Hear me

      Несколько дней до пятницы прошли как в тумане – он всё так же посещал занятия, перешучивался со Скоттом и Кирой, даже заехал на огонёк к Дереку. Пусть он и не был счастлив визиту Стайлза, но они вполне сносно обменялись новостями к удивлению обоих. Дерек поделился, что знает о вендиго и тоже понаблюдает за обстановкой, Стилински – что скоро, кажется, в их городе станет на одного друида больше. На том и разошлись.       С Питером же всё было гораздо сложнее – тот, как и обещал, заглянул на следующий день и принёс тоненькую потрёпанную книжицу. Стайлз тут же засунул любопытный нос внутрь и присвистнул – ему нужно было перевести от силы пятнадцать страниц, но язык… Чёрт побери, откуда бы он мог знать греческий? Он тут же громко и показательно фыркнул, уповая на бедность отдельно взятых мохнатых задниц и отсутствие хоть каких-либо переводчиков в городе.       Питер ответил коротко:       - Был бы ты щенком – уже летел бы в стену. Вещица уникальная в своём роде, Стайлз, и я очень надеюсь, что вернёшь ты её в сохранности. Считай, что это наша семейная реликвия.       Большего добиться не удалось. Питер ушёл практически сразу же, открестившись непонятными делами, а Стайлз остался один на один с древней легендой, судя по рисунку, о волках. Ёбаные греки.       Спустя четыре часа он устало оглядел беспорядок по всей комнате – кое-где валялись скомканные листы с заметками, несколько палочек от чупа-чупсов, фантики, два грязных бокала. Все эти атрибуты держали его на плаву: несмотря на то, что пубертат уже закончился и проявления СДВГ стали меньше докучать, у него всё ещё наблюдались сложности с концентрацией. Ему хотелось успеть всё и сразу, но усидеть хотя бы за одним делом было сложно.       С друидством всё проходило легче – огромный поток новой информации затягивал, плюс почти всегда теория смешивалась с практикой, не давая заскучать. Сейчас, перелопатив половину интернета в поисках корректного перевода слов, Стайлз вынужден был признать – придётся смотаться в библиотеку, потому что пока всё выглядело… плачевно.       Он критически оглядел свой труд в полторы ёбаных страницы и понял, что Питер Хейл однозначно задумал над ним поиздеваться. Тем не менее, информация из книжицы была любопытной. Ещё более интересным был факт, что её перевод был поручен Стайлзу. Его мозги ещё были на месте, и он не мог не связать странное отношение к себе Питера, книгу с названием типа «Избранник оборотня. Как ухаживать за парой» и ночной визит оборотня. Блять, он не хотел проводить никаких параллелей, но поведение Питера ассоциировалось со Скоттом: тот, повстречав Эллисон, постоянно её преследовал, наплевав на всю крипоту такого ухаживания за девушкой.       Плюс: еда. Много еды. Скотт постоянно что-то таскал охотнице, и пусть это не всегда была нормальная еда, он следил, чтобы девушка была сыта.       Стайлз не хочет вспоминать, как несколько дней назад он вышел на заднее крыльцо дома и обнаружил дохлую белку. Неа. Возможно, рыжая бестия скакала над его домом и неожиданно решила покончить жизнь именно на его ступеньках. А пакет со снэками Питер совершенно случайно забыл и не донёс до дома. Пожалуй, что всё было именно так.       Стилински, пока мозг окончательно не вскипел, решил свернуть с этой темы – впереди оставалась куча страниц для изучения, и он ещё успеет обдумать, что ему делать со всей этой информацией.       Сейчас… сейчас были дела и поважнее. Приближалась пятница.

***

      Стайлз вваливается к Скотту, когда на улице уже начинает светать. В руках у него бутылка стыренного у отца виски – он надеется, что тот не заметит пропажу, иначе их ждёт серьёзный разговор. Впрочем, до него ещё надо дожить.       Он громко звякает ключами, закинув их на стол, и снимает грязные, покрытые влажной землёй кроссы. Ему кажется, что он до сих пор воняет кровью, потом и сыростью.       В детстве ему думалось, что магия – это что-то особенное. Красивые жесты и зубодробительные заклинания, эффектные пассы и радость от сотворённого. Сейчас он понимает, что магия всегда замешана на крови – чужой или собственной, – и рунах, дрожаще выводимых на собственных руках. Никакой радости, только бесконечная усталость и неясный гул в голове, эхо голосов тысяч людей, связанных с самим Неметоном.       Единственная радость – то, что ритуал не связан с повторным погружением в ледяную ванну. Дитон просто привёл его на уже знакомую поляну с уродливым пнём, выдал небольшое лезвие и сказал, что общение с Неметоном всегда начинается с жертвы.       Сейчас крепко перевязанное запястье болело и пульсировало, напоминая, не отпуская, не давая расслабиться.       Когда он поднялся на второй этаж, Скотт уже стоял в дверях, сонный и растрёпанный – они не договаривались встретиться, но у Стайлза уже давно были запасные ключи, и ему не хотелось оставаться одному этой ночью.       - Бро, не хочу тебя пугать, но выглядишь отвратно. И кровью воняешь. Всё пошло не по плану?       - Скотти, у вселенной на меня свои планы. Как видишь, они не всегда совпадают с моими. Со мной всё в порядке, считай, что это моя плата за все те сверхъестественные штуки, которые я теперь полноправно могу делать. Только что-то мне нерадостно.       - Расскажешь, как всё прошло? Только сгоняй сначала в душ. Думаю, тебе не помешает. Я пока заберу это, - Маккол кивает на бутылку, - и сварю какао. Не стоит сейчас пить.       Стайлз кивает и устало бредёт в сторону душа. Горячая вода льётся сверху, согревая, расслабляя мышцы, но голова его забита мыслями – тягучими и навязчивыми.       Когда он выходит, на кровати уже лежат шорты и футболка, пахнущая порошком и лавандой. Стайлз невольно вспоминает Мелиссу и улыбается.       Он спускается на кухню. На столе уже стоят бокалы с какао, а на тарелке лежит парочка сэндвичей.       - Подумал, что ты проголодался. Мама придёт со смены через пару часов, так что времени у нас завались. Предлагаю перекусить, а расскажешь обо всём попозже.       - Окей. Останусь сегодня у тебя? Отец спит, но я ему записку оставил. Не хочу сегодня засыпать один.       Скотт кивает и они молча жуют, прихлёбывая горячее какао. На кухне тихо, слышно только, как время от времени за окном чирикает птица. Стайлз думает, что устал. Он не хотел ввязываться в это дерьмо, но выбора нет. Все его близкие, так или иначе, связаны со сверхъестественным. И если так, то лучше он будет играть на опережение, чем будет жить в тревожном ожидании проблем.       Только почему-то ему кажется, что в этой игре победителей не будет.