Богиня Правосудия спасёт твою шкуру

      «На другом конце страны, ровно за тысячу миль от моей Родины, на берегу озера Мичиган живописно раскинулся один из самых развитых городов США — Чикаго. Сияя своими стеклянными верхушками, он манит со всей страны юных ученых, политиков, деятелей и прочих талантливых личностей, в мечтах которых сделать Америку лучше. Высокопарное великолепие сверкающих небоскребов вкупе с холодной красотой сурового Мичигана, а также вечно меняющееся капризное небо, усеянное облаками, не могут не привлекать и обычных, смертных людей, что давно мечтают вырваться из удушающей зоны комфорта, расширить свои горизонты, поймать на себе ночное неоновое сияние модернизма и вдохнуть полной грудью резкое, не терпящее медлительности и мягкотелости дыхание мегаполиса. Этот город манил меня своим футуристическим, но в то же время строгим и выдержанным стилем, который одновременно и переносит тебя в столь манящую атмосферу недалекого будущего, и вызывает в груди сладостное, печальное чувство давно утраченного прошлого, этих узких улочек, застроенных каменными жилыми домами, этих людей, которых ты наверняка непременно где-то видел, но теперь уже никогда не встретишь. Так удивительно... Я оставил все мои прежние заботы позади, я поддался низменному искушению перевернуть свою жизнь с ног на голову, я так хотел сбросить с себя этот ностальгический балласт, и у меня, похоже, получилось. Однако жизнь в этом бетонном муравейнике пока не стала для меня столь желанной, какой она казалась там, в Южном Парке. Словно невыносимое чувство потери чего-то невероятно важного преследует меня, даже можно сказать, что мне немного одиноко. Я не могу найти причину, но, пожалуй, мне стоит чем-то скрасить свое пресное существование. Картман говорит, что мне, «козлу страшному», уже давно пора бы влюбиться. Может, он прав, может, я просто себя накручиваю. Но пока я не достиг определенного прогресса ни в чем, кроме учебы, переехав сюда. Я очень надеюсь, что всё впереди. 23.10.2008, 18:34 Кайл Брофловски»       Кайл пробежался глазами по настроченному еще пару раз и, отхлебнув последние глотки кофе, заглотнув и добротную часть кофейной гущи, закрыл аккуратный серый ноутбук, идеальный вид которого был подпорчен всего одной трещиной.       - Че там, излил душу железке? - раздался насмешливый тон, и Картман оторвался от зеркала, отражение которого демонстрировало, что Эрик, похоже, куда-то собрался. Вычурная кожаная куртка, явно дорогая, выглядящая, тем не менее, довольно нелепо на грузном теле, а также новые лакированные ботинки словно кричали о своем превосходстве. Просто так жиртрест бы так никогда не оделся.       - Ну не тебе же, такому красивому, выговариваться. А куда ты, собственно, собрался? Завтра первый экзамен по истории, мистер Дюпо тебе голову откусит, если ты его провалишь, - мягко укорил приятеля Кайл, поднявшись из-за небольшого письменного стола, что хотя бы как-то красил скудный вид их крохотной комнаты.       - Гулять. Даже не собираюсь проводить вечер четверга в компании тебя и твоей уродской кислой мины, - Картман щедро прыснул в свою сторону едких духов, на которые — он это знал — у Кайла развилась чудовищная аллергия.       - Твою мать! - крикнул Брофловски, когда учуял знакомых удушливый запах чего-то острого, и прикрыл бледное лицо руками, стараясь не дышать, - Сволочь, ну куда ты прыскаешь! - он стремительно подбежал к выбеленному окошку и распахнул его на полную, высунув голову на улицу и вдохнув вечерний пряный воздух.       - Каждый раз как в первый! - уже покатывался Эрик, издевательски тряся флаконом перед лицом Брофловски.       - Все, пошел вон отсюда, - Кайл резко повернулся в сторону смеющегося и, подойдя к нему вплотную, жестким толчком в бок выпихнул того за дверь, тут же захлопнув ее перед его лицом.       - А ключи-то, эй! - послышался недовольный голос Картмана с лестничной площадки, за которым тут же последовали весомые удары кулаком.       - Ты спишь на улице, - отрезал Кайл, еле заметно улыбнувшись.       - Ну и ладно, жидяра! У друзей перекантуюсь, ведь у меня-то они есть! - отдалось глухое эхо, а затем стук каблуков неожиданно прервался скрипом закрывающихся дверей лифта.       Кайл устало сполз по дверному косяку прямо на ворсистый ковер, занимающий всю небольшую прихожую, и, сев на пол и вытянув длинные ноги, устало вздохнул. Все-таки делить мелкую студию на окраине города с таким человеком, как Картман, было уж очень непросто. Тишина в комнате прерывалась только тиканьем настенных часов да отдаленными посторонними звуками, напоминающими и о других жильцах их старомодной, выполненной в стиле ретро 50-х, многоэтажки.       