To Hell With the Devil

      Прошла ещё одна бесполезная неделя моего жалкого существования. Новостюшка, которой огорошила меня Алёнка, никак не укладывалась в моей, и без того забитой под завязку, голове. Всю эту неделю я собирался поговорить с Наськой о её чувствах ко мне, но так и не смог. Почему? А вы бы что сделали на моём месте, если: а)вы парень; б)вы втрескались в другого парня (садиста-изверга-дегенерата), но, сука, красивого; в)вы всё ещё пытаетесь разобраться в себе, когда как гром среди ясного неба выскакивает новость, что твоя прежняя «любовь» до сих пор испытывает к тебе что-то.       Честно, я растерялся. Всё запуталось до такой степени, что я даже не понимал происходящего вокруг. «Где я?» «Кто я?» «Когда меня вернут в нормальный мир?» «Господи, ну почему?» Вот самые распространенные и популярные вопросы ушедшей недели.       В общем, все эти семь дней я был, мягко говоря, не в форме, а Тёма ходил с натянутой улыбкой и чуть что, включал дурачка, если я спрашивал, в чём дело. Я всё прекрасно понимал — мы очень скоро уезжаем, а друг оставляет свою биг лав в лице Наськи здесь... Знал бы он ещё, что происходит! Эх, вот если кто-нибудь догадался бы повесить перед въездом в деревню табличку с надписью «Будь осторожен — пиздец возможен», я бы ещё раз сто подумал, прежде чем возвращаться сюда, в объятия любимой бабушки. Ну какого хрена всё так запуталось?! Сколько я ещё должен буду анализировать ситуацию, словно какой-то психолог? Нервные в клетке не восстанавливаются, но если со мной случится хоть ещё одна подобная хрень — можно смело готовить палату для буйных. Вот о чём я размышлял, пока разгребал хлам в сарае, причём я добровольно вызвался помочь бабушке, да-да. Когда старушка услышала это, чуть не разбила тарелку, но всё обошлось. И вот сейчас я пытаюсь хоть как-то забыться, потому что ни алкоголь, ни сигареты не смогут помочь мне. Остается лишь занять себя хоть чем-то полезным хотя бы для общества.       И вот, перерывая весь этот доисторический бардак, где можно было найти всё — от ружья моего деда до старого радиоприемника, я наткнулся на нечто, напоминающее боксёрскую грушу. Отдаленно напоминающее. Вытащив эту старую пыльную громадину из-под завалов, я подвесил её на крючок в потолке, который, скорее всего, и был здесь именно для этой цели. Бля, тяжёлая зараза, но мне по барабану! Если надорвусь, то хотя бы боль почувствую. Я хочу чувствовать хоть что-то, кроме пустоты в душе!       Лишь эти мысли крутились в голове, когда я с остервенением стал колотить грушу, с каждым разом всё сильнее и сильнее ударяя. Руки начинали болеть, но я продолжал без остановки, выплёскивая всю свою злость и гнев, которые накопились за это время. — Неужели так фигово? — послышался голос позади меня.       Наська, как же ты вовремя! Стоя к ней спиной, я продолжал удары. — Нервы ни к черту, — ответил я, еле дыша, но всё же вскоре остановился, повернувшись к подруге лицом. — Слушай, ты неделю не давал о себе знать, и я подумала, что тебе опять хреново, — присаживаясь на старый стул, сказала подруга. — Ну да, сейчас всё не очень радужно. Точнее, вообще никак.       После небольшой паузы, повисшей в воздухе, Наська, тяжело вздохнув, спросила: — Алёнка ведь всё рассказала тебе, да? — Типа да.       Этот разговор мне вообще не хотелось продолжать, но куда деваться с подводной лодки? — Я не хочу, чтобы ты меня считал какой-то ветреной, — продолжала блондинка. — Эй, я тебя никогда такой не считал, — глядя в глаза подруги, уверял я её. — Если бы со мной не случилось всей этой запутанной фигни, может, всё было бы по-другому. Кто знает? — Я жалкая, да? — смотря куда-то в пол, говорила Наська.       