Богиня Правосудия спасёт твою шкуру

      - К-Кайл… - еле слышно раздался умоляющий шепот Стэна.       - Прости, дружище, что не сказал сразу, - словно не уловив эту страдальческую интонацию, бодро оправдался Брофловски, - Но, честно, ты бы видел, какая она милая, - тут же нежно произнес он, мечтательно отведя взгляд.       Стэн опустил голову и недовольно цыкнул, нахмурив брови. В душе его шла борьба.       - Это сейчас что за реакция такая? - удивленно спросил Кайл.       - Да ничего, нашел, блин, время про девок своих рассказывать, - грустно улыбнувшись, фыркнул друг, еле заметно съежившись от холода и выпустив облако пара изо рта.       - По-моему, кое-кто сам хотел, чтобы я докладывал ему каждый аспект моей жизни, - шутливо нахмурился Брофловски.       - По-моему, кое-кто — лютый кайфолом, - отвернулся Стэн.       - Да брось, между нами-то совершенно ничего не поменялось! - выражение лица Кайла сменилось на более серьезное, а его пальцы недовольно сжали стакан.       - Да я не об этом, - проворчал Марш, тут же сконфузившись и запустив правую руку в карман джинсов.       - Тогда и не цыкай… - Кайл сердито хмыкнул, - И вообще, порадовался бы!       - Я рад, - раздосадованно процедил Стэн, поднеся уже пустой бокал ко рту.       - Не видно что-то по твоей кислой мине.       - Ой, ну извините! - глаза Стэна перекочевали на лицо лучшего друга, а руки раскинулись в разные стороны, - Давайте еще фейерверк запущу в честь того, что многоуважаемый Кайл нашел себе очередную телочку! - говорилось это все с усмешкой, однако глаза юноши не смеялись, наоборот, демонстрируя своим выражением какую-то невообразимую тоску.       И Кайл заметил этот взор, полный разочарования.       - «Очередную»? - переспросил он.       - А какая там она у тебя по счету? - выгнул бровь Стэн, тряхнув бокалом и мотнув головой, - Восьмая? Девятая?       - Четвертая, - ледяным тоном ответил Кайл, сверля кривляющегося собеседника взглядом.       - Пф, ну вот! - вновь отвернулся Марш, махнув рукой в сторону Брофловски, - Знаешь, на четвертой уже как-то и запал поздравлять пропадает...       - Такой ты порой неприятный, - внезапно послышалась едкая усмешка.       Стэн, опешив, быстро поднял голову и гневно сверкнул глазами в сторону лучшего друга.       - Вечно ты брюзжишь, о какой девушке тебе ни расскажу, - продолжил Кайл, сердито улыбнувшись и пафосно облокотившись о перила.       - Да потому что сколько раз ты уже на этом обжигался! - не выдержал Марш, резко разведя руками, - Сколько раз тебя кидали, использовали! А ты опять за свое?! А кто мне, блин, клялся после расставания с этой… Как ее…       - Мартой?       - Да хоть Барбарой Стрейзанд! - выпалил Стэн, яростно продолжив, - Кто мне клялся, что «ой, все, я больше в эти сети не попадусь, опять меня кинули, хнык-хнык»!       - Слушай, во-первых, все девушки — они разные, - серьезно отчеканил Кайл, скрестив руки на груди, - Не думаю, что каждая норовит разбить мне сердце.       - Боже мой!.. - с невеселым смехом гаркнул юноша, закатив глаза, - Я уже сто раз слышал эту песню, сечешь? - он смотрел другу в глаза, беспрестанно жестикулируя перед его лицом.       - Не секу, - сурово и очень тихо ответил Кайл, взяв в свою руку ладонь Стэна, что мельтешила перед лицом, и с силой сжав ее. На его, секунду назад более-менее спокойном лице, не осталось ни грамма эмпатии.       На секунду в воздухе повисла немая пауза. Стэн, хмурясь и звонко пыхтя, с силой втягивал носом холодный воздух, пытаясь хоть чуть-чуть затупить неприятное колющее чувство в груди. И обида, и разочарование, и ревность — все сплелось в нем в единый комок, от импульсов которого кровь медленно закипала, губы злостно сжимались, а пальцы все яростнее сдавливали хрупкое стекло бокала. «Испортил все нахуй, а теперь еще и недоумевает...»       - Пусти меня, - капризно буркнул Стэн, вырвав ладонь из цепких пальцев Кайла. На её тыльной стороне красовались неглубокие лунки от ногтей.       - Скажи, и не надоело тебе уже завидовать? - раздалось в воздухе, пока Марш сердито рассматривал руку.       - Ч-чё?! - воскликнул юноша, вскинув брови и впившись негодующим взглядом в ледяные глаза друга, - Завидовать?! Ха! - его голос заметно задрожал, а губы все больше и больше изгибались в самодовольной и мстительной улыбке, - То есть, серьезно? Ты серьезно думаешь, что мне хотя бы на грамм есть дело до того, с кем ты там трахаешься?! - издевательски спросил он, приблизившись к собеседнику и несдержанно толкнув его кулаком в грудь.       Глаза Кайла расширились, а рот аж приоткрылся от возмущения.       - Ах тебе нет дела, оказывается! - резко отстранился он, - Да правда что ли?! Тогда какого чёрта ты устраивал мне бесконечные истерики, ведя себя похуже ревнивой суки?!       - Пф, а сам не догадываешься? - фыркнул Стэн, снова ядовито ухмыльнувшись, - Ты же у нас самый умный, вот и догадайся… - с каждым мгновением его подколы становились все язвительней, а улыбка — все злее. Чего уж греха таить, пожалуй, Кайл сейчас действительно очень ощутимо задел юношу за самое живое, самое откровенное и интимное.       - Мои догадки сводятся к тому, что ты — просто истеричка. Завистливая и корыстная, - изрек Кайл, выгнув бровь.       - Да ну?       - Ну да, - Брофловски прострелил Марша взглядом, полным злости и негодования, - Тебе со школы с девками не везет, вот ты и бесишься, что у меня проблем с этим нет.       - Нет проблем?! - захохотал Стэн, - То есть, то, что каждая твоя баба бросала тебя после пары месяцев отношений, после чего ты, как сущий нытик, приходил плакаться, не является проблемой? То, как ты тут рыдал, что тебя опять использовали — не проблема? Да ты точно так же никому не нужен, все только на твою мордашку и ведутся! - выпалил юноша, чувствуя, что уже задыхается от переполняющих его эмоций. «Никому не нужен...»       - Знаешь что, Марш, - взгляд Кайла съехал вниз, а ладонь в кармане превратилась в кулак, - А ты даже «мордашкой» зацепить не сможешь.       - Да неужели?       - Думаешь, умения играть на гитаре и модной челочки достаточно, чтобы тебя хоть кто-то полюбил?       Стэн сглотнул и стиснул зубы, стараясь держать руки за спиной.       - Думаешь, хоть кто-то обратит внимание на такого эгоистичного психа, как ты?       - Поверь мне, обратит, - еле слышно прошептал Марш.       - Да? Не вижу что-то толп поклонниц, готовых отсосать тебе в любой момент, - издевательски отозвался Брофловски. - А, может, ты и вовсе педик? - выпитый виски сейчас дарил Кайлу храбрость так нагло и бесстыдно говорить подобное в лицо лучшего друга. Однако, как казалось юноше, и тот был не лучше, уже трясущийся от ярости и готовый в любой момент взорваться, как Йеллоустонский вулкан.       - Тебя это не колышет, понял? - ожесточенно зарычал Стэн.       - Да ты и сам никого не любишь, - глаза Кайла блеснули в темноте самым недобрым огнем.        Однако Марш на секунду уловил в них что-то гипнотически-непонятное, что-то, не связанное со страхом или агрессией, что-то… печальное?       - Д-да ты что?.. - зубы Стэна заскрежетали, а костяшки пальцев угрожающе хрустнули.       - Да. Себя и только себя.       - Заткнись, Брофловски… Пока не стало поздно… - выдохнул Марш, сдерживаясь из последних сил.       - А то чё? - поддразнил Кайл, выпятив грудь и приняв воинственную позу, - Побьешь? Слушай, я все понимаю, но…       В голову Стэна ударила кровь.       Фразу Кайла не дал закончить тяжелый и хлесткий удар. Послышался звук разбитого стекла — это стакан с виски отлетел в сторону и, ударившись о металлические перила балкона, разбился вдребезги, окрасив свежевыпавший снег в янтарно-коричневый.       Брофловски отшатнулся в сторону, ударившись об оконную раму, и с оцепенением схватился за ушибленный висок. Из-под рыжих кудрей по скуле прокатилась струйка ярко-красной крови.       - Да НИХУЯ ты не понимаешь! - возопил Стэн, тут же отпрянув и громко вдохнув.       - Ах ты… Сволочь… - полный презрения, взгляд Брофловски перекочевал на юношу, что смотрел на него обезумевшими глазами, видимо, еще не до конца осознавший, что он сделал.       С молниеносной скоростью шагнув вперед, Кайл схватил Стэна за воротник и, пока тот не успел даже опомниться, яростно дернул на себя и в ту же секунду толкнул об стену, отчего затылок Марша с силой впечатался в шершавый камень. Удар был настолько сильный, что, кажется, люди по ту сторону стены напряглись и встревожились.       - Эй, слышали? - настороженно шепнул Кенни, сидящий прямо у окна с мирно посапывающей рядом милой блондинкой с короткими волосами, голова которой лежала у него на коленях.       - Что слышали? - отозвался юношеский голос со стороны ёлки.       - На балконе… - Кенни запрокинул голову и воззрился на тёмные занавески, - Стук какой-то.       - Может, чайка пьяная в стекло врезалась? - вновь послышался тот же голос, сопровождаемый девичьим смехом и звучным поцелуем.       - А ты у меня, смотрю, остроумный!.. - задорно хихикнула смеющаяся.       Тут стук раздался снова, но уже резонирующий с громкими юношескими голосами, что источали какие-то ругательства. Когда подоконник над головой аж задрожал от происходящего снаружи, Кенни не выдержал.       - Да что там, чёрт возьми, происходит? - раздраженно фыркнул блондин, тут же взявшись о край подоконника и, с усилием, но поднявшись с пола, встав на колени.       Спящая девушка, ощутив, как мягкое уходит из-под её виска, до этого неподвижная, недовольно заворчала и в полудрёме схватилась за край рубашки Кенни.       - Спи, спи, моя золотая, я сейчас, - ласково произнес МакКормик, приподняв ее голову и прижав к груди, - Вот, облокотись пока о стенку.       - Ну куда ты?.. - капризно прошептала она, приоткрыв один глаз.       - Там кто-то дерется, кажется, - подняв голову и еще раз посмотрев на занавески, ответил Кенни.       - Дерётся? - зевнув, переспросила блондинка, окончательно проснувшись и уже потирая большие голубые глаза с длинными накладными ресницами.       - Сейчас проверим, - деловито сказал МакКормик, поднявшись на ноги и направившись к балконной двери, слегка шатаясь.       - Я с тобой, - резво подскочила девушка, тут же подхватив Кенни под руку.       Парочка устремилась к балкону. Уже будучи у двери, МакКормик нетерпеливо одернул занавеску и быстро повернул пластиковую ручку, тут же обдув и себя, и свою спутницу морозным воздухом.       - БЛЯТЬ! - раздалось гулкое эхо, стоило только Кенни узреть все, что происходило снаружи. - Вы что, ебнулись, парни?! - он незамедлительно ринулся к Кайлу со Стэном.       - Ой, божечки! - взвизгнула блондинка, стоящая сзади и наблюдавшая, как Кенни разнимает дерущихся друзей.       - Господи, что случилось? - раздались сзади обеспокоенные голоса, ведь теперь всю кухню наполнял гвалт из матов и проклятий.       - Там… Там мальчики! Дерутся! - тонким голосом вскрикнула девушка, впившись ногтями в дверной косяк, - Ой, у одного кровь!       У балконной двери моментально собралась толпа. Распихивая и толкая друг друга, гости и постояльцы квартиры просачивались к окнам, отодвигали занавески, забирались чуть ли не на плечи друг другу, дабы лицезреть все, что творилось на балконе. Кто-то, не мешкая, ринулся к дерущимся, помогая Кенни их разнять, кто-то молча стоял в стороне, с нескрываемым любопытством наблюдая, а некоторые даже сочли своим долгом запечатлеть все происходящее на телефон. В общем встревоженном гуле раздавались голоса и крики:       - ...Включите свет!       - Боже, они там перила не проломят?..       - ...Да оттащите вы уже их друг от друга!..       - ...Не толпитесь, дайте посмотреть!       - На что ты там смотреть собрался?..       - ...Господи, да у него нос сломан!       - Да они пьяные оба, как вы не видите?!       - Устроили, блять, потасовку…       Тут столпотворение расступилось, и, переступив через заснеженный порог, с балкона вышли Стэн и Кенни. Блондин придерживал Марша за руку, держа около себя, пока тот яростно тер подбитый глаз и извергал из себя ругательства, пытаясь вырваться.       - Я его… Блять! Я его в порошок сотру! Кенни, пусти меня! - раздавались бешеные возгласы юноши.       - Молчи уже, блин, - нахмурившись, устало шагал МакКормик, с силой вцепившись в предплечье друга, - Натворили уже делов… Ох, чёрт.       Когда их спины скрылись в дверном проёме, ведущем в общий коридор, всю кухню разразил злобный, издевательский хохот:       - Стэн и Кайл попиздились! Господи, спасибо, это лучший подарок на Рождество!!!