Брофловски запустил тонкие холодные пальцы в свои рыжие волосы, уже прилично отросшие (по крайней мере, так казалось ему самому) с момента последнего похода к парикмахеру, и тяжело задумался. В комнате — мёртвое молчание, в голове — абсолютная пустота, а на улице хоть какое-то подобие движения… Может, ему тоже стоит хоть разок выйти наружу, не думая об учебе хотя бы минуту? «Да чего я там не видел? Вот пойду я гулять, и что? У меня и компании-то тут нет… А ходить просто так, один как перст — скучно»       Он прижал колени к груди, мечтательно обхватил их и уставился в угол проходной комнаты, где горделиво красовался уродливый желтый торшер, изливающий по всей квартире потоки тусклого, приглушенного света. Затем его взгляд упал на рабочий стол, засыпанный тоннами бумажек, докладов, домашних работ и прочей лабуды, среди завалов которых робко просвечивался ноутбук Кайла да его треснутая в районе ручки кружка — единственная нормальная кружка во всем доме. Картман, пренебрегая всеми нормами и устоями экологии, активно закупался пластиком. «Ладно, это уже совсем какая-то тоска зеленая» - осматривая свое скромное жилище, подумал Кайл, - «Надо покинуть это место хотя бы на часок...»       С этими мыслями, кое-как поднявшись с пола, юноша в момент собрал, словно грибы в корзинку, всю необходимую мелочь, сложив всё в небольшой походный рюкзачок, не менее быстро накинул себе на плечи черное вельветовое пальто, которое — не стыдно признавать — ему очень нравилось, и осторожно, как кошка, проскользнул за дверь, успев тихо запереть ее на замок. Затем, стремглав слетев с 8 этажа по высоким ступенькам, он резко толкнул парадную дверцу и вышел на тихий, практически вымерший переулок. Люди в этом месте мелькали довольно редко, что создавало определенный мистический антураж. Деревья по бокам мостовой меланхолично шелестели своими темными кронами, а бесконечную черноту октябрьского неба венчала щедрая россыпь мерцающих звезд. Сквозь высотные здания просачивались потоки ветра, идущего с Мичигана, что колыхал рыжую шевелюру Кайла, уже восторженно созерцающего эту молчаливую красоту.       - Какая… - томно прошептал юноша, не успев добавить слово «благодать», уже охваченный этими прохладными сумерками. Голову раздробили сотни маленьких глупых идей и желаний, которые тут же рвались к исполнению, грудь наполнил свежий воздух с терпким запахом листвы, но почему-то сделалось… Еще более одиноко. Так почему в же под ключицами так неустанно ноет? Уж точно не от холода, а именно от какой-то невообразимой тоски. От желания чего-то неосязаемого, того, что сейчас точно не появится тут, рядом. И это невыносимое чувство потери, будто бы он бросил кого-то неимоверно важного. «Черная шелестящая листва деревьев — волосы, тёмно-тёмно-синее небо — глубокие, умные глаза, а редкий теплый свет переулочных фонарей — улыбка, не менее теплая и приветливая».       В груди неприятно кольнуло, и он будто бы услышал его низкий, спокойный голос, резонирующий с шепотом ветра. Кайл судорожно сжал в кармане связку ключей и уныло опустил голову. «Ох, как же я скучаю...»       Проходя сквозь потоки людей, уже выйдя на куда более оживленную улицу, Кайл направился к метро. Понятно, что прогулка пешком до набережной тоже была бы неплохим вариантом, но этой затее не дал осуществиться резвый северный ветер, взвивающий бурые ураганы темных опавших листьев, из-за холодных порывов которого Брофловски еще сильнее укутался в пальто и спрятал обветренные губы в обмотанный вокруг шеи хлопковый шарф.       Миновав перекресток, Кайл достиг цели — перехода, ведущего к вестибюлю станции метро «Паулина». Надземные арки, простирающиеся над юношей, пока он мечтательно шел к своему поезду, заняли весь его взор, поэтому он, даже не обращая внимания на посторонних, идущих ему навстречу, порой невзначай задевал торопливого прохожего.       К платформе подъехал серебристый поезд с чуть ли не отполированными автоматическими дверями. Диктор приятным голосом объявил следующую остановку, и Кайл водрузился в пусть и не переполненный, но довольно-таки тесный вагон. Неторопливо прислонившись к стенке, он задумчиво уставился на однородный пейзаж за окном поезда, всеми силами стараясь не смотреть в сторону остальных пассажиров, так как он, по старому доброму этикету, считал это неприличным. Проезжая знакомые районы и наблюдая вдалеке колоннаду из сияющих небоскребов, Кайл вновь глубоко погрузился в свои мысли. Проезжая станцию за станцией, он так и не заметил, как за окном резко стемнело, и теперь он, заместо величественных зданий, пялил в отражении стекла своё собственное лицо. Между прочим, как он приметил позже у себя в голове, его длинное худое тело довольно забавно смотрелось в окружении низеньких, тучных фигур офисных работников и женщин преклонного возраста, что были ему ростом еле-еле по плечи.       На станции «Адамс» из вагона повалили массивные потоки, спешащие по своим делам и, видимо, из-за этого полностью игнорировавшие правила этикета. Проворная старуха, проскользнув у Кайла под локтем и предварительно толкнув его в бок, дабы расчистить себе путь, вызвала у того приличную долю негодования, и только он собирался сделать ей замечание, как нахалки и след простыл. Самое обидное для него в данной ситуации было то, что прохожая напрочь выбила его из колеи собственных мыслей, и вот, выйдя на просторную платформу, Брофловски уже и забыл, о чем размышлял. Однако, не теряя энтузиазма выйти к берегу Мичигана, юноша устремился со станции по гладкой мостовой, по обоим сторонам которой шумели машины, в сторону Бернхем-Парка — излюбленного места для прогулок по береговой линии холодного озера.       