Эти слова напомнили о нашем с Люськом разговоре когда-то... Неважно. Я подошёл ближе к Наське, присев напротив неё, и, взяв за руку, сказал: — В другой жизни мы точно были бы вместе, а Алёнка писала бы про плюшевых зайчиков, а не про то, о чём пишет сейчас.       Блондинка лишь улыбнулась, а потом спросила: — Он правда тебе нравится?       Даже без упоминания его имени, я знал, о ком идет речь. — Как будто от моего ответа или желания что-то изменится, — усмехнулся я, отпуская руку подруги. — Я даже имени его не знаю! — Да. Никогда бы не подумала, что все ТАК обернётся, — вдохнула Наська. — Да вообще капец! — согласился я. — А ты-то что собралась делать вся на эмоциях? Сразу говорю, ещё одного эмо в моём обществе я не выдержу! — А, уйду в леса — подлодки под откос пускать, — отмахнулась блондинка. — А если серьёзно? — Придумаю что-нибудь, как обычно. Не парься ты так! Я не буду доставать тебя своими «чувствами». Можешь так взволнованно на меня не таращиться! — уверила она.       За что я и уважал Наську, так это за то, что она практически никогда не раскисала. Вот и сейчас она с достоинством приняла всё, что на неё свалилось. В очередной раз. — Слушай, а с Тёмычем что тогда? — вспомнив о друге, поинтересовался я. — А он, по-моему, на своей волне. Он давно нашёл нечто общее с этим Виком, если ты понимаешь, о чём я, — подмигнула блондинка. — Тёмыч? Бегающий за всеми девчонками в городе и за его пределами анимешник? Убиться веником! — не верил я. — Аха, я тоже так подумала. В общем, я с тобой всё вроде обсудила, — вставая со стула, сказала подруга. — Нужно возвращаться в клинику, а то у меня обед скоро закончится, да и врача надо в рабочее состояние привести — опять вчера налакался спирта, скотина. — Окей. Удачи. — Ты ведь не уедешь, не попрощавшись? — внезапно спросила она. — Конечно нет!       Наська кивнула и уже собиралась уйти, но на пороге обернулась и сказала: — Милан. — Что, прости? — не сразу понял я. — Его зовут Милан, — пояснила она и ушла, а до меня, наконец, дошло.       Я неподвижно стоял, прокручивая это имя у себя в голове снова и снова. Что ж, у него даже имя необычное, прямо, как он сам. Вот и какая теперь нахрен приборка? Надо пройтись, а то все эти размышления точно не дадут мне покоя!       Бросив весь этот хлам, я вышел на свежий воздух. Достав пачку сигарет, я обнаружил, что там осталась последняя, и, тяжело вздохнув, поднёс зажигалку и закурил, прогулочным шагом идя по практически безлюдной дороге. Хотя, даже если здесь были бы люди, я бы их точно не заметил. Я просто шёл куда-то вперёд, совершенно не глядя, куда. И когда я оказался где-то у озера, то даже не понял, каким Макаром я здесь. А мысли были спутанными. Блин, как же меня достали все эти любовные треугольники! И почему я каждый раз оказываюсь в центре событий? Не, надо залечь на дно, иначе домой я точно живым не вернусь.       Одиноко. Одинокий. Одиночка. Хотя, не такая уж и плохая перспектива — быть одному. Как там Алёнка рассуждала? Никто не мешает и не ебёт мозг, а то мой мозг уже устал от этого.       О, а в озере кто-то плавает, оказывается. И как плывет-то! Красава! Мне б так. Присмотревшись к этому пловцу, я узнал в нём моего личного мозгоёбщика. Вот он выходит из воды... совсем голый, кстати! Переливающиеся на солнце капли, блестят, стекая по его смуглой коже и волосам. Хорош, гад! Чёрт, мне ведь снился похожий сон с его участием... Нет, ну за что мне такое счастье?       От такого нежданчика я решил спрятаться за огромным старым деревом. Бля, у меня такое чувство, что я так и буду прятаться за растениями всю жизнь, но этот образ Демона надолго засядет в моей башке! Не, надо возвращаться домой и дёрнуть самогончика, а то моё бедное больное сердце не выдержит! Боже, не дай мне умереть от «передоза кавая», как говорят Алёнка и Тёмыч. Я щас точно растекусь огромной розовой лужицей! И в кого я превращаюсь?! Докатился! Домой. Срочно домой! И выкинь этот ужас из головы!       