We are the stars - книга 3

Шелест бумаг, пиликанье телефонов, факсов, шум принтеров. Офис крупной компании по масштабам напоминал футбольное поле. Здесь трудились десятки людей в различных не отгороженных друг от друга разделах, кто-то разносил бумаги, кто-то на повышенных тонах болтал по телефону, кто-то пил кофе, кто-то шелестел бумажками и шкрябал ручкой. От всего этого обилия далеко не мелодичных звуков башка шла кругом. Потому спасали только наушники. Наушники, в которых громко-громко играла музыка. Все же лучше, чем весь этот шум. Сотни людей. Все в приличных костюмах, рубашках, брюках. Это был дресс-код любой подобной компании. Поэтому, в высоком мускулистом парне, одетом точно так же, как и все сидящие здесь, никто не заподозрил бы басиста рок-группы. Джун устало вздыхает, трет переносицу. Уже сколько часов он просидел за этими документами? Счет он давно потерял. А тут еще и новая папка опускается на стол. Резко вытащив наушник из уха, он недоуменно уставился на миловидную девушку, что остановилась у его стола. — Серьезно? Что-то еще? — устало произносит темноволосый, и девушка, улыбнувшись, кивает. — Заваливают работой, да? — поправляя свои длинные блондинистые волосы, девушка облокачивается на стол. — Не то слово, — фыркнул Джун и подтянул к себе папку, чтобы разглядеть ее содержимое. Времени на разговоры не было. Сегодня итак приходится пропустить репетицию. Листая документы, Джун с наслаждением вспоминал вчерашний вечер. Как же вчера хорошо было на сцене… Жара, экстаз от визгов толпы… Они отыграли идеально. Но на этот раз зрительское голосование было продлено на двое суток, а потому победители все еще не известны. Причины сомневаться в выигрыше были. Нэнси была на высоте, пела, как никогда раньше, да и вся ее группа выкладывалась на полную. Соперники в этот раз были сильными. А потому оставалось только надеяться, что их голоса перевалят за черту выигрыша. Джун вздыхает. Все же, вчерашний вечер остался только в воспоминаниях. Душный клуб, выпивка после концерта, болтовня с друзьями. Ну, и раскалывающаяся голова как последствие. — Сэо, — милый голос девушки отвлекает от мыслей, и Джуну приходится поднять взгляд. Блондинка никуда не ушла. Более того, она откровенно клеилась к Джуну еще с первого дня работы, такие вещи были различимы на раз. Однако, Джуна это совсем не интересовало. Да, девушка была красивой. Хрупкая, тоненькая, стройна, как хрустальная балеринка. С красивым личиком и превосходными манерами. С девушками из клубов просто не сравнить и в этом-то и было дело. Такие, как она, хотят долгих крепких отношений, построенных на любви и доверии, хотят завести семью, родить десятерых детей и домохозяйничать. Такого чуда Джуну не надо было. Да и домохозяек у него целый набор. Тут и Джи, любительница приготовить кофеек и навести сравнительный порядок в холостяцкой квартире, где жили еще и два парня с собакой. И Рэдо, что, оставаясь вместе с друзьями на ночевку, что случалось довольно часто, ругался на друзей-свиней и буквально вылизывал гостиную, где они все собирались, чтобы дописать какие-то песни вне репетиционной точки. Ну и, конечно же, Най. Их вечно занятая менеджер, у которой всегда и без исключения было время что-то приготовить ребятам. Пироги, рулетики, пирожные, иногда даже целые обеды, а то сколько ж можно питаться на репетициях едой из магазина, так и подохнуть недалеко. В общем, в услугах еще одной домохозяйки Джун не нуждался совершенно. А все остальное Джуна и вовсе отталкивало подальше. Хорошие девочки на то и хорошие, чтобы жить, как все… Но, тем не менее, девушке приходится ответить, а вернее, вяло среагировать на ее голос. — Сэо, а что вы делаете сегодня вечером? — Честно? — нервно усмехается Джун, а сам перебирает в голове десятки ответов. — Если бы ты мне не принесла вот эту вот папку, то вечером я бы спал в своей теплой кроватке. А так придется изменить ей с вот этим жестким стулом. Девушка грустно вздыхает. — Ладно, — расстроенно тянет она. — Но обещайте мне завтра обязательно со мной пообедать. Джун улыбнулся, и, приняв это за согласие, девушка быстренько ретировалась виляя бедрами. Что до басиста, то он тут же стер улыбочку с лица и снова уткнулся в документацию. Странная эта работа. Вроде как должность юриста, а по сути работа среднестатистического менеджера, только с элементами юридических прав. Заключения, претензии, исковые заявления, локальные акты, договоры, все это копилось на его столе, и Джун нисколько не жалел, что с самого начала не собирался становиться юристом. На то воля отца — отправить его на эту учебу. Не стань Джун музыкантом, то пошел бы на звукорежиссуру, но как, как его отец мог такое допустить, это же кошмар! Джун снова нервно усмехается, затыкает уши наушниками и утыкается в работу. Рабочий день закончится через час. Но точно не его… Домой Джун возвращается на последнем автобусе. Ноги затекли, а потому болели. Было больно моргать. Джун никогда прежде так не уставал. Чертова работа, чертов отец, что пихнул его туда, чертовы… деньги. Все в этом мире требует деньги. Хочешь хорошо жить? Вкалывай сутки напролет, и не беда, что времени жить-то и не останется. Запустив руку в свои длинные волосы, Джун устало вздохнул. Он не имеет никакого права сдаваться. Это ведь не ради него. Это же все ради Кая, ради его друга. Ради того, чтобы Кай не губил свою жизнь наркотой, он ведь не такой! Кай же справится и без этой дряни! Джун был в этом уверен. И если для того, чтобы помочь другу, ему надо всего-то заработать несколько сотен тысяч, то Джун это сделает. Домой он вернулся без двадцати час. Голова пухла от умственной деятельности. Хотелось только закрыть глаза и упасть на мягкую подушку. Он поворачивает ключ в замке раз, два, толкает тихо скрипнувшую дверь, и заходит в квартиру. К его удивлению, в прихожей тут же зажигается свет. Пару раз удивленно моргнув, парень закрыл за собой дверь и кинул взгляд в прихожую. Сонно зевая, Энги стояла у большого зеркала и устало смотрела на друга своими красивыми голубыми глазами. — Афигеть, — шепчет она сонным голосом. — Джун, ты что, работал все это время? Парень устало кивает, валится на пуфик в прихожей и наклоняется, чтобы расшнуровать ботинки. — Чего не спишь? Ты же рано ложишься в последнее время. — Тебя ждала, — отзывалась Энги, но Джуну слабо в это верится. Подождать Джи могла и в гостиной перед теликом, и у себя в комнате, но судя по тому, как быстро зажегся свет в прихожей, она находилась где-то близко. Например, сидела в темной кухне. — Точно? — усмехается басист, прислонившись к стене и устало вздохнув. — Это единственная причина? По тому, как замолчала Джи, басист понял, что в своих догадках не ошибся. — Что-то случилось? Энги молчит. Отводит взгляд, забирает из рук Джуна косуху, вешая ее на вешалку, только потом, не глядя на Джуна, тихо отзывается: — Райз звонил. — О как… — хмыкает темноволосый. — Тот самый? В ответ кивок, и Джун устало вздыхает. С трудом поднявшись с пуфа, он направляется на кухню, по пути взлохматив короткие черные волосы Энги. — Да забей ты на него, Энги. Сама мне говорила, девочки милее, лучше и все подобное. — Не вздумай сейчас осуждать мою ориентацию, — пробормотала Джи, а сама зашагала за другом. Когда на кухне был зажжен свет, Джун с неким удивлением отметил на столе пару тарелок, накрытых полиэтиленом. — Я обед готовила, но ты не явился. Еле отобрала у Лео твою порцию. Он, к слову, уже спит. — Еще бы он не спал. Вчера так бесился в клубе, сегодня у него точно жесткий отходняк. В ответ на его слова Джи усмехается и ставит тарелки разогреваться в микроволновку. — Ооо, ты б его видел. Пришлось в срочном порядке вызывать нашего несостоявшегося мед-брата. Он кстати и тебе привез какую-то жижу от похмелья, но ты был на работе. — Дай сюда, никогда не поздно выпить жижу от похмелья. Чертов Рэд, как ему удается-то за