We are the stars - книга 3

Боль. Головная боль, вот что испытывала Нарей, едва разлепив глаза. Признаться честно, спросонья она еще слабо понимала, где находится. События вчерашнего вечера появлялись в голове слабыми урывками, но это только сперва. Прошло каких-то пять, от силы десять минут, и вот в голове полная картинка. Перед собой Нарей видела только обивку мягкого дивана, а значит уснула она, благополучно уткнувшись в него носом. Она шумно вздохнула, заворочалась, поежилась от холода и обняла себя руками, поближе прижавшись к спинке дивана. Она еще слабо понимала происходящее, закрыв глаза, она почувствовала только безумное желание снова провалиться в сон, а по всему телу разливалась такая сладкая истома, что даже как-то шевелиться не было никакого желания. Но этот чертов холод. Он заставлял подбирать колени ближе к животу и удобнее устраиваться на не особо широком диване. Снова шумный вздох. Наконец-то найдена удобная поза. И, едва устроившись, Рэй услышала тихий скрип двери, а затем мягкие шаги, словно кто-то ступал совсем осторожно… Совсем тихо. Открывать глаза она не хотела. Более того, где-то внутри что-то сжалось, и Рэй совершенно осознанно притворилась спящей. Почему? Да потому что она просто не знала, как должна начать… с чего начать это утро. Встречу с Каем. А шаги тем временем затихли прямо в дверях кухни. Рэй прислушивалась к каждому шарканью, к каждому скрипу. И даже к чужому усталому вздоху. — Ну что ж ты будешь делать-то… — шепчет Кай. — Пьет как взрослая, ведет себя как ребенок. И снова шаги. На этот раз они затихли прямо перед диваном, девушка почувствовала, как что-то теплое и тяжелое опустилось на ее плечи, и отчего-то стало вдруг так безумно тепло и так уютно, что она едва сдержалась, чтобы не начать устраиваться еще удобнее, зарываться лицом в одеяло, немного колючую диванную подушку. Перед глазами мелькнули темные разводы, девушка понимала, что почти засыпает, но сон отчего-то больше не шел. Просто не было сил открыть глаза. А потому, неподвижно лежа на диване, она просто прислушивалась к каждому действию Кая. Вот он отошел от дивана. Вот налил в чайник воду, сам чайник поставил на огонь. Звон кружки, шорох насыпаемого в чашку сахара. Он шумно вздыхает, наверняка ему безумно хочется спать, но что-то не дает. Вскоре по кухне разносится приятный терпкий запах свежезаваренного молотого кофе. Нарей вдыхает его с безумным наслаждением, и это заставляет ее снова и снова желать вот так вот неподвижно лежать и дальше. Странно, но она ни на минуту не задумывалась над тем, собирается ли Кай уходить. Но, кажется, он не собирался. Тихо зажужжал ноутбук, поставленный почему-то на пол, еще через пару секунд Рэй почувствовала тяжелую тушку черного кота, ушедшего куда-то ночью и вернувшегося сейчас, вместе с хозяином, чтобы свернуться у нее за спиной, прижавшись поближе к теплому одеялу. А после сквозь дремоту Нарей услышала тихие и отчего-то неровные шаги. Скрипнула столешница, на которую, кажется, облокотились, Кай потянулся куда-то высоко, но девушка не видела, могла только предположить. Что-то зашуршало, тихо звякнуло, снова скрипнула столешница, а все еще немного неровные шаги Кая послышались совсем близко. Он опустился на пол с тяжелым вздохом, ненадолго затих. Видать, тут, у дивана, было самое удобное место. Еще когда Рэй тут жила, она часто видела Кая, сидящего именно здесь, на полу, возможно потому… — Рэй? — его голос настолько резко прервал ее мысленные рассуждения, что девушка моментально решила притвориться каменной статуей. Она что, умудрилась выдать себя, даже ни разу не пошевельнувшись? Но, кажется, Кай просто проверял, действительно ли она спит. — Ну к черту, — слышится его совсем тихий шепот. — Потерпим, не время, — говорит он самому себе, и снова шорох, такой, словно что-то прячут в карман. Наверное, так оно и было. Тихо застучали клавиши ноутбука, немного разгоняя сонливость девушки. Кай отхлебнул кофе, поставил чашку на пол, а Рэй захотелось повернуться и сказать, чтобы следил за ней внимательнее. Ни раз уже Кай лишался чая или кофе, когда не смотрел на кружку, и когда вместо него за кружкой смотрел чересчур любопытный Сатана — любитель вылакать чужой несладкий чай и искупать лапы в кофе. От этих мыслей Рэй улыбнулась. Все-таки, за время, что она тут жила, она успела Кая узнать несколько лучше. Успела выучить, что кружки он всегда оставляет перед компьютером, где бы тот не находился. Успела выучить, что по утрам он пьет горячий кофе с молоком и всегда отчего-то настолько рассеян, что Сатана нередко утаскивает что-то с тарелки и лезет в кружки. Она заметила, что дома Кай очень невнимателен к каким-то мелочам. На улице перед людьми он выглядит так, что язык никогда не повернется назвать его серой мышью. Свой стиль одежды, свой наглый тип поведения, лидерские качества, что он проявляет на репетициях. А дома ему раз плюнуть надеть на левую сторону или задом наперед рубашку, дома его волосы всегда неряшливо взъерошены, он ходит всегда босиком, а пару раз Рэй видела его в очках. Когда он, забравшись с ногами в компьютерное кресло, обрабатывал какие-то фотографии в фотошопе, или когда читал какую-то книгу, и что-то Рэй подсказывало, что далеко не самую простенькую. Словно бы только дома он, уставший от своей повседневной маски, становится другим Каем. Становился более простым, обычным… Снова затишье. Слышен был только шум ноутбука, чувствовался запах кофе. А еще Нарей ощущала на себе его взгляд. Да, она не могла видеть Кая, мало того, что лежала с закрытыми глазами, так еще к нему спиной, но его взгляд она словно бы чувствовала кожей. Как иногда кожей чувствуется чье-то присутствие. А потому, когда с тихим шорохом его рука коснулась ее спутанных волос, девушка от неожиданности и удивления приоткрыла глаза, уставившись в кожаную обивку дивана. Тонкие пальцы блондина провели по всей длине ее волос, остановились на кончиках и снова опустились на ее голову. Кай медленно перебирал пальцами длинные, рыжие в утреннем солнце, как огонь, волосы. А Рэй просто молча лежала, закрыв глаза, и медленно растворяясь от наслаждения, тепла и уюта, что дарили теплое одеяло, мягкий диван, утренняя сонливость, запах кофе и его осторожные прикосновения к волосам. Внезапно заигравшая громкая музыка мгновенно вывела девушку из дремоты, а Кай, тихо чертыхаясь, отстранился от нее и полез куда-то в поисках звонящего телефона. — Да, — хриплым голосом отозвался он, приложив телефон к уху. — Не разбудил? — слышатся приглушенные телефонным динамиком слова. — Рэд, ну ты на время смотрел? — устало вздыхает блондин, откладывая ноутбук и откидывая голову на диван. — Я увидел тебя онлайн. Так что не вздумай наезжать, что я не вовремя. — Чертов интернет. Чего ты звонишь? — Я проверил сайт фестиваля, ты уже видел? — с нескрываемой радостью в голосе продолжил красноволосый. — Мы прошли в следующий тур, Кай! Слышишь? Да черт подери, хватит молчать! Мы прошли! Кай устало вздыхает, но даже по вздоху слышно, что он улыбается. — Да, чувак, я знаю. Мне вчера кое-кто сообщил. — Най что ли? — недоуменно хмыкнул Рэдо, но Кай качнул головой. — Нарей… — Рэй? Чего это она тебе пишет? — Не пишет… Молчание. — Кай. Давай я сейчас глубоко вдохну и выдохну, а ты мне скажешь, что не продолжаешь вытворять дебильные глупости. — Ну, если спасти полупьяную Рэй от одного урода, что хотел ее снять, и привезти к себе домой, чтобы она отоспалась, — это глупости, то да. Я продолжаю