We are the stars - книга 3

Косметика, косметика, косметика… И как так вышло, что пришлось связать свою жизнь с гримом? Курсы, на который она проторчала больше года, кажется, весьма пригодились ей, Нарей. Кто еще в шестнадцать лет может похвастаться ролью личного визажиста… Рэй вздыхает. Кинув взгляд в зеркало, она задумчиво рассматривает свои рыжие-рыжие волосы, собранные в два пучка по бокам головы. Так они хотя бы не лезли в глаза, что не касалось, конечно же, длинной непослушной челки. Нарей снова опускает взгляд на косметичку. Стоя в пустой гримерной, она раскладывала по кармашкам косметички туш, подводку, карандаши, помады, тональники, пудры, все, что ей могло пригодиться. Но мысли девушки были далеки от работы… Сейчас Рэй окончательно призналась самой себе в том, что совершенно запуталась. Как после всего того, что произошло, она должна относиться к Каю? Этот блондин становился для нее своеобразной головоломкой. Его музыка прекрасна. Она оставляет где-то в душе неизгладимый след, словно бы шрам от тех чувств, что приносит его голос, слова песен, музыка. Как же Рэй ошибалась, думая, что человек, что пишет такие песни, должен быть добрым, милым и простым, как открытая книга. Кай был совершенно нетаким. И как только Рэй поняла это, то не постеснялась ему об этом сказать. Не постеснялась провести между ними грань. Грань, которой сама же и не придерживалась… Сверля взглядом одну точку на темном столе, Рэй коснулась пальцами своих губ. Честно, она не понимала, почему Кай так нагло себя ведет, почему лезет к ней, почему целует, что проделывал уже не раз. Это ведь не нормально? Как ненормально и то, что еще ни разу Рэй не попыталась это пресечь. Девушка хмурится и громко недовольно фыркает. После недавних событий, а вернее того, что выяснила Нэнси о Кае ночью, настроение Нарей было ниже плинтуса. Все эти выходки Кая… Всему этому Рэй смогла дать весьма странное, на ее взгляд, определение. И прозвучало у нее в голове оно так: «Не может же быть, что я ему нравлюсь?». От одной мысли об этом Нарей тут же заливалась краской, но никак не могла объяснить иначе все его прикосновения… его доброту, пусть и носящую весьма неуклюжий характер. Его поцелуи. Нетерпеливые, жаркие, такие, что подкашивались колени. Вот только Нарей понять не могла, почему ей абсолютно наплевать. Разве же так должно быть? Но даже сейчас, когда мысли об этом вновь заставили грустно опустить взгляд, Нарей в очередной раз вспомнила о том, как Нэнси столкнулась с Каем в клубе. Едва узнав об этом, Рэй коснулось странное чувство. Было ли то ревностью? Нет, ни сколько. Обидой? Нет. Именно в тот момент Нарей просто поняла причину любых действий блондина. Любых. — Какая я дура, — пробурчала Рэй себе под нос, со стуком отставив от себя чемоданчик косметики и сняв с пояса прозрачную сумочку. Сейчас Нарей была уверена на все сто процентов. Видеть Кая она не хочет. Вот только до боли ныло что-то в груди, что орало ей: «А как же то, что он для тебя сделал?». Девушка молча фыркнула. Эти чертовы мысли не давали покоя. Слишком много она думала последнее время… Тихо фыркнув, девушка плюхнулась на стул перед гримерным столиком, закинула на стол ноги, поставила косметику на колени, продолжая перебирать ее. Брат и менеджер болтают где-то там с ведущей, а она должна сидеть тут и ждать, видите ли. Одной домой не вернуться. Но с другой стороны было довольно уютно в просторной гримерной. Девушка покосилась назад. Помимо вещей ее ребят тут покоились еще два рюкзака. Кая и Джи… Их сюда принесли ассистенты. И, должно быть, именно сейчас можно было бы применить словосочетание «Легок на помине». Ровно пяти секунд хватило на то, чтобы посмотреть на рюкзак и чтобы резко обернуться к распахнувшейся двери. Этот неожиданный жест девушку напугал. Одно резкое неосторожное движение, и косметика посыпалась вниз. И, о боже, как же сильно сейчас это напомнило Нарей ту странную ситуацию пару месяцев назад. Тогда она так же сидела в гримерной. Тогда у нее на коленях так же стояла увесистая косметичка, так же все посыпалось на пол, и так же синие глаза удивленно смотрели на нее… Кай. На пороге гримерной стоял Кай. И смотрел на рыжую пораженным взглядом. Кажется, встретить тут девушку он явно не рассчитывал. К слову, как и Рэй не рассчитывала увидеть его. Молчание затянулось. Что парень, что девушка, словно бы не находили слов, чтобы сказать друг другу, и Рэй, переместившись с кресла на пол, первая тихо буркнула: — Привет, — и отвернулась, принимаясь собирать рассыпанные по полу вещи. В ответ тишина. Рэй даже не сразу услышала какие-то звуки. Тихо закрылась дверь. И только потом тихий голос Кая: — Привет?.. Ты не отвечала на мои звонки два дня и теперь — «привет»? — слышится его спокойный голос, и Рэй, удивленно моргнув, резко обернулась. Как она могла ответить на звонки, если телефон забыла у Кая дома?! Именно это она хотела сказать блондину, но едва встретилась с его взглядом, то тут же замолчала. Скрестив руки на груди, Кай смотрел на нее, прищурив свои синие глаза, смотрел словно бы свысока. И один взгляд заставил Нарей держать язык за зубами. Она смерила Кая с ног до головы взглядом своих карих глаз, и только потом спокойно произнесла: — Отвечать на звонки? А с чего бы я должна? Кажется, именно эта фраза заставила Кай сейчас же сменить гнев на искреннее удивление и непонимание. Хотел наезжать он, а тут все так круто изменилось. Да, Нарей знала. Раз он звонил ей два дня подряд, значит, волновался. У кого не сорвет крышу из-за долгого игнорирования. Поэтому, разозленный человек вряд ли ожидает злости в свой адрес. Рэй недовольно хмыкнула, закинула в косметичку последний флакон туши и поднялась с пола. — Зачем ты сюда пришел? — Изначально — за рюкзаком, — как можно спокойнее отозвался блондин. — Но теперь он отошел на второй план. — Вот как. Приятно знать, что я стою первее рюкзака, — фыркнула Нарей, замечая, как недовольно Кай сжимает кулаки. Должно быть, впервые Нарей видела Кая таким раздраженным. — Рэй. Куда ты исчезла? Почему не предупредила? Еще и игнорируешь? — Это уже не важно, — хмыкнула девушка, закрывая косметичку. Хотелось уйти от этого разговора. Она злилась на Кая. И чем дольше он стоял тут, перед ней, тем лучше она понимала, что если они будут говорить о том, как Рэй жила в его квартире, то она не выдержит, да еще и извинится по доброте душевной за все неудобства, что доставила. Но ведь сейчас виноват он, Кай… Кай, с его несдержанностью, Кай, который воспринимает ее, как… — Не важно? Словно бы стараясь не обращать внимания на блондина, Нарей принялась осторожно складывать одежду Нэнси. Отвечать она не хотела. Но спиной чувствовала тяжелый взгляд блондина. Он ждал упрямо и терпеливо, словно надеялся, что Нарей одумается, подаст голос. И черт бы его побрал! Нарей знала, что не сможет ему не ответить. Что не выдержит этой давящей тишины. И эту самую тишину наконец прерывает ее тихий голос: — Кай, давай договоримся, — произнесла она так, словно бы ей это ничего не стоило, словно этот разговор даже не стоит того, чтобы девушка повернулась к нему лицом. — Договоримся о чем? И Рэй вздыхает. Она выпрямила спину, прекратила вертеть в руках одежду, что пыталась сложить. И ответила еще спустя пару секунд: — Знаешь, я была безумно рада познакомиться с группой, что играет мою любимую музыку. И я рада, что могу называть вас друзьями. Рэдо, Джуна, Джи, Лео, Най… Тебя. Друзьями, слышишь? — и Рэй чуть повернула к нему голову. Она боялась увидеть выражение лица Кая. Боялась, что в тот же самый момент все мысли буквально испарятся из ее головы. Потому она поспешила продолжить: — Я благодарна тебе за все то, что ты делал. За помощь, за то, что позволил жить у тебя эту неделю. Но я ведь не такая глупая, Кай. Я же не могу просто делать вид, что ничего не было, — ее голос предательски дрогнул, но вместе с тем Рэй тут же попыталась взять себя в руки. Смущение вперемешку со злостью напоминали какое-то адское месиво чувств, что прежде редко доводилось испытывать. Поэтому и как с этим справляться Рэй еще и не знала толком. — У Нэнси длинный язык? — слышится чересчур спокойный голос Кая, и Нарей кивает, понимая, о чем он говорит. — Давай договоримся вот о чем, — отзывается она. — Мы друзья. Я буду и дальше улыбаться, делать вид, что все прекрасно, и мы оба забудем обо всем, что было раньше. Да, я тоже виновата, но… Я — не одна из тех, с кем ты можешь себе на радость играться. Лучше продолжай шарить по барам и клубам. А меня больше не трогай. Слова дались с трудом. И если бы только Нарей представляла, как сейчас, изменился взгляд Кая. Он собирался было что-то ответить, но Рэй, даже не заметив этого, отчего-то грустно усмехнулась. — Хах… Может, у Нэнси и есть привычка совать нос не в свои дела, да и ведет она себя, как последняя стерва, но человек она хороший. И если бы она не открыла мне глаза, то я бы продолжала ломать себе голову. И думать, как же так вышло, что такая, как я, умудрилась понравиться тебе… На этот раз Рэй заметила, как Кай дернулся, как сделал, было, шаг к ней. Девушка оглянулась, сталкиваясь, наконец с растерянным и одновременно таким самоуверенным взглядом. Взглядом человека, что в отчаянии мог себя оправдать, но прекрасно понимал, что против него говорят столько фактов, что любые его слова окажутся пустым звуком. — Рэй, да с чего ты взяла, что «такая, как ты», не могла… — быстро произнес Кай, но тут же отчего-то замолчал, оставив фразу незаконченной. Но Рэй и не важно уже было продолжение. Она только гордо хмыкнула. — И да. Верни, пожалуйста, телефон. Я не отвечала на звонки, потому что мобильник лежит где-то у тебя под кроватью на беззвучном. С этими словами девушка закинула за спину рюкзак и, крепко стиснув кулаки и сжав зубы, уговаривая саму себя больше ничего ни говорить, ни повышать голос, не позволяя подступать к горлу тугому кому, быстро направилась к дверям, чтобы пройти мимо Кая, чтобы покинуть гримерную. Но там, у выхода, так близко к нему, девушка словно бы замешкалась. Именно тогда чужие пальцы, поймав ее руку, крепко сжали запястье. Кай сам удивился тому, что сделал. Словно бы рефлекторно схватил ее за руку, и хорошо бы, если бы хоть что-нибудь смог сказать, но мыслей не было никаких. Эта девушка, чертова Нарей, несмотря на свой возраст, сумела точно разграничить их отношения. Точно определить, какое место отведено ей, какое ему. И Кай знал, что с этого момента это непреодолимое желание коснуться ее, ощутить вкус ее губ, все это будет пресекаться на корню. Ей же