нами всеми следить и даже не напиваться. — Я уверена, это долгие годы тренировок в лагере. Я хотела сказать, в его доме с его родителями, — усмехается девушка, наконец, поставив перед другом пару тарелок и взявшись заваривать чай. Джун только и мог, что улыбнуться. Силы словно бы все выкачали. Да проведи он столько времени в спорт-зале, и то не так устал бы, а тут работа юристом. Джи он был в крайней степени благодарен. Все же, хорошие у него друзья. И от похмелья спасут, и поесть приготовят. Еще немного поболтав с Джи и попив чаю, Джун наконец добрался до желанной мягкой кроватки. Разлегся на ней пластом, успев только снять рубашку. Дальше он ничего не помнил. Просто отключился, уткнувшись носом в подушку… * * * Репетиционная точка встречала Энги и Лео, вместе выехавших из дома, звуками гитары и клацаньем клавиш ноутбука, что означало, что как минимум двое из всей компашки уже были на месте. Так оно и было. Рэдо сидел на полу, настраивая звучание гитары, а Най удобно устроилась в кресле с ноутбуком. — Доброе утро, спаситель! — радостно улыбается Лео, чуть ли не вешаясь на шею красноволосому, и Рэдо только и остается, что смириться. О личном пространстве Лео кажется не слышал совершенно, а потому приходилось терпеть, хотя все давно уже к этому привыкли. Джи тоже обняла и гитариста, и их менеджера в знак приветствия, упала на диван, опустив рядом с собой тяжелую сумку с парой тарелок для установки. Все остальные, к счастью, как истинный британский джентльмен, тащил Лео. — Утречка, — бросила, наконец, Джи, стараясь голосом перекричать звучание гитары и громкий голос Най, что опять с кем-то о чем-то договаривалась. — А Джун где? — наконец, спохватился Рэдо, снимая свою гитару и ставя на подставку. — Неужели на работе? — Ага, — устало кивает девушка. — Именно там. Сказал, что сегодня, возможно, не появится вообще. — В смысле не появится?! — голос Най прервал их разговор, и девушка быстро захлопнула ноутбук. — Ребята, надо ответственнее быть! Сейчас ни в коем случае нельзя пропускать репетиции. — С этим ничего не поделаешь, — хмыкнул Рэд. — Знаешь, кто его отец? А, ну да, ты же все знаешь… Рост, вес, параметры. Я не удивлюсь, если когда-нибудь ты назовешь имя моего прапрадеда. — Ммм… Сагава? Лицо Рэдо надо было видеть. Вылупившись на Най, он только и мог, что развести руками: — Да ты что, издеваешься что ли?! — А что, попала? Неожиданно, — пожимает плечами Най, полностью добивая гитариста случайным совпадением и возвращаясь к разговору. — Да знаю я, кто его отец. Но неужели вы думаете, что это он заставил Джуна пахать на работе? Мне кажется, ему просто нужны на что-то деньги. — Ты же помнишь его квартиру, — усмехается Джи. — У него разве что машины нет. А про отца, то я тоже думаю, что Рэдо прав. Когда-то этот козел перекрыл нам кислород, что заставило нас разойтись. Джун до сих пор себя за это винит, поэтому, я не удивлюсь, что папашка снова что-то затеял, а наша добрая душа пытается откупиться. — Помочь бы ему, да вот черт знает, как, — бормочет Рэдо. — Я могу с отцом поговорить, — пожимает плечами Лео. — А, ну да, ты же тоже его сын. — Ага. Только это как об стену горох, ребят. Он меня не особо жалует. Как суд постановил, что я с матерью остановлюсь, так от него ни слуху, ни духу, словно бы нас двоих не существовало никогда. Если бы он, а не гувернантки заботились о Джуне до тех пор, пока он не стал жить один, то он наверняка бы запрещал нам общаться. Такой уж он человек. Обиделся, видите ли, что мать на развод подала. В общем, это темные дебри, ребят, не советую вам лезть, да и Джунни не оценит. — Чего там Джунни не оценит? — дверь в помещение открылась, и на пороге появился сонный Кай с гитарой за плечом. Окинув взглядом собравшихся, он только устало покачал головой. — Видимо, репетицию сегодняшнюю он не оценит. Где черти носят? — На работе, — буркнула Джи. Каю только и оставалось, что устало вздохнуть и закатить глаза. — Я песню начал писать новую, — оповестил он друзей, проход внутрь помещения. — Сейчас покажу наброски. — Песня подождет. Уставившись в сторону Най удивленными взглядами, четверо собравшихся участника группы с неким недоумением приготовились ждать продолжения фразы. Они видят, как Най снова открывает ноутбук, как роется в документах. — Мне ответил один из клубов, куда я посылала ваши записи. Они пригласили нас поучаствовать в небольшом фестивале. Будет много много групп, большой клуб, и вам дается двадцать минут на сет. Это на этих выходных и отказы не принимаются. Понимаю, что вам не легко, но придется потрудиться. Надо вас как-то раскручивать и рекламировать, без таких выступлений вы не наберете людей на сольник. Это во-первых. — и Най деловито перелистывает страницу документа в ноутбуке. — Во-вторых, у меня для вас чудесные новости. Голосование еще не закончено, но вы уже в тройке лидеров. — В тройке? — как-то мрачно усмехается Рэдо.- А всего в следующий тур пропустят двоих. — Это и огорчает, так как вы на третьем месте, — хмыкает менеджер. — Но ничего, я думаю, мы легко пересилим отрыв в двадцать голосов. — Пересилим, — усмехается Кай. — Они хотят видеть в финале нас и SID. — Что правда, то правда, — задумчиво тянет Най. — Им интересно ваше противостояние. И Кай вновь усмехается. Конечно же, он знал это, как знали и все члены его команды. Можно сказать, что натянутые отношения на сцене — их козырь в рукаве. * * * Открытые глаза болели. Каждый раз моргая, Джи чувствовала, словно бы ей сыпанули песка в глаза, но закрыть их и просто уснуть она не могла. Город за окном только-только начинал просыпаться. Отсюда, с черт знает какого этажа высокого элитного дома, где она временно жила у Джуна, были видны только крыши домов и натянутые провода. Небо было холодного серо-голубого темного цвета, все затянутое облаками, плывущими с бешеной скоростью. Или же ей просто так казалось? Словно бы время шло безумно медленно, а все остальное бежало, бежало… Ночь без сна. Джи терпеть не могла эту дьявольскую бессонницу. В те дни, когда ей не приходилось выступать в клубах или когда они с ребятами не ходили на ночь глядя в бар, Джи предпочитала ложиться не позже часа ночи. И сегодня, встретившись с подушкой ровно в полночь, она так и не сомкнула глаз. Сон просто не шел. Изматывающая репетиция словно бы совершенно не повлияла на нее. А мозг то и дело повторял, как он устал. И как устала сама девушка. Еще крепче обняв подушку, Энги уткнулась в нее носом. В таком положении она провела еще минут десять, не меньше, но никакого эффекта. Просто не спалось. Время на часах показывало шесть утра. Вот-вот встанет солнце, и его первые лучи коснутся крыш домов, дорог… И Джи решила, что раз уж она не может победить бессонницу, то победит природу и встанет раньше солнышка. С такими мыслями Джи поднялась с кровати, поверх нижнего белья и футболки натянула длинную теплую кофту крупной вязки, и, кутаясь в нее, вышла из комнаты. Тим сейчас же сорвался за ней, весело виляя хвостом. Однако, проходя мимо комнаты Джуна, девушка с удивлением отметила, что дверь не закрыта. Из-за соседней двери доносилось сопение Лео, а вот его брат уже не спал. И словно в подтверждение этому, снизу послышался шорох и звон посуды. Энги хмурится. Спускается вниз. Как Джун вернулся, она не видела, а значит, это было после полуночи. Не мог же он вернуться домой с работы в… шесть утра? Щурясь от яркого света ламп, Энги выбралась на кухню, прислонилась плечом к дверному косяку. Джун действительно был тут. Стоял в одних джинсах у плиты. Варил кофе. Его длинные волосы были взлохмачены, распущены. Движения вялыми. Он даже не заметил Энги, поэтому о своем присутствии девушка сообщила, тихо произнеся: — Когда ты вернулся? Джун вздрогнул, оглянулся на подругу. — О… — рассеянно выдал он, запустил руку в свои длинные волосы, вздохнул. — Прости, это я тебя разбудил, или Лео опять