Идя вдоль проезжей части, Кайл вдруг горько задумался о словах, что он сегодня излил в свой портативный личный дневник, больше всего думая об издевательских насмешках Картмана по поводу его неудачливости в личной жизни. Странно, что именно сейчас на него накатили подобные думы… В уме Брофловски снова инстинктивно начал перебирать всех девушек, с которыми успел провстречаться за последние 3 года. В голове быстро мелькали милые и знакомые образы. С последней подругой — Мартой, замечательной и дерзкой брюнеткой — он расстался в начале весны, до сих пор, как ему казалось, не отойдя от этого разрыва. Сентиментальное, хоть и скрытое под десятком слоёв импульсивности и сарказма, сердце Кайла болезненно затрепетало, пока его рыжую шевелюру обдувал встречный ветер, а машины резко светили в лицо передними фарами. А ведь и правда, влюблялся ли он когда-нибудь по-настоящему? Мозг с полной уверенностью твердил положительный ответ: юноша действительно скучал по отношениям, настоящим отношениям. Сейчас, находясь в новом для себя городе, в компании одного только Картмана, Кайл осознал всю необходимость облегчить тягу своего одиночества глупой юношеской влюбленностью, которая у него возникала всегда так внезапно, так радовала его душу своим появлением, так вдохновляла и побуждала на подвиги…       Однако и последствия подобного калейдоскопа эмоций уже давно были ему известны: девушки, находясь с ним в отношениях, словно преображались из тех, которые нравились ему изначально. Качества, за которые Кайл вновь и вновь падал в новые чувства, словно улетучивались, обнажая истинную натуру красавицы, которая, увы, была уже совсем не близка ему, безбожному романтику. Но все-таки, несмотря на все риски, юноша ужасно скучал без этих странных, порой приятный, а порой — не очень, чувств. Пусть 10, пусть 20, пусть хоть 100 девушек — он хотел ощущать это постоянно, ведь это было для него такой вдохновляющей жизненной силой, что даже на мысли времени не хватало — все было занято дофамином. Вот бы найти прекрасную леди, способную в одиночку бесконечно вызывать у него подобные ощущения…       Тут тротуар под ногами сменила садовая тропинка, по большей части состоящая из измельченной гальки вперемешку с песком. Перед Кайлом предстала баррикада из еще не облысевших деревьев и кустов, опутывающих крутой берег тёмно-зелёной пушистой филигранью. На спокойной непрозрачной воде цвета перьев вороны отрешенно покачивались фигурные лодочки в форме лебедей, в светлое время дня рассекающие поверхность озера и катающие по водной глади семьи и влюбленные парочки. В метрах 50 впереди, сияя тусклыми огнями парковых фонарей, светился Нортерли-Айленд, на тропах котором можно было узреть беспечно гуляющих среди деревьев людей. Не горя желанием идти куда-то, где был хоть какой-то народ, Кайл опустился на скамейку с замысловатым видом на яхт-клуб и уставился на батарею катеров и моторных лодок, прикрыв усталые глаза и тяжело вздохнув.       Он не знал, сколько прошло времени с этого момента, он даже не следил за происходящим вокруг, хотя главной целью его прогулки было как раз таки развеяться, пообщаться, приобщиться уже к этому бешено мчащемуся обществу, в которое он сам с лихвой поперся. Но сейчас, сидя в гордом одиночестве на этой холодной лавке и вдыхая запах пресной воды, от которой веяло водорослями, ему было как никогда спокойно, да так, что и менять ничего не хотелось…       В голове нежными воспоминаниями нарисовался Южный Парк. Перед закрытыми глазами предстали Кенни, Картман и Стэн... Его любимый Стэн, его любимый лучший друг, с которым они, к несчастью, так отдалились в последнее время, поставив учёбу на кон. Не было, кажется, ни единого дня, чтобы Кайл не вспоминал о Марше. О том, как часто он звонил ему этим летом, о том, как они всем квартетом ездили купаться в горы, о том, как они замечательно провели их последний день в их крохотном родном городке, о том, как глупо они все-таки тогда попрощались... Наверное, Кайлу стоило сказать Стэну, как он будет скучать, стоило переступить через свою неприязнь и скептицизм и сказать, что он правда очень любит своего друга, а сама мысль об их столь долгой разлуке ужасно ему претит. Наверное, стоило ему все-таки подарить Маршу нечто большее, чем тот уродливый свитер, связанный неопытной рукой по внушению матери…       - Простите, вы не против, если я присяду? - звонкий девичий голос подействовал на задремавшего Брофловски подобно электрошокеру. Он моментально распахнул веки и окинул глазами тёмную фигуру, стоящую в тени густых деревьев.       - Да, конечно, с чего бы мне быть против… - неуверенно пролепетал он, внутренне жалея, что его душевную тираду опять прервали.       На крашеные доски скамейки приземлилась худенькая, хрупкая девушка, похожая на старшеклассницу со своими маленькими ладонями и короткой клетчатой юбкой, что колыхалась на ветру. Аккуратно всмотревшись, чтобы не смутить незнакомку, Кайл так и не смог разглядеть ее лица из-за плотной завесы густых черных волос и длинной асимметричной челки, спадавшей ей на лоб. Она робко поставила рядом увесистую сумку, набитую, видимо, каким-то хламом, и тихонько прислонилась к спине скамейки, заведя самую объёмную прядь за маленькое ухо. И наконец Брофловски узрел ее облик.       