их вытворять. Слушая эти слова, Нарей одновременно и усмехнулась и покраснела от смущения. Все-таки, Каю она была благодарна. Странный он, то ведет себя, как козел, то совсем наоборот. И Рэй до сих пор не знает, как к этому относиться. — Куда привезти? — продолжает недоумевать Рэдо, что слышно по голосу из телефона, а Кай со вздохом повторяет. — Ко мне. — Кай, у тебя мозгов что ли не осталось?! Она что, сейчас у тебя?! — А куда ей идти в восемь утра, прости? — Мать твою! Блондинка, она и есть блондинка! Ладно, я смирился с этим, когда из-за тебя ей пришлось у тебя же и остаться! Но когда ты не спишь в такую рань, это может означать только одно! — Рэдо…- попытался прервать громкий голос друга Кай, но тот его проигнорировал. — Тебя опять ломает? Кай, если ты сейчас опять полезешь за… — Тихо, — внезапно слишком строго произнес блондин, даже несколько повысив голос, и по шороху Рэй слышала, что он обернулся, чтобы проверить, до сих пор ли она спит. — Тихо, Рэд. Она тут, рядом, спит. Я сейчас уйду в комнату… Кай начал подниматься с пола. И вот Рэй снова слышит его слегка неровные шаги, слышит, как за ним закрывается дверь в комнату. Оттуда голос Кая звучит настолько тихо и приглушенно, что она не могла разобрать ни слова, что уж говорить о голосе Рэдо. Разобрать можно было только интонацию, и то не понятно, то ли Кай оправдывался, то ли злился. Но Рэй, поняв, что ничего не разберет, мигом оставила попытки прислушаться, лишь погрузившись в свои мысли. Она так и лежала, глядя перед собой, и все пыталась понять, о чем они говорили с Рэдо? Не похоже, что красноволосый был зол на то, что она осталась у Кая ночевать, проблема была в чем-то другом. В чем-то, из-за чего волновался уже сам Кай. В чем-то, о чем Нарей знать явно не обязательно, но была у нее одна особенность. Когда Рэй что-то запрещали, когда ей что-то недоговаривали, это только сильнее разжигало ее интерес и вот, резко сев на диване, девушка принялась оглядываться по сторонам в поисках чего-то необычного, чего-то, что прежде не было на кухне. Но все тут было как и всегда… Небольшой кухонный стол, подоконник с парой кактусов, убранный разделочный стол, на котором стоял только графин воды и валялась пачка сигарет. Все было, как обычно, разве что кружка кофе стояла на полу, но если вспомнить Кая, то для него это вполне нормальное явление. Не успела она нормально все осмотреть, как дверь в комнату Кая тихо скрипнула, и сам парень зашагал по недлинному коридору, совсем быстро оказываясь на кухне и тут же с неким удивлением замечая Нарей. — О… — несколько растерянно произнес он, пряча в карман телефон, и от Рэй не укрылось, как в кармане что-то тихо зашуршало и звякнуло. — Ты проснулась? Извини, тебя телефонный звонок разбудил? — А? — Рэй с максимально заспанным видом взглянула на блондина и тут же слабо мотнула головой. — Нет, нет… Я, вроде, сама… Кай с неким подозрением окинул девушку взглядом, пожал плечами. — Ну, хорошо. Спи дальше, время еще только восемь. — Нет, я, вроде, выспалась, — бормочет девушка, кутаясь в одеяло, и блондин улыбается в ответ. — Кофе или чай? — Если есть молоко, то кофе, — тихо попросила Нарей, удобней сев на диване. — Извини, но ты знаешь, что я не часто готовлю, поэтому без тебя тут только бутерброды. Как ты себя чувствуешь? Рэй не ответила. Немного помолчала, а после просто мотнула головой, и все бы ничего, вот только через пару секунд Кай протянул ей стакан воды и какую-то таблетку. На удивленный взгляд Нарей ответ был простым: — Да брось, как будто бы я не представляю, каково тебе. Ну что, нагулялась, надеюсь? Рэй фыркает, залпом выпивает стакан воды с таблеткой. — Никогда больше не буду пить. — Нет, ты уж лучше пей на здоровье. Ты становишься смелее и честнее. Просто не пей эту взрывную смесь. Ты хоть помнишь, что происходило? Девушка задумчивым взглядом уставилась перед собой, немного подумала, кивнула. Да, она помнила, как пришла с Кейт в клуб, помнила, как встретила Шо, помнила все. Совершенно все. А потом и тихо произнесла: — Извини… — За что? — Ну, — мнется девушка. — Ты сказал же, не хочешь слышать извинений от пьяной меня. Я прекрасно понимала, за что извиняюсь, и понимаю сейчас, так что… — Вот как, — Кай отставил чашку и обернулся, прислонившись к столешнице. Он скрестил руки на груди, отвернулся в сторону, тяжело вздохнув. — Так значит, — тихо произнес он, — ты согласна с тем, что лучше уж слушать меня, а не едва знакомого блонди… — Блондина? — усмехается девушка, и краем глаза Кай видит, как она поднимается с дивана, откидывает в сторону одеяло, поправляет на себе сбившееся за ночь платье. То ли опьянение не прошло, то ли еще что-то щелкнуло в ее голове, но Нарей подошла к Каю без малейшей опаски, без капли смущения. Встав ровно перед парнем, она подняла взгляд, уставившись в его немного удивленные глаза. — Ты прав. Мне стоило послушать тебя, несмотря на обиду. Все-таки, вы с Шо похожи, и ты точно лучше понимаешь его намерения. Кай ошалело уставился на девушку. Так завуалированно еще никто не называл его козлом и бабником, при том Рэй этого совершенно не скрывала, напротив, она с наглой усмешкой смотрела ему в глаза. Снова другая… Снова ведет себя невыносимо непредсказуемо, даже несмотря на несколько сонное состояние. — Но вместе с тем, не думаю, что Шо, напоив меня, повел бы меня домой и уложил спать, чтобы утром покормить и дать таблетку от головы, — Рэй задумчиво хмыкнула, встала рядом, присев на краешек стола. Кай стоял рядом, задумчиво смотрел куда-то в пустоту, дожидаясь, когда снова вскипит чайник. От него чем-то приятно пахло, от его близости исходило легкое тепло. Уют словно поселился в его небольшой квартире, на его маленькой кухне… Все еще сонная Рэй не удержалась. Опустила голову ему на плечо, закрыв глаза. И все-таки, ей хотелось спать. И голова все так же болела, и веки тяжелели. — И все-таки, ты невыносимо наивная и доверчивая, — произносит через пару секунд он. — Да и редко думаешь головой, как я посмотрю. — Почему? В ответ Кай усмехается, выключает чайник, и Рэй приходится поднять голову с его плеча, когда Кай отворачивается, чтобы заварить ей кофе. Терпкий запах вмиг бьет в голову, Рэй сонным взглядом следит за кружкой, видит, как Кай берет ее в руку. — Добровольно шагаешь ко мне домой, засыпаешь при мне, стоишь так близко. В следующий момент он поставил свободную руку на столешницу справа от Рэй, встал прямо перед ней, приблизился почти вплотную к ее лицу, и все это произошло настолько быстро, что Рэй едва успела податься назад, и теперь, не имея никакой возможности сбежать, стояла перед Каем, глядя прямо в его наглые усмехающиеся глаза, а их лица едва ли разделяли три-четыре сантиметра. — А как же правило двух метров? Забываешь и вспоминаешь о нем, когда душе захочется? А что, если мои вчерашние слова — правда, а, Рэй? Что, если я и правда просто не хочу делиться с Шо. Девушка замерла. Медленно переваривая каждое его слово, она не отрываясь смотрела в его глаза и взгляд ее медленно-медленно менялся с сонного и растерянного, на раздраженный и гордый. И Кай с упоением следил за этой реакцией, смотрел так, словно боялся упустить самый короткий миг этой метаморфозы. А потому, когда он улыбнулся и почти бесшумно рассмеялся, Нарей от недоумения только и могла, что широко распахнуть глаза. — До чертиков забавная, хоть век издевайся. Осторожно, кофе горячий. И блондин, отстранившись, зашагал к холодильнику, чтобы приготовить бутерброды.