храпит? — Не храпит. И я просто не спала. Но я не слышала, что ты поднимался в свою комнату. — А, — снова односложный ответ, Джун задумчиво улыбается. — Не хватило сил доползти до кровати. Я спал в гостиной. Вернулся около часа, наверное… Может, пораньше, я не особо помню. — Чего не хватило? Сил? У тебя? Погоди, во сколько? Где ты был? Почему ты не спишь? — вопросов была тьма, и Джи ждала на каждый из них ответ, и Джун, кажется, прекрасно это понимал, потому лишь задумчиво пожал плечами: — Работал… И сейчас уже пора собираться на работу, — парень уже не смотрит на обалдевшее лицо Джи. Просто достав две кружки, он поставил их на стол и разлил горячий терпкий напиток, он слышит шаги босых ног за спиной, но когда разворачивается, то сталкивается с Джи нос к носу. Этого он не ожидал, потому обалдело замер, а Джи, качнув головой, протянула руки и заключила лицо парня в ладони, не верящим взглядом смотря прямо в его золотисто-карие глаза. — Ты прикалываешься, — сначала выдала она, но Джун заметил, как взгляд ее голубых глаз скользнул по его лицу. По бледной коже, темным кругам под глазами. — Господи, — только и шепчет Джи. — Не прикалываешься… Ты что, шестнадцать часов впахивал на работе, поспал четыре-пять часов и возвращаешься обратно? Джун?.. Ты рехнулся? Парень мягко качнул головой. — Джун, объясни мне, что происходит? — О чем ты? — Об этой работе! Ты терпеть не мог юриспруденцию! Ты спал на всех общих с моим факультетом парах, так какого черта ты теперь в компании отца?! Он опять тебе угрожает? Опять грозится положить конец нашей деятельности?! Джун, мы уже не те малявки, у нас есть контракт, фан-база!.. — Джи, — мягко прерывает ее парень. — Отец тут не при чем. — Тогда скажи! Господи, да что может тебя заставить пойти работать не в какой-нибудь клуб барменом или звуковиком, а чертовым юристом без отдыха! — Тогда ты расскажешь мне, почему не спишь уже вторую ночь? Энги вздрагивает. Когда чужая рука убирает ее руки от лица, а Джун отводит взгляд, чтобы найти свою кружку и сделать хотя бы глоток кофе, Энги все так же стоит и смотрит на него совершенно растерянно и непонимающе. — Это… — Личное, — закончил за подругу басист. — Скажешь, когда захочешь, но надеюсь тебе не понадобится снотворное. И я скажу, когда и если захочу. Хорошо? — Но Джун! Мы за тебя переживаем! Ты, черт подери, репетиции пропускаешь! Ты хоть знаешь, что сегодня у нас выступление в клубе?! — Знаю, Кай и Най звонили мне. Постараюсь не опаздывать. — Да что за черт, ты… — Хватит. Впервые за долгое время голос Джуна прозвучал настолько твердо и жестоко. Энги знала, их басист не только внешне сильный человек, но и настолько же волевой, однако никогда прежде он не позволял себе обращаться к друзьям таким тоном. Джун всегда был мягким, чересчур добрым. Как огромный плюшевый медведь. Что могло заставить доброго плюшевого Джуна сейчас на одну из своих самых близких друзей повысить тон? Только что-то до безумия серьезное. Но когда он снова повернулся к ошарашенной девушке, на его лице застыла добрая, вымученная улыбка. И взгляд его был таким же, как прежде. Таким же мягким. — Не лезь. Не надо. Хватит и этой работы, не хочу сейчас с тобой ссориться. И если честно, то я безумно надеюсь, что никто из вас никогда не узнает, какого дьявола я пашу в этом аду. Прости, мне надо собираться. Выпей кофе. И Джун, захватив свою кружку, зашагал прочь с кухни. В свою комнату. Только Джи так и осталась стоять посерди кухни, глядя на остывающий кофе. Ей хотелось пойти за другом. Хотелось выбесить его, вывести из себя, но добиться ответа, но что-то подсказывало ей, что даже так ничерта не выйдет. Джун не скажет. Он ведь сам так решил и уговаривать бессмысленно. Из комнаты он спустился ровно через пятнадцать минут, одетый в костюм, с завязанными в хвост волосами и безумно уставшим взглядом. Энги проводила его до порога, закрыла за ним дверь, успев вручить небольшой контейнер с бутербродами. Добрая душа Джи даже Джуна не собиралась оставлять на работе голодным. Знала, что несмотря на шикарнейшую квартиру, в его кошельке было едва ли столько же денег, сколько и в ее. Хотя может хоть престижная работа с этим поможет. Осталось только решить, что делать до выступления в клубе… * * * Голова гудела после вчерашнего чересчур насыщенного дня. Конкретно сейчас Рэй занималась своим любимым делом — что-то печатала в ноутбуке, завернувшись теплый пледик на своей мягкой кровати. Кому-кому, а вот Рэй свободное время выпадало крайне редко. Различные курсы мешались с постоянной нуждой загримировать Нэнси, что заставляло ее мотаться вместе с братом по некоторым репетициям, всем концертам и прочим местам, где Нэнси могла появиться в известном всем виде. Но сейчас ее брат стучал в соседней комнате, а Рэй, давно привыкшая к барабанному соло, сопровождающему каждое ее действие в этой квартире, сладко потянулась и уткнулась носом в подушку. Переделав все дела на день сейчас, поздним вечером, она могла, наконец, отдохнуть… могла бы, если бы не звонок на телефон. Отыскав орущий телефон, девушка в полном недоумении уставилась на экран. — Кейт? Что-то случилось? — Нечто чудовищное! — незамедлительно отзывается англичанка со своим забавным акцентом. — М, а теперь немножко подробнее. — Я у вас уже почти два месяца, но только сейчас узнать, что у вас тоже такое есть! Поправлять правильность речи Нарей не стала, было интересно совсем другое, и Кейт с воодушевлением в голосе продолжала: — У вас есть underground клубы! — Ну да, ты не в деревню приехала… — Там сегодня марафон! Уже идет, слышишь?! Собирайся, живо! Такая возможность поесть, выпить и послушать десять-двадцать групп! Рэй устало улыбается. — Иногда меня удивляет, что через эту гору скептицизма прорывается твоя неусидчивость. — Нарей, времени нет! Я уже подъезжаю к твоему дому! — Ну Кейт, почему бы тебе не позвать Ёго? Наоя?.. — Я хочу женщину! — С такими заявлениями тебе надо поближе общаться с Джи или усердней учить язык… — устало вздыхает девушка. — А как же Лео? Почему ты не хочешь позвать его? На том конце провода послышался усталый вздох. — Он трубку не берет, не знаю, почему. Поэтому у тебя есть ровно десять минут, чтобы собраться. Отказы не принимаются. Трубку бросили. Это была одна из отличительных черт Кейт. В обычное время спокойная, неразговорчивая, тихая, постоянно что-то жующая и смотрящая на тебя как на полного идиота, недостойного ее внимания, она преображалась, стоило только услышать о подобных событиях. О музыке… О клубе, где играют десять, а то и двадцать начинающих групп подряд. Был в этом какой-то шарм, было что-то, что тянуло послушать еще не особо известных ребят. Это просто не приедалось… А потом Кейт становилась такой оживленной и радостной. Как человек, нашедший что-то новое и до безумия интересное. Все, что остается попавшей под раздачу Нарей — выбраться из-под теплого пледа, закрыть ноутбук и полезть в шкаф. Соответствующей одежды в ее шкафу было море. Вся она этим самым морем и «вылилась» ей под ноги. Аккуратной Нарей себя назвать не могла, но и не особо ее это волновало. Главное, что она всегда могла найти нужные ей вещи, и с уверенностью заявить, что пилочка для ногтей вчера упада под кровать, а пять больших кружек сто процентов где-то в ее комнате. Нацепив короткое черное платье и красную рубашку поверх, Рэй наскоро привела себя в порядок, кинула в рюкзак паспорт, кошелек, телефон и выбралась в коридор. — Нао! Я сваливаю от тебя! — поспешила оповестить брата девушка, и тот сейчас же материализовался в дверном проеме своей комнаты. — Куда это сваливаешь? Денег надо? — Угадай, за что я тебя люблю. — За мою логику. Судя по твоим шмоткам — идешь в клуб. А в клубе тебе всегда нужны деньги. Не пей много. — Ты знаешь, я не напиваюсь. И Кейт не даст мне много пить. — Сама-то веришь? Она тебя набухает, а сама закажет что-нибудь съесть. Так ты с Кейт