самой. Ей понадобилось некоторое время понять, что происходит, а ему, кажется, не хватит на это и целой жизни… И вот сейчас, сжимая ее руку, Кай не понимал, зачем вообще ее остановил. Не понимал, почему она молчит, словно ждет его слов. Но наконец снова говорит именно она: — Кай. Я безумно зла на тебя. Я правда думала, что ко мне ты относишься иначе. Не так, как ко всем тем… Поэтому прошу тебя, дай мне уйти, не доводи до истерики. И блондин, как по команде, разжимает пальцы, даже не глядя на девушку, что стояла прямо рядом с ним. Так близко к нему. Рыжая взглянула на свое запястье. Снова тихо хмыкнула. — Поступки, характер, да поведение из рук вон… а человек не плохой. Вы с Нэн в этом совершенно одинаковы, знал? И Рэй, больше ни слова не сказав, покинула гримерку, захлопнув за собой дверь. Только тогда, когда дверь закрылась, а ее быстрые шаги затихли в глубине коридора, Кай позволил себе, наконец, сорваться. Виноватой оказалась стена. Именно по ней блондин с силой заехал кулаком и, запрокинув голову, громко выругался. — Не так отношусь! — ответил он в пустоту. — Дьявол, да конечно же, не так! В какой же ты заднице, Кай! В какой же ты заднице… И снова сильный удар прямо по стене. — Оно и к лучшему!.. Простоял так Кай не долго. Смысла находиться в чужой гримерной он не видел никакого. Схватив два рюкзака и рванув их на себя с такой силой, словно на них пытался выместить злость, блондин быстро покинул гримерку и зашагал по длинному коридору. Энги должна была ждать его внизу. Так оно и было. Вот только стояла она не одна. Прислонившись спиной к стене, девушка курила чужие дорогие сигареты и о чем-то устало спорила с Джуном, что стоял рядом. У тротуара была припаркована черная машина — спортивный джип. Две его двери были открыты — на переднем сиденье, поставив на асфальт ноги, сидел Рэдо и что-то быстро писал в телефоне, на заднем валялся Лео, опять-таки высунув ноги на улицу. Одна лишь Най сидела на высоком капоте, как обычно, на повышенных тонах ругаясь с кем-то по телефону. Довольно привычная картина, если бы не машина, конечно. Джи заметила Кая первым. — Блондинка, тебя где носит вообще?! — и девушка, фыркнув, протянула Каю его пальто. — Это как понимать? — удивленно хмыкнул Кай, вернув Энги ее рюкзак. — Откуда такая красотка? — У тебя есть десять секунд, чтобы сказать, что красотка это я, а не машина Най, — усмехается Джи, но Кай только сочувствующе похлопывает подругу по плечу. — Как фотосессия? — усмехнулся он, поздоровавшись с Джуном, Рэдо и вытерпев «жаркие» объятия Лео. Красноволосый усмехается. — Не поверишь. Сейчас ты будешь орать. — По поводу? — устало вздыхает блондин, прислонившись к машине и краем уха слушая гневные реплики Най. — Вот ты бы поорал, окажись на этом шоу со мной и этой Нэнси. — Ну, ты на шоу с Нэнси, а я на фотосессии с Хироки Тайро. Кай застыл. Непонимающе уставился на друга. — Гонишь, — выдал он, но Рэдо, пожав плечами, тут же ткнул в лицо другу телефон с фотографией, на которой в объектив фронталки благополучно уместились и он, и Хироки, и братья и даже Най. — Най! — тут же слышится негодующий крик блондина, да такой, что прохожие оглянулись на него, как на ненормального. — Най, какого черта?! Почему они с Хироки фотографируются, а я с этой стервой срусь в эфире?! Най скептичным взглядом окинула блондина, приложила к телефонному динамику ладонь, а после одними губами шепнула: — За все хорошее, милый, — и дальше продолжила разговор. Кай был в полном разочаровании. — Рэдо, — снова слышится голос девушки, что отстранила трубку от лица. — Пожалуйста, сядь за руль, мне надо решить некоторые вопросы. Я хотела развезти вас всех по домам. И Най, взглянув на красноволосого почти что умоляющим взглядом, тут же полезла на переднее пассажирское сиденье. Рэдо только пожал плечами. Ему-то в радость посидеть за рулем хорошей машины, тем более, когда его машина еще только в планах. Несмотря на то, что спортивный джип был машиной весьма большой и просторной, мест тут, все же, оставалось пять. Как и в любом другом салоне. Решено это было, к слову, весьма быстро. Трое парней: Кай, Джун и Лео, забрались на заднее сиденье. А дальше пошла тяжелая артиллерия весом пятьдесят пять килограмм при росте сто семьдесят четыре сантиметра. Довольно улыбаясь и болтая что-то про удобную кровать из мужиков, Энги, недолго думая, залезла в салон и улеглась сразу на три пары коленей. Подушкой послужил Джун, а вот невезучий Кай, сидящий у другого окна, чуть не получил коленкой по лбу. Про Лео и говорить нечего. Он считал крайне удачным то, что как раз на его коленях находился чей-то живот. Кай чуть не получил коленкой по лбу именно тогда, когда Лео принялся подругу щекотать. Пресекла весь этот беспредел Най, громко цыкнувшая на ребят. Джи была спасена. И даже вздремнула по пути домой… Разбудить ее пришлось тогда, когда они подъехали к дому Джуна, первому на маршруте. Сонная девушка, кутаясь в куртку, влезла из машины, тут же повесилась на Лео, требуя прокатить ее до подъезда. — Давайте, до завтра, — улыбается Джун, последним вылезая из машины и хлопая по плечу Кая, которому пришлось выбраться на улицу, дабы выпустить друзей. Блондин усмехнулся, достал из кармана телефон, проверяя время, сунул его обратно. — Ага, не опаздывайте, — усмехнулся он, залезая обратно в машину. Дверь за ним закрылась, машина поехала дальше. Но только Джун услышал тихий звон, с которым какая-то стеклянная вещичка выпала из кармана джинсов блондина, пока тот пытался посмотреть время. Только Джун разглядел причудливую форму, чересчур напоминающую медицинские ампулы. И только когда машина отъехала он, наклонившись, поднял ее с грязной земли. Брат гонял где-то в стороне, катая на спине Энги, прохожие шли своей дорогой, ездили машины, горели уличные фонари, тусклым светом разгоняя тьму. Все в этом мире было как обычно. И только мир Джуна, кажется, окончательно перевернулся с ног на голову. Дрожащими пальцами он сжимал стеклянную ампулу. Она пробыла в кармане Кая долгое время прежде, чем выпасть на землю. Стекло исцарапалось, красные буквы в названии стерлись. Но все равно все еще можно было разобрать аж четыре из них: «Ко…ин».

***

В комнате было жарко и душно, все окна были наглухо закрыты, хотя обычно такой роскоши не позволялось. Эта духота кружила голову, в тишине слышалось монотонное жужжание ноутбука, стоящего на кровати, а в воздухе царил стойкий запах дорогих сигарет. Это была третья. Джун расхаживал по своей комнате из стороны в сторону и даже не замечал, сколько выкурил за последние пятнадцать минут. Не замечал и того, как тяжело было дышать без свежего воздуха. В браузере было открыто вкладок десять. По фотографиям этой несчастной ампулы Джун все пытался выяснить, действительно ли он прав? Не кажется ли ему? Не может ли это быть очередным его дурацким глюком? Но интернет говорил обратное. Жидкий кокаин. Вот, что должно было прежде находиться в этой чертовой стекляшке. Жидкий кокаин! Отсюда и шприцы! Джун громко ругается. Усевшись обратно на кровать и пододвинув к себе ноутбук, парень снова открывает один из сайтов, читает: «Изначально широко применялся в медицинских целях, но к началу XX века был почти полностью вытеснен из медицинской практики более совершенными препаратами. В настоящее время является вторым по значимости после опиатов „проблемным наркотиком“ — наркотическим веществом, злоупотребление которым представляет собой значительную социально-экономическую проблему.» — Наркотик… чертов наркотик… — шептал Джун так, словно кокаин мог оказаться детской конфеткой, и парень на это безумно надеялся. «Действие кокаина проявляется во внезапном всплеске эйфории и уверенности в себе, которая заставляет человека быть более общительным и разговорчивым. Физически действие кокаина проявляется в сжатых челюстях, широко раскрытых глазах, расширении зрачков. Пульс, кровяное давление и температуру тела поднимается.» Джун громко чертыхается, глухо стонет, закрыв лицо руками. Кай! Неужели Кай действительно употребляет?! И басист лихорадочно соображает, замечал ли хоть раз что-то из описанных в интернете эффектов в своем друге. Эйфория? Уверенность в себе?! Порой в Кае этого навалом, особенно последнего! Общительный, разговорчивый! Да разговорчивее его здесь разве что Лео, но тот ненормальный с рождения, а вот Кай… Ведь еще только три года назад он был куда более загнанным. Молчаливым. Серьезным… Джун не знал, что заставило его попытаться выкинуть все это из головы, оправдать друга и читать дальше. И лучше бы он этого не делал. Лучше бы Джун просто закрыл ноутбук, выкинул все это из головы и прекратил лезть в личные дела блондина. Но как он мог?! Кай ведь его друг! Один из лучших друзей… Поэтому от следующих слов в голове Джуна сложилась четкая картинка, объясняющая совершенно все. Теперь сомнений не оставалось никаких: «Действие кокаина вызывает такие побочные эффекты, как кровохарканье, бронхоспазм, зуд, лихорадка, боль в груди, легких, травмы легких, боли в горле, астма, хриплый голос, одышка, гриппоподобный синдром.» Мог ли вспомнить Джун, как часто Кай закашливался на ровном месте? Как часто потирал рукой грудь, словно пытался избавиться от неприятных ощущений? Как же хрипло звучал его голос, когда он пел… Харизма парня и хрипотца в красивом низком голосе — вот, что очаровывало большинство их фанаток. Но сейчас Джуна это не радовало совершенно… И если прежде все это можно было свалить на сигареты, то что же делать сейчас? Джун тянется за очередной сигаретой, снова поднимается с кровати, снова расхаживает из стороны в сторону по комнате, курит. — Спасибо, что не героин, — бурчит он себе под нос, а сам думает, стоит ли вообще за это благодарить. И Рэдо не говорит?! Не говорит ему, Джуну, о том, что происходит с их другом?! Рэдо ведь вырос в семье врачей, ведь сам почти не стал одним из них, если бы только не музыка! И он смеет молчать о том, что их друг, Кай, вляпался в это?! Покрывает?! Нет, все же, с одной стороны Джун совершенно не сомневался, что Рэдо не оставляет друга и точно что-то делает, чтобы ему помочь. Но ведь если бы они оба рассказали Джуну, то он бы точно помог! Хоть теми же самыми деньгами! Сколько же может стоить лечение от наркозависимости? Это удовольствие не из дешевых. Может и то, что Рэдо копит на машину — всего лишь обман? Может он просто пытается помочь Каю, этому идиоту, что вляпывался в историю за историей?.. Если так и окажется, то Джун даже не удивится. Но сейчас, раз он обо всем узнал, то он должен что-то делать. Он