Её лицо, будучи совершенно ничем не примечательным, чем-то невообразимо притягивало. Маленький аккуратный нос, усталые, даже опечаленные чем-то тёмные глаза, бледные щечки и тонкие губы, верхняя из которых была вздернута вверх — все это придавало прохожей какую-то простую красоту, берущую за душу своей наивностью и непосредственностью. Кайл и сам не заметил, как засмотрелся.       Одернул он себя только в тот момент, когда девушка многозначительно повернула голову, уловив на себе его любопытный взгляд. Брофловски стремительно отвернулся и сделал вид, что рассматривает блестящую гладь озера, но было уже поздно.       - Мне кажется, я вас уже где-то видела… - задумчиво произнесла незнакомка, выгнув тонкую бровь, - Точно! Чикагский университет, угадала?       - Вообще-то да, - удивленно ответил Кайл, вновь обернувшись и теперь уже внимательно всмотревшись в её робкое лицо, пытаясь вспомнить хотя бы похожую персону со своего потока.       - Я частенько вижу, кажется, вашу группу в главном коридоре, - не замолкала девушка, сжав ладони на коленях.       - А вот я что-то не могу припомнить вашего лица… - пробубнил Кайл, освежив с своей памяти физиономии однокурсниц, но не вспомнив ни одну, хотя бы приблизительно похожую на эту.       - Ну, у меня оно не особо приметное, просто вы-то довольно-таки выделяетесь на фоне остальных своими волосами, - улыбнулась собеседница, обнажив верхний ряд белых зубов. В мозг юноше сразу врезалась ее улыбка, такая же простая, как и ее лицо, как сама она в принципе. - Эм, а вы иностранец?       - Да нет, я здесь родился, - ответил Кайл.       - Местный, значит? Из Чикаго? - похоже, девушка была из любопытных.       - Нет, штат Колорадо.       - Прикольно, - вновь ухмыльнулась она, потупив взгляд, - А я вот местная, уже 18 лет здесь живу, да и учусь тут же... А вы сюда учиться приехали, кстати?       - Ну да, но у меня в планах тут и остаться.       - О, классно! - чему-то резко обрадовавшись, воспрянула соседка. - Чикаго — прекрасный город, поверьте!       - Да я уже в этом убедился, - соврал Кайл, - Вас как зовут, кстати?       - Ой, Омелия! - хихикнула незнакомка, почему-то пугливо потупив взгляд, - Омелия Клуссон. Извиняюсь, что не представилась раньше… - она протянула Кайлу свою тонкую белую руку, и браслеты, окольцовывающие ее нежное запястье, звякнули дешевым алюминием.       - Интересная фамилия, - сказал Кайл, пожимая холодные пальцы. - А меня вот Кайл зовут. Кайл Брофловски, если угодно.       - Ой, а давайте на «ты»! - фыркнула Омелия, наклонив голову, - А то мы так скоро в англичан превратимся...       - Ну давай попробуем, - уже чувствуя некий дискомфорт от столь странного диалога, полуулыбнулся юноша.       Собеседники резко замолчали, неловко уставившись друг на друга. Пока в воздухе парила тишина, Кайл все пристальней всматривался в лицо девушки, стараясь зацепить взгляд на какой-то особенной черте её детского личика, но все было тщетно — оно так и сияло простодушием.       - Слушай, Кайл, ты куда-то торопишься сейчас? - столь неожиданно заданный вопрос застал Брофловски врасплох.       - Ну, нет, я просто гуляю.       - Просто у меня тут… - Кайл заприметил, что пальцы Омелии сплелись в сложный узел, - Ладно, я на самом деле направлялась домой, но… Обычно меня забирала мама, а сейчас она задержится на смене в больнице, поэтому мне нужно ждать ее до девяти… Короче, ну, я бы подождала…       - Проводить тебя? - сообразил Кайл, давно знакомый с этим приёмом.       - Ой, а можно? - наивные глаза девушки засияли благодарностью. - Слушай, ну, спасибо… - она вновь отвела взгляд, слегка вжавшись в спинку скамейки.       - Ты живешь в опасном районе что ли?       - Не то чтобы опасном, но мама очень сильно волнуется за меня, поэтому одна я практически нигде не хожу… Понимаю, это звучит смешно, но там своя ситуация немного.       - Да не нужно ничего объяснять, я понимаю, - мягко укорил ее Кайл, - И опасения твоей мамы, и твои собственные. Девушкам сейчас действительно опасно гулять одним в такое время, придурков-то много.       - Ну да… Кстати, а у тебя-то на уме ничего ужасного нет? - засмеялась Омелия.       - А я сильно на маньяка похож? - настолько серьезно спросил Кайл, что даже сам удивился своему ледяному тону.       - Ну, на лице ведь ни у кого не написано, - продолжала улыбаться девушка.       На небольшой скамейке еще минут 20 слышался тихий повседневный разговор и редкие, но довольно звонкие смешки Омелии. Затем Кайл, задумчиво запрокинув голову, уставился на практически чёрное, усыпанное звездами небо. Собеседница быстро последовала его примеру, пытаясь разглядеть хоть что-то в утомительной темноте.       - Не пора ли нам? - тихо спросил Брофловски, вновь опустив взгляд.       - Ой, да, лучше поторопиться! - спохватилась Омелия, тут же подскочив с насиженного места и стремительно схватив свою сумку, с лихвой перекинув ее через плечо.       - Хорошо, показывай дорогу.       - На самом деле мне немного неловко… - ручки девушки нервно сжали ремешок сумочки, отчего тот приятно заскрипел кожзамом, - Мы же только познакомились, а я... Ты точно не торопишься?       - Все хорошо, мне только в радость прогуляться с таким собеседником, как ты, - немедленно подключил свое природное обаяние Кайл, состроив новой знакомой такие нежные глазки, что та была готова в ту же секунду растаять, - К тому же, какой я джентльмен, если отпущу даму одну в такое время бог весть куда? - убедительно прижав ладонь к груди, продекларировал он.       - О-ох, ну хорошо тогда, - выражение лица девушки сменилось с озабоченного и встревоженного на умиротворенное и такое же простое, каким и было раньше.       - Пошли?       - Пошли.       Парочка миновала мрачный шелестящий парк, все еще увлеченно болтая, и устремилась к метро по оживленному проспекту. На эскалаторе, в вагоне, на нужной станции и среди толпы — они все продолжали разговаривать, ни на секунду не утихая. Тон диалога задавала больше Омелия, увлеченно расспрашивая Кайла обо всем на свете, словно стараясь узнать о нём все за столь короткий промежуток. Время от времени юноша даже ловил на себе ее не совсем привычные взгляды: что-то в этих синих глазах было гипнотически-странное, но при этом чем-то ужасно знакомое. Но что именно, Кайл выявить не мог, поэтому просто дружелюбно переглядывался с девушкой, пока та аккуратно, словно боясь кого-то спугнуть, смеялась.       Когда беседующие удалились со станции и отошли уже довольно-таки далеко от метро, Кайл спохватился, в какой конкретно район они прибыли. Конкретика эта заключалась в том, что сей рабочий сектор слыл не самым миролюбивым местом в городе, и Брофловски это прекрасно знал. Однако под желтоватым светом уличных фонарей он чувствовал себя вполне уверенно, даже несмотря на то, что вокруг не было не единой души, и только ветер звучно колыхал чёрные волосы его спутницы.       - Пришли, - тихонько сообщила Омелия, когда они достигли небольшого пятиэтажного желтого дома из крупного кирпича, на лицевой стороне которого уютно горели маленькие окошки. К парадной двери вела аккуратная мощёная дорожка, по бокам которой эстетично разместились стриженые кусты. Было видно, что за зданием ухаживают.       - А, так вот он — твой дом… Довольно милое место, - улыбнулся Кайл.       - Спасибо. И еще одно спасибо за то, что проводил, я правда очень признательна… - немного смутившись, ответила девушка, вновь сжав ремешок сумочки.       - Мне это ничего не стоило, так что тебе спасибо за столь приятную компанию. Я и не знал, что на параллельном потоке учатся такие милые дамы, - в своей привычной манере общения с противоположным полом сказал Брофловски, одарив Омелию до очарования милым взглядом.       - Слушай, Кайл, - заметно покраснев, произнесла девушка, уже обняв руками целую сумку, - На самом деле я заметила тебя еще давно, буквально с первой недели. Мне казалось, что начать общение с тобой будет очень хорошей идеей, и видишь, как судьба меня подтолкнула? - неловко улыбнулась она.       - Вот как… - многозначительно промычал юноша.       - Так вот, я понимаю, что это всё очень-очень странно, но давай обменяемся номерами? Мне так понравился сегодняшний вечер и разговор, может, как-нибудь пересечемся в институте и поболтаем? Хоть завтра...       - Конечно, с удовольствием, - быстро согласился Кайл, незамедлительно протянув свою серебристую раскладушку, - Запиши туда свой номер.       Ещё немного покраснев, Омелия, быстро щёлкая пальцами, ввела в список контактов собственное имя и телефон, буквально сразу же протянув мобильник обратно.       - Теперь ты, - порывшись в кармане и вытащив оттуда гламурный черный слайдер, сообщила она собеседнику и еле заметно улыбнулась. Кайл неспешно повторил все предыдущие действия новой знакомой.       - Вот, отлично, теперь будем держать связь, - заключил Брофловски, вернув телефон спутнице. - Если что-то нужно — звони, хоть через 5 минут.       - Хорошо, - рассмеялась девушка. Но спустя мгновение её смех уже резонировал со входящим звонком на телефон Кайла.       - Ой, е-мое, - быстро отреагировал тот, раскрыв сотовый и узрев на экране до боли знакомый номер, - Прости, можно ответить?       - Кто-то из родных звонит? - поинтересовалась Омелия.       - Да, почти.       - Но я еще не успела…       - Не переживай, я непременно потом выслушаю. К тому же, ты всегда можешь мне позвонить. Если угодно — написать. Хорошо? - юноша вновь состроил такие добрые глаза, что девушка быстро замялась, спохватилась и даже как-то засуетилась.       - Да, конечно. Тогда я пойду, угу?       - Конечно, спокойной ночи, - попрощался Кайл, быстро, но в то же время нежно пожав Клуссон руку.       - Пока, - почти неслышно произнесла девушка, напоследок улыбнувшись и тут же устремившись к дому.       Когда дверь за ней закрылась, набрав воздуха, Брофловски нажал на кнопку «принять звонок».       - Господи, чувак, я так рад тебя слышать! - резко послышалось из трубки.       - Я тоже, братан, - волнительно выдохнул Кайл, наконец слыша голос лучшего друга, по которому так неимоверно соскучился.       - Рассказывай давай, что у тебя там? Об общем созвоне-то помнишь? Он послезавтра!       - Помню, конечно, ещё бы мне забыть… А так — гуляю… - задумчиво произнес Кайл, тут же приметив, что голос Стэна частенько прерывается серьёзными помехами.       - Ну понятно, что ты на улице: ветер пипец как на твоем Мичигане завывает.       - Да? Его так слышно? - юноша устремился вниз по горке от дома новой знакомой, направляясь к метро, прижав трубку к уху.       - Еще бы! Я из-за него тебя почти не слышу!       - Ну, я еще и в районе таком… Не самом лучшем по качеству связи, сечёшь?       - А че ты там забыл-то? Это ты так гулял?       - Да не совсем, я изначально в парк собирался, встретил там…       - Алле? - внезапно раздалось с другого конца провода, - Че говоришь?       - Алло, так я и говорю: в парк ходил, а там…       - Нихрена не слышу… Алло!       - Не слышишь? - Кайл резко оторвал мобильник от уха и поднес ко рту, - А так?       - Бля, вообще не работает… - раздалось недовольное пыхтение, а затем громкие гудки отбоя.       Юноша в недоумении вновь набрал номер Марша, однако на сей раз сеанс прервал роботизированный голос, сообщивший, что абонент находится вне сети. Когда же на экране снова высветился входящий звонок и Кайл незамедлительно принял его, тишину безлюдной улицы вновь разорвала эта глухонемая пантомима:       - Алло, алло, ты слышишь?!       - Алло!..

***

      - Алло! Алло! - злобно крикнул Стэн в трубку, будто боясь, что связь сейчас немедленно оборвется.       - Чего кричишь-то, слышу я! И не обязательно обрывать мне телефон!       - Так а если ты не отвечаешь нифига, что мне, по-твоему, делать?       - Можно было немного подождать! Ты же знаешь: если я пропустил, то всегда перезвоню, - голос Кайла звучал поистине раздраженно, что злило Стэна еще больше, ведь сейчас беситься, как ему казалось, в праве был только он.       - Ты что, издеваешься?! Ты еще какие-то претензии мне высказываешь? Это не я тут забыл о самом, блин, важном событии за эту неделю! Я напоминал тебе сотни раз накануне, ты юлил, что помнишь, но все равно всё к чёрту забыл! Ладно это, но так ещё и нагло соврал мне! Может, объяснишь, почему ты даже не удосужился предупредить, что не позвонишь? Ты, блять, знал, как это для меня важно, просто так бы я тебе об этом не напоминал! - предложение за предложением яростно выкрикивал Марш, уже не обращая внимания ни на ошалевшего Пола, робко отставившего стакан с вином в сторону, ни на Кенни, чье лицо было искажено каким-то очень странным выражением, ни тем более на Картмана, уже состроившего козью морду по ту сторону экрана.       - Погоди, Стэн, ты что…       - Нет, это ты погоди! Ты меня реально разозлил, я сейчас даже не могу описать, как я зол! Если бы ты был рядом, я бы накинулся на тебя с кулаками! - сквозь пелену агрессии и негодования, заполонившего его разум, Стэн совсем не замечал, как с каждой секундой его глаза все сильнее краснеют, а в их углах начинают блестеть предательские капли. - Ей-богу, ты повел себя как самая настоящая сволочь, я тебя просто так теперь не прощу! И за то, что забыл о созвоне, и за то, что сейчас высказываешь мне что-то там, и за твою какую-то там телку, о которой ты мне даже не удосужился рассказать! Ты че, реально променял меня на бабу?! - слово «меня» Стэн выделил с таким огнём в голосе, что не заметить подобное мог разве что глухой.       Юноша рвано выдохнул и вновь прижал трубку к уху дрожащей рукой, тем самым завершив свою гневную тираду. Лишь только он замолчал, все сидящие в комнате осознали, насколько громкими были его высказывания, ведь с окончанием фразы Стэна весь корпус погрузился в могильную тишину.       - Твою мать… - раздалось грубое рычание с другого конца провода.       - Че? - раздраженно спросил Марш, потирая слезившийся глаз сжатым кулаком.       - Я так и знал, что он обманул, я знал…       - Да че ты там бубнишь? - уже с интересом переспросил Стэн.       - Сука, Картман!!! - вырвалось из трубки. Возглас был настолько громкий и агрессивный, что, даже несмотря на неспособность телефона в полной мере передать все качество звука, сидящая в комнате компания вздрогнула от неожиданности.       Тут же, вслед за содроганием послышался надменный, ехидный и истеричный смех Эрика, заставший и так нестабильного Марша врасплох. Однако большее недоумение у него вызвал Кенни, видимо, державшийся до определенного момента, а теперь просто покатывающийся со смеху по наводке Картмана. Наблюдая эту картину, Стэн растерянно впился глазами в хохочущих, беспомощно держа телефон в трясущейся руке. В какой-то момент его взор устремился на Пола, но, поймав его отсутствующий взгляд, он понял, что сосед тем более не при делах, какого хрена вообще происходит.       - Господи, Кенни!!! Это была лучшая идея в жизни, клянусь! Жаль, мы не видим лицо Кайла, хотя мне и его крика хватило! - надрывался Картман, не в силах противостоять собственному нескончаемому ржачу.       - Чел, да я сам не могу! - уже похрюкивал Кенни, расплескав все свое вино в разные стороны.       - Я не знаю, с чего они смеются, но даже мне уже смешно, - хихикнул Пол, обратившись к ошеломленному Стэну.       - Да… Да пошли вы все нахуй, - сквозь зубы, еле сдерживаясь, процедил Марш, тут же гордо развернувшись и хлопнув дверью с такой силой, что стёкла в окне их комнаты зазвенели, как самый хрупкий фарфор. Лишь только эхо от хлопка отлетело в самые дальние уголки общежития, в помещении вновь повисла глухая тишь.       - Бля… - виноватым голосом промычал опомнившийся Кенни, - А мы случайно не переборщили?       Стэн мчался по тёмным коридорам здания с такой скоростью, что, кажется, был способен обогнать и самого Усейна Болта. Мимо проплывали панорамные окна, за которыми уже постепенно начинало вечереть. Раскрасневшееся лицо его пылало обидой и непониманием, а в руке был сжат злополучный мобильник. Когда он прошёл достаточно много, чтобы убедиться, что здесь его никто не потревожит, он резво взобрался на подоконник крайнего окна северного коридора и бездумно уставился на как всегда пустующую аварийную лестницу, ведущую высоко на крышу. Людей в этом пыльном закоулке кампусных развилок было встретить проблематично, поэтому юноша тут же погрузился в свои думы, даже не заметив, что телефон в его плотно сжатой ладони все еще включен, а звонок все еще идет.       - Стэн? - робко раздалось из кулака.       - Черт, ты до сих пор ещё висишь?! - не на шутку перепугался Марш, незамедлительно прижав раскладушку к уху и параллельно громко высморкавшись.       - Стэн, я, кажись, понял, что это за театр только что был. Можно тебе все объяснить?       - Ну валяй, - равнодушно пробубнил юноша, вновь звучно шмыгнув носом.       - Ты что, плачешь? - обеспокоенно раздалось из трубки.       - Ч-че? Я-то? - обидевшись, выкрикнул Стэн, вытянувшись в струну и нахмурив брови, - Я-то? Из-за такой хрени? Да ни за что! - бодро соврал он, для пущей уверенности с нажимом надавив на всё ещё влажные веки.       - В общем, чувак… - вздохнул Кайл, - Я на самом деле сейчас не дома, но, клянусь, я бы никогда не забыл о нашем звонке.       - Тогда почему?!.. - уже с горечью в голосе взвыл Марш.       - Блять, просто Картман — гребаная сволочь, как же я его ненавижу, я не могу… Короче, эта свинья заверила меня, что ты, по причине болезни, Кенни у себя принять не можешь, поэтому тот, в свою очередь, решил перенести созвон на 3 дня вперед, пока ты не поправишься. Я сразу хотел тебе позвонить, потому что я этой сволочи никогда не верю, но я настолько сильно замотался, что просто не нашел ни единой минуты. Стэн, прости, пожалуйста, я же, сука, знал, что именно так все и будет… Боже… Ну почему именно сейчас я повелся на его вранье! Я же так и думал, что эта тварь что-то замышляет, серотонина ему не хватает...       - Убедительная сказка… - прохрипел Марш, насупившись и сжавшись в комок, словно замерзший воробей.       - Стэн, я понимаю, какая это хрень… - на другом конце провода раздался усталый вздох, настолько замученный, что сердце друга предательски сжалось. - Блять, как глупо… Слушай? Я понимаю, что это уже будет совсем не то, но давай завтра созвонимся? Если ты, конечно, не занят.       Многозвучное молчание.       - Да ладно, Стэн, прошу! Я клянусь, что не вру, я правда виноват в том, что поверил жирной сволочи! Но не дуйся, пожалуйста! Я клянусь, я прибью этого скота, как только приду домой, только не молчи, как баба, прошу…       - Скажи… - еле слышно шепнул Стэн, наклонившись к телефону так близко, что уже, казалось, чувствовал тепло от нагревшегося металла, - Ты правда пошел на свидание?       Теперь уже молчание со стороны Кайла пронзило изнемогающего Марша.       - Ч-чувак… Господи! - после продолжительной паузы воскликнул Брофловски, ударив себя рукой по лбу, - Что еще этот ублюдок тебе наговорил?!       - Наговорил, что ты пренебрег нашим звонком ради свиданки с какой-то там Омелией, вроде… Потом они с Кенни на меня воззрились и такие: «Ой, ты что, не знаешь?! То есть, Кайл тебе не сказал?!» и прочее в этом духе…       - Бо-о-оже… - уже в который раз произнеся имя божье всуе, захрипел Кайл съехал вниз по стенке, запустив руку в волосы и закатив глаза, - Какие же эти двое придурки, слов нет…       - Что это значит?! - вновь взъелся Стэн, всем сердцем желая услышать внятный и понятный ответ.       - Стэнли… - Брофловски снова вздохнул, - Омелия — это просто девчонка из университета, я позавчера с ней только-только познакомился. Господи… Это каким же придурком нужно быть, чтобы так все переврать…       - Ты сейчас с ней?       - Господи, чувак, ну конечно нет!       - А Картман сказал…       - Слушай, Стэн, я вообще в университетской библиотеке. Поэтому я сбрасывал первые два раза. Ты бы видел нашу библиотекаршу: она мне голову откусит, если я издам хоть малейший звук, понимаешь?       - И что же ты забыл в библиотеке в субботу?       - Д-да на самом деле… - внезапно замялся Кайл, даже порозовев от смущения, - Ладно, это позор, но я еле-еле сдал последний экзамен…       - Чего?! Ты-то? - для Стэна, привыкшего видеть друга лучше него самого почти во всех предметах, это была немыслимая новость.       - Ну да, позорище… Стыд и срам на мою голову. В общем, наш гнусный историк дал мне кучу допов, выполнить которые я вынужден к следующей среде. Клянусь, я бы никогда в жизни не пренебрег разговором с тобой ради чего угодно: учёбы, девушки и чего бы то ни было еще, просто я так безумно устал, так заебался, так заработался с этой гребаной учебой, что так запросто купился на очевидное вранье Картмана и ломанулся в библиотеку, как последний ботан.       - Понятно... - щеки Стэна густо покраснели от стыда и неловкости.       - Только, умоляю, Стэн, не говори об этом Картману! Пусть он и дальше думает, что я ушел гулять с друзьями.       - Ты сказал ему, что идешь гулять с друзьями?       - Да… И я теперь жалею об этом больше всего на свете, ей-богу. Он же именно отсюда и вообразил в своей скудоумной башке, что я пошел на пресловутое свидание и бросил вас всех… Ох, чёрт.       - Кайл, прости меня… - хрипнул Стэн, уже полностью вжавшись в оконную раму, чувствуя, что вот сейчас по-настоящему разревется.       - Да за что тебя-то?       - Да я наорал на тебя ни с того ни с сего, меня просто так взбесили слова Картмана, ты не представляешь… Я же так хотел с тобой свидеться, хотя бы по видеосвязи... Так еще и эта хрень про девушку…       - Стэн, вот в чем я точно смогу тебя заверить, так это в том, что если у меня и появится девушка, ты об этом узнаешь самым первым, обещаю, - твердо и уверенно продекларировал Кайл. - Я даже про Омелию хотел тебе рассказать в тот же день, когда мы познакомились, но ты помнишь, какая связь позавчера была?       - А, так это про нее ты хотел мне поведать?       - Ну конечно! - воскликнул Брофловски, несказанно радуясь, что друг больше не злится.       - Понятно. Все это было огромным недопониманием.       - Разумеется! Так еще и эти придурки скооперировались, чтобы над нами так шуткануть… Ей-богу, влетит и тому, и другому, я тебе обещаю. Одному за то, что поддержал этот бредовый «розыгрыш», другому в принципе за факт его существования.       - Да уж, Кайл, знаешь, я сегодня многое понял, - сиплым голосом усмехнулся Стэн, немного успокоившись.       - Я тоже понял дохрена… Ну так что, Стэн, что по поводу завтра? Можно даже без этих предателей, - хихикнул Кайл в ответ.       - Я подумаю. Посмотрим на ваше поведение, - едко фыркнул Марш, выгнув бровь.       - Да пошёл ты, реально как баба! - засмеялся Кайл.       Стэн еще долго болтал со своим лучшим другом, одиноко сидя на пыльном подоконнике и даже не замечая, как стремительно на улице сгущаются малиновые сумерки. Для него сейчас существовал лишь голос Кайла, по которому он так сильно тоскует и будет тосковать еще долго. И вся эта печаль и скука без столь близкого человека рядом сейчас сплелась в Марше в комок и побуждала его все пристальней и внимательней вслушиваться в то, что ему рассказывает друг, не обращая внимания на окружающую конформистскую среду. И что-то сладкое, приятное, доселе непонятное, но уже не раз ощущаемое разливалось по сдавленной груди юноши, когда он вновь слышал такой родной голос и смех. Даже говорить и дышать особо не хотелось, хотелось просто слушать и слышать. И ощущать, будто… Будто сердце стучит. Стучит как бешеное, одаряя теплыми волнами все тело, побуждая кровь приливать к щекам, рукам, шее и… «Стоп, какого черта?! О чем я думаю!?»       - Слушай, чел, хочешь, я приеду к вам на зимние? В Чикаго-то я точно не останусь, вот и думаю в Денвер рвануть.       - Да, конечно! - внезапно, даже для себя самого, крикнул Стэн, выпав из собственного эйфорического коматоза.       - Отлично, тогда я прям завтра возьму билеты, зима-то уже на носу, - с энтузиазмом сообщил Кайл.       - Только-только октябрь закончился, чувак…       - Да плевать! - энергично ответил юноша. - Ну что тогда, пока? Просто у меня реально дел — по горло, я нихрена иначе не успею.       - Да, иди.       - Ладно, до связи, дружище.       - До св… Хотя нет, погоди секунду! - Стэн внезапно вцепился пальцами в мобильник, испугавшись, что через мгновение услышит гудки отбоя.       - А, да? Чего еще?       - Слушай, а эта Омелия… Ну, она чисто технически может стать твоей девушкой? - уровень внезапности вопроса был настолько высок, что Марш сам удивился, что осмелился его задать.       - Да что ты так на этом зациклился? Ну… Все может быть, - многозначительно ответил друг, - Но вообще, какая разница-то?       - Да я так, просто… Вдруг ты от меня все-таки что-то скрываешь, - делано и ненатурально рассмеялся Стэн.       - Слушай, хоть раз я от тебя своих девчонок крысил? Не переживай, опять же: ты узнаешь об этом самый первый, если что-то такое произойдет. И вообще, сам уже себе девушку найди и не заглядывайся на моих! - раздалась саркастичная усмешка. - Все, давай, пока.       Экран мобильника Марша в момент погас, вновь предательски оставив того в безмолвной тишине сумеречного кампуса. Еще пару секунд попялив на черный дисплей, Стэн беззвучно закрыл раскладушку и задумчиво прислонился к окну, вглядываясь в осенние сумерки. Всего минуту назад он пылал счастьем, резонируя со звучным голосом Кайла, а сейчас ему вновь не по себе в этом душном чужом здании, одному, со странным ощущением, разъедающим грудную клетку. «Если у меня и появится девушка, ты об этом узнаешь самым первым, обещаю...»       - Ой, ты такой дурак… - прошептал Стэн, свернувшись клубком и больно уткнувшись лбом в холодное окно, запотевшее изнутри. Через мгновение мутное стекло расчертила крохотная соленая капля.