***

      Нежные женские пальцы аккуратно провели по свежей царапине, замазывая ее тонким слоем успокаивающего крема. Стэн сидел на скрипучей кровати в комнате Кайла и Кенни, пока над его помятой щекой усердно трудилась девушка со светлыми короткими волосами.       - Боже мой, когда Кенни побежал вас разнимать… - она вновь коснулась отверстия тюбика с мазью, выдавив себе ещё немного на кончик указательного пальца, - Я думала, что придется скорую вызывать!       Кенни сидел в углу, закинув ногу на ногу, насупившись, скрестив руки на груди и яростно сверкая глазами из-под светлых бровей.       - Господи, мальчики, ну как же это так… - руки девушки ловко разорвали упаковку пластырей, - В Рождество — и подрались! Ох, боже, ну зачем же… - она бережно наклеила раскрытый пластырь Стэну под глаз и аккуратно разгладила его, - Ну вот, кажется, готово... Кенни, уже можешь позвать второго, - робко попросила она, положив руки на согнутые колени.       МакКормик негромко цыкнул и, поднявшись с насиженного места, устремился к двери, сердито скомандовав Стэну по пути:       - Дуй в свою комнату, вам пока лучше не общаться.       Стэн, даже не подняв головы, послушно встал и вышел вслед за Кенни, не заметив провожающего его сочувственного взгляда блондинки.       Миновав пару дверей, абсолютно не озираясь по сторонам и не способный ни о чём думать, Марш приблизился к своей комнате и раздраженно ввалился в нее, тут же облокотившись о холодный дверной косяк и съехав на пол, закрыв лицо руками. Щеки и лоб горели, ещё красные от мороза, а рубашка, насквозь промокшая и пропотевшая, неприятно обтекала нагретое тело.       Почувствовав странный жар, Стэн нетерпеливо стал расстегивать пуговицы одну за другой. Делал он это с таким остервенением и таким рьяным желанием наконец снять с себя эту чёртову одежку, что наверняка оторвал бы хотя бы одну пуговицу, не будь рубашка сделана столь качественно руками китайских тружеников.       Закончив, Стэн швырнул ее в угол, опершись теперь уже голой спиной о закрытую дверь. Освободившиеся руки его начали хаотично блуждать по голове, дергая вихри черных волос, щипая за уши, шею, словно пытаясь пробудить их владельца от древнего сна. Опустошенные глаза с безумными зрачками уставились в полумрак комнаты, сквозь который было проблематично разглядеть даже широкую кровать, занимающую 2/3 пространства, а согнутые ноги были плотно прижаты к груди, ощущая коленями все ещё учащенное сердцебиение.       Неужели он… И Кайл… Нет, невозможно. Маршу хотелось верить, что все это — лишь алкогольный бред, но, коснувшись указательным пальцем свежего пластыря, он только убедился, что произошедшее — реальность, и из его груди вырвался тихий страдальческий полустон.       Он не хотел драться, а уж тем более с Кайлом. Последний раз в ход шли кулаки классе в 7-8, но затем оба выросли, поэтому большинство конфликтов решалось словами, но никак не бездумным насилием… Стэн не был агрессивен или сильно вспыльчив, чего, однако, нельзя было сказать о Кайле. Однако сейчас, как думалось юноше, вся вина за эти ссадины лежала на нем — Стэнли Рэнделле Марше. Это он. Он первый ударил лучшего друга.       Но почему? Почему слова Кайла такие болезненные и, черт возьми, даже немного правдивые? Почему в груди у Стэна так сильно ноет, стоит лишь представить этот мечтательно-влюбленный взгляд друга, вспоминающего какую-то левую девчонку с другого конца страны? «Да кто она вообще такая?!»       Да, Стэну очень обидно. Трудно это отрицать. Он — настоящий невезунчик в вопросе личной жизни — слепо завидует красивому и умному другу, который, как казалось на первый взгляд, и правда без усилий и преград цеплял противоположный пол.       