не может сидеть, сложа руки. Упав на кровать и сжав губами сигарету, Джун быстро достал из своего рюкзака кошелек, из кошелька карточку. Лечение от наркозависимости будет стоить немалых денег. Триста тысяч йен в лучшем случае, и Джун понимал, что у него нет таких денег… Но зато были у одного человека. Человека, что стабильно следил за суммой денег на карточке сына. Пришедшая sms с подтверждением баланса на карточке гласила: пятьдесят тысяч йен. И кажется, громкую ругань Джуна можно было услышать далеко за пределами его комнаты. Его отец пусть и кидал деньги ему на карту в надежде, что рано или поздно Джун ими воспользуется и тогда словно бы невидимый финансовый поводок накрепко привяжется к его шее, но так же Сэо старший жадничал. В любое другое время суммы в пятьдесят тысяч Джуну было бы достаточно по горло, но не сейчас… Конечно же, не сейчас!.. Крепко сжимая кулаки, парень заваливается на спину, пялится в потолок. Он не может поверить тому, в какой ситуации оказался. Не может поверить, что такое действительно происходит с ним… Кажется, ночь предстояла бессонная. И парень снова полез в интернет. * * * Энги вставала раньше всех. Обычно в это время пару раз в неделю она бегала, но на улицах все еще было прохладно и до омерзения неуютно. Сегодня же у нее были некоторые дела, что хотелось закончить до репетиции. Поэтому уже с самого раннего утра девушка заваривала на кухне кофе, пока вокруг нее бегал подросший Тим и радостно фыркал. Идиллия, не иначе. Джи качает головой, высыпает в кружку аж три ложки растворимого кофе, чтобы хоть чуть-чуть проснуться. Однако, ни кофе, ни монотонное бурчание телевизора, ни неугомонный щенок разбудили ее окончательно, а громкие шаги со второго этажа. Выглянув с кухни, девушка удивленно уставилась на Джуна, что стоял в коридоре и не менее удивленно смотрел на нее. — Джи? — первым подал голос парень. — Ты почему не спишь? — К тебе тот же вопрос, — хмыкнула девушка. — Кофейку? — Пожалуй, — и Джун прошагал на кухню, кинув на стол ключи от мотоцикла и усевшись в кресло у окна. Джи взглянула на ключи. — Куда-то собрался? — Да есть некоторые дела, — вздыхает парень. — У тебя, смотрю, тоже. — Ага. Не подбросишь до дома? По пути? — Как раз-таки да, повезло тебе, — усмехается темноволосый. — Только я не хочу ждать, пока ты накрасишься и соберешься, женщина. Энги фыркнула. Поставив кружку кофе на стол перед Джуном, она сделала к парню шаг и, поставив колено на кресло прямо между его ног, наклонилась максимально близко к лицу парня. — Посмотри в мои глаза, Джунни. Думаешь, все девушки просыпаются такими красивыми? Поверь мне, любая девушка, что просыпалась с тобой в одной кровати, еще за два часа вставала, красилась и ложилась обратно, чтобы ты не охренел от вида размазанной по всему лицу туши. Мы же, девушки, героини. Психику вашу бережем. И Джи, фыркнув, вернулась к готовке завтрака. Джун не ответил. Знал уже, что такое поведение для Энги вполне нормальное, и даже на свои фразы она ответа не требовала. Позавтракав, они оба собрались. Оба вышли из дома, закинув щенка в комнату к едва проснувшемуся Лео. — Ты домой надолго? — Джун завел мотоцикл, протянул Энги шлем. — Ага, сейчас. Надолго. Как только Джесс и Саору свалят — надолго. — Меня напрягает, что твоего брата совершенно не волнует, где ты живешь. — А с чего бы его должно это напрягать? На его звонки я отвечаю, на сообщения отвечаю, тебя он знает. Да и кто не обрадуется, когда такая возможность жить со своей девушкой в пустой квартире без надоедливой младшей сеструхи и вечных ссор? — заявила Джи, надевая шлем, усаживаясь за спиной парня. Ответить Джуну было нечего. Энги была совершенно права, да и он, Джун, не был против ее пребывания в своей квартире. И сейчас, резко сорвавшись с места, он повел мотоцикл по оживленным дорогам. Энги он довез до ее дома минут за двадцать. Дальше его путь лежал к самой окраине города… Туда, где он не был как минимум полгода… Городской пейзаж сменялся частными домиками самых разных категорий. Но чем дальше гнал его мотоцикл, тем богаче становился пейзаж, пока Джун не остановился у одного дома… Большой двухэтажный частный дом за высокими воротами стоял отдельно ото всех на склоне высокого холма. Выглядел он дорого хотя бы потому, что явно не один дизайнер приложил к нему свою руку. А Джун, тем временем, остановился у ворот, дождался, пока их откроют и подъехал прямо к дверям дома. Только там он остановил свой мотоцикл. Из здания быстро вышли двое мужчин. Оба в дорогих костюмах, и пока первый мужчина средних лет ждал у дверей, второй, едва ли старше Джуна, быстро подошел к его мотоциклу, но парень только недовольно фыркнул: — Не напрягайся, никуда отгонять не надо, — заявил он, спешившись со своего железного коня и опустив шлем на сиденье. — Я здесь не на долго. Эй, отец дома? — Господин Сэо как раз завтракает в столовой, — отозвался дворецкий, и Джун, хмыкнув, зашагал в дом, по пути снимая утепленную кожаную куртку и отдавая в руки мужчины. Март. Первый день после долгой зимы, когда он смог прокатиться, наконец, на своем любимом мотоцикле, и тот испортила поездка сюда. В этот отвратительно-дорогой дом. Окажись кто-то другой в этом подобии особняка, то вряд ли рискнул бы притронуться хоть к одной вещице, что в обилии копились на комодах, камине, столиках. А Джун, даже не сняв свои берцы, спокойно прошагал вглубь дома. Двери в столовую он распахнул даже без стука, зашел внутрь и, недолго думая, уселся на один из свободных стульев за большим столом, ломившимся едой на завтрак. Как же ему здесь не нравилось. Как же здесь все было дорого, притворно! Все такое ненастоящее… — И тебе доброе утро, Джун. Парень только хмыкнул, а когда перед ним поставили чашку крепкого кофе, благодарно кивнул горничной. Сэо старший, не открываясь от газеты, пил горячий чай, не особо обращая внимания на собственную тарелку. — И что же тебя привело ко мне? — поспешил поинтересоваться он, все так же не отвлекаясь от какой-то статьи. И Джун, не задумываясь, отозвался: — Мне нужны деньги. Скажи Джун что угодно, его отец не отвлекся бы от газеты. Но вот сейчас… Сейчас Сэо старший поднял взгляд, посмотрел на сына поверх очков. Кажется, словам Джуна он поверил не сразу. За двадцать три года он ни разу не просил об этом. Ни разу. А теперь? Сэо старший тихо хмыкает. — Деньги? Вот это неожиданно, — спокойно произнес он, откладывая в сторону газету. — Если не секрет, то зачем? — Секрет, — тут же фыркнул басист. — Вот как. Сколько? — Триста тысяч. — Серьезная сумма, — пожимает плечами Сэо старший. — Хм. Что же может стоить триста тысяч… Ты во что-то вляпался, Джун? Опять собираешься позорить меня? — Опять? Позорить? — Мне хватает и твоих увлечений, — отозвался мужчина. — Зачем тебе такие деньги, Джун? И темноволосый сжимает кулаки. Он знает, что говорить отцу нельзя. Стоит только ему узнать, во что вляпался Кай, то повторится история трехгодичной давности. Им снова перекроют кислород. Его отец способен на все. И в тот раз пришлось постараться, чтобы убедить его не поступать так снова, когда ребята вновь собрались. Джуну тогда пришлось попотеть… но на этот раз это не сработает совершенно. — Сказал же, секрет, — вновь отзывается он, делая глоток крепкого кофе. Настолько крепкого, что его захотелось заесть или занюхать. Сэо старший вновь одаривает сына оценивающим взглядом. — Послушай, твои секреты вот где у меня стоят, — с этими словами он провел пальцами по горлу. — Давай так. Ты мне говоришь, а я решаю, дам или не дам тебе такие деньги. — О, да брось! Ты можешь дать такую сумму своей любовнице на один день шоппинга! — Любовница — это одно. А вот мой сын — совсем другое. Ну так что? — и насмешливые глаза продолжают оценивающе смотреть на темноволосого. — Неужели что-то криминальное? — Конечно, выкупаю известного убийцу из тюряги. Отец, я впервые прошу у тебя денег. Ты дашь их без вопросов, или продолжишь ломаться? Но мужчина только пожимает плечами и снова отвлекается на газету. — Если ты пришел сюда только за этим, то можешь идти. Я не дам тебе просто так сорить моими деньгами, — спокойно отозвался он, и Джун еще сильнее сжимает кулаки. Он же не может сказать! Не может! Но обязан их получить. И ведь знал, это будет не так легко. Но голос отца отвлекает от застилающих разум мыслей. — Хотя, не важно. Можешь и дальше молчать. Деньги будут. Но все зависит от тебя, — и мужчина вновь усмехается, вновь смотрит на сына. — Есть у меня одна идея, Джун. Не зря же ты диплом получил? * * * С самого утра настроение поднимало лишь то, что сегодня репетиция продлится всего лишь до двух часов дня, а после Кай поведет ее, Энги, фотографироваться. Да, главным в его фотографиях будут украшения, что Энги придется надеть, но это не значит, что фотографии, что сделает Кай, не потешат ее самолюбие и не украсят страницу в соц-сети. Когда Джун довез ее до дома, девушка поблагодарила друга, и, слыша, как вдали затихает рев мотоцикла, нацепила капюшон. Выхода не было. Надо было зайти домой хотя бы потому, что только у себя в комнате Джи могла в ворохе одежды найти платье или юбку. На временное поселение к Джуну девушка этого конечно же не брала. Но сейчас придется. И Энги, вздыхая, заходит в дом и поднимается на второй этаж. Конечно же, ни Саору, ни Джесси не догадываются о том, насколько неприятно ей заходить домой. Не сейчас, когда там люди, буквально забывшие о ней на три года, а сейчас корчащие из себя заботу. Но делать нечего… пришлось зайти. Однако, уже застыв у двери в поисках ключей, Энги поняла, что в ее квартире слишком шумно для двоих приезжих студентов. Нахмурившись, Джи вставила ключ в замочную скважину, отперла замок. Зашла в квартиру. Здесь почти ничего не изменилось за время ее отсутствия, разве что стало куда чище и опрятнее. С кухни слышались чужие голоса. И Джи грустно усмехнулась, осознав, кому именно они принадлежат. На кухне сидели трое. Трое человек, каждого из которых Джи прекрасно знала. Пахло кофе, на столе лежали чипсы, всякие вкусняшки. А Саору, Джесси и Райз о чем-то громко и весело болтали. Они не заметили Джи до тех пор, пока она не подошла к самым дверям кухни, пока не прислонилась плечом к косяку, скрестив руки на груди и крепко сжав в кулаке ключи. Только тогда Райз, что сидел к ней боком, резко оглянулся, улыбка сейчас же слетела с его лица, он чуть ли не вскочил с кресла. — Энги! — выдал он, и девушка только натянула на лицо ухмылку, когда все резко оглянулись на нее. — Хай, — девушка махнула рукой, большим пальцем прижимая к ладони