идешь? Не забудь позвонить, чтобы я вас забрал. — Позвоню, — улыбнулась девушка, натянула кожаную куртку и быстро вышла из дома. Так она, под руку с Кейт, и оказалась в небольшом, но шумном клубе, наполненном музыкой и стойким запахом алкоголя. Здесь было очень много людей. Толпа, через которую было довольно тяжело протискиваться. В полумраке мелькали чужие лица, руки, подвижные софиты попадали в глаза, а на сцене играла какая-то группа. Совсем еще молодые, начинающие парни. Таких здесь было полно. Маленькая стартовая площадка для начинающих групп. — Сюда, Рэй! — Кейт потянула ее к паре свободных мест за баром, которые покинули предыдущие гости буквально пару секунд назад. Кейт на такие места была везучей, потому отсюда и было хорошо видно сцену, да и сам бар вот он, прямо тут, перед глазами. — Раз я вытащила — я плачу, — улыбается черноволосая, и незамедлительно заказывает у бармена пакет орешков и пакет чипсов, только после этого приступая к выбору какого-нибудь коктейля. Очаровательное, но шумно место со своей атмосферой, своим запретным шармом. Группы на сцене получали по двадцатиминутному сету, выступали и уходили, чтобы уступить место следующим участникам. Когда-то и SID выступали в подобном месте. И Рэй эти выступления прекрасно помнила, разве что, не помнил никто из их фанатов. Тогда попросту не было Нэнси. Была обычная девушка, вокалистка, что сейчас прячет свое лицо под слоем макияжа, зрительно меняющего его форму, под париками, цветными прядями, кепи, капюшонами. Некий образ неизвестной загадочной рок-леди, что так привлекает их фанатов. Нарей устало вздохнула. Да, тогда у нее еще не было тонны косметики и должности гримера… — А у тебя нет списка выступающих? — тихо вздыхает Рэй. — Может, знаем кого? — Не-а. Зачем тебе постоянно всех знать? Просто наслаждайся музыкой, дорогая, — и Кейт, заказав два коктейля, уставилась на сцену. Рэй оставалось только смириться. Сейчас лезть в толпу ей совершенно не хотелось. И за баром неплохо сиделось. Попивая какую-то оранжевую жижу со вкусом апельсина и какого-то алкоголя, девушка просто устало смотрела на сцену, следила за выступающими, и даже когда Кейт рванула веселиться, Нарей все-равно осталась тут. Пока что ей еще не довелось услышать что-то захватывающее, что заставило бы ее встать и рвануть к самой сцене, веселиться в толпе. Но она этого и не ожидала… Коктейль был вкусным. Вскоре был заказан еще один, и девушка совершенно не собиралась обращать внимание на свой возраст. Подпольные клубы отличались своим наплевательским отношением к возрасту клиентов. Раз пропустили в ночной клуб, значит можно и пить, такова была их логика. Потому и Нарей спокойно оставила в сторону уже второй бокал. Девушка вздыхает. Музыка, алкоголь, это неотъемлемые черты жизни члена команды стаффа SID. Тем более, когда являешься сестрой их барабанщика. Но все-таки, алкоголь брал свое. Рэй никогда не пьянела от стакана — двух крепкого алкоголя типа рома или виски. Даже если и пьянела, то быстро отпускало и девушка с совершенно чистой головой могла хоть взяться за решение математических задачек, не будь она ненавистницей точных наук. Но совсем другое дело, когда непрерывно отхлебываешь из горла большой бутылки рома с целью напиться… или выпиваешь коктейли, совершенно не замечая и не контролируя, сколько точно алкоголя удалось в себя влить. Третий бокал. После того, как этот третий бокал опустел и бармен покосился на девушку то ли завистливым, то ли подозрительным взглядом, Рэй решила, что пока что этого хватит. Голова начинала немножко кружиться, а картинка перед глазами словно бы затормаживалась, но это скоро пройдет, она знает. Сегодня она больше не собиралась пить. Встряхнув головой, рыжая снова смотрит на сцену. Где-то там, в толпе ее подруга. Кейт не удалось ее уговорить пойти «потанцевать» под музыку, потому Рэй совершенно не обижалась, что англичанка кинулась туда без нее. Но все-таки, без Кейт было скучно. Возможно даже, будь тут Кейт, не было бы трех пустых бокалов, которые поспешно убирал бармен. — Ладно, Рэй, — бормочет себе под нос рыжая. — Зря притащилась что ли? Старость не радость, второй десяток? Пойдем, женщина, пойдем, хватит пьянствовать, маленькая еще. Именно с такими словами девушка пробиралась через толпу поближе к сцене, пытаясь найти подругу. — Кейт! — ее голос прорывается сквозь громкую музыку. — Кееейт! Кто-то впереди подпрыгнул в толпе, размахивая руками: — Рэй! Сюда! Сюда, сюда! И девушка быстро пробирается через людей, тянет руку к Кейт, а та хватает ее за запястье, подтягивая к себе. — Что, напилась?! — силясь перекричать музыку, улыбается черноволосая, ероша волосы Подруги и оттаскивая ее чуть в сторону. — Что я Наою сказать?! — Не думай о нем. Я трезва. Кейт, тут скучно… — Да брось. Ты просто привыкла к идеальному звучанию и отработанным песням! Слушай, что дают! Рэй только и остается, что кивнуть. Может, Кейт и правда права. Все же, рыжая действительно привыкла к чему-то покруче подобных мест, где и музыка пробирает до костей, и группы играют такие, что проходят отбор, а не просто подают заявку и без вопросов выбираются на сцену, как на этом фестивале. Вот музыка смолкает. Группа собирается выходить и Рэй поворачивается спиной к сцене, чтобы поговорить с Кейт и занять время между подготовкой следующих ребят. — Слушай, Кейт, давай выйдем на улицу, я хотела поговорить с тобой, ты сама знаешь, о чем… Это все, что успела сказать Нарей. И только и успела поймать удивленный взгляд англичанки, прежде чем толпа… изменилась в мгновение ока. Радостный рев волной прокатил по всему просторному помещению андерграундного клуба, люди ринулись вперед, к сцене, давя друг на друга, силясь пробраться вперед. А Рэй лишь осознала, что толпой ее относит куда-то в сторону и вперед, ближе к сцене, туда, где самая дикая давка, туда, где нет Кейт, которую девушка уже потеряла из виду. К чему такое преображение? Что случилось? Кто должен стоять на сцене для такого ажиотажа? И Рэй с трудом оборачивается, лишь тогда понимая, что случилось. Первое, что она увидела — улыбающееся лицо, украшенное многочисленным пирсингом и красивую алую гитару в руках этого парня. За ним бешено размахивающего руками беловолосого, силящегося поприветствовать всех и каждого в зале. Чуть поодаль, с медиатором в зубах, стоял высокий длинноволосый басист и уже, в отличие от друзей, настраивал свою гитару, а дальше всех, на небольшом возвышении стояли барабаны, и высокая девушка подстраивала их под себя. Последним, кого она увидела, это запоздало выбежавшего на сцену блондина, что тут же ринулся к микрофону, и вот его голос, низкий, мягкий, немного хриплый разносится по всему залу: — Хэй! Всем привет! Народ, что за ажиотаж, неужто нас ждали?! В подтверждение вновь дикий вой, из-за которого буквально закладывает уши. Рэй и представить себе не могла, что люди могут так громко кричать. — Серьезно?! — продолжал блондин. — Да мы популярны, парни! — Давно палки в тебя не кидала?! — слышится приглушенный женский голос, и Кай, тихо посмеиваясь, оглядывается на барабанщицу. — Что ж, мы рады вас всех тут видеть! Итак, с вами Now! Or! Never! — буквально прокричал блондин в микрофон, и незамедлительно послышался вой гитар, барабаны, их живительная музыка, и толпа только усилила напор. Только Рэй, одна лишь Рэй, пытаясь устоять на ногах, не дать выдрать себе клок волос, или хотя бы просто не быть снесенной еще ближе к сцене, ничего не могла сказать и не отрывала взгляда от сцены. Она не ожидала… Не ожидала увидеть здесь их. Не ожидала увидеть тут Кая… Сердце буквально остановилась, а после зашлось в бешеной скачке. Какие угодно чувства девушка готова была ощутить сейчас, но одно лишь определение приходило на ум: безумная гордость, смешанная с радостью. Гордость за своих друзей… Рэй помнила, как они играли на улице, как она бегала с белой