А дома меня встретил лишь Васька, который, кстати, за эту неделю успел стать моим лучшим другом. Так что, я теперь не forever alone, а forever с котом! — Васёк! Здорово, как жизня? Как сам? Бабушки на горизонте не видно? — завалил я вопросами кота, который уже привычно смотрел мне в глаза с пониманием.       Я взял Ваську на руки, и мы пошли на кухню, где я застал грустного Тёмыча. Парень опять смотрел в окно и даже не слышал, как я вошёл. Опустив на пол котейку, и подойдя к другу, я спросил парня: — Где опять старушка? — А, убежала к какому-то Евгению Андреичу. — Вот же нимфоманка престарелая! И всё-то ей мало! — сокрушался я, присаживаясь напротив друга. — Слушай, у меня к тебе деловое предложение... — начал я. — Нажраться? — сразу оживился Тёмыч. — Тёма, да ты Ванга, ёпт! — Ну да, есть немного, — скромничал парень. — Вот только, что пить-то будем? — Хороший вопрос, дружище! Есть идея, — ответил я, покосившись в сторону тайничка с бабулиным самогоном.       Тёмыч, видимо просёк фишку и в притворном ужасе произнес: — Нет! Я не верю! Неужели ты решил наплевать на все свои моральные принципы? — Представь себе. И даже если бабушка нас спалит, мне будет абсолютно фиолетово! Ты со мной? — Ну дак ясен-красен! Давай зажжём это место! — подхватил друг.       Я добрался до заветного ящичка с бутылками под взволнованным взглядом Тёмыча и, достав одну «дозу счастья», поставил на стол. Решив разбавить всё это дело клюквенным морсом, иначе от этого ракетного топлива мы быстро бы вырубились, я, как бармен разлил спиртное. — Ну, за Родину, за Сталина! — поднял кружку друг. — В жопу Сталина, выпьем за любовь!       И понеслось... Выпивка сразу ударила в голову, и стало так хорошо, что казалось, все проблемы куда-то испарились. Зато чуть позже нас с Тёмычем пробило на разговоры о жизни. Я всё жаловался о своей нелегкой судьбе и посвящал друга в свои планы кровавой мести. — ... А может мне стать злостным металлюгой? — Не, я знаю, что нам сделать! Значит так: нам понадобится куча храбрости, немного отчаяния, щепотка безумства, порция авантюризма, зубочистки и немного грибочков твоей бабушки! И тогда у нас получится... — Бред укуренных школьников, — продолжил я. — Подожди, а зубочистки-то зачем? — Как зачем? Тыкать ими в пятки! Знаешь, какое мучение? — не скрывая садистской улыбки, прояснил друг. — Тёмыч, да ты извращенец! — И горжусь этим! Прошло примерно полчаса… — ... Э, Ник, глянь! Я бабушка-Бэтмен! — напялив цветной платок моей бабули, кричал друг. — Оренбургский пуховый плато-о-ок! — напевал парень, переместив платок с головы на плечи.       Мы, к слову, сейчас находились в комнате бабушки. Понятия не имею, как мы здесь очутились, но штырило нас «нипадецки». Особенно весело было Тёме, который уже приметил бабушкины запасные вставные зубы и теперь держал их в руках, при этом уже успев нацепить очки старушки. — О, крутые протезы! Интересно, мне подойдут? — Тёмыч, бля! Фига се тебя вставило! — угорал я, хотя чувствовал, что самому уже хорошо. — Ты просто секси-шмекси! — заценил я, фоткая друга на телефон. — Подмосковные вечера-а-а! — продолжал петь Тёмыч в камеру, а я уже трясся от смеха. — Слушай, а давай замутим чё-нить в стиле «городских пижонов»?! — предложил Тёма. — Не, я хочу какого-то хардкора! — ответил я, отмечая, что бабушкин самогон — весьма необычная вещь. — Если душа требует хардкора, а жопа приключений, то мозг в меньшинстве, а значит, самое время показать этому унылому говну в