ключи. — Джи! Ты так давно не появлялась, не звонила! — тут же вскочила со стула Джесси, подбегая к девушке. — Садись, скорее садись, я заварю тебе кофе! Как ты? Как ребята? У тебя все хорошо? — Оу, детка, не кипятись, — улыбается черноволосая. — Я не на долго. Мне еще на репетицию. Я просто хочу забрать некоторые шмотки. И Джи, развернувшись, зашагала к себе в комнату. Все трое находящихся на кухне проследили за Джи немного удивленными глазами. Конечно же, всех из напрягало то, что Энги внезапно перебралась жить к другу. И то, что сейчас она даже не хочет поговорить. И Саору казалось, что причину он знал. Именно поэтому он пнул друга ногой под столом и, нахмурившись, тут же кивнул на дверь. — Что?! — громко зашептал Райз, удивленно уставившись на Саору, а после пары секунд переглядок, тяжело вздохнул и поднялся со стула. — Понял, понял… — недовольно буркнул он, и тут же зашагал по коридору к комнатам. Джи как раз рылась в своем шкафу, когда Райз возник на пороге ее комнату, пару раз стукнул костяшками пальцев по дверному косяку. — Можно? Джи мельком взглянула на парня, пожала плечами, а Райз, переминаясь с ноги на ногу и ероша свои темные волосы лихорадочно соображал, что должен сказать дальше. — Как дела в группе? — наконец, нашелся он, и Энги усмехнулась тому, насколько же безысходно прозвучал его голос. — Прекрасно, — отзывается девушка, встряхнув в руках голубое платье. — Да?.. Слышал, вы в конкурсе участвуете? — Участвуем. — …И как? Энги вздыхает. Опускает руки. С укором смотрит на друга. — Послушай, — произносит она. — Не надо лезть вон из кожи, чтобы придумать, чего бы такого мне сказать. Думаю, мы оба итак прекрасно понимаем, что у нас больше нет общих тем для разговоров. Не старайся. Райз опустил голову. Правда глаза режет, иначе и не скажет. И возможно, он прекрасно понимал, что это из-за него. Из-за его молчания. — Мы так долго были друзьями, — усмехается он, закрывая дверь и проходя в комнату, опускаясь на кресло. — А теперь и тем общих нет. Куда-то собираешься? — Да, собираюсь, — хмыкает девушка, и, обернувшись, усмехается, — на свидание. — Неужели, — не верит Райз. — Удачи тебе там. — Вот уж спасибо. И тишина. Джи складывает в сумку платье. За ним еще одно. — Давай начистоту. Ты не появлялся три года, а сейчас уже который раз встречаемся. Как это назвать? — Совпадение? — О нет, Райз… не у такого эгоиста, как ты. Что-то случилось же? — и Джи присела на подоконник, внимательно взглянув на бывшего басиста. Она не удивилась нисколько, встретившись с пораженными глазами парня. Она была права. Джи усмехается. — Проблемы с женой? Кивок в ответ, Райз отводит взгляд. А Джи устало улыбается. — Ты всегда приходил ко мне, поджав хвост, когда не знал, что делать, — тихо произносит она. Райз не ответил, а Энги едва сдержалась, чтоб не добавить кое-что еще. Райз всегда приходил к ней за помощью, а она никогда… Никогда не требовала помощи в ответ. — Извини, — вздыхает Джи. — Я стала немного грубой. Прости, мне пора. И девушка, закинув на плечо рюкзак, подошла к Райзу, растрепала его светлые волосы и вышла из комнаты, лишь напоследок кинув: — Мой номер прежний. Если что — звони. Я всегда отвечала на звонки. Энги покинула комнату. Попрощалась с братом и Джесс, вышла из квартиры. В рюкзаке два платья, косметика, а Джи идет по утренним улицам, скрестив руки на груди и накинув на голову капюшон. Джи просто устала от того, как ей приходится жить и от чего приходится убегать… Но вот она взмахивает головой, откидывая с лица мешающуюся черную челку, задумчиво теребит сережки в ушах. Наконец, свернув на тихую улицу, она достала из кармана телефон, найдя нужный номер в списке контактов. Долгие гудки. А после трубку берут и на том конце слышится сонный голос. — Да… — Привет, соня, — усмехается Джи. — Спишь, Рэй? — А что еще я могу делать в такое время, — захныкала рыжая, после чего на том конце трубки послышался громкий стук. Кажется, Нарей грохнулась с кровати, попытавшись перевалиться на другой бок и посмотреть на время на часах. Слышится полный боли стон. — Ничего не сломала? — усмехается Джи, закуривая. — Сломала… — хнычет девушка, а Энги тут же хмурится. — В смысле? Я же шутила! Что сломала?! Как можно что-то сломать, упав с кровати?! — С легкостью… Игрушка из лего не выдержала моего веса, хлопнувшегося с такой высоты… Ну вот. Руку человечку отломала. А Нао так старался, собирал. — Тьфу ты черт. Это все потому, что у тебя дикий бардак. — Это творческий беспорядок! — возразила Рэй. — Чего ты хотела? — А… — пробормотала Энги, выпустив изо рта облако сигаретного дыма. — Ты сегодня свободна? Нужна твоя помощь. — Смотря во сколько, ты же знаешь, какой у меня график. — Раз до сих пор спишь, значит, на сегодня свободный. Часа в три дня надо сделать из меня бабу. Справишься? Судя по звуку, Рэй резко села на полу и снова что-то уронила. — Из тебя?! — тут же уточнила она. — Да будь хоть три часа ночи, на это я пойду в любое время! А зачем тебе? И Джи довольно усмехается, снова затягивается сигаретой. — Кай хочет меня пофоткать в каких-то побрякушках. Сказал что нужно быть… же… жееен… жевстве… Видишь, я даже слово «женственной» не выговариваю. Джи ждала, когда Рэй ответит. Но почему-то ответа не было настолько долго, что черноволосая успела напрячься. — Хорошо, — наконец, отзывается Нарей. — Я приду. Скинь сообщением во сколько и куда, приду. — Спасибо, солнце, — улыбается Энги, а в трубке слышатся гудки. Барабанщица удивленно смотрит на телефон. — Хм… Может, и вправду, не выспалась?.. На реп-точку Энги пришла почти что самой первой. Рэдо сидел на полу и настраивал гитару. Следом подошел Лео, крайне недовольный тем, что остался один в квартире. За ним почему-то потрепанный Джун. Он зашел в помещение с каким-то странным видом. Со странным взглядом. Уставший уже с самого утра. Поставив гитару к стене, он поднял взгляд. — Я завез мотоцикл домой и думал, что пойду с кем-то из вас, — обиженно фыркнул он, но Джи и Лео лишь развели руками, зато все трое находящихся в студии продолжили заинтересованно наблюдать за Джуном. Сложно было не заметить, как обычное выражение спокойствия и некой апатии на лице темноволосого заменила какая-то задумчивость. — Хэй, у тебя все хорошо? Джун фыркнул. — Да не особо, — заявил он. — По крайней мере, Кай таким новостям точно не обрадуется. И на басиста удивленно вылупились три пары глаз. Джун устало вздохнул, завалился на диван, закинув урки на спинку. — У отца был, — заявил он, и дальше уже мог не продолжать объяснять причину, по которой ходит сейчас с такой кислой миной. — В общем, боюсь, следующие месяц-два мне придется часто пропускать репетиции или приходить только к вечеру… — Чегооо?! А ты не афигел ли, патлатый?! — сейчас же выдала Джи. — Ты что, думаешь, раз я барабанщица, то палками только по железу хорошо бью? Ты чего это задумал? — Я, слава богу, ничего, — отозвался Джун, прикрыв глаза. — А вот отец вспомнил, что у меня есть диплом юриста. Не нужный, мать его, диплом юриста. — Какой из тебя юрист? — удивленно фыркнула Энги. — Я что, не помню, как ты на общих лекциях спал. — На самом деле я спал на всех лекциях, не имеющих прямого отношения к моей профессии. А английский и вовсе мой второй родной язык. — Да-да! — тут же всполошился Лео. — В этом вся прелесть мамы-англичанки! Кстати, у Кая произношение так себе, думаю, стоит его подтянуть. — Что там у меня подтягивать надо? — вовремя появился в студии блондин. К слову, и тот тоже был не в самом лучшем состоянии. — Да что вы сегодня все кислые такие? — недовольно заметила Джи, а Кай взглянул на нее из-под полей шляпы, устало усмехнулся. — Не выспался, — тихо отозвался он. — Всем привет, кстати. Что за сборы? Снова попытка натянуть на лицо улыбку, только на этот раз почему-то провальная. Больше Кай не пытался. Принялся распаковывать принесенную с собой гитару. Не мог же он честно признаться, почему ходит с такой кислой рожей? Джи бы его просто прикончила… Вчерашняя ситуация не выходила из головы всю ночь. Кай почти не спал. И все из-за какой-то рыжей девчонки. Даже для него, Кая, это звучало как-то абсурдно. До безумия абсурдно. Только подумать. Пользовался спросом у девушек, мог выбрать любую и с большой вероятностью она бы согласилась на отношения без обязательств. А тут какая-то мелочь, и ей было плевать… Плевать на его внешность, харизму, обворожительную улыбку. Плевать на все то, чем Кай так мастерски пользовался до этого. И за эту ночь Кай понял, что за странное чувство он испытывает рядом с ней. Нарей словно бы смотрела насквозь. Плевала на то, что лежит на поверхности, и копалась глубже, а Кай этого не замечал. Не замечал ни разу… Разве что только сейчас нашел объяснение этому чересчур внимательному взгляду карих глаз. Словно начинающий художник, который рассматривает, как рисовать складки пальто на примере стоящего перед ним незнакомца, Рэй рассматривала людей. Если это действительно так, то можно было бы объяснить и тот разговор в кафе перед тем, как Рэй ненадолго переехала к Каю. Разговор с человеком, который словно бы знал Кая от корки до корки. Это пугало. И пугало потому, что ему платили той же монетой. Ведь это была привычка Кая, выворачивать людей наизнанку, чтобы разглядеть их, прочитать, как открытую книгу. Видать, особо сообразительные и вправду замечают, как он так поступает. И Рэй была одной из них. Вот только сейчас Кай сомневался в том, прав ли он в своих догадках? Прав ли он был, решив, насколько одиноко может быть обычной рыжей девчонке? Прав ли был, когда судил о ее характере?.. С каждой минутой размышления становились все запутаннее и запутаннее. И Каю это нравилось. Впервые он попадал в такую ловушку, в которой приходилось решать головоломки, чтобы вырваться… — Кай, ты меня слушаешь? Блондин вздрагивает. Снова эти чертовы мысли. Он не только не заметил, как распаковал гитару и поставил ее на подставку, но еще и пропустил мимо ушей все слова друзей. На Джуна удивленно уставились синие глаза. — Прости, нет, я прослушал, задумался… Повтори пожалуйста, — виновато отозвался блондин, и снял шляпу, положив ее на один из гитарных стеков. Джун вздыхает. — Боже, не заставляй меня повторять это еще раз… — Ну пожалуйста, — с удивленной интонацией произнес Кай, но поймав на себе совершенно нерадостный взгляд Джуна тут же нахмурился. — Мне придется часто пропускать репетиции, — спокойно произнес парень. — Мне надо поработать в фирме отца на должности юриста. Вот уж чего никто не ожидал услышать, так это именно такой фразы. Тем