Не проще отсканировать все листы и заплатить нужным людям? Или сразу отдать книгу им на растерзание? – выгнул он бровь. Отказывать Питеру не хотелось, не тогда, когда он предлагал свою помощь практически бескорыстно, но в этом предложении чувствовался какой-то подвох.       - В этом и суть, Лапушка, - Питер улыбается почти по-настоящему, но красивое лицо вмиг становится серьёзным, острый взгляд впивается в стоящего напротив парня, - я не могу отдать эту книгу кому попало. Я вообще к ней притронуться не могу: всё замешано на чёртовой магии. Поэтому мне нужен ты, Друид. Ты согласен на эту сделку?