Стэну досадно. Он ведь так грезил об этом Рождестве, мечтал о приезде Кайла, который должен был вытащить его одним своим присутствием из этой ужасающей скуки, ведь Марш уже изрядно устал от этого душного Денвера, где все ему будто чужие. Он воображал, что они с другом напьются, натанцуются, что из динамиков будет греметь безвкусное индастриал-техно, а вокруг будут кружиться не менее пьяные парочки. Он хотел, чтобы они всей четверкой завороженно смотрели рождественский салют, заливающий разноцветными огнями крыши столицы Колорадо, хотел услышать очередную порцию несмешных шуток от Картмана по поводу Хануки, обращенные к Кайлу, что уже давным-давно перестал быть религиозным человеком, ибо устал от навязывания глупых обычаев и идиотских анекдотов, количество которых росло в геометрической прогрессии. Хотел, наконец, вручить Кайлу тщательно выбранный и еле-еле купленный (из-за предновогоднего безумия) подарок: просто охрененную, как казалось самому Маршу, сумку через плечо.       Стэн хотел хвастаться перед Кайлом своими успехами в учебе, хотел выйти всей компанией… нет, пожалуй, только с ним вдвоем на холодную улицу сразу после вечеринки, встретить робкий зимний рассвет, еле проглядываемый за домами, хотел лечь в свежевыпавший снег и сделать в сугробе снежного ангела, вызвав смущенный смех со стороны Брофловски, что уже считал это занятие тупым и детским, всеми силами строя из себя серьезного взрослого человека.       Пожалуй, он хотел провести это Рождество так, чтобы наверстать все упущенное с лучшим другом за те долгие месяцы разлуки, когда они оба подыхали от скуки и задыхались от пыли, сидя в разных кабинетах, в разных университетах, в разных городах и даже в разных штатах.       Тогда почему? Почему все обернулось именно так? Что со Стэном, что стало причиной, что произошло? Почему руки так сильно дрожали, а щеки так болезненно горели? Откуда возникла в момент эта ненависть и злоба к самому классному, самому близкому и самому офигенному лучшему другу?       Стэну больно. «Почему, Кайл?! Как же я ненавижу… твою манеру все портить в самый последний момент!»       Веки Марша подергивались, а в горле все ощутимее нарастал знакомый солоноватый привкус. Тут юноша, почувствовав, что комната перед глазами начинает конкретно плыть, вытянул ноги вперед, запрокинув голову, чтобы выступившие слёзы залились обратно. Сжатые кулаки еле заметно коченели. «Ну почему? Почему?! Это так, блять, несправедливо!»       В рту проступил вкус спирта, отчего Стэна в то же мгновение чуть не вырвало. Зажав рот и с отвращением сглотнув, он вдохнул горящим горлом душный, спертый воздух. Дышать становилось все труднее, каждый вдох превращался в болезненный рваный хрип, а голая грудь дрожала и резко вздымалась, пока из уголков глаз по вискам, ниспадая на скулы и шею, катились горячие слёзы.       Стэн украдкой смотрел больными слезящимися глазами сквозь кисейные занавески, пытаясь рассмотреть такую яркую сегодня луну. Его тело, уже совершенно не послушное, словно тряпичное, бессильно подрагивало, а в комнате эхом отдавались тихие, несчастные, душераздирающие вздохи, чередуемые с еле слышными стенаниями.       Стэн так устал, ему хочется лечь и раствориться. Подбитый глаз болит, но его спазмы не сравнимы с тем, какими острыми и мучительными щипцами сейчас сжало грудь. Перед лицом вновь нарисовался образ отшатнувшегося Брофловски, из-под кудрей которого катится струйка крови, расчерчивая лицо по вертикали. И этот взгляд… Ядовитый, зеленый, недоумевающий. Готовый испепелить, горящий разочарованием, обидой и злостью одновременно.       - Кайл, Кайл… - раздался путаный шепот, отдающий безудержным запахом вина. Стэн замотал головой, как собака, вхлипывая и в полубезумии царапая бледную тонкую кожу, - Ты такой идиот, ты урод, ты сволочь, Кайл…       Руки Стэна непослушно блуждали по проступающим ключицам, по шее, инстинктивно хватаясь поперек трахеи, словно пытаясь удушить. Ещё раз вдохнув, юноша разлепил уже мокрые веки и уставился в потолок.       - Мой милый Кайл… - еле слышно сорвалось с пьяных губ.