более подобного не ожидал услышать Кай. — В смысле? — он удивленно вылупился на друга. — Зачем, Джун?.. — Мне нужны деньги… — Так давай мы тебе в долг наскребем? — тут же предложил блондин, но Джун только грустно усмехнулся и мотнул головой. — Такую сумму вы годами скрести будете, ребят. Это всего на пару месяцев, обещаю. — Ты что, первее меня машину собираешься купить? — удрученно вздыхает Рэдо. — Злые вы. Уйду я от вас… Джун улыбнулся, решил не отвечать. Это была хорошая возможность заставить ребят так считать. Машина и вправду стоит немалых денег. Да простит его Рэдо, задолбавшийся постоянно мотаться из одного конца города в другой на своих двоих. Вот только одного Джун не мог понять… Если Рэдо лучший друг Кая, если у Рэдо есть такие деньги, способные оплатить клинику, то почему Кай до сих пор не там? Рэдо ведь сразу бы за шкирку его потащил, Джун не сомневался! Видать, была какая-то причина… И вряд ли жадность. — Ладно, Джун, обсудим это чуть позже… Сегодня не так много времени, — вздыхает Кай, но басист прекрасно видит, насколько Каю не нравится его заявление. Но кому бы понравилось! Сейчас у них ответственные выступления. А Джун собирается пропускать репетиции. Наконец, все ребята взялись за свои инструменты. — Когда придет Най нам надо будет выбрать пятнадцать песен для записи, — задумчиво произнес Кай. — А с завтрашнего дня начнем писаться на студии… — Уже? — Джи вылупилась на друга. — Черт подери, я думала, у нас полно времени! — Времени у вас вообще нет, — послышался чужой голос, и зашедшая в студию Най закрывает за собой дверь. — О, Най! — обрадовался Лео, чуть ли не кинув свою гитару и подбежав к девушке, чтобы крепко ее обнять. А Най улыбнулась, кинула на столик стопку документов, поставила ноутбук и упала на диван. — Разослала ваши EP альбом по клубам, пришли ответы. В следующем месяце у вас пара выступлений с несколькими другими группами, наверное опять сеты минут на тридцать. Вам бы подготовиться. И девушка, улыбнувшись, обвела взглядом группу. И взгляд ее остановился только на одном из участников. Едва Рэдо почувствовал на себе ее взгляд и оглянулся, Най сейчас же отвернулась. И только от Лео не укрылась эта странная секундная ситуация, да и усмешка Рэдо. Вот только беловолосый отчего-то промолчал. Словно бы не хотел ни с кем своим наблюдением делиться. Най же принялась усиленно рыться в ноутбуке. Намеренно не поднимала взгляд. Вспоминала вчерашний день. Машина быстро ехала по почти пустым улицам. Рэдо постукивал пальцами по рулю, начавшийся дождь барабанил по стеклу с такой силой, что даже лобовые дворники почти не спасали. Най сидела рядом на пассажирском сиденье, обняв колени, и задумчиво смотрела прямо перед собой. — Ты уверен, что не надо тебя подвозить? — Дойду и пешком, — пожимает плечами парень. — Мне от тебя минут пятнадцать ходу, не ломай кайф, дай посидеть за рулем. Най улыбнулась, прислонилась плечом к стеклу. — Ты так любишь машины? — Хорошие машины, — поправил девушку красноволосый. — Еще пара месяцев, и смогу купить свою личную. — Давно копишь? — Лет с семнадцати. Най удивленно вылупилась на красноволосого. — Со скольки? Сколько ж должна стоить машина? — Не хочу покупать развалюху, — пожимает плечами Рэдо. — Даже семья на все праздники дарит деньги, чтоб я больше не мучился. На джип я застрелюсь откладывать, а на что-то попроще — запросто. Снова улыбка в ответ. — Ты уже второй раз меня до дома провожаешь. — Кто ж виноват, что ты живешь на окраине рядом с опасным районом. — Ты живешь от меня в пятнадцати минутах, ты ничем не лучше, — фыркнула девушка, и Рэдо усмехнулся в ответ. — Приехали. Припарковав машину, красноволосый выключил двигатель, устало вздохнул. По домам всех развез, за менеджера может не паниковать, а значит теперь можно спокойно пойти в свою квартиру и хорошенько выспаться до завтрашней репетиции. На улицу выходить не хотелось совершенно. Все же, ливень шел как из ведра. Выбравшись на улицу, красноволосый даже не застегнул легкое пальто, а заодно и недовольно отметил, что капюшона у пальто не было, в отличие от любимой парки. От тяжелых капель волосы мгновенно становились мокрыми. А теперь еще и Най, забрав ключи от машины, полезла в багажник, и Рэдо не мог смотреть на мучения девушки, пытающейся вытащить из багажника три тяжеленных пакета. — Помощь не требуется? — тихо хмыкнул он, и Най только и оставалось, что устало вздохнуть. — Спасибо, — рассеянно буркнула она, когда Рэдо вытащил из багажника три тяжелых пакета, набитые продуктами. Красноволосый смерил Най внимательным взглядом, усмехнулся. — Это тебе на полгода жизни, что ли? — произнес он, намекая на излишнюю хрупкость девушки, но Най только обиженно пробормотала что-то про то, что это не только ей. Рэдо внимания на ответ не обратил. — Дотащишь хоть? — вздыхает, он, когда Най сгибается под тяжестью еды. — Я очень на это надеюсь, — устало отзывается девушка. — Спасибо, что за рулем посидел. Не опаздывай завтра на репетицию. Прощание было в стиле Най. Рэдо оценил. И вот девушка тащит свои пакеты к дверям дома, улыбается на прощание, а Рэдо, вздохнув, соображает, наконец, что злосчастный капюшон есть хоть и не на пальто, но на толстовке. Кое-как выправив его из-за шерстяного жесткого воротника пальто, Рэдо накинул его на совершенно мокрые волосы, засунул руки в карманы в поисках наушников. Может, это и глупо, но под дождем, да в наушниках, идти домой было одно наслаждение. Если бы только не эта холодрыга, что заставляла ежиться и вжимать голову в плечи. Интересно, за кого примут прохожие странного фрика, что пойдет по улицам ссутулившись, спрятавшись под капюшон, сжавшись от холода, и глядя вперед черными из-за склер глазами. Да еще и пирсинг этот… Рэдо усмехнулся. Как бы не нарваться на местную гопоту. Окоченевшими от промозглого ветра и ледяного дождя руками он почти безуспешно распутывал наушники. И в тот момент, когда он с ними покончил, засунул в уши и уже собрался идти домой, он глянул в сторону исчезнувшей в небольшой полу-арке перед парадной дверью Най. Взглянул, и обреченно вздохнул, смотря на катящееся по асфальту зеленое яблоко, и переваливающуюся с боку на бок пластиковую баночку какого-то йогурта. Из-за арки выглядывала лямка магазинного пакета. И у Рэдо не оставалось сомнений в том, что Най, все же, не дотащила пакеты даже до входных дверей дома. — Как ее в менеджеры взяли, господи, — пробубнил он себе под нос, про себя проклиная неуклюжесть девушки. Конечно же, стоять в стороне он не собирался. Поэтому, снова спрятав в карман наушники, где они вновь принялись путаться, Рэдо зашагал к дому. Вот только Най, что он ожидал увидеть ползающей на коленках и собирающей рассыпавшиеся продукты, он застал совсем в другом положении. — Да сколько можно! — слышится ее голос, и девушка резко отбивает тянущуюся к ней руку. — Мне казалось, мы все уже решили, но караулить меня у дома — это уже слишком даже с твоей стороны! — Най, мы должны поговорить, — и темноволосый парень вновь тянет к ней руку, чтоб крепко схватить за запястье и не отпускать ближайшие несколько минут. — Мне не о чем с тобой говорить! — стиснув зубы, отзывается девушка, а Рэдо, глядя на эту картину, все пытался припомнить, почему ему настолько знакома эта ситуация и этот парень в частности. Вспомнил Рэдо быстро. Вспомнил, как проходил мимо ругающейся парочки на репетицию, и в девушке узнал их менеджера. Встал на защиту. Тогда это ему казалось постой ссорой. А вот сейчас… — Най! Пожалуйста, выслушай! — Я слушала! Слушала, и поняла, насколько меня задолбали твои байки, милый! Прости, прощай, и прекрати тянуть ко мне свои ручонки. Раздражаешь! И Най, в очередной раз выкрутив запястье из цепкой хватки парнишки, стараясь больше не обращать на него внимания, полезла собирать продукты. Зря. Видимо, до сих пор надеялась на благоразумность собеседника. И вот Рэдо видит, как этот парень громко ругается и тянется рукой к Най, чтобы вновь дернуть ее на себя, чтобы наверняка схватить покрепче… Но крепче, чем Рэдо схватил за запястье его, парень вряд ли бы сжал руку Най… Он вздрагивает, разъяренными глазами смотрит на Рэдо, как на незваного гостя, но стоит ему узнать красноволосого, как к ярости во взгляде примешивается еще и страх. — Рэдо?.. — рассеянно шепчет Най. — Ты… — Тебя как постоянно в такие ситуации заносит? — вздыхает он. — А ты еще кто такой?! — рычит темноволосый парень, резко рванув руку. — Парень ее новый, да?! — А если да, то что ты мне сделаешь? — фыркнул Рэдо, но руку парня отпустил, с иронией во взгляде замечая, как он трет запястье, словно бы ему безумно больно. — Быстро же ты! — рычат в сторону Най. — А говорила, что любишь! И что, месяц, и вот так вот, да?! — А ты сейчас не с ней, а со мной разговариваешь. Что, ответить мне нечего? — вместо Най отзывается гитарист. — Так ты придумай, я подожду. Представь, что ты в интернете. Там же можно долго придумывать, как оскорбить. Попроще, чем реальная жизнь, да? Что, не идет в голову ничего? — Да кто ты такой вообще?! — А ты кто такой? — и Рэдо, засунув руки в карманы, сделал шаг к парню, из-за чего тот попятился, да и вопроса на вопрос он не ожидал. — Свали с дороги, тебя это не касается! — Какая досада, как раз хотел пойти домой, так нет, ты ж мне мешаешь! — и снова шаг, намеренное нарушение личного пространства, что заставляет парня еще больше нервничать и шагать назад, а Рэдо, не сводя с парня глаз, кидает Най: — Собирай все в пакеты и давай сюда. Команда была выполнена мгновенно. В протянутой руке Най красуются два пакета, еще один Най крепко сжимает руками, взволнованно смотрит то на красноволосого, то на своего бывшего парня, что смотрит на него, как загнанная в угол шавка. — Ну не собираешься кулаками конфликты решать, чего тогда лезешь? — вздыхает Рэдо. — Оратор из тебя тоже так себе. Тебе чего от Най вообще надо? — Не твое дело, понял?! — А, ну, как скажешь. Только с твоим-то везением не советую больше подлавливать Най в безлюдных местах. Вдруг на кого-то еще из ее друзей нарвешься? Я из них самый мирный. И Рэдо, похлопав парня по плечу свободной рукой, то ли напугал, то ли довел до приступа молчаливой истерики паренька, развернулся и потянул Най в подъезд. Двери за ними закрыли. Вместе с тем стих шум дождя и ругательства, что бормотал вслед обиженный парень. А Рэдо молча шагал к лифту. Най ничего не успела сказать, только догнала его, забежала в лифт, и двери плотно сомкнули створки. Тишина, что воцарилась в этом крохотном помещении, давила на нервы не хуже книг Паланика. Най