шляпой в руках, собирая у толпы деньги… А сейчас две тысячи человек рвутся ближе к сцене, лишь бы услышать их. Лишь бы стать чуточку ближе… А толпа продолжала напирать, продолжала относить девушку все ближе и ближе к сцене, а Рэй все пыталась отбиться, выбраться, не желая стать замеченной среди этих людей, не желая поломать пару ребер перед самой сценой. И уже в тот момент, когда Рэй совершенно отчаялась пробраться назад, чья-то рука крепко ухватила ее за предплечье и одним резким рывком словно бы вытащила «на поверхность воды». Оказавшись в стороне от толпы, рядом с баром, и пытаясь осознать, как это произошло, Нарей жадно глотала душный воздух. Прежде она не была так рассеяна на концертах, всему виной количество выпитого алкоголя, не иначе… — Зеваешь, рыжая! Услышав чужой голос, Рэй резко подняла голову, вспоминая, наконец, о своем спасителе. И каково же было ее удивление, когда перед ней оказался широко улыбающийся блондин, что все еще сжимал ее руку. — Шо?.. — А, помнишь меня?! Не ожидал тебя тут увидеть! Не думал, что такие, как ты, ходят в подобные места! Рэй рассеянно моргает, и пока она пытается сообразить, что ответить, Шо поворачивается к бармену: — Эй, друг! Давай два махито? Освежиться! Девушка мотнула головой, покосилась на чужую руку, сжимающую ее предплечье, мягко отстранила ее. — Держи, — ничуть не смутившись, Шо тянет ей стакан, но Нарей только и может, что удивленно мотнуть головой. — Не… Нет, я не буду, я уже… — Отказы не принимаются, держи давай! — и Шо, продолжая радостно улыбаться, сунул в руки девушки бокал. — Какими судьбами? Пришла повеселиться? — Ну… Можно и так сказать, — вздыхает девушка, ловя черную соломинку и задумчиво мешая лед и мяту. — Подруга притащила. Шо снова заулыбался, начал что-то болтать, а Рэй кинула взгляд на сцену. Ей не интересно, о чем болтал этот блондин. Смотрела она на другого. Кай прыгал по сцене, пел, за его спиной играли на гитарах друзья, барабанила Джи… А толпа перед ними веселилась. Толпа кричала, и вот Кай спрыгивает в толпу, разгоняет всех по двум сторонам, пока звучит громкий проигрыш и соло гитара Рэдо. А Кай что-то говорит. И дураку понятно, что он устраивает любимую стену смерти. Запрыгивает обратно на сцену. Его отмашкой служит начало припева, и вот люди с обоих концов зала бегут друг на друга, сталкивается, кричат, воют… Такой мощный всплеск энергии, выброс… Это чувствуется даже здесь, в стороне рядом с баром. Заметив, что Нарей совершенно неинтересны его вопросы, Шо улыбнулся и тоже уставился на выступающую группу. — Ты ведь ради них пришла? Девушка вздрагивает, быстро мотает головой. — Нет, я не знала, что они выступают, — рассеянно отвечает она, а сама не сводит взгляда с ребят. — Могу сделать вывод, что вы в хороших отношениях. В прошлый раз Кай так резво утянул тебя. — А… Ну… С ним бывает. А так да… Мы друзья. — девушка замолчала. Она задумчиво смотрела вдаль, и все о чем-то думала, при этом выглядела она так рассеянно, что Шо и не решился ее ни о чем допрашивать. В подобном молчании проходили долгие минуты. Нарей слушала их музыку, с головой погружаясь в каждый звук. Она слушала их с закрытыми глазами. Сейчас ей не интересна была вся эта толпа, световые эффекты. Только голос вокалиста, звучание инструментов. Ничего больше. — Они… так выросли, — наконец с восторгом шепнула девушка, ловя на себе удивленный взгляд. — О чем ты? — Я знала их намного раньше… намного-намного раньше… Я помню, как Кай играл на улице. Была поздняя осень, его руки коченели, но он не переставал играть. Тогда они все могли только мечтать о сцене, а сейчас ты только посмотри, Шо… — Э-э-эх, — тянет блондин, запуская пятерню в свои короткие волосы. — Ты так воодушевленно о них говоришь, а вот мне их популярность вот вообще не на руку! Пару часов назад они обставили нас на пятьдесят с лишним голосов, — с этими словами блондин залпом выпивает почти полбокала. — Я ожидал, что будет не легко, но в последний момент лишиться возможности выступить на одной сцене с Нэнси! Это, простите, перебор, ну серьезно. — Так вы пролетели?.. — девушка заинтересованно взглянула на Шо, сочувствующе похлопала по руке. — Ничего, конкурс ежегодный. Нэнси тоже еще ни разу не выигрывала. Заветное имя заставило блондина резко взглянуть на Нарей, но его живой интерес вмиг был скрыт за маской притворной улыбки. — Вот как, — произносит он, — А ты хотела бы быть, как она? Нарей, закусив соломинку и сделав пару глотков, пожимает плечами. Хотелось бы ей придумать какой-то интересный ответ, да вот не позволяли несколько вещей. Начиная от количества выпитого алкоголя и заканчивая этой безумной давкой. Кто-то толкает Нарей в спину, и девушка, поперхнувшись коктейлем, пролив половину и потеряв равновесие, упала вперед. Упала бы, если бы не крепкие руки поймавшего ее парня. — Ой-ой, малышка, поаккуратнее, — улыбается Шо. — Ну вот, коктейль разлила. Давай я угощу тебя чем-нибудь получше. Рэй не успевает ни отказать, ни согласиться. Только отводит взгляд в сторону, чтобы снова взглянуть на сцену. Выступление ребят подошло к концу. Кай прощался с толпой, ребята отключали инструменты, и вот они все покидают сцену под разочарованный вой, а их место занимают следующие, не шибко довольные музыканты, ведь они-то уже не смогут так завести толпу. — Ну вот, доиграли, — улыбнулся Шо. — Молодцы. Клевые ребята, честно говоря. Девушка кивает, делает большой глоток, морщится, только потом понимает, что блондин всучил ей новый коктейль, и явно покрепче мохито. — Что это? — Это мой любимый. Его только тут продают. Называется «Смерть в полдень». — Никогда не слышала, — пробормотала Нарей, но все-таки, сделала очередной глоток. Голова кружилась. Напиваться сегодня она не хотела, да и вообще в принципе не любила это дело. Но сама не поняла, как дошло уже до пятого за ночь коктейля. Очередной глоток. Рев музыки заглушает чужие крики, Шо снова о чем-то говорит, но Нарей не интересно. Ей не интересно здесь ничего. После выступлений ребят вся музыка уже кажется бессмысленной. Губительный эффект их выступления. Кто бы не выступал дальше, смогут ли они так же зажечь огонь в глазах их зрителей?.. И вновь глоток. Рэй мотнула головой. Что за чертов коктейль? Сладкий, но название безумно напрягает. — Что в него входит? — хмыкает девушка, с трудом различая, что в руках Шо точно такой же. — Не помню точно. Вроде бы текила, сахарный сироп и шампанское. Нарей недоуменно моргает. Даже ей, сравнительно маленькой девочке, прекрасно известно, что будет, если смешать с чем-то шампанское. Не говоря уже о том, как этот легкий напиток действовал на нее… — О боже, — выдыхает она, оставляя наполовину пустой бокал на барную стойку. — Ты должен был предупредить, это… Толчок. Очередной толчок в спину от кого-то танцующего под громкую музыку, но на этот раз куда сильнее. Спина вмиг отозвалась болью, девушка сделала неосторожный шаг вперед, тут же упав в чужие руки. — Говорил же, — голос Шо звучит слишком близко, а дыхание обжигает висок. — Тебе стоит быть поаккуратней, малышка Рэй. Девушка недоуменно поднимает голову, и тут же сталкивается с улыбающимися глазами. Лицо блондина слишком близко. Настолько близко, что Нарей сперва и не понимает, в чем этому причина. Она только лишь чувствует некое неудобство от сложившейся ситуации, и чужое дыхание на лице. Это не походит на простую случайность. Даже несколько затуманенным большим количеством алкоголя умом Рэй понимает, что сейчас происходит, понимает, почему Шо сейчас медленно подается вперед, но тогда, когда неудобство перерастает в возмущение от, казалось бы, неизбежной ситуации, что-то вмиг возникает перед ее лицом, и вместо Шо Рэй видит лишь жесткую ткань белой шляпы. Чей-то голос друг прорезается сквозь громкую музыку: — Мне кажется, ты зашел далековато, не думаешь? Рэй не успела оглянуться. Ее поймали за плечо, дернули в