***

      - Ладно, свет можно включить! - раздался девичий голос и рыжеволосая соседка Кенни взгромоздилась на небольшую шаткую табуретку. Затем, подав свой бокал кому-то снизу, звонко похлопала в ладоши, как бы взывая ко всем, кто еще находился в кухне, а не отдавался чему бы то ни было уже где-то наедине. - Без десяти двенадцать! Кто-нибудь там, эй, подкрутите радио! - наставительно командовала она, жестикулируя руками во все стороны.       Толпа мгновенно зашевелилась, засуетилась, гости забегали туда-сюда: кто-то поправлял растрепанную прическу, кто-то — помятую одежду, кто-то уже извлекал из холодильника новые бутылки спиртного, а юноша в ярких очках, сидящий прям рядом с рыжеволосой, в это время старательно переключал радиостанции одну за другой, выискивая государственное вещание, что должно было с минуты на минуту поздравить всю страну с Рождеством.       Огромная шумная компания, все-таки дотянувшая до кульминации праздника, расселась по углам кухни, заняв все диваны и близлежащее пространство, устремив уже слегка поплывшие взгляды на ярко переливающуюся ёлку, под которой кучковались настоящие завалы подарков, которые каждый гость кропотливо положил под рождественское дерево, надеясь порадовать своих друзей и знакомых.       - Короче, ребят! - вновь послышался голос рыжеволосой, что уже гордо держала бокал в тонкой и руке и, подобно конферансье, оглашала всем присутствующим дальнейшие действия, - Я уже немножечко не того, - она хитро прищурилась и еле слышно хихикнула, - Поэтому тост мой может быть слегка сумбурненьким… За это сразу прошу простить, - ее голова слегка опустилась в поклоне, - В общем, офигенно и круто, что именно сегодня нам всем удалось приволочь своих друзей, девушек и парней, да и просто, может, случайных людей с улицы… - она вновь издала короткий смешок, немного пошатнувшись, - На эту величайшую тусу! Честно вам скажу: я сама была настроена скептически. Я боялась, что, либо все нажрутся в стельку и пойдут прыгать с окон, либо же это Рождество будет са-амым скучным на моей памяти… - ее пальцы поднесли бокал ко рту, словно уже рассчитывая вылить туда все содержимое, - Но я так рада, что этого не случилось! Лично мне так офигенно!.. Пусть все прошло и не идеально, но... Я довольна! Короче, что я… - она задумчиво опустила глаза, как бы собираясь с мыслями, - А, да! Давайте выпьем за то, чтобы все праздники у всех, кто сейчас находится здесь, проходили так же замечательно, как это Рождество! Я уверена, что сам Иисус сейчас бы к нам присоединился! Выпьем же за его днюху!       Вслед за этими словами последовал оглушительный стеклянный звон, громкий смех и чьи-то оглушительные праздничные возгласы. Большая светлая кухня растворилась в новом ассорти пьянящих ароматов, шампанское, наполняющее бóльшую половину бокалов, пенилось и шипело, разливаясь все новыми и новыми порциями.       И вот, из радиоприемника наконец раздался уже знакомый до боли голос ведущего новостей, что уже сам был в преддверии поздравлений и всеобщего праздничного кутежа…       - Слышь, жид, але! - грубо гаркнул Картман, успев чокнуться со всеми присутствующими, вынырнув из толпы и приземлившись рядом с насупившимся Кайлом, что одиноко сидел на диване, без интереса рассматривая пенившееся в бокале шампанское, - Что, врезали тебе?       - Пошел в жопу, - безэмоционально произнес Брофловски, не отрывая взгляд от фиесты пузырьков.       - Да ладно тебе! - Эрик придвинулся поближе, - Классную же движуху замутили! А я-то уж думал, что тусовка так и будет тухлятиной…       Кайл многозначительно промолчал, поняв, что просто не в состоянии сейчас отвечать что-либо членораздельное.       - Хм, а я, между прочим, думал, что подеремся мы с тобой, - не унимался Картман, тряся бокалом из стороны в сторону, - Но со Стэном — еще лучше! Ей-богу, я чуть не сдох со смеха!       