молчала. Крепко сжимала ручки пакета. И в тот момент, когда она открыла рот, чтобы что-то сказать, лифт доехал до нужного этажа, и Рэдо вышел в немного пыльный грязноватый коридор. Девушке пришлось поджать губы, побежать за ним, обогнать, встать у своей квартиры, доставая ключи. И вот снова она набралась сил, чтобы высказаться, но, едва оглянувшись на Рэдо, тут же заметила, как внимательно он смотрит по сторонам. — Есть еще кто-нибудь, кто будет караулить тебя у дверей, или я могу спокойно пойти домой? — хмыкнул он, когда Най открыла двери. — Нет… Нет, никого больше нет. Прости, пожалуйста, за это. — Какая же ты проблемная, — недовольно отозвался красноволосый, вручив девушке два оставшихся пакета. — Все, иди. Надеюсь, завтра ты сможешь добраться до работы. И только Рэдо собирался развернуться и свалить, как у Най прорезался голос. — А ну-ка постой! — выдала она, ногой задвигая пакеты в квартиру и пошире открывая двери. — Ты куда собрался-то?! Недоуменный взгляд Рэдо говорил сам за себя. А девушка продолжала: — Рэдо, ты за кого меня принимаешь? Ты только что спас не одну тысячу моих нервных клеток, я не могу тебя просто так отпустить. И вообще, ты себя хоть видел? Ты же мокрый до нитки! Заходи. — Что? Но… — Заходи. Я заварю чаю, обсохнешь, согреешься, и я одолжу тебе зонт, чтобы добраться до дома, — и карие глаза Най уставились на Рэдо так, что если бы он отказался, то девушка явно не чай бы заварила, а сделала отбивные. Причем из него самого. Красноволосый заинтересованно хмыкает. Перспектива пройтись в одиночестве под дождем с музыкой, сжимаясь от ледяного ветра, казалась не настолько радужной, как горячий чай, полотенце и зонт. И принимать верные решения Рэдо умел прекрасно. Вот дверь за ним закрывается, и гитарист оказывается в просторной уютной прихожей с большим гардеробом и зеркалом в половину человеческого роста. Най корячится где-то внизу, пытаясь стащить обувь и не упасть на принесенные пакеты еды, что уже достаточно настрадались. Эта картина показалась Рэдо забавной, он улыбнулся и сам, приставив свою гитару к стене, быстро расшнуровал берцы, отставив их в сторону. — Проходи сюда! — слышится голос Най с кухни. Рэд вздыхает. Косится на злосчастные пакеты, и заодно и прихватывает и их, следуя на голос девушки. Кухня в ее квартире тоже была не маленькой. С домом Джуна не сравнится, конечно, но явно побольше того, чем располагал гостеприимный Кай, да и сам Рэдо. Еще по пути на кухню красноволосый успел приметить три двери, ведущие в другие комнаты. И зачем Най такие хоромы? — Садись, — девушка крутилась у плиты, когда Рэд зашел на кухню. — Кофе? Чай? — Кофе, — вздохнул парень, усаживаясь на один из стульев. — Ты не одна живешь? — Черный, с молоком? Ну, как сказать. Моя старшая сестра иногда заглядывает. Сейчас она переехала к своему молодому человеку. — Черный, — задумчиво отзывается красноволосый, а сам, получив ответ, переводит взгляд в окно. Дождь и не думает кончаться. Весна в этом году мало того, что наступила поздно, так еще и началась с дождей и мокрого снега. Противное начало года. А здесь уютно. Просторная светлая кухня, в которой горят лишь небольшие светильники на стене, тепло, на плите закипает чайник… Рэдо не успел додумать, когда голос Най послышался чуть ли не над ухом. — Ты мокрый до нитки! Снимай толстовку и футболку, я серьезно! Так простудиться недолго. — Это домогательство? — усмехается красноволосый, но Най только смущенно краснеет, поясняет: — Это горячая батарея в ванной! Дай повешу, подсохнет, я не могу тебя в таком виде оставить сидеть. Приходится слушаться. Тем более, что девушка была как никогда права, и Рэдо приходится стаскивать теплую кофту, футболку, обнажая подтянутый накаченный торс с рисунками татуировок на груди, как части «рукавов». — Ну держи, — усмехается красноволосый, замечая, как смущается девушка, но вещи все равно берет, убегает в комнату, а возвращается уже с большим белым махровым полотенцем, что мгновенно оказалось на плечах и голове гитариста. — Держи, — пробормотала Най, а после, заварив кофе, поставила перед парнем кружку, придвинула сахарницу, а сама полезла в холодильник. Она так быстро носилась по кухне, что напоминала какую-то маленькую птичку, что мечется туда-сюда в поисках еды. И как раз эту еду и находит. — Ты голоден? Я сварила пасту с соусом, и напекла кексиков. Думала, сестра придет, но у нее появились дела. Ответить Рэдо, в принципе, не успел. Вся перечисленная еда, да еще и корзинка с печеньем внезапно оказалась перед ним на столе, да еще и в разогретом виде, а парню показалось, что он и моргнуть не успел. — Кушай, — подгоняет Най. — Вам всем следует больше питаться. — Больше? — Рэд поднял на девушку удивленный взгляд. — Ты видела, сколько всего Кай и Лео в себя пихают? Говоря так, Рэдо не врал. Если бы его просили привезти на конкурс поедания какой-нибудь чертовщины будущего победителя, он бы еще подумал, кого взять, беловолосого друга, или блондина, но в любом случае не прогадал бы. Они всегда ели за троих. Куда в них лезло никто не знал. Джи им завидовала лютой завистью, это ж надо же! Столько есть, и не толстеть! — Вот они молодцы, — тут же поддакнула менеджер, забравшись на стул с другой стороны стола, обняв руками кружку с горячим несладким черным чаем. — А чтоб ты или Джун, так этого я не видела. Рэдо фыркнул. Пихать в себя всякую гадость он не собирался. Семейство врачей и опыт работы в общепите надолго вбили в бедный искалеченный мозг, что нет ничего лучше домашней еды, и с этим решением мозга самому красноволосому приходилось мириться. Как в принципе и с решением усадить все лицо пирсингом, забить руки татуировками, да еще и сделать одну на горле. Но вот в кухне снова воцарилась тишина. Неловкая, напрягающая, хотя, как заметила Най, Рэдо был вполне расслаблен, даже несмотря на свое довольно интересное положение. Задумавшись, она не заметила, как Рэдо уставился на нее в ответ. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — в серьезном тоне прозвучал его голос, и Най, вздрогнув, пару раз удивленно моргнула глазами. — Сказать ничего не хочешь, говорю? — повторил парень. — Например, почему этот тип до сих пор тебя преследует. Это же твой бывший? — Ага. В том-то и дело, что бывший, — пробормотала менеджер, и снова уткнулась в кружку со своим чаем. — Только он так не считает, видимо. Рэдо заинтересованно покосился на девушку. — Все интереснее и интереснее, — хмыкнул он. — Никак не пойму, кто ж ты такая. Мало того, что во время работы и в свободное время ты — это совершенно два разных человека, так теперь я еще и думаю, кем же надо быть, чтобы встречаться с таким уродом. Ты не похожа на глупую девочку, которая ведется на внешность, россказни и обещания. — Ты клонишь к тому, как я могла с таким встречаться? — усмехается Най. — Сама не знаю… И девушка задумчивым взглядом сверлит стену. Она немного помолчала, прежде, чем продолжить: — Наверное, все же, глупая. И ведусь на внешность… И на россказни, раз уж на то пошло. Совсем глупая, раз прощала ему все. Больше такого не будет… Я наконец-то открыла глаза. Прости, второй раз уже выслушиваешь мое нытье насчет этого… кхм. Рэд тихо хмыкнул. — Мне-то не сложно. Вот только теперь я думаю, какого черта он продолжает за тобой таскаться. — Потому что удобно устроился, — буркнула Най. — Конечно удобно! Что бы не натворил, всегда есть Най, которая простит! Разбил вазу?! Най простит, ничего страшного! Изменил?! Ну за вазу же простила, чего ж за измену-то не простить! Красноволосый нахмурился. Теперь он смотрел на Най не своим привычным усталым апатичным взглядом, а с неким недоумением, словно бы не верил в то, что она говорит. Слова про измену шутка, или правда? Он пытался это узнать, глядя на ее лицо. И узнал. Най несколько секунд смотрела вперед спокойным взглядом. И все бы ничего, если бы ее губы не дрожали. Словно попытавшись избавиться от этой дрожи, девушка кусает губу, но делает только хуже. Выражение спокойствия медленно исчезает с ее лица, и вот дрожат ее ресницы, вот в глазах появляется влага, она оставляет кружку, чтобы освободить руки, и именно тогда замечает на себе взгляд Рэдо. Попытка отвернуться. Руками она закрывает лицо, запястьем трет глаза. — Извини, — слышится дрогнувший голос. — Прости, я… Боже, что же на меня нашло. Слышится всхлип, и Рэдо видит, как Най натягивает на лицо то ли виноватую, то ли недоуменную улыбку. — Черт, — снова растерянно шепчет она, чувствуя, как слезы застилают глаза, и уже не замечая, что Рэдо отставляет в сторону кружку, поднимается с места и, подхватив табурет, ставит его прямо перед Най, присаживаясь на него. — Почему я притягиваю таких проблемных людей, — беззлобно вздыхает он, перехватывая ее запястья, отнимая руки от лица, и Най поднимает на Рэдо удивленный взгляд. Сейчас парень кажется ей большим расплывающимся пятном. Как и его рука, что растрепала темные волосы, опустилась на затылок. Рэдо притянул ее к себе. Вот уж кого-кого, а Рэдо жизнь научила утешать людей. Когда Най позволили уткнуться лицом в чужое плечо, она замерла, застыла… Но слезы все равно продолжали скатываться по ее щекам, заставляя все плыть в глазах.