наших головах, как надо веселиться! — выдал друг. — Гениально, бля! — Да, я уже всё продумал... POV Демона       Еще один бесполезный день моего бесполезного существования. На прошлой неделе я собирался вернуться в город, но так и не решился, хотя даже вещи уже собрал. Не знаю, чего я жду. Наверное, конца света. А Ник меня удивил в очередной раз. После недельного затишья, он неожиданно появляется у озера. Наивный. Думал, что я не заметил, как он пялился на меня из-за дерева. Вот только почему он прятался? На его месте я бы уже давно разобрался со сволочью вроде меня, а он... Он просто ушёл! Я даже слегка разочарован. Но этот взгляд... Я просто не могу устоять перед ним! Что же ты сделал со мной, Карамелька? Не получается выкинуть тебя из головы, как бы я ни старался.       Когда я вернулся домой, в гости заглянул Вик, и мы пропустили партию в бильярд. Сейчас друг сидел на бильярдном столе, задумчиво глядя в одну точку. — И о чём это мы думаем? — спросил я.       Вик дёрнулся от моего голоса, как от электрического заряда, но всё же ответил: — Один анимешник из головы не выходит. — Твоя любовь к аниме когда-нибудь сыграет с тобой злую шутку, — предупредил я, ударяя кием по мячу.       Может, Вик и был временами странным, но я его уважал. — Уже сыграла, — печально ответил он. – А, забей! Мои проблемы. — Как скажешь. Но предупреди, если вдруг соберёшься впадать в депрессию. Мне в очередной раз не хочется вызывать тебе скорую и сидеть в палате. Ненавижу больницы, — поморщившись, сказал я. — Говорю же, забей. Теперь все по-другому, и я не собираюсь резать вены из-за кого-то! — Я рад, что ты поумнел. Кстати, наш друг Микки уехал домой? — решил узнать я. — Да. И Кот тоже с ним уехал. Кошмарная история вышла, — косясь на мой заживающий шрам, произнёс с досадой Вик. — Аха. Хуже не бывает, — не выражая никаких эмоций, ответил я. — Я знал, что он по тебе с ума сходит, но не думал, что до такой степени... Печально. — Наплевать! Он только показал свою слабость. — Я тебе удивляюсь! Ты всегда так спокойно реагируешь, что страшно становится! — искренне поражался друг. — Что поделать? Хочешь жить — умей вертеться, — произнёс я, хоть и ненавидел эту фразу, больше подходящую шлюхам.       Вик смерил меня осуждающим взглядом, как он это всегда делал, а потом сказал: — Ладно. Пойду, подумаю о мирских делах. — Удачи.       Друг быстро собрался и ушёл, а я стоял посреди гостиной, глядя на огонь в камине. И почему на душе так паршиво? Нет, нужно прогуляться, иначе не смогу уснуть!       Но как только я подумал об этом, мерзкий телефон завибрировал где-то на столе. Взглянув на номер, я весьма удивился и поспешил ответить: — Да, Карамелька. — Это... В общем, я друг Караме..., то есть Ника. Он сам сейчас временно обездвижен и не может разговаривать, а ты единственный, кому я смог дозвониться... Короче, ты не мог бы забрать нас из обезьянника? — попросил знакомый голос. — Скоро буду, — ответил я, отключаясь и тут же набирая Вика. К сожалению, дозвониться до него так и не получилось, и я, обречённо вздохнув, накинул футболку, что валялась на диване, отправляясь вытаскивать этих придурков.       Дверь в знакомый участок я открывал с мыслью «Что я делаю?», и когда оказался внутри, молодой парень в форме тут же подскочил ко мне. — Умоляю, забери их! — просил он. — Здесь и без того полно дебилов, чтобы захламлять помещение. — Почему я? — тихо произнёс я, глядя куда-то вверх, будто меня кто-то может услышать.       Когда камеру открыли, передо мной предстали два еле живых товарища. Друг Ника, увидев меня, сразу оживился, расталкивая своего пьяного собутыльника, лежащего на грязной скамейке: — Эй, Ник! Ник, вставай! Это за нами! — М-м, скажи бабушке, что варенье сожрал Васька! — бормотал парень.       