сторону, вырывая из рук Шо. Чувствуя странное головокружение и пытаясь не упасть, Рэй цепляется за белую безрукавную рубашку, уткнувшись носом в чужое плечо и удивленно моргая. Что-то легкое и теплое опускается на голову, а чужая рука бережно ложится на плечо. Она чувствует знакомый приятный запах одеколона, порошка от чистой рубашки… — Ты что, напоил ее? Какого хрена? Шо виновато улыбнулся, поднял вверх руки. — Не-не, ты все не так понял, — тут же отозвался он, отступая на шаг назад. — Серьезно? Почему-то мне так не кажется. Надеюсь, хотя бы коктейли ей сам оплачивал, — фыркнул низкий хриплый голос. — Пойдем. И прежде чем Нарей пришла в себя, ее уже потянули за собой сквозь толпу, крепко-крепко сжимая ее руку. Поля шляпы, что была ей явно велика, опустились на глаза. Рэй недовольно нахмурилась, сместила шляпу назад и только тогда смогла разглядеть перед собой спину в белой рубашке, покрытые татуировками руки и светлые-светлые взъерошенные волосы. — Кай? — позвала она, но тот не обернулся, только продолжал тянуть ее за собой. — Кай!.. Реакции никакой. Может ее голос просто не мог пересилить рев музыки, может просто вредничал этот блондин, но он в полном молчании вытащил ее сначала в узкий холл с гардеробом, сунул номерок парню за стойкой, забрал кожаную куртку, из холла вышел на улицу, втягивая за собой Рэй. Только там, отойдя подальше от курящей у выхода толпы, он остановился и обернулся, отпуская руку девушки. И когда Рэй подняла голову, то тут же столкнулась с прожигающим взглядом синих глаз. Кай смотрел на нее так укоризненно, так обвиняюще, что Рэй вмиг почувствовала себя нашкодившим ребенком, которого вот-вот поставят в угол и лишат сладкого. — Я, кажется, тебя предупреждал, Нарей. Будешь и дальше играть обиженную недотрогу, или немножко утихомиришь свою гордость и послушаешь, что я тебе говорю? От чего-то слова блондина прозвучали настолько четко и ясно, что Нарей на мгновение решила, что совершенно трезва. И его голос, и слова, и пронзительный взгляд, все это ощущалось настолько ясно и ярко, но в следующей же момент перед глазами все заходило ходуном, и девушка, качнувшись, закрыла рукой глаза. Она слышала усталый вздох, чувствовала, как ее поймали за локоть, и как Кай заставил ее сделать шаг назад и присесть на каменную часть перил какого-то подпольного магазинчика. — Только назад не свались, — умоляющим тоном произносит блондин, а Рэй незамедлительно отзывается: — Не хочу об этом сейчас говорить. Черт подери, кажется, я немного перепила… — Немного? Ты же не пьянеешь, что с тобой сегодня? — Смотря от чего, — бормочет Нарей, чувствуя, как на ее плечи опускается теплая кожаная куртка. Куртка была ей велика. Девушка в ней как будто бы тонула, что заставляло ее ощущать себя совсем-совсем маленькой, может даже и незначительной… Изо рта на холодный ночной воздух вырвалось облачко пара. Глаза Рэй так и не спешила открывать. Боялась встретиться взглядом с Каем. Он ведь был прав! Чертовски прав, когда пытался предупредить ее о поведении Шо. А она не послушала. И из-за чего? Из-за того, что дулась на Кая? Рядом что-то пшикнуло. Рэй приоткрыла глаза, замечая перед собой бутылку газированной воды. — На, попей. Ты должна прийти в себя. — Я в себе на все сто процентов! — возмущенно бормочет девушка, желая отмахнуться от бутылки, но Кай ловит ее за запястье и сует бутылку ей в руку. — Не буянь рядом со мной. Пей. Обиженный взгляд Кай на себе конечно же ощутил, причем настолько сильный, что прочувствовал эту детскую обиду каждой клеточкой тела. Это заставило его только устало усмехнуться, а девушка тем временем, все-таки, послушавшись, сделала несколько глотков, тут же поморщилась, тихо закашлялась. Холодная вода несколько отрезвила разум. — Я никак не могу понять… Как Нао тебя вообще сюда отпустил? Как ты пробралась сюда вообще, тебе всего шестнадцать, Рэй! — У нас с Кейт свои способы пробраться, — пробормотала девушка. — А Нао всегда отпускает. Главное, чтобы я много не пила… И мне семнадцать… Кай громко фыркнул. — Уже? Хорошо, я молчу про то, что ты не сказала про свой день рождения. Но это не отменяет того, что в семнадцать лет столько пить… Рэй усмехается. — А ты в семнадцать был трезвенником? — с ходу заявила она, нагло взглянув на блондина, и Кай, удивленно моргнув, только цокнул языком и закатил глаза. Ответить на этого было совершенно нечего. Вспоминать себя в семнадцать Каю даже не хотелось, он вообще даже представить себе не мог, как Рэдо до сих пор считает его лучшим другом после всех тех кутежей, что он устраивал. А Рэй тем временем снова опускает голову, тяжело вздыхает, кутается в куртку блондина. — Черт подери… этот гребаный… коктейль… Мне до него не было так плохо… — шепчет она, покачнувшись на месте. Перед глазами до сих пор все плыло, голова кружилась и возможно впервые в жизни, когда к горлу начал подступать ком тошноты, Рэй поняла, что такое пойло ей пить нельзя. Алкоголь действовал отвратительно. Не было никакого чувства эйфории, что бывает после пары коктейлей или стаканов крепкой выпивки, что девушка спокойно переносила. Было только ужасное самочувствие вкупе с почти трезвым умом. По крайней мере ума хватало на то, чтобы понять, в каком именно Рэй сейчас состоянии. И больше всего ее раздражало то, что такой ее видит Кай. — Я первый раз точно так же сказал. — внезапно усмехнулся он. — Это адская смесь. Явно не для тебя. Ты как? Идем, я провожу тебя домой. Но стоило Каю поднять и протянуть ей руку, как Рэй отдернула свою и спрятала свои руки подальше, завертев головой. — Я не пойду. — Прости? — хмурится блондин. — Я не пойду, там Кейт и… И Наой будет очень-очень зол, — шумно выдыхает она, закрывая глаза. Тишина. На улице между ними повисла полнейшая тишина. Кто-то проходил рядом, ездили машины, слышались разговоры куряг у входа в клуб. А Кай шумно вздыхает, потирает переносицу. — Ты так пришла? — Что?.. — Верхняя одежда какая-нибудь была? Нарей на автомате потянулась к карману рубашки, вытащила оттуда номерок, что быстро забрали из ее рук, так что она даже не успела понять, что произошло. — Посиди тут, окей? Только не натвори глупостей, пока меня не будет. Поднять взгляд прежде, чем Кай ушел, Рэй не успела. Хотела встретиться взглядом с его глазами, но увидела только ночную темноту, не горящие фонари и… и россыпь ярких ярких звезд. Звезды. На небе было столько звезд!.. Первой мыслью было попробовать их сосчитать, но едва осознав, что это нашептывает алкоголь, девушка отбросила эти мысли и просто уставилась в усыпанное маленькими огоньками небо… Почему-то в этот момент просто стало на все плевать. Перестало существовать буквально все. И чужие голоса, и звук проезжающих машин, и даже запах сигарет… Когда Кай, держа в руках кожаный рюкзак и кожанку, вышел на улицу, он тут же принялся отыскивать Рэй взглядом. Конечно же, он думал, что она успела куда-нибудь свалить. В худшем случае — свалиться. С перил назад, на лестницу подпольного магазинчика. Но Нарей сидела все там же, протянув вперед ножки, спрятав между коленок холодные руки. Сидела, задрав голову, и смотрела куда-то наверх. Смотрела в затянутое красным маревом небо. Блондин недоуменно нахмурился, подошел ближе, но когда понял, что девушка даже не заметила его присутствия, проследил за ее взглядом. Так он и стоял. Последний идиот, рядом с немного пьяной и вечно непоседливой девушкой. И оба смотрели на звезды. Кай добро усмехнулся. Эта ситуация показалась ему совершенно абсурдной: ну какой идиот посреди улицы стоит, задрав голову вверх? Например такой, как он. Или она. И им обоим было совершенно плевать, что сейчас подумают люди. Наконец, Кай словно бы ожил, подошел к девушке и протянул ей руку. — Идем, — тихо произнес он, и Рэй на автомате подала ему руку, поднимаясь с перил и отряхивая одежду. Когда она покачнулась и сама удивилась тому, насколько нетвердо стоит на ногах, Кай обнял ее за плечо и несильно прижал к себе. Всю дорогу они молчали. Молчали, пока шли по тихим улицам, пока шагали по шумному проспекту. Рэй казалось, что она все прекрасно понимает. Понимает, что шагает рядом с Каем, понимает, что немного пьяна, из-за чего отвратно себя чувствует. Но она совершенно не задавалась вопросами, типа: куда ее ведет блондин? Почему она до сих пор в его кожанке? Почему он обнимает ее за плечи? И даже почему она не возмущается на этот счет… Тогда Рэй чувствовала на себе косые взгляды. В автобусе все места были заняты, пришлось стоять, но даже тогда Кай не отпустил ее, и все так же молчал. Рылся в телефоне, кому-то что-то писал. И должно быть только тогда Рэй вспомнила, что следовало бы кое-что спросить: — Кай? — Что? — Куда мы? — А я все думал, когда ты меня спросишь. Кейт даже ставку сделала. — Кейт? — слабо переспросила девушка, на что блондин показал ей открытый диалог с черноволосой англичанкой. — Я написал ей, что забрал тебя. Она скажет Наою, что вы решили закупиться едой и посмотреть какой-то фильм, так что ты, если что, ночуешь у нее. — А на самом деле? — На самом деле ключи у меня только от трех квартир есть. Могу почувствовать себя миллиардером. Но все-таки, Джун и так с двумя ненормальными живет, Рэдо нам с тобой устроит разнос, к нему мы тоже не поедем, остается только моя родная квартирка. И прежде, чем ты начнешь возмущаться, орать, и не дай бог выпрыгнешь из автобуса прямо на ходу, предупреждаю, что сейчас ты выпьешь чаю, ляжешь спать и утром поедешь домой. Кай поймал на себе недоверчивый, взгляд, покачал головой. Для того, чтобы произнести следующие слова, Каю пришлось наклониться к ее уху. И тогда Рэй услышала тихий шепот: — Могу тебя заверить, что пьяные девушки мне наскучили, — усмехается он, и Рэй впервые за эти несколько долгих минут обиженно и разозлено бьет блондина по плечу кулаком. В ответ только тихий смех. И дальше тишина. Возражать Каю у нее не было ни сил, ни даже остроумных мыслей. В голове полнейшая пустота и волновало Рэй только отвратное самочувствие. До дома Кая они добрались быстро. Девушка сперва и не поняла даже, почему Кай так и не снял с ее головы свою шляпу. Они поднялись по знакомой лестнице наверх, и когда дверь открылась, Рэй оказалась в знакомой уютной маленькой квартирке. Кай закрыл за ней дверь, а девушка тем временем прислонилась спиной к стене и устало вздохнула, уставившись в пустоту. Она чувствовала безумную усталость, ком тошноты в горле. Общее самочувствие было настолько отвратительным вкупе с затуманенным рассудком, что Рэй просто хотелось отключиться и очнуться часов через сорок. Пока Кай снимал обувь, пока вешал ее куртку и откладывал сумку, Рэй думала о том, что и куртку Кай так и не забрал. Она ехала всю дорогу в ней, пока ее кожанку Кай нес в руке. Отчего-то стало до боли обидно, грустно и невыносимо совестно. Он ведь должно быть замерз! А Рэй думала только о себе… Вернее, и не думала. Ни о чем не думала. Перед лицом помахала чужая рука. Рэй вздрогнула, пару раз моргнула, и пришлось сфокусировать взгляд на обеспокоенном лице Кая. — Слушай, тебе точно надо бы проспаться, — тихо произнес он, и протянул руку к ее лицу, желая снять с девушки шляпу, но внезапно произошло то, чего никто из них не ожидал: Рэй резко отбила его руку, и, кажется, сама удивилась собственному же поступку, ошарашенным взглядом уставившись на Кая. А он удивленно замер. Посмотрел на занесенную руку, взглянул на Рэй. Ее взгляд был ошарашенным и напряженным, всем своим видом она походила на загнанное в угол животное. Она не желала терпеть даже простого прикосновения, не то что к коже, к шляпе на ее голове. Интересно, почему? Потому что это его прикосновение, Кая? Он тихо хмыкнул, и Рэй услышала в этом звуке долю презрения и превосходства. — И что это было? — спокойно и холодно произнес Кай, но на ответ не рассчитывал, лишь продолжал впитывать в себя этот ее взгляд, взгляд разозленный, обиженный, гордый и испуганный. И Каю этот взгляд не понравился. Когда чужая рука оказалась совсем рядом с ее головой, упираясь в стену, Рэй захотелось провалиться сквозь пол, пройти сквозь эту саму стенку, лишь бы не испытывать на себе серьезный и спокойный взгляд Кая, каким его вряд ли кто привык видеть. Он приблизился к ее лицу. Не настолько близко, чтобы Рэй ощутила его дыхание на коже, но настолько, чтобы она почувствовала себя загнанной в угол. — Тебе не кажется, что я заслужил благодарность, Нарей? Определись уже, как ты ко мне относишься. То друзья, то враги, когда ты прекратишь строить из себя невинную жертву? От Шо спас — хороший, пока вел домой, стал плохим, это, знаешь ли, напрягает. Мы довольно долго знакомы. Я прошу просто определиться, а то твое непостоянство заведет меня в могилу. Я даже не прошу особо мне доверять. — и блондин, снова смерив девушку оценивающим взглядом, усмехнулся. — А то вдруг я просто с Шо делиться не хочу. Как изменился взгляд Рэй Кай заметил сразу же. Она широко распахнула глаза, уставилась на него, как на настоящего врага, и это выглядело до того забавно, особенно в ее состоянии, что блондин невольно растерял весь свой угрожающий вид и тихо рассмеялся. — Боже мой, ты сейчас все равно не способна трезво соображать, — вздохнул он, отступив от девушки и зарывшись рукой в свои светлые волос. — Хорошо… Не думай об этом, просто раздевайся и иди на кухню, я заварю тебе чай. Надеюсь, хоть разденешься-то ты сама? Он одарил девушку оценивающим взглядом, усмехнулся, услышал, как она фыркнула в ответ, и это несколько успокоило блондина. Все-таки, ему тоже стоит немного мягче относиться к ней хотя бы сейчас. Его шаги стихали в коридоре, а Нарей, даже не глядя ему вслед, стояла в коридоре и думала, что должна сейчас сделать. Соображать действительно давалось все труднее и труднее. Но каждое слово Кая отчего-то пробивалось сквозь толщу опьянения, заставляя, ее пытаться напрягать мозги, думать, думать, думать… и пытаться хоть как-то контролировать свои эмоции. Что-то теплое потерлось об ноги. Наклонившись, она уставилась на расплывающееся в глазах черное мурлыкающее пятно. И Рэй вздыхает. Опускается на корточки, развязывает ботинки и, стащив их с ног и сбросив косуху Кая, она подняла этот пушистый комок на руки, чувствуя, как когтистые лапы мнут плечо. Она не знала точно, сколько времени у нее заняли раздумья и попытка раздеться, но когда она, пошатываясь, добралась до кухни, Кай уже заваривал чай водой из вскипевшего чайника. Взглянув на Рэй он усмехнулся. Кивнул на диван, но Рэй не шелохнулась. — Прости, — слышится ее тихий голос. — Я… Я сама не поняла, как… — Не желаю слышать извинения от пьяной Рэй, — твердо заявил Кай. — Для начала протрезвей, чтобы потом помнить и понимать, за что извиняешься. И Кай, наконец, улыбнувшись, снова кивнул ей на диван. Рэй стыдливо опустила голову, прошагала к дивану, прижимая к себе теплого Сатану, упала на мягкие диванные подушки и тут же закрыла глаза. Вокруг все плыло, и это чертово опьянение словно бы не проходило, а только усиливалось. Теперь даже поднять тяжелеющие веки казалось безумной пыткой, но пока что девушка справлялась. Рядом послышались шаги. Зашуршала обивка дивана. Кай сел рядом, и, недолго думая, протянул Рэй кружку. Пришлось отпустить кота, забрать горячую кружку с напитком, и пока кот устраивался где-то на ее коленях, Рэй обеими руками обняла кружку и глубоко вдохнула приятный запах винограда и корицы. Любимый приятный запах. В одно мгновение стало спокойно и как-то уютно, и даже ходящая ходуном перед глазами кухня девушку больше не волновала. — Я подарю тебе список сногсшибательных коктейлей, и рядом с каждым лично напишу: «Выпьешь — получишь», — шепнул Кай, сделав глоток из своей кружки. — Этот коктейль - запрещенный прием. Это не мое дело, как, сколько и где ты собираешься напиваться, но хотя бы в приличной