И вновь ледяное молчание. Эрик нахмурился и злобно хихикнул, уже начиная недоумевать, почему его подколы так нагло игнорируют.       - Другой вопрос: вы какого черта драться-то начали? - даже не думая о том, чтобы угомониться, спросил он, заглянув Кайлу прямо в лицо и состроив козью морду, - Что, не поделили, кто будет сверху, а кто — снизу? - губы его расплылись в ядовитой улыбке. Ну уж эта-то фраза точно должна была подействовать!       Однако вместо ответа или хотя бы уничтожающего взгляда, Кайл, совершенно неожиданно даже для Картмана, молниеносно поднялся с дивана и с остервенением поставил недопитый бокал на стол, отчего тот жалобно зазвенел. Затем, даже не смотря в сторону собеседника, лицо которого уже изображало крайнюю степень замешательства, развернулся и практически выбежал из кухни.       - Э-э, ну ладно… - протянул оставшийся в одиночестве и малость ошарашенный Картман себе под нос, отведя взгляд и наконец начав понимать, что ситуация, кажись, совершенно выходит из-под контроля. - Да что, блять, между ними произошло-то?!       Ответа на вопрос, заданный в пустоту, как и ожидалось, не последовало.       Вылетев, словно пуля, в тёмный коридор, Кайл резко остановился, громко выдохнув, и схватился за край обувницы, что занимала практически половину прихожей. Около неё в разноцветную кучу были свалены десятки пар обуви: от зимних ботфортов до легких белых кроссовок.       - Йоу, чел… - раздалось позади, и Брофловски испуганно обернулся. В дверном проёме стоял Кенни, осматривающий друга печальным взглядом.       - Чего? - тихо спросил Кайл, опустив голову и зажмурившись, наверное, надеясь, что МакКормик просто исчезнет, если сжать веки как можно сильнее.       - Может, все-таки спать пойдешь? - рука Кенни заботливо опустилась на плечо Брофловски, а глаза стали еще более озабоченными и встревоженными, - Ты и так сам не свой.       - Не-не, я просто дух перевести, - стараясь не выдавать дрожи в голосе, выпалил Кайл, лениво замахав рукой в сторону друга, - В кухне очень жарко, людей-то много…       - Только не делай вид, что все нормально и ничего не произошло, - строго отчеканил Кенни, - Вы так-то всех тут на уши подняли, борцы, блин… - он досадливо нахмурился.       - Кенни, не надо мне сейчас нотации читать. Не я это начал, понятно?       - Ты — не ты, суть одна. Вам обоим сейчас лучше отдохнуть и собраться с мыслями, чтобы завтра нормально объясниться.       - Не буду я с ним объясняться! - вспыхнул Кайл, скрестив руки на груди, - Что я, сам себе это поставил? - его палец уткнулся в висок, заклеенный квадратной пластинкой пластыря.       - Хватит, Кей, ты как ребенок себя ведешь, - грозно сказал Кенни, с силой сжав плечо друга.       - Я-то?! То есть, это я, как какое-то школьное быдло, сразу в рожу начал бить?       - Ни за что не поверю, что ты, пока Стэн тебя мутузил, стоял со святым лицом и смиренно принимал удары, вот хоть убей, - свободная рука МакКормика нетерпеливо уперлась в бок, - Оба наворотили делов — оба и отвечайте за свои поступки, ясно?       - Ну да, яснее некуда, - едко отозвался Кайл, снова отвернувшись.       - В общем, Кайл, иди-ка ты спать, - скомандовал блондин, указав в сторону комнат большим пальцем.       - Ты чего меня прогоняешь? - обиженно протянул Брофловски, обдав Кенни ароматом виски.       - Во-первых, ты пьяный, как сволочь, - ледяным тоном ответил МакКормик, все еще крепко держась за плечо собеседника.       - Ты, блин, больно трезвый...       - Во-вторых, - проигнорировав колкость, продолжил Кенни, - Ты сейчас сам с кухни выбежал. Тебе что, сильно приятно, когда все в помещении пялятся на тебя и твое подбитое лицо?       В ответ Кайл промычал что-то неразборчивое, опустив голову и засунув руки глубоко в карманы.       - В общем, ты иди, - заметно смягчившись, заключил блондин, переложив теплую ладонь на кудрявую шевелюру друга и нежно потрепав ее, - Все равно тут больше ничего интересного не произойдет, сейчас все просто уединятся и перетрахаются, уж я-то этих людей знаю…       - А ты присоединишься, да? - усмехнулся Кайл.       - Посмотрим, посмотрим, - загадочно ощерился Кенни, повернув голову в сторону кухни и найдя быстрым взглядом кого-то в толпе.       - Ладно, спокойной ночи, - прикрыв усталые глаза, попрощался Брофловски, прежде чем исчезнуть в сумрачной тьме ночного коридора.       - Давай, до завтра, - улыбнулся МакКормик, тут же незамедлительно нырнув в общий гвалт.       Сияющая по ту сторону окон луна опускалась все ниже над уже спящим после бурной ночи городом, иногда задеваемая снежными кучевыми облаками, предвещающими дневную метель. Кажется, часовая стрелка уже преодолела отметку в 4 часа утра на настенных часах, висящих в тесной и жаркой комнате, однако ни в одном глазу Стэна сон даже не теплился. И, несмотря на то, что даже на поднятие с кровати не было сил, а измотанное за сегодня тело мёртвым пластом вжалось в матрас, покрасневшие глаза юноши по-прежнему были открыты.       Уже утихли звонкие разговоры, гул радиоприемника, треск пластинок, стук бокала о бокал, замолкла музыка, спешные шаги и громкий мужской топот. Все комнаты затворились, замки и дверные ручки перестали скрипеть и щелкать при каждом касании, посему все, что нарушало гробовую тишину погрузившейся во мрак огромной квартиры — печальные завывания ночного ветра и редкие шепот или скрип кровати, на которых чёрт знает что творилось в это Рождество.       А Стэн лежал на животе, припав торсом к скомканной простыне, голова его лежала на боку, правая щека тонула в мягкой перине. Руки, неподвижные и обессиленные, были раскиданы по всей ширине кровати, тонкие дрожащие пальцы порой судорожно сжимали то краешек подушки, то складку простыни. Рот приоткрыт от недостатка воздуха, как у свежего трупа, из него разит горячее дыхание. Тяжелые веки опущены, однако через крохотную щелочку сквозь них Стэн наблюдает за секундной стрелкой часов, что раздражающе тикают уже который час подряд.       На прикроватной тумбочке все еще светится мобильник, горящий мягким приглушенным светом, с выведенным на экран новогодним поздравлением от мамы, которая, видимо, не рискнула позвонить в столь позднее время.       В голове Марша пусто. Кажется, перебор с алкоголем дает о себе знать. Ни единой структурированной мысли, лишь какие-то отрывки, кусочки событий и обрывки фраз всплывают в памяти. Грудная клетка периодически подрагивает от сокращений диафрагмы: последствия слёз. А губы, обветрившееся и удивительно теплые, что-то несуразно шепчут в темноту: какие-то сумбурные извинения, имена и прочее, не поддающееся никакому анализу. «Что это за чувство? Что это за мерзкое, блядское чувство?»       А ровно через две стены, практически рядом по вселенским меркам, уже сопит Кайл, провалившийся в глубокий и такой долгожданный сон. Вжавшийся в матрас, запрокинувший голову на подушку, он спит крепче, чем покойный старец, даже не замечая и не слыша того, что происходит в углу Кенни, даже не вникая в звучные поцелуи и тихие-тихие стоны девушки с короткими светлыми волосами, чередуемые с замечаниями Кенни, что лопочет их сбивающимся пьяным голосом:       - П-потише, разбудишь же!       - Он спит, он ничего не слышит, - раздается в ответ капризное мурлыканье.       - Ладно, только, пожалуйста… А-ах! - резко и звучно обрывается фраза.       - Да ты сам еле сдерживаешься, - слышен горячий шепот.       - Окей, я понял, - следует ехидная ухмылка, а затем вновь все новые и новые звуки, слышные, наверное, всем соседним жильцам, но не Кайлу, настолько безумно уставшему и измотанному. ...       Да, кажется, именно с этого все и началось. С этого Рождества. С праздника, обещающего быть самым ярким в уходящем году.