***

«Привет, извини, что я так долго не звонил. Джи, мне очень нужна твоя помощь…» Это начинало раздражать. Дрожащими пальцами сжимая сигарету, Энги делает очередную затяжку. День, ночь, день, ночь, да без разницы! Джун почти не появляется дома. Да и Лео вечно куда-то исчезает, хотя Энги знает, беловолосый много времени проводит с Кейт. Сразу было видно, кому он доверяет больше всех. Он уходит к ней каждый свободный день, чтобы играть на гитаре. Разыгрывать едва двигающиеся по грифу пальцы. Энги страшно представить, насколько это может быть больно — разыгрывать руки после таких страшных травм. Лео уходит к Кейт, чтобы больше никто кроме нее не мог его видеть. Но ладно Лео. За него Энги могла быть спокойна, зная, что раз Кейт до сих пор его терпит, то и человек из нее максимально хороший. Но Джун… Джи тушит крохотный остаток сигареты о пепельницу на подоконнике, вытаскивает из пачки следующую. «Джи, я понятия не имею, что мне делать…» Дома было пусто и одиноко. Если бы не Тим, радостно виляющий хвостом, то Энги и вовсе загнулась бы от полного одиночества. Загнулась бы, дрожащей рукой сжимая телефон. Тим доверчиво уткнулся мордой ей в колено. Печальными глазами уставился в ее глаза, но Энги не смотрела в ответ. Не глядя потрепав подрастающего пса за ухом, она задумчиво пялилась в пустоту. «Она зла на меня, Джи… ты же знаешь, я только у тебя могу спросить совета…» — Дьявол! — шипит она, когда вторая сигарета кончается, достает третью. Джи курила сравнительно немного. Но не сейчас. Сейчас ей был буквально необходим живительный никотин, необходим едкий серый дым, разливающийся волной по легким, вырывающийся наружу, в пространство темной-темной кухни. В тишине было слышно ее дыхание, постукивание красивого кольца на пальце ее дрожащей руки о корпус телефона. Джи шумно вздыхает, крепче сжимает телефон в руке так, словно боится, что он зазвонит. Зазвонит снова… Желая убедиться в том, что произошедшее несколькими минутами ранее — правда, Джи открыла входящие вызовы. Райз. Один единственный разговор длительностью в пятнадцать минут. Пятнадцать минут напряженного разговора. «Энги, ну хотя бы ты не повышай на меня голос! Понимаю, дурак, но ради нее я пойду на все! Я могу только у тебя просить помощи, ты же всегда помогала мне в отношениях с ней!» Очередная затяжка отозвалась болью в горле, Джи поморщилась, снова уставилась на телефон. Как и всегда, как и каждый раз, она взяла трубку. Ответила на его звонок, заведомо зная, о чем пойдет разговор. Он звонил не для того, чтобы поинтересоваться, как ее дела, как проходят выступления. Ему это было совершенно не интересно. У него были свои проблемы… С которыми Джи, как настоящий друг, помогала ему разобраться. — Настоящий друг! Спасибо Джи! Ты такая хорошая! Ты так понимаешь этих девушек! Чтоб я без тебя делал?! Жил бы в холостяцкой квартире и играл в Mary’s end! Вот что! — Джи чуть не швырнула сигарету на пол, но вовремя опомнилась и потушила ее, не докурив и половину. Внутри все сжималось от негодования и переизбытка чувств, накопившихся внутри. И сейчас, когда она совсем одна, в этой дебильной огромной квартире, эти чувства не дают совершенно никакого покоя. Лео не было. Обычно он возвращался к полуночи. Иногда еще позже, ночное животное, вот как Джи обзывала загулявшего беловолосого. А про Джуна она молчала… Но стоило ей вспомнить о нем, как в замке повернулся ключ. Конечно же, Джи ожидала возвращения беловолосого. А потому, быстро потерев руками лицо и состроив крайне заспанный вид, девушка спрыгнула с подоконника и вышла в коридор. Свет в прихожей зажегся раньше, чем она успела подойти, а потому Джи от неожиданности замерла, удивленно моргнув. — Да ладно? Тебя отпустили пораньше? Хотя когда это пол-одиннадцатого стало «пораньше»… Джун, стоявший на пороге, только рассеянно улыбнулся, опустил рюкзак на пол, а сам рухнул на стоящий в прихожей пуф. — Я взял работу на дом, — бормочет он, расслабленно закрывая глаза и опуская руки. На секунду Энги показалось, что он в таком положении сейчас и уснет, потому она поспешила подарить Джуну подбадривающий пинок в голень и стащить с него косуху. — Дожили, — бормочет басист. — Энги помогает мне раздеться. Девушка усмехается, вешает кожаную куртку на крючок, и поворачивается парню, что нашел в себе силы, чтобы расшнуровать ботинки и стащить их. — Ты собираешься работать в таком состоянии? — Ага, — хмыкает парень. — Не сделаешь мне кофе? Извини, что напрягаю. — Сделаю, — вздыхает Джи, и, краем глаза видя, как Джун зашагал в свою комнату, быстро пошла на кухню. Приготовить кофе в кофемашинке не заняло больше трех минут. Но даже они показались девушке вечностью. Сейчас, когда она знала, что дома кто-то находится, ее одиночество таким сильным узлом затягивалось на шее, что это становилось буквально невыносимо. А потому, схватив кружку, полную кофе, Энги зашагала в комнату друга. Когда она зашла внутрь, Джун сидел за столом перед ноутбуком и раскладывал какие-то бумаги перед собой. — Держи, — Энги ставит кружку прямо перед ним, и Джун слабо кивает. — Хочешь кушать? — Я поел, спасибо, — бормочет парень, включая ноутбук и собирая распущенные волосы в хвост. Энги окинула его усталым взглядом, кивнула, а сама, доставая телефон из кармана, зашагала к кровати. Темноволосый удивленно оглянулся, наблюдая за тем, как Джи удобно устроилась на его кровати, подложила под голову мягкую подушку и полезла копаться в телефоне. — Эм… Джи? Все нормально? — Да. Я просто побуду здесь. Не обращай на меня внимания, я тихо, — как ни в чем ни бывало отозвалась девушка, еще удобнее устраиваясь на подушке. Пару раз удивленно моргнув, Джун оглянулся на Тима, устроившегося в коридоре напротив открытой двери комнаты. Встретившись с безысходным взглядом собаки, Джун нахмурился, снова оглянулся на Джи. — Эй, — тихо позвал он. — Что-то случилось? — Нет, все отлично, — пожимает плечами девушка и переваливается на спину, задирая стройные ноги на стенку и свешивая голову вниз с края кровати. Поза была настолько оригинальна, что Джун даже испугался, как бы она не упала. — Погоди. То есть ты просто хочешь полежать на моей кровати у меня в комнате? — Ага. — Почему?.. — Соскучилась по тебе, блин! Сиди работай, надоел! Джун удивленно вскинул брови, но, все-таки, смирился, и отвернулся к ноутбуку. Что тут плохого? Энги просто поваляется за его спиной, тем более, зная Энги, она действительно будет вести себя тихо. Так оно и было. Парень принялся за какие-то бумаги, открыл что-то в ноутбуке, а Энги молча лежала за его спиной. Она листала что-то в телефоне, не