компании. — Окей. Запомню. Так и запишу: «с блондинами не пить». Кай уставился на девушку ошарашенным взглядом, хотел уже что-то сказать, но заметил ее довольную усмешку и тут же закрыл рот. — Нет, это невыносимо. Ты пьяная, а все равно как-то умудряешься меня стебать. Но Рэй его больше не слушала. Понимала, что и ему плевать на то, слушает ли она его, или нет, все это он говорит себе под нос. И Рэй, наконец, прижимается губами к краю кружки, делая глоток. Тепло от горла разлилось по груди, животу, а после и по всему телу. Наконец она позволила себе закрыть глаза, погружаясь в темноту. — Почему этот чай? — слабым голосом произнесла она, и Кай немного недоуменно покосился на девушку. — Увидел в магазине, когда ты жила у меня, и подумал, что тебе понравится. Что, не вкусно? Он произнес это настолько спокойно, словно бы это была вещь сама собой разумеющаяся. И Рэй промолчала. Просто поняла, что ничего не может ответить. Они сидели в полной тишине. Рэй продолжала обнимать чашку руками, закрыв глаза и откинув голову на спинку дивана. Кай лазал в телефоне. Переписывался с кем-то. Наверняка все еще разбирался с Кейт и с друзьями. Изредка он поглядывал на Рэй. Беспокоился, все ли с ней хорошо, а то больно она притихла. Но он видел, как ее тонкие пальцы скользят по краю чашки. Это успокаивало. — Я видела, как вы выступили, — внезапно тихо произнесла девушка, и когда Кай снова взглянул на нее, то заметил на ее губах задумчивую улыбку. — Я знаю. Видел тебя со сцены. — Вот почему ты… — Рэй не договорила. Тяжело вздохнув, она все-таки сделала еще пару больших глотков из чашки. Кай тоже не стал за нее заканчивать, или хотя бы соглашаться со сказанным. Снова тишина. И снова тихий голос Нарей прерывает ее: — Я так за вас рада… Это заявление заставило блондина застыть и недоуменно покоситься на девушку. — За нас? — Да. Все эти люди так хотели вас увидеть. Они пришли на концерт ради вас, и ежу понятно. Это… Так замечательно… Вам больше никогда не придется играть на улице, чтобы собрать денег… Она снова замолчала, но так и продолжала улыбаться, и Кай устало улыбнулся в ответ, зарываясь рукой в свои волосы и облокачиваясь на стол. — Я очень на это надеюсь. Улицы — это круто, конечно, но не тогда, когда ты делаешь это не ради удовольствия, а ради денег. — блондин тихо усмехнулся, закрыл свои синие глаза. — Мы сами не ожидали, что будет такой ажиотаж. На нас так косо смотрела следующая группа, как будто один пепел от нас оставить хотели. — У Нэнси было так же… — Ну, я не сомневаюсь в этом. В конце концов, Нэнси тоже музыкант, причем такой же, как мы. Не стала же она известной по щелчку пальцев. Да и ей есть к чему стремиться. Что уж про нас-то говорить… — блондин задумчиво замолчал, пытаясь собраться с мыслями. — Шо сказал, что вы прошли в следующий тур. — Ага. Най сказала нам сегодня, — бормочет блондин. — Теперь мы с SID в финале. Так что прости, придется тебя подоставать еще на одном концерте. Ну что, за кого будешь болеть? В ответ тишина. — Рэй? Эй, рыжая. И снова никакого ответа, и Кай, отрываясь от телефона, поворачивается к девушке. Ровно в этот момент, что-то теплое упало на плечо. Блондин не сразу понял, что именно произошло, просто удивленно уставился на рыжую макушку, пару раз удивленно моргнул. — Рэй?.. — тихо позвал он, и на этот раз ответ получил. В виде тихого сопения. — Да ты издеваешься, — устало вздыхает блондин и осторожно забирает из ее рук горячую чашку недопитого чая. Чашку-то он забрал. А вот что делать дальше, он так и не решил. Недоуменно пялясь на рыжие волосы, он все пытался придумать выход из сложившейся ситуации. Почему-то совершенно не хотелось шевелиться, и дело даже было не в том, что Кай боялся ее разбудить. Просто почему-то от Нарей исходило такое тепло, и почему-то было так уютно чувствовать ее голову на своем плече, что Кай не решался нарушить это странное состояние. — Рыжая? — снова зовет ее блондин, словно бы желая убедиться, что она действительно спит. — Рэй, если тебе просто лень открывать глаза и отвечать… Кай замолчал. Сам понял, какую ересь начал нести, вновь взглянул на рыжую макушку. Ее неаккуратные локоны закрывали лицо, падали на плечи. И блондин ощутил внезапное желание прикоснуться к ее волосам. На ощупь они были мягкими и холодными, рассыпались в руках, блондин с интересом покручивал пальцами крутой локон, и, едва осознав, что в наглую лапает чужие волосы, тихо фыркнул, убрал руки и отвернулся. Так он просидел еще минут пять, все еще надеясь, что Нарей проснется. Странно на нее действовал алкоголь. Не в самом трезвом состоянии Кай видел ее трижды. Но первые два раза это всего лишь делало Рэй более смелой и веселой, похожей на ребенка, что по ней и не скажешь, что девушка много выпила. Но сейчас все было несколько иначе. Она была настолько спокойной и тихой, что это даже несколько пугало. Но во всех трех случаях она одинаково быстро засыпала. Словно бы ни о чем не беспокоилась. Как будто тут, в доме Кая, она находится в полнейшей безопасности. Хотя, может, так оно и было… Кай тихо чертыхнулся. Очень осторожно, чтобы не разбудить девушку, он поднялся с дивана, придерживая Рэй за плечо, и уложил ее на мягкую диванную подушку. Только тогда, когда она во сне уютней устроилась на подушке, и Кай убедился, что она не проснулась, блондин смог облегченно выдохнуть. Спрятав руки в карманы джинсов, он еще несколько долгих секунд смотрел на ее спящее лицо. Какой же наивной она выглядит во сне… — Ну что, предатель? Вернулась твоя любовь? — усмехнулся блондин, когда Сатана свернулся у нее под боком. — Рыжая, как ведьма с черным котом, идеальное сочетание. Плачут по вам костры инквизиции, слышишь, Сатана? Кот посмотрел на Кая осуждающим взглядом, махнул хвостом и спрятал морду под лапкой. Забирать его, конечно же, Кай не стал. Уйдя в комнату, Кай вернулся с теплым одеялом в руках, расправил его, накрыл обоих: и кота, и рыжую, что еще уютнее устроилась под одеялом, что-то пробормотав. На кухне погас свет. Уходя, Кай прихватил с собой кружку остывающего чая. Утро будет веселым. Так он думал, напоследок окинув взглядом в очередной раз засыпающую в его квартире Нарей. А тем временем в совсем другой квартире, в полной тишине просторной, уставленной диванами гостиной, тихо шумел ноутбук. Энги остановилась у дверей, скрестив руки на груди. Джун ушел из клуба первым, и когда они вернулись, парень уже сидел в гостиной на полу за журнальным столиком с ноутбуком и целой кипой каких-то непонятных бумаг. Эта бумаги лежали везде. На столе, на полу, и даже на диване за спиной темноволосого. И вот сейчас, в два часа ночи, спустившись со второго этажа из своей комнаты, Энги застала Джуна здесь. Спящим за этим самым столиком, опустив голову на документы. — Чертов мазохист, — фыркнула Джи, подойдя ближе и взглянув на экран ноутбука. Ее глазам предстала куча непонятных терминов в отчетной документации, и то девушка не была уверена в правильности своих выводов. Она устало покосилась на Джуна и покачала головой. Теплый плед мягко перекочевал с ее плеч, на плечи басиста, и Джи взглянула на время. Спать ему оставалось каких-то пять часов, а то и меньше, если он решит подорваться раньше. — Что ж с тобой делать — то, — шепчет девушка, присев перед парнем и окинув его внимательным взглядом. Будить его она не собиралась. Пусть уж меньше сделает, но хоть немного поспит. Эта чертова неделя становилась очень сложной и одновременно полной событий. И что-то подсказывало Энги, что это только начало. Их начинает носить от концерта к концерту, от выступления к выступлению. Бесконечные репетиции давно стали смыслом жизни, и ни один день просто не проходил без музыки. Потому сейчас, гася свет в гостиной, Джи думала о том, что же может влюбленного в музыку человека добровольно заставить сидеть здесь, делать ненавистную работу. Подчиняться отцу. Что может?..