Я лишь закатил глаза и прошёл внутрь камеры. — Во что вы на этот раз встряли? — поинтересовался я. — Расскажу, если поможешь дотащить эту тушку до дома, — ответил этот горе-анимешник. — Наверное, это моё наказание, — вздохнул я.       Вскоре мы вдвоём уже тащили Ника по тёмной дороге, а я слушал занимательный рассказ о приключениях этих двух ненормальных. С того момента, как они нажрались самогона этой сумасшедшей старушенции, началось всё «самое интересное». — Ну... В общем, взяли мы эти чулки и напялили на голову, а Ник прихватил из сарая ружьё своего деда, и мы пошли устраивать ограбление в стиле Голливудского блокбастера.       Я с недоумением смотрел на парня, а он объяснял. — В таком виде мы зашли в магазин, а продавщица вызвала наряд милиции..., но замели нас не за это, — рассказывал шатен. — Боюсь спросить, за что же, — с напускным удивлением произнёс я. — Короче, когда мы сбежали из магазина и спрятались в каком-то старом сарае, оказалось, что там местные сатанисты устроили жертвоприношение, и их главарь очень разозлился, что мы ему помешали и хотел принести в жертву нас, но Ник направил на него ружье... Кто ж знал, что оно было заряжено... — Господи. — Но никто не пострадал, кроме крыши сарая! — уверял парень. — На шум менты и приехали, а к тому времени Ник просто безумствовал! Его пришлось шокером успокоить... Вот он и отключился. — Скажи честно, вы на самом деле идиоты или только притворяетесь? — спросил я, всё ещё удерживая спящего Ника. — Ну, это зависит от настроения и количества выпитого! — пояснил анимешник. — Замечательно.       Когда я помог дотащить пьяное тело до дома, на пороге нас уже встречал мой самый страшный кошмар — бабушка Ника, у которой глаза были, словно вот-вот вылезут из орбит. Не представляю, что сейчас будет... — Ольга Федоровна, спокойно! — сходу заявил шатен. — Накажете потом! — Не сомневайся, смертный! А ты, чудовище, что здесь делаешь? — обратилась она ко мне. — Доставка Вашего внука домой, — как можно вежливее ответил я. — Как же это мило с твоей стороны! — язвительно произнесла старушенция. — Несите его в комнату, с вами двумя потом разберусь!       И я нисколько не сомневался в её словах.       Мы дотащили Ника до его комнаты, и его друг помог опустить парня на кровать. — Фух, справились! — с облегчением произнёс шатен.       Наш с ним "творческий" тандем был более, чем странным, но в жизни всё нужно попробовать, так ведь? — Это был первый и последний раз, когда я помог, — предупредил я. — Не вопрос. Спасибо, — тихо добавил он, уходя из комнаты, видимо понимая, что я хочу побыть тут немного.       Я взглянул на Ника, который в позе звезды распластался по кровати, и, сняв с него кеды, уложил его удобнее, не забыв накрыть одеялом. Присев рядом, я убрал спадающую на его глаза чёлку и просто смотрел на объект моих мыслей. «Прекрасен, как во сне, так и наяву», — подумал я, а Ник пошевелился и, слегка приоткрыв сонные глаза, произнес: — Ненавижу тебя.       Затем он снова уснул, а я, встав с его кровати, направился к выходу и, ещё раз взглянув на спящего парня, ушёл.       Разъяренная старушка уже ждала меня внизу, готовая убить чем-нибудь тяжёлым и на раз. Видимо, борясь с собой, она обратилась ко мне, когда я спустился в гостиную: — Надеюсь, это был первый и последний раз, когда я видела тебя с моим внуком ещё и у меня в доме! — Уверяю Вас, можете быть спокойны за внука. Нас с ним ничего не связывает! — ответил я, галантно поклонившись, как последний кретин, и лёгкой походкой вышел на улицу. — Этого ты и добивался, — сказал я сам себе, вспоминая слова Ника, и, закурив, отправился домой. Здравствуй, бессонница.