издавая ни звука. Энги просто было так немного спокойней… Она не была одна. Она чувствовала, что рядом есть кто-то, кроме надоедливого щенка, хотя присутствие Тима тоже было какой-никакой, но поддержкой. Она слушала монотонный стук клавиатуры ноутбука, прислушивалась в этой тишине к каждому шороху. Так действительно спокойнее. Чужое присутствие мешает думать. Девушка не знала, сколько времени прошло. В комнате Джуна было темно и уютно. Горела только настольная лампа и экран ноутбука, а Энги лежала на кровати и смотрела на небо за окном. Уже который день она не могла просто банально уснуть. Третья это была ночь? Четвертая? Джи не помнила, сколько спала, и спала ли она вообще. И сейчас все повторялось в точности, как и несколько предыдущих дней. Кровать, окно, спящий город. И только комната была не та, и компания состояла не только из милого щенка. Крепко обняв подушку, девушка тяжело вздохнула и уткнулась в нее лицом. Хотелось спать. Наконец-то за долгое время ей хотелось спать. — Ты вздыхаешь уже четвертый раз за две минуты. Голос Джуна вывел из задумчивого состояния, и Энги, вздрогнув всем телом, резко обернулась. Джун сидел на стуле, повернувшись к ней, внимательно смотрел в ее голубые глаза. И что-то Джи подсказывало, что сейчас ей придется отвечать на вопросы. — Что случилось? — не заставил себя ждать Джун, продолжая сверлить девушку взглядом. — Ничего. Все хорошо, я просто устала. — Заливай больше. Энги, я тебя знаю, как облупленную. Мы знакомы с тобой больше трех лет, и ты уже далеко не первый раз живешь у меня в доме. Мало того, что я знаю твой распорядок дня, я научился различать по цвету мои и твои футболки после стирки! — Я виновата, что мужские футболки круче?! — Не переводи тему! Энги нахмурилась. Она нехотя села на кровати, взглянула на Джуна недовольным взглядом. — Что тебе надо, патлатый? Мешаю я тебе тут что ли? Если да, то пойду, — бормочет она. — Да куда ты пойдешь, квартира не на столько большая, чтобы в ней спрятаться, — фыркнул басист. — Энги. Что с тобой происходит? Думаешь, я не вижу, что ты не спишь нормально уже какую ночь? У тебя такие мешки под глазами, что хоть вылей на себя всю банку своего тональника, и то не спасет. — С чего бы тебя это волновать должно? — огрызнулась Энги. — У меня просто бессонница. — Бессонницы просто так не бывает! Хватит себя изводить, на тебя уже смотреть невыносимо. — Смотреть?! Да когда ты разглядеть-то успел! — повысила голос девушка, — Тебя и дома-то не бывает! В шесть утра ушел, в час ночи пришел! И так каждый раз! И после этого ты хочешь сказать, что это я себя извожу?! — Я занят делом! — Твое дело — держать в руках четырехструнную красотку, а не долбанную ручку! А мое состояние — это мои проблемы! — повысила голос Энги, поднимаясь на кровати на коленях. — Одно дело — не спать нормально из-за бессонницы, другое — работать на ненавистной работе и даже не говорить друзьям, почему! — Это уже мое дело! — Вот и моя бессонница — сугубо мое! — рявкнула девушка, а Джун, глухо простонав, поднялся со стула и принялся вышагивать из стороны в сторону. — Пойми, я сказать просто не могу! Это секрет, причем не мой, и я там вообще левым боком, но я должен помочь! — бормотал он так, чтобы Энги могла его расслышать. — У меня не проблемы! У меня просто безвыходная ситуация! А вот у тебя явно что-то другое! И парень обернулся к несколько удивленной Джи. — Ты что, не видишь, что я волнуюсь за тебя? Ты просто ужасно выглядишь, ты рассеянная, сонная, у тебя сил даже со мной ругаться нет, ты настолько на нервах, что уже расклеилась! И только когда Джун произнес это, Джи сама осознала, что в глазах все начинает плыть из-за подступающих слез и тугого кома. Но на то она и Джи, чтобы мгновенно взять себя в руки и тут же ответить парню совершенно не сбившимся голосом: — С чего бы тебя должно волновать мое состояние?! Это мое дело, Джун! Джун резко обернулся, вылупился на Энги совершенно непонимающим взглядом. В пару шагов он преодолел расстояние между ними и крепко сжал хрупкие плечи девушки, заглянув в ее глаза. — Когда ты успела так отупеть? Я работать не могу, слушая твои вздохи, я сразу же должен знать, что с тобой случилось, раз ты так вздыхаешь, раз ты так выглядишь! — Да нахрена, Джун?! — Нахрена?! А тебе нахрена знать, зачем я работаю, как ишак?! — Потому что я переживаю, придурок патлатый! Ты хоть идиот, но все же, мой друг! — Так и ты мне тоже, Энги, черт подери! — рявкнул парень. — Друзья всегда друг за друга переживают, ты не обязана в одиночку обо всех заботиться и обо всех волноваться, так же и загнуться недолго! Молчание. Выплеснув скопившееся внутри негодование, Джун замолчал, закрыл глаза и опустил голову, все так же сжимая плечи девушки. Энги порой откровенно бесила. За три года дружбы Джун хорошо выучил как и кем каждый из его друзей себя воспринимает, в том числе и Джи. Иногда ей нужно было разжевать и положить в рот очевидную информацию, и осознание этой очевидности порой поражало Энги до глубины души, и Джун это прекрасно знал. — Никак не ожидал, что спустя столько времени мне придется истолковывать тебе смысл дружеских отношений… — устало бормочет он. — Ты у нас известная самоотверженница… Но уж не думал, что тебя так удивит тот факт, что те, о ком заботишься ты, хотят заботиться и о тебе… Тебя что, в детстве этому не научили? Хотя плевать на детство, тебя что, не научили этому мы вчетвером? Да мы все из кожи вон вылезем, чтобы тебе чем-то помочь, но пойми, даже я не смогу ничего сделать, находясь прямо тут, если ты будешь на меня кидаться с криками про твое личное дело. Пожалуйста, расскажи, что происходит?.. Энги моргнула. Именно из-за этого по ее щеке быстро соскользнула одна единственная слеза, и Энги привычным мальчишеским жестом стерла слезы предплечьем руки и тихо всхлипнула. О своих недостатках она тоже прекрасно знала. Но что поделать, если порой очевидное ей казалось нереальным?.. — Я не могу, — бормочет она, и наконец даже ее голос позволил себе дрогнуть. — Ну оставь меня в покое, Джун, пожалуйста, — произносит она, продолжая стирать слезы. — Ну какое тебе дело, сидел бы, работал спокойно, ты же и так устаешь, зачем начинать этот разговор! Сделал бы все быстро и лег бы поспал побольше! Заливаешь мне про мешки под глазами, а сам-то!.. — Не переводи тему. — Да не перевожу я! Я рассказать не могу, это глупо! — повысила голос Джи, и басист, устало вздыхая, отпускает ее плечи и на этот раз заключает в ладони лицо. — Ахренеть, как расклеилась. Энги, приди в себя, — попросил он, заставляя Джи смотреть себе в глаза. — Ты при мне