Но все равно прямо перед глазами она может разобрать резкие узоры черно-красной татуировки, покрывающей всю руку, плечо. Красивые, абстрактные узоры. От Рэдо пахло дождем, крепким кофе и сладковатым одеколоном. Чужой запах, но отчего-то такой приятный. И теперь вперемешку с дикой обидой и болью Най чувствует смущение. Теплая рука парня ерошит ее волосы, вторая покоится на спине, и от его рук по всему телу словно бы расходятся волны тепла. Най закрывает глаза, когда слышит спокойный, но очень усталый голос: — Давай я соглашусь, что он козел, а ты хорошая, и ты перестанешь плакать? Не сразу, но все же Рэдо получил в ответ слабый кивок. — Что вы там, девушки, еще друг другу в таких ситуациях говорите? Он не стоит твоих нервов? Времени? Слез? Денег? Стволовых клеток? Не помню. — Такие партии запоминаешь, — всхлипывает девушка, и Рэд чувствует, как крепко она сжимает пальцами его плечо, — А девушке про стволовые клетки задвигаешь, простую фразу запомнить не можешь… — Ну так я же из семьи чокнутых врачей. У меня еще и почерк неразборчивый, это гены. Най улыбается, всхлипывает. В груди безумно щемит, до сих пор так больно и обидно… Но почему-то из-за сказанных тихих слов Рэдо хочется глупо улыбаться. Скажи Най недели три назад, что этот красноволосый злыдень, что относился к ней, как к обузе, будет сидеть рядом и утешать, она бы посмеялась. Тихо смеется и сейчас. Сквозь слезы. Дождь, кажется, и не собирается прекращаться. Только усиливается, переходит в настоящий ливень, что барабанит по стеклам окон. Рэдо не знал, сколько времени он тут провел, но Най плакать перестала, хотя настроение ее точно лежало где-то на самом дне. Рэдо выпил кофе. Две кружки. Через какое-то время даже подумал о том, что нахождение в квартире еще мало знакомой девушки в полуголом виде его совсем не смущает, чего не скажешь о Най, что при разговоре вечно пыталась найти какую-нибудь точку, куда можно смотреть, потому что встречаться с Рэдо взглядом и вовсе чревато последствиями для психики. А вот Рэдо сей атрибут своей внешности совсем не радовал. Черные склеры в глазах давно следовало бы снять, сейчас они причиняли немалый дискомфорт. Несколько часов фотосессии, развоз друзей, а теперь еще и Най… Сколько же он тут находится? Час? Два? — Кажется, дождь даже не думает кончаться, — пробормотала Най, присев на подоконник. — Уже заполночь. — Смысла нет ждать, — фыркнул Рэдо, устало глядя на дно кружки. — Плевать на дождь, пойду. — Уверен? — Най встревоженно взглянула на парня. — Ну, а что еще делать? — Ну… Ты тут из-за меня, — буркнула Най. — В такой час да под проливным дождем отпускать тебя домой… Послушай, у меня есть свободная комната. Гитара у тебя все равно с собой. Не хочешь остаться? Рэдо недоуменно взглянул на девушку. — Все интереснее и интереснее, — хмыкнул он. — Не верится, что это ты мне говоришь. — Сама не верю, — фыркнула девушка, и потянулась пальцами к новому пирсингу в брови, нервно проведя пальцем по пластырю. — На самом деле, мне все равно где переночевать. Но… — Я со старшей сестрой живу, она носит линзы, если тебе нужен для склер раствор — пожалуйста. — А… Да, но еще… — И пирсинг обрабатывать есть чем. — А… — Гитарный комбик есть. Не спрашивай, откуда. Рэдо удивленно моргнул глазами. — Так, — тихо хмыкнул он, откинувшись на спинку стула и поставив на сиденье одну ногу. — По логике вещей, сейчас ты должна вытащить новенькую зубную щетку красного цвета. Най молча взглянула на парня, хмыкнула, сделала несколько шагов к коридору. Рэдо услышал, как скрипнула дверь небольшой кладовой, а после голос Най возвестил: — Извини, есть только зеленая и синяя, тебе какую? Рэдо только удивленно вскинул брови и приоткрыл рот, пытаясь что-то сказать. Получилось что-то вроде этого: — У меня такое чувство, что вся эта ситуация подстроена, я сейчас лягу спать, а ты перережешь мне горло. — Ты раскрыл мой план, — снова слышится обиженный голос, Най появляется на кухне и кидает в красноволосого щетку. Тому приходится ловить. Кажется, ровно с этого момента он понял, что отвертеться уже не получится. Еще пару часов они провели здесь, на кухне. Най приволокла комбик. Вернее, его приволок Рэдо, узнав, где он находится. Как выяснилось, комбик тут оставил парень ее старшей сестры, тоже гитарист. И видимо, Рэдо становился удачливым. Рэдо снова играл свои партии, что-то просто пытался заучить, что-то дописывал. Они не говорили. Была только музыка его дорогой гитары, и звон посуды: Най готовила что-то на завтрак заранее. Комната, что была выделена Рэдо, была типично женской, но полупустой. Было видно, что сестра Най не часто тут появляется. Уставший парень вырубился, как убитый… Он устал. Устал за сегодняшний долгий день. И в такой ситуации действительно было плевать, что постельное белье с розовыми цветочками, а лунный свет падает на лицо, отражаясь от десятка склянок женских духов. Просыпался Рэдо тяжело. Но все равно всегда хватало одного будильника. Правда, звонил тот минут десять, пока красноволосый не соизволил спустить ноги с кровати, добраться до телефона и выключить раздражающую мелодию. Репетиции были, конечно же, и работой, и развлечением и повседневной жизнью, но вставать на них приходилось слишком рано. Винить в этом стоило Кая. Репетиции проходили два через два, проводили там ребята по двенадцать часов, не меньше. Словно бы работали посменно. Буквально поселившись на репетиционной точке, они постоянно таскали туда всякие разные вещички. Диван был завален несколькими подушками, на подоконнике стоял «Пушок». Домашний кактус. Любимец Лео. Рядом с кактусом ютился чайник, коробка чая и капсульная кофемашинка — достопримечательность из дома Джуна. Как раз кофемашинка Рэдо сейчас пригодилась бы. Зевая, он натянул Джинсы, огляделся в поисках футболки. Одевшись, он закутался от холода в высохшую за ночь толстовку и зашагал на кухню. С кухни как раз слышалось тихо бренчание посуды и монотонное бурчание телевизора. Най уже не спала. — Доброе утро, — пробормотал Рэдо, упав на стул. — Доброе, — кинула Най, даже не оглянувшись. Рэдо окинул ее сонным взглядом. Короткие шорты, просторная майка, спадающая с одного плеча. Короткие волосы собраны в смешной короткий хвостик на затылке. — У тебя будильник минут десять орал, — возвестила девушка. — Ну да. Иначе бы не проснулся. Раз слышала — могла бы разбудить. — Зачем? Я решила, что раз уж ты итак один живешь, значит привык вставать сам. Ну и тут встанешь. Рэдо усмехается. — Послушай, твой характер точно не зависит от твоего внешнего вида? — с насмешкой выдал он, а Най, вздохнув, заварила крепкий черный кофе и обернулась к красноволосому. Наверняка она собиралась поставить кружку прямо перед ним. Наверняка хотела спросить, будет ли Рэдо завтракать. Но едва она раскрыла рот, как встретилась взглядом с пронзительными зелеными глазами совершенно незнакомого ей парня. Рэдо сонно смотрел в ответ. И ему хватило лишь нескольких секунд, чтобы понять, почему Най на него так удивленно смотрит. — А, — устало кинул он. — Не люблю спать с пирсингом. За белье цепляется. И Рэдо, порывшись в кармане Джинсов, вывалил на стол штук десять штанг и бананов. Най удивленно захлопала глазами. Рэдо без пирсинга она видела впервые. И только сейчас обратила внимание на цвет его глаз. Зеленые, с серым краем радужки. — И ты… все на ночь снимаешь? — пробормотала Най, поставив-таки перед Рэдо кружку с горячим кофе. — Неа, — пожимает плечами Рэд, и, поймав на себе вопросительный взгляд Най, высунул проколотый язык. Най удивленно заморгала. — Зачем тебе столько? Мазохист что ли? — Выходит, не без этого, — усмехается парень, даже не глядя в зеркало, которого на кухне и не было, закручивая штанги. Най смолчала, зато пальцами потеребила новый прокол в брови. Вряд ли Рэдо она действительно смогла бы причислить к мазохистам. Сама его немного понимала. А прокол в языке — неплохая идея на будущее… — Ты ешь омлет? — Я не привередливый. И Най задумчиво улыбается. — Мне только надо заскочить на одну встречу, так что, на реп-точку поедешь один. Доберешься? И снова на губах Рэдо усмешка, а глаза хитро прищуриваются. — Я не ребенок, Най. — А, ну да… — на полном серьезе отзывается девушка, а сама думает о том, что будь тут не Рэдо, а кто-то другой из ребят, то им бы она ответила положительно. Да. Дети. Для нее самые настоящие дети, за которыми следует присматривать. После завтрака Рэдо оделся, затянул берцы, закинул за плечо гитару. — Извини, что пришлось так напрячь тебя, — пробормотала девушка, стоя в прихожей и наблюдая за тем, как парень собирается. — Да мне скорее тебя благодарить нужно, — задумчиво отзывается красноволосый, а после, застегнув свое пальто, внимательно взглянул на Най. В памяти еще свежа была вчерашняя встреча с этим полудурком. Слезы хрупкой девушки, ее расстроенный и крайне растерянный вид. Конечно же, она была благодарна Рэдо за то, что он помог ей. И Най сама озвучивает мысли красноволосого: — Послушай, — она забавно хмурится, пытаясь скрыть смущение, и отводит взгляд. — На самом деле, я хотела сказать спасибо, что ты остался. Мне было спокойнее, зная, что я не одна в квартире. Если бы он заявился… И Рэдо вздрогнул, едва осознав, почему Най так упрямо уговаривала его остаться. Банально не по себе ей было оставаться одной в квартире. И Рэдо, пусть и спал, как убитый, все равно успокаивал ее своим присутствием. Сейчас красноволосый даже задумался, а спала ли Най? Выглядела она довольно помятой, и если сначала это можно было принять за утреннюю сонливость, то сейчас Рэдо подумал о большем. — Иди, ты опоздаешь на репетицию, и Кай будет ругаться. — Да он все равно позже всех всегда приходит, — фыркнул Рэдо, поправив на плече гитару. — Ладно, я пошел. — Да-да, давай, — тут же рассеянно закивала головой девушка, сделала к Рэдо пару шагов, чтобы попрощаться, подняла руку, то ли собираясь помахать, то ли дать пять, то ли стукнуть по кулаку. Да она и сама не понимала, на секунду растерялась, задумавшись, как именно она должна попрощаться? Проблему решил Рэдо. Усмехнулся. Поймал девушку за руку, несильно потянул на себя и приобнял за плечи. — До встречи, — кинул он, лицо красноволосого снова приобрело совершенно апатичный вид, и красноволосый, доставая из кармана наушники, быстро зашагал вниз. Най смотрела ему вслед растерянным взглядом, и взгляд этот Рэдо чувствовал спиной. На этом моменте они расстались. И обо всем, что происходило дальше, знал только Рэдо. Сейчас, на реп-точке, стоя перед стеком и понижая строй гитары, он думал о том, стоит ли рассказывать Най… Еще спускаясь с лестницы, он не отрывал взгляда от телефона, пытаясь найти любимую песню. Не засмотрись он так на экран, то в жизни не позволил бы кому-то поймать себя за воротник пальто и резко пихнуть в сторону. Рэдо не успел понять, как оказался прижатым к стене за воротник, а перед глазами возникло чужое лицо, скривившееся в разъяренной гримасе. Свое положение Рэдо не особо волновало. А вот то, что гитара в чехле сильно ударилась о стенку, парня еще как напрягло. — Ублюдок, ты себе что позволяешь?! — прошипели буквально в лицо красноволосому. — Чтобы я больше не видел тебя рядом с Най, понял?! Рэдо немного удивленно моргнул глазами. Нахмурился. — А, это ты. Что, осмелел? — фыркнул он. — Руку убрал. — Рот закрой и слушай сюда! — шипит темноволосый. — Най — моя! Еще раз увижу тебя тут — переломаю все пальцы. — Ты меня тяжкими телесными не запугивай. Най — твоя? А не стоило ли об этом думать, когда изменял ей? — Не твое дело, урод! — О как. Да видать, я тут уже замешан! — и Рэдо скинул с воротника чужие руки. Парень снова хватать за грудки не рискнул, зато словесный поток продолжил. — Я первый ее нашел, понял? Так что свали отсюда, пока не пострадал, предупреждаю. — Первый ее нашел? — хмурится Рэдо. — Мы сейчас о Най говорим, или о вещи какой-то? Ты не болен ли часом? Либо я ошибаюсь, либо Най сама будет решать, с кем ей связываться. Рэдо, казалось бы, не сказал ничего такого. А вот лицо темноволосого парня приобрело такое выражение, словно бы ему раскрыли тайну, куда постоянно исчезает второй носок. Он отстранился от Рэдо, оглядел его внимательным взглядом. — Ты что это? — хмыкнул он, а после хихикнул. Снова расплывшись в чересчур радостной лыбе, он сделал пару шагов назад, снова подступил к Рэдо, посмеиваясь: — Ты что, втюрился в эту чокнутую? — полушепотом поинтересовался он. — Ты что, по любви за ней таскаешься что ли? Рэдо разрушать хрупкие мечты парнишки не стал. А вернее, не стал возражать, стало даже интересно, что же будет дальше. Раз уж он создает впечатление влюбленного в Най парня, то пусть этот ненормальный так пока что и считает, может, это обернется выгодой. — Ну, допустим, если так, то что? — хмуро поинтересовался гитарист, и словил новую порцию смеха в свою сторону. — Аха… Ха-ха-ха, ты что? Ненормальный совсем? По любви? Парень, сочувствую, беги. Тогда мне нечего переживать, месяцок, и сам свалишь. — Что, прости? И парень снова ухмыляется: — Ты на что надеешься? Эта ненормальная спит только со своей работой! Двадцать четыре на семь! Можешь сказать привет правой руке! Беги, парень! Ахах, боже мой, и чем тебе она приглянулась вообще?! Ненормальный! Рэдо молчал. Скрестив руки на груди, он наблюдал за парнем, пока тот не отсмеется, только потом подал голос: — Раз так, то сам-то какого хрена ты тут делаешь? — Какого? — снова ухмылка. — Ты что, издеваешься надо мной, или ты серьезно такой ненормальный? Ты хоть знаешь, кто Най такая? — Просвети уж, будь добр. Парень окинул Рэдо недовольным изучающим взглядом. Хмыкнул. Придвинулся ближе. — Ты знаешь вообще, кто ее папашка? Он такая шишка, какую так просто себе не набьешь. До тех пор, пока Най моя, у меня есть все шансы заработать бабла и занять место повыше, понял? Она влюблена в меня по уши. Дело не сложное. Спрашивай пару раз в день, как у нее дела, хвали ее еду, интересуйся работой, да не мешай спать. Ах, ну да, еще и в ее дела не лезь, да мне и срать на них. У тебя нет шансов, понял? Девчонки любят, когда за ними бегают. А ты скройся с глаз, понял? Я тебе свою золотую жилу отдавать не собираюсь, ясно? Только идиоты ведутся на ее красивые глазки, да еще и эта дебильная манера одеваться. Ненормальная, мать ее! А ты свали, если пальцы дороги, музыкантишка! И снова рука тянется к воротнику Рэдо. Парень явно поверил в собственные силы, пока Рэдо молча стоял рядом, а ровно через секунду его руку перехватывают, темноволосый сам оказывается прижатым спиной к стене, а тяжелый кулак с силой врезается под дых. Удар вышел до того сильным, что у парнишки наверняка потемнело в глазах, и он тут же закашлялся. Его счастье, что он не видел глаз Рэдо в этот момент. А красноволосый шумно вдохнул, выдохнул, всеми силами пытаясь сдержать рвущуюся наружу ярость. Рэдо редко когда ввязывался в драки. Теперь редко… — А теперь послушай ты, — заявил он, пока темноволосый пытался отойти от шока. — Переломами пальцев ты мне угрожай. Из нас двоих сейчас ты развернешься, выйдешь отсюда и больше тут не появишься. Интересно, почему? А потому что музыкантишка не только угрожать умеет, но и кулаками пользоваться. И в случае отказа я прямо сейчас отправлю тебя на больничную койку. На Рэдо недоверчиво уставились глаза темноволосого. — Давай, попробуй! Тут камеры, я тебя засужу! Знаешь, какие у меня связи?! — Ого, какие угрозы. Мы что, в детском саду связями мериться? Хорошо, давай по детсадовски, раз это на уровне твоего развития, — спокойно отчеканил парень. — Знаешь, что такое «связи в медицине»? Это значит, что если я тебя прямо сейчас изобью до полусмерти, то мне ничего за это не будет, потому что ни один адвокат не попрет против справки от психиатра о психическом расстройстве, включающим неконтролируемую агрессию. Ты посмотри на меня, я ж на лицо ненормальный, только психи так лицо «уродуют», или как там ваше «приличное» общество говорит? Так тебе информация доступнее представляется? Ума хватит побежать домой, а не жаловаться маме с папой? Потому что если не хватит, то будем разбираться по-мужски. Если ты дорос, конечно. И Рэдо, отпустив воротник куртки парня, отступил на шаг, брезгливо встряхнул рукой и зашагал из подъезда на улицу. Этот парень Най дожидаться не станет, в этом Рэдо убедился, подождав, пока тот не выскочит из подъезда, громко что-то крича в трубку телефона. Глядя ему вслед, Рэдо тихо хмыкнул. Взглянул на свой кулак, которым ударил этого идиота в живот. Задумчиво наблюдая, как сжимаются и разжимаются пальцы, Рэдо простоял так еще с минуту, непонятно чего дожидаясь. Только после этого он направился на реп-точку. И вот он здесь. Так же сжимает и разжимает пальцы правой руки. Временами поглядывает на Най, что с головой погрузилась в работу… Говорить не стоит. Так он для себя решил. Должно быть, итак не сладко узнать, что человек, которого любил, оказался последним ублюдком. Не стоит добивать еще и скотским отношением. Не стоит добивать девушку тем, что ее любили за деньги и связи отца. * * * Косметичка собрана, увесистый «чемоданчик» она бережно прячет в рюкзак. Туда же кидает влажные салфетки, пинал с кисточками для визажа, ватные диски. К спинке кожаного рюкзачка прижимается изрисованный скечбук, который не вынимается оттуда вообще, пинал с карандашами, так, на всякий случай, если захочется почирикать. Пусть курсы анимации и кончились, и наброски в любую свободную минуту делать нужды нет, Рэй все равно продолжает делать это для себя. Рюкзак собран. Едва застегивается, а девушка останавливается перед зеркалом и еще десять минут пытается сделать что-то с копной непослушных рыжих волос. То собирает в косу, то в два хвостика, то в один, то пытается что-то заплести. В итоге оставляет распущенными. Все равно укладывать пришлось бы еще дольше, чем просто вертеться перед зеркалом и убеждаться в бесполезности всех своих действий. Только потом Нарей, отступив на пару шагов от зеркала, поправляет на себе одежду, мило улыбается, после чего резко стирает с лица почти все эмоции, недовольно шепчет себе: — Кошмар какой. Загрузив голову мыслями по поводу внешнего вида, она благополучно выкидывает их из головы ровно через секунду, смирившись с тем, что дано, и плетется из комнаты прочь. Джи попросила сделать из нее бабу. И Рэй сделает. Огромное количество курсов, что дарили сертификатами родители, остались за спиной, в том числе и тот, что сделал ее личным гримером Нэнси. Но сейчас Нарей волновало не то как именно ей придется выполнять свою работу. А то, с кем… Там ведь будет Кай. Как она должна вести себя после всего случившегося? Злится ли он? Обижается ли? Должна ли она извиняться за свою резкость? — Больно надо, — вслух бормочет Нарей, словно пытается убедить саму себя. — Я правильно все сделала. Кто-то должен был это прекратить. И Рэй, нацепив ботинки, снова становится перед зеркалом, самой себе в полной уверенности втирает: — Рэй, ты умничка. Правильно все ему высказала. Если не ты, то кто? Вот так-то, — и ровно через секунду снова закатывает глаза и недовольно фыркает, — Ага, повторяй себе это почаще, конечно. Противоречивость — твое главное качество, Рэй! Вот что действительно нужно ценить! А сарказма-то с иронией в тебе сколько! Девушка вздыхает. Опускается на стул, чтобы надеть и зашнуровать ботинки. — Но с другой стороны, — тихо бормочет она. — Как можно быть такой стервой, Рэй? Он тебя терпел неделю, спал на диване, а ты такое устроила… Сама виновата. Нехрен было напиваться. Тебе шестнадцать. Стакан виски ничего не сделает, а вот полбутылки сделают… Сама оценивай свои способности, сколько раз мне себе это повторять… — Опять сама с собой разговариваешь? — слышится усталый голос Наоя с кухни, и Рэй вздыхает. Будучи на все сто процентов уверенной, что брат слышал только бубнеж, не разобрав ни слова, она кидает ему в ответ: — Надо же иногда говорить с нормальными людьми! Из кухни слышатся шаги. Наой останавливается на пороге прихожей, наблюдает, как сестра надевает пальто, завязывает шарф. — Куда ты? — К Джи, — спокойно кинула девушка. — Вернусь не знаю когда. — Да хоть завтра. Главное — не опоздай на репетицию. Рэй тихо хмыкнула, и некое презрение и злость в этом звуке от Наоя не укрылись. Он устало вздохнул. — По поводу того разговора, Рэй… Я ведь довел тебя до слез, прости. Я был очень жестким, — тихо произнес он, и сестра взглянула на него усталым взглядом. — Прими к сведению, что Каю пришлось меня успокаивать, — заявила она. — Успокаивать тебя? — улыбается Наой. — И сколько у него ушло времени? Три часа? Пять? Или он бросил затею за пять минут? Нарей не ответила. Снова хмыкнула. Схватила рюкзак и быстро зашагала из квартиры прочь, слыша за спиной добрую усмешку брата. Она не ответила по одной лишь причине… Задумалась. Кай злил. Она обижалась. И имела полное право. Рэй давно заметила за собой привычку жалеть людей и давать им всем второй шанс, третий… Но Кай все растратил. Он действительно не был тем человеком, каким Рэй представляла его раньше. Он был другим. Более жестоким, резким, беспринципным. Далеко не принц на белом коне, и чем дальше, тем сильнее он разочаровывал, все больше и больше отдаляясь от нарисованного еще в тринадцать лет образа в голове девушки. Другой человек. И в перечень качеств, что перекрывали десятки его хороших черт, входило и его отношение к Рэй… Словно к игрушке. Словно ему все дозволено. Но одно стоило признать… Кай совершал поступки, действительно стоящие внимания. И в ту ночь, когда он мог бы просто подбодрить словами и пойти спать после тяжелого дня, он провозился с ней целую ночь. Он сделал то, чего никогда для нее никто не делал. Позволил ей быть самой собой, позволил выкинуть из головы все мысли, подумать только о себе, о бутылке алкоголя и об этой ночи… Это была первая ночь, когда Рэй встретила рассвет на улице, в пальто, с красными от холода и выпивки щеками. Первая ночь, когда она была самой собой. Когда творила глупости, что никогда бы прежде не сделала одна. Совсем детские глупости. Такие мелочи навсегда остаются в голове, вспоминаются через десятки лет. И ведь все это — заслуга Кая?.. Размышляя об этом, девушка нервно перебирала пальцами кисточки шарфика, задумчиво глядя себе под ноги. Что она должна делать, как должна себя вести, как они продолжат с Каем общаться? Стоит ли говорить Джи, которая вечно расспрашивает обо всем и вся, что происходит в жизни рыжей. С такими мыслями Нарей и дошла до дома Джуна. Там ее должны были ждать.