реветь собралась? Ты? Да ты же скорее меня налысо пострижешь, чем дашь увидеть себя в таком состоянии, а? — Хреново подбадриваешь! — дрожащим голосом слабо огрызается Энги. — Уж как могу, — фырчит басист. — Давай все устаканим, чтобы хотя бы в двадцать два года наша дорогая Джи поняла, что вокруг нее тоже должно что-то вертеться. Ты помогаешь мне — я помогаю тебе. Ты волнуешься за меня — я волнуюсь за тебя, идет? Джи, идет? И парень вновь заставляет Энги поднять голову, сталкиваясь с ее пронзительно голубыми глазами. Девушка насупилась. Но взгляд ее был настолько растерянный и доверчивый, и настолько не подходил к выражению лица, что Джун едва сдержал смешок. Но после следующей фразы смеяться ему расхотелось совершенно. — А ему ты это втолковать никак не можешь?.. Парень замер. Пару секунд он смотрел на Джи совершенно растерянными глазами, и только потом, устало вздохнув, наступил одним коленом на край кровати и придвинулся ближе к Джи, чтобы уткнуться лицом в ее черные волосы. — Опять Райз? — как можно спокойнее интересуется он. Кивок в ответ. Джун думает. О Райзе он слышал, все-таки, не так много. Только то, что рассказала Джи, и то, что удалось как-то вытянуть из Рэдо, но ни один из рассказов не выставлял этого парня с лучшей стороны. — Что он учудил? — попытался спросить Джун, и кажется в этот миг Джи словно бы прорвало. Едва почувствовав, что она наконец может кому-то рассказать, Джи просто уже не смогла остановиться, вывалив все, что о нем думает: — Да он задолбал! — и девушка, оттолкнув от себя Джуна, с ногами вскочила на кровать и, вытирая кулаком еще не переставшие слезы, начала расхаживать по матрасу. — Достал! Джи, сделай то! Джи, помоги с этим! Джи, помоги познакомиться! Энги, ни один твой план не работает! Энги, спасибо, ты такой крутой друг, Джи, помоги мне, я не знаю, что делать, она злится, и ничего, что я не писал и не звонил тебе последние два года! С тобой же все и так в порядке, мы же с тобой все равно друзья, правда, Джи?! Как у тебя дела?! Хотя не важно, потому что у меня, великого Райза, снова проблемы, а из-за собственной тупости черта с два я заведу еще друзей, чтобы спрашивать совета у них! Чер-та-сдва! А почему?! Почему?! Конечно! Потому что у меня есть Джи! Прекрасный, милый, понимающий ДИВАННЫЙ ПСИХОАНАЛИТИК! С этими словами девушка, силясь выплеснуть энергию, изо всех сил пнула ногой подушку так, что та улетела в сторону окна, врезалась в стекло и плюхнулась на пол. Джун грустно проследил за бедной вещью, на которую он, вообще-то, клал свою голову, со вздохом обернулся к Энги. Конечно же замечаний он делать ей не собирался. Понимал, что Джи нужно выпустить пар. Хоть как-то. Хоть кидаться подушками, хоть бегать по его кровати, хоть плакать, хоть кричать. И вот она, стоит на этой чертовой кровати, тяжело дышит, до боли сжимает руки в кулаки, и, кажется, больше не знает, что делать. А Джуну хотелось помочь. Стал он замечать за собой такую особенность, что помочь он хочет всем, но за каждым-то не угонишься. И пока Энги бесится и злится, его работа стоит, а значит, отдаляется возможность заработать денег на лечение Каю. Придется работать всю ночь. Но ничего, Джун потерпит, именно так он повторял себе, пока Энги спускалась с кровати, пока искала взглядом свою кофту. Она была в просто отвратном состоянии. Ни единой усмешки, ни единой улыбки, ни даже злости не хватало ни на что. В таком состоянии ее бросать не вариант. Джун не знал, что она может натворить и может ли вообще, и проверять это не особо хотел, потому весьма напрягся, когда Энги внезапно подняла голову: — Знаешь что? — внезапно выдала она. — Пожалуй, мне срочно нужна разрядка. С этими словами Джи, по пути натягивая свою толстовку, быстро зашагала к выходу из комнаты. — Куда ты собралась? — нахмурился басист, наблюдая, как она споткнулась, громко неприлично выругалась, пнула валяющуюся на полу игрушку Тима. — Пойду в клуб. Напьюсь, может, встречу милую девочку. Я устала и задолбалась, я хочу напиться и я хочу секса, вернусь утром, может, днем. — Да куда ты пойдешь в таком состоянии? — буквально прорычал темноволосый, быстро подходя к девушке, но Энги только фыркнула, отвернулась и уже шагнула к двери, заявив: — Джун, либо я буду вздыхать два раза в минуту и мешать тебе работать, либо я пойду и, наконец, развеюсь. Идет? Вот только стоило Джи сделать еще шаг к двери, как та захлопнулась прямо перед ее носом, и Джи, пару раз моргнув, удивленно уставилась в зернистую деревянную поверхность. — Нет, не идет. Этот голос прозвучал совсем близко к ее лицу, так близко, словно ей шептали на ухо, а потому Джи нахмурилась, резко обернулась, уставившись в глаза Джуна. Он действительно стоял слишком близко к ней. Его рука покоилась на двери, а значит он ее и захлопнул, и сейчас, стоя прямо перед девушкой, он смотрел на нее своим далеко не добрым взглядом. Кажется, Джун был чем-то разозлен. И, признаться честно, Джи не совсем понимала, почему. — Что не так? — рявкнула она, стиснув кулаки. — Ты прекрасно знаешь, как я избавляюсь от ужасного настроения, потому что сам поступаешь так же, сейчас-то что не так? — Ты видела себя? Куда ты пойдешь, злая, как черт, и с красными глазами? — в тон ей отозвался парень. — Я, кажется, уже сказала! — Да брось, Джи! — и басист от злости стукнул ладонью по двери, что ничуть Энги не напугало. — Тебе нужен секс? Окей. Для этого тебе не надо никуда идти. — Да что ты несешь, Джун?! — Что не так? Предыдущие два раза тебя совершенно не смущали, разве нет? — О, поверь, меня это и сейчас не смутит, но ты хоть думай головой! Как бы шикарен ты ни был в постели, ты сейчас не менее шикарно сядешь и продолжишь работать, понял? Чтобы больше не пропускать репетиции и не бесить нас своими прогулами! Чем быстрее заработаешь эти несчастные бабки, тем быстрее освободишься! А я задолбалась, поэтому дай мне выйти! Но Джун, кажется, пропустил мимо ушей все ее слова. Взглянув на девушку, он только громко фыркнул, а в следующий момент еще сильнее сократил расстояние, разделяющее их лица. От удивления Джи подалась назад, тут же упираясь головой в твердую деревянную поверхность двери, но Джун буквально вторгся в ее личное пространство, заставляя почувствовать себя загнанной в угол, заставляя ощутить некое неудобство, почувствовать кожей его тепло, а губами горячее дыхание: — А что, если я тоже задолбался? — внезапно шепнул парень, и прежде, чем Джи ему ответила, он мягко, почти невесомо коснулся губами ее губ, тут же почувствовав, как Джи вцепилась рукой в его футболку, не решаясь оттолкнуть. — Что, если мне тоже разрядка нужна? В клуб вместе пойдем? Джи не ответила, только недоуменно уставилась в его глаза, крепко стиснула зубы. — Ты что, издеваешься надо мной? — Ни капли. Просто лучше я, чем твои походы, — и больше не дожидаясь ответа от девушки, Джун снова подался вперед, прижался к ее губам. На этот раз это не было простым невесомым касанием теплых губ. Опустив руку на ее тонкую талию, Джун крепко прижал девушку к себе, словно боялся, что Энги все-равно сбежит. Поцелуй вышел глубоким и требовательным. Не сдерживая раздражения из-за ее поведения, парень прикусил ее губу, скользнул языком в ее приоткрытый рот… Но Джи тут же отвернула голову, разрывая поцелуй. — Да что ты творишь, — рассеянно и одновременно рассерженно бормочет она, но басист только громко фыркнул, второй рукой поймал ее руку, упирающуюся в его плечо, и вновь поцеловал. В этой ситуации Джи почувствовала себя как-то странно. Она не могла не расслабиться в его руках, ни оттолкнуть… И, кажется, Джун сам это прекрасно понимал, вот только останавливаться не собирался. Если не он, то Джи без зазрения совести свалит в следующую минуту. А потому его теплая рука резко опускается на ее талию, пробирается под толстовку, задирает майку, и вот он чувствует под рукой ее теплую нежную кожу. Протестующее мычание в поцелуй Джуна не останавливает. Напротив, едва разорвав поцелуй он, рвано дыша, потянул Джи за собой, сделав шаг назад, к куда более удобной, чем стена, кровати, и потянул вверх края толстовки. Наверное, именно в этот момент Энги решила, что пошло оно все к черту. Девочка из клуба, или Джун, ей было все равно. И девушка послушно задирает руки, чтобы Джун мог снять с нее кофту. Тонкие руки обвиваются вокруг шеи, Энги приходится вставать на носочки, чтобы дотянуться до его губ, но вскоре это неудобство исчезает, когда Джун, неожиданно наткнувшись на кровать садится на мягкий матрас. Опираясь на его плечи, Джи без капли смущения садится на его колени, словно специально ерзает, устраиваясь поудобнее, сама тянется к желанным губам. Целует, и Джун быстро перехватывает инициативу, крепко прижимает девушку к себе. От ощущения чужой близости, сильных мужских рук, жара его тела, Джи чувствует, как сердце заходится в бешеной скачке. Это приятное чувство… Разрывая поцелуй и позволяя Джи с жадностью вдохнуть прохладный воздух, Джун в нетерпении прижимается губами к ее шее, скользит языком ниже, кусает нежный изгиб, и девушка рвано выдыхает, запрокидывая голову, едва усмехается от наслаждения. — Смотрю тебе и вправду нужно то же самое, что и мне… — шепчет она, и получает за свои слова несильный укус в плечо. Джун потянул верх майку, снял с нее, откинул в сторону. — Лучше молчи, зная нас, и во время секса поругаться можем, — бормочет парень в ответ, а сам отстраняется, окидывает взглядом ее тело, проводит обеими руками по ее бокам от самого края джинс, натыкается на черный кружевной лифчик и еще несколько долгих секунд рассматривает ее хрупкую фигуру, выступающие ключицы, черное кружевное белье на белой коже. Она красивая. И чем дальше они заходят, тем сильнее Джун в этом убеждается. У Джи очень красивое хрупкое худое тело, выступающие ключицы, длинная тонкая шея. Шея, которую хочется целовать, и Джун не сдерживается. Джи кусает губу, запрокидывает голову, подставляя его поцелуям свою нежную кожу. И пока его руки оглаживают ее спину, а пальцы пробираются под застежку лифчика, Энги задирает его темную футболку, пытаясь как можно быстрее стянуть ее с него. Это получается не с первой попытки. А все потому, что темноволосый совершенно не желал отпускать ее, переставать водить руками по ее телу. Щелкнула застежка лифчика, белье оказалось где-то за пределами кровати, а хрупкие, но отчего-то сильные руки Джи пихнули парня назад, на кровать, заставив упасть на спину. Когда девушка нависла над ним, упираясь обеими руками в кровать по бокам от его головы, Джун усмехнулся, глядя, как Энги с вызывающей ухмылкой облизывает губы. Его большие горячие руки с силой прижали к себе ее хрупкое тело, чтобы ощутить тепло, жар, ощутить ее опаляющее дыхание на собственной шее. Все происходящее начинало медленно затуманивать рассудок. Джи уже и забыла, в какой момент послала все к чертям, и позволила ему прикасаться к ней, прикасаться к ее телу, снимать ее одежду. Под руками она отчетливо ощущала его рельефный пресс, и в голову уже который раз проскальзывали мысли о том, что она прекрасно понимает, почему Джун привлекает всеобщее внимание. Мало того, что его рост едва не достигал двух метров, так еще и это сильное тело, накаченные мышцы, большие руки, что сейчас в нетерпении пробирались под ее узкие черные джинсы. От каждого его прикосновения, от каждого поцелуя горела кожа. Руки хаотично бродили по телу, по обнаженным ногам, талии груди, задевали затвердевшие от возбуждения соски, что каждый раз заставляло ее вздрагивать, а с губ срываться тихому стону. Эта игра без правил и обязательств давно казалась Джи чем-то новым. Девушка лежит перед ней, или мужчина, ее это никогда не заботило, но почему-то именно прикосновения Джуна вызывали такой мощный прилив чувств и ощущений. Было этому и логичное объяснение. Одно дело — спать с едва знакомым человеком. Другое дело — с другом. Но даже когда Энги начала думать об этом, очередной поцелуй, в который ее так нагло вовлекли, заставил все мысли мгновенно испариться из головы. Чужой язык вторгся в ее рот, заставляя шире разомкнуть губы, огладил небо, и, не получив ответных действий, Джун разорвал поцелуй и несильно прикусил ее губу, заставляя Энги самой податься вперед, самой вновь поцеловать так же глубоко, так же нетерпеливо. С нетерпением зарывшись рукой в ее волосы, огладив ее шею и притянув девушку к себе ближе, Джун вновь отстранился: — Верхний ящик, — насмешливо шепнул он ей на ухо, и Энги пришлось потянуться в сторону, пока чужие губы скользили по ключицам, груди. Звон пряжки ремня. Надорванная шуршащая упаковка. Ее шепот: — Не нежничай. — С тобой? И не собирался. Этой ночью комнату наполняли несдержанные стоны, жаркое сбившееся дыхание и запах пота. Нетерпеливый, не сдержанный в каждом своем грубом движении Джун, такая же несдержанная Энги. Жар тел, звук поцелуев, сильные толчки, что вырывали из горла рваное дыхание и стоны. На столе все так же стояла зажженная лампа, горел экран ноутбука, лежали разложенные листы документации, а где-то на кухне надрывался от сообщений чужой телефон. Ими был выбран единственный, и по обоюдному согласию лучший способ напрочь про все забыть. Хотя бы на одну ночь променять проблемы на удовольствие.

***

Самым просторным местом этой квартиры была кухня, совмещенная с гостиной. Кому-то такая планировка могла не понравиться, но явно не той, что дороже жизни ценит вкусную еду, потрясающего качества колонки и мягкие диванные подушки. SID благодаря своей растущей известности зарабатывали все больше и больше денег, а потому в доме Кейт появлялось все больше и больше еды. Проблема была только одна… — Вот ты мне скажи. Чужой голос заставил Кейт отвлечься от телевизора, сесть и заглянуть за спинку дивана в сторону кухни, где у плиты в зеленом в горошек переднике стоял высокий беловолосый парень: — Как можно так сильно любить есть, и так сильно не любить готовить? Англичанка усмехнулась, свесилась со спинки дивана и довольным голосом отозвалась: — Да ну, столько посуды тратить. Тем более, зачем готовить мне, когда ты готовишь лучше? Лео вздохнул, высыпал на сковороду нарезанные овощи, продолжил готовить. Последнее время у Кейт он ошивался очень и очень часто. Причина тому была довольно серьезная. Только здесь он со спокойной душой репетировал свои партии, улучшал их, и лажал, сколько влезет. То, что он вернулся к гитаре, еще не означало, что для Лео все радужно и в блестках. Руки не переставали ныть ни на минуту. Болели кости. Поломанные когда-то в нескольких местах кости. Эта боль порой была настолько сильна, что беловолосый не мог уснуть. Но не хватало ему костей, так еще и заново стирались в кровь и покрывались коркой подушечки пальцев. Лео терпел. Улыбался через силу, вел себя, как обычно: много смеялся, много ел, часто кривлялся, бесконечно дурачился и искренне надеялся, что ни брат, ни остальные его друзья не замечают, что скрывается за всем этим. И только здесь, в квартире Кейт, все понимающей и все знающей Кейт, он мог стереть с лица эту дурацкую улыбку, немного приуныть и с усердием играть, играть, играть и еще раз играть. Целью были соло-партии Рэдо. Когда-то беловолосый играл не хуже, освоил почти все приемы игры, но после несчастного случая ему сейчас приходилось все наверстывать, учиться всему заново. Испытывал ли кто такое же безумное чувство? Чувство, когда, потеряв все, пытаешься через боль собрать все по крупицам. Гитара Кейт всегда была к его услугам. Ни разу она не повысила на него голос, ни разу она не отказалась с чем-то помочь, и ни разу не намекала на то, чтобы Лео поскорее свалил из квартиры. По больше части ей было одиноко тут совсем одной, потому Кейт, можно сказать, была даже рада такой компании, хотя по ее лицу, по ее выражениям редко поймешь, что на самом деле испытывает гитаристка. Но уж упустить такую возможность, когда за возможность тренироваться подальше от друзей, ей готовят поесть, Кейт не могла никак. Готовка была своеобразным отдыхом для рук, и вместе с тем никогда не позволяла Лео расслабиться. Несмотря на свое раздолбайство, вечное кривляние и откровенный идиотизм в поведении, таланты Лео никуда не собирались разбегаться. Черт знает, кем бы он стал, если бы не тот день, но даже в повара он вполне мог податься. Готовить Лео приходилось с самого детства. Когда они с матерью переехали обратно в Лондон, то ей приходилось много работать. Певица театра и оркестра, она много времени проводила на концертах, репетициях, и конечно же, Лео все это прекрасно понимал, и когда такая уставшая, замученная мама приходила домой, то ее всегда встречал до безумия похожий на нее сын и горячий ужин. Так что готовка с десяти лет стала делом привычным, как и общение по скайпу с братом либо в запредельно раннее, либо в запредельно позднее время, благодаря часовым поясам. И вот сейчас, достав из духовки мясо, Лео тут же почувствовал, как ему на спину буквально запрыгнула черноволосая девушка. — Готово?! — с нетерпением выдает она, жадно глядя на запеченную свинину, на что Лео только и может, что кивнуть, и послать девушку за стол. Когда Кейт, немного обиженная тем, что не может съесть все прямо сейчас и в один рот, шагала к столу, Лео с улыбкой смотрел ей вслед. Лео повезло во многом. Учился в хорошей школе, поступил в шикарную академию, был талантлив во всем, что его интересовало, а, то есть, в музыке… но никакое везение не оградит от френдзоны, с этим можно только смириться. Достав две тарелки, он принялся выкладывать мясо с противня, одновременно помешивая тушащиеся овощи, но не успел он покончить с готовкой, как в дверь позвонили. Звонок был до того неожиданным что для Лео, что для Кейт, что первые две секунды они просто удивленно смотрели друг другу в глаза. А после Кейт ничего не оставалось, кроме как удивленно пожать плечами и зашагать к дверям. Нажав на кнопку монитора, чтобы посмотреть, кто стоит у дверей, она сейчас же удивленно уставилась на экран. — Вау, — тихо хмыкнула черноволосая, но дверь быстро открыла. На пороге стояла рыжая девушка. Стояла во вчерашнем платье, в котором была в клубе, в своей красной клетчатой рубашке, кожаной куртке. Стояла и вымученно улыбалась. — Привет, — удивленно выдала черноволосая. — Ты чего тут? Но Нарей не ответила. Без единого звука она шагнула в квартиру, подошла к Кейт, уткнулась носом ей в плечо и только тогда, тяжело вздохнув, выдала: — Я запу-у-уталась. Кейт удивленно покосилась на рыжую макушку, пару секунд подумала, а после устало вздохнула. — Вина? — Нет, — отрезала Рэй. — Соку и зефирок. Сегодня я ребенок. С этими словами девушка отлипла от подруги, прошагала в холл, снимая с себя верхнюю одежду. Вид у нее был, мягко говоря, удручающий. И Кейт с удовольствием бы поинтересовалось, что не так, но для начала надо поесть. И накормить гостей, раз уж пришли… А Рэй тем временем расшнуровала свою обувь. Именно тогда она заприметила чужие кеды, размера этак сорок второго, а то и больше, что Кейт со своим тридцать седьмым никогда бы в жизни не надела. — Привет, Лео! — прокричала вглубь квартиры Рэй, и, даже не сомневаясь, что не ошиблась, зашагала на кухню. — Хэ-хэээй! Малышка! — радостно выдал Лео, все еще силящийся разрезать мясо на кусочки. — Ты чего тут? И только обернувшись, чтобы обнять подругу, Лео удивленно заморгал. — Опаньки, — протянул он. — Это что за лицо? — Уж с каким родилась, — пробормотала Рэй, быстро обняла Лео и тут же плюхнулась на диван. Его присутствие девушку нисколько не удивило. От Кейт она прекрасно знала, как часто здесь бывает Лео, и почему. А на столике перед диваном тут же появились бутылка вина и бутылка лимонада. На первую Нарей посмотрела с каким-то отвращением, но любительницу вин, Кейт, это нисколько не смутило. — Кай писал мне вчера. Можешь подробней рассказать, что случилось? — Кай писал? Что случилось? — тут же подключился Лео, поставив на стол три тарелки, два стакана и бокал. — Он вчера сразу после выступления свалил, Джи была в бешенстве. — Он повез меня домой, не злитесь на него. А хотя нет. Злитесь, — заявила Нарей, открывая бутылки. — Когда перестанет издеваться — можете перестать. Хотя он меня домой привез и… Девушка замерла. Несколько секунд она смотрела прямо перед собой усталым взглядом. А после жалобно-жалобно, чуть ли не хныча, протянула: — Я запуталась… Лео и Кейт снова переглядываются. — А еще подробней? — жалобно, в тон Рэй, тянет беловолосый. Девушка вздыхает. — Мы с Кейт вчера были в клубе, где вы играли, — буркнула она. — Был там один нехороший человек с очень хорошей выпивкой и, опять-таки, нехорошими намерениями, о которых милая и добрая я даже не подозревала, но! Зато ваш Кай же в этом знаток! — Да увез ее Кай полупьяную из клуба, — фыркнула Кейт, зная, как может затянуться рассказ рыжей. — И спать уложил. А она злится еще. — Я?! Злюсь! — тут же возмущенно воскликнула девушка, а после, немного подумав, кивнула. — Да, я злюсь. Вернее нет. Да черт подери, я… — Запуталась? — предположил беловолосый, и получил в ответ недовольный взгляд и утвердительный кивок. — Окей, хорошо, — Кейт села рядом, придвинула к себе тарелку с мясом и овощами и соус. — Это я все знаю, ты лучше скажи, почему ты до сих пор не переоделась, ночь уже почти, и почему ты не дома? — Я была дома, — хмыкнула Рэй. — Но Наой сказал, что останется у Ёго дописывать песню, и я решила, что дома слишком скучно. В общем, делай что хочешь, но я ночую у тебя. — Хм? Боишься оставаться наедине с алкоголем? — усмехается Кейт. — Сколько там Наой бутылок хранит? — Да иди ты знаешь, куда? — удрученно тянет Рэй. — Вот иди и спрячь бутылку. А то я, кажется, пьяница. — Ты пьяниц не видела, — фыркнул Лео. — Приехал ко мне как-то Джун, увидел бутылку одну в магазине… В общем, никогда не напивайтесь с Джуном, а то он больно веселый становится, он пошатнул мою репутацию, это было чертовски унизительно! Чтобы Джун, да веселее меня! Где это видано! — У тебя свои взгляды на унижение, — хмыкнула Кейт, без зазрения совести стаскивая себе второй кусок мяса. — А вот и не правда! — Давай еще поспорь со мной. — Давай поспорю! Я не пасую! Спор Лео и Кейт происходил на чистом английском языке. В компании друг друга они сами не замечали, как переходят на родной язык. Кейт это не могло не радовать. В чужой стране ей удавалось поговорить на английском только с ним, ну, и с родителями, когда она приезжала к ним в другую квартиру. Куда удобнее, когда на половину англичанин сам появляется в ее квартире. — На что поспорим? — выдала, наконец, девушка. — Если я докажу, быть еще более крутым, чем я — унижение, приготовишь мне обед! — Более крутым? Скорей, более идиотом. Идет! В противном случае — полгода готовишь мне обед из трех блюд каждый день. — Отлично! — Лео тянет руку, Кейт хватает его пальцы: — Рэй, разбей! — выдала она, обернувшись к подруге, и тогда и замерла. Пока не кончился их долгий спор, Рэй сидела на своем месте. Сидела, уткнувшись лицом в тарелку, ковыряла мясо, не говорила ни слова. Только когда услышала свое имя, она вдруг вздернула голову. — А? А, да… — и ее хрупкая рука стукнула по сцепленным пальцам друзей. Кейт отпустила руку Лео, но не свела с Нарей удивленного взгляда. — Эй. Рэй, все нормально? Девушка не ответила. Несколько секунд она задумчивым взглядом смотрела прямо перед собой. — Слушай, Лео, — наконец, тихо произнесла она. — Ты проводишь с Каем куда больше времени, чем я… — Честно говоря, уже не уверен, — усмехнулся беловолосый, но его шутка не произвела должного эффекта. Рэй только как-то странно взглянула на него, и, понизив голос, тихо спросила: — А ты не знаешь… с ним все в порядке? Лео удивленно вылупился на девушку. — Цветет и пахнет, а что? — удивленно отозвался он, но Рэй вмиг завертела головой, тяжело вздохнула и опустила голову на стол. Должно быть, ей просто показалось, что утром, говоря с Рэдо по телефону, он повел себя слишком странно. — На самом деле, — пробормотала она. — Я чертовски устала. Можно как-нибудь сделать так, чтобы все люди носили таблички? «Хороший» и «Плохой». Было бы так просто… — Эй, — рука Кейт коснулась рыжих волос. — Я знаю, что ты любишь ложиться спать под утро, но выглядишь ты ужасно сонной. Доешь, а я постелю тебе и принесу пижаму, уже скоро полночь. Девушка растрепала рыжие волосы подруги, поднялась с места, с бокалом в руке зашагала в спальню. А Рэй так и осталась лежать головой на столе, и ковыряться в мясе. — Слушай, впервые вижу тебя такой, — задумчиво тянет Лео. — Я думал, ты мой собрат. — У Кейт какая-то странная атмосфера в доме. У нее всегда настолько спокойно, что хочется спать. Я готова к ней приходить только ради того, чтобы выспаться. — А… Ну тогда да, собрат, — усмехается беловолосый. — Слушай, что ж ты так переживаешь? Кай не хрустальная кукла, задолбал — пни его куда подальше и не волнуйся, он даже не обидится. — Как у тебя все просто, — бормочет Рэй. — Мне бы такое восприятие жизни. Лео рассмеялся ее словам, словно комплементу, тоже потянул руку, чтобы растрепать ее волосы. Когда рыжие пряди упали на глаза, девушка сдула их с лица и снова тихо хмыкнула: — Почему у всех фетиш на мои волосы? — Они необычные, — рассмеялся Лео. — Хочется полапать. Здесь мало рыжих. Девушка снова вздохнула. Хоть какое-то объяснение. Когда вернулась Кейт, рыжая, слава богу, успела доесть свою порцию. — Иди, ложись, я тебе постелила, — улыбнулась она, и Рэй, выпив залпом стакан лимонада, нехотя поднялась с места, пожелала всем спокойной ночи и удалилась в закат. Кейт устало вздохнула, помахала ей ручкой и упала на диван. — Боже мой, какая же она… Рэй, — тихо прошептала она на английском, и Лео сразу понял, что предназначалась эта фраза не в пустоту, а именно ему. — Вот как, — тихо хмыкнул он. — Видимо, ты знаешь Рэй лучше, чем я думал. — Ну, вообще-то, да. Я знакома с ней не пару месяцев, а несколько лет. Долгая история, но прежде я не раз бывала в этой стране. Лео удивленно вскинул брови. — Вот как. Оказывается, я чего-то о тебе не знаю. В ответ полный скептицизма взгляд. — Очень много, Леонард, — хмыкнула она, а сама покосилась на три пустые тарелки. — Ты готовил, я помою посуду. Лео удивленно проследил за тем, как внезапно преобразилась подруга. Она не подавала виду, но он все равно заметил. Кейт приуныла. Кейт заволновалась. И наверняка из-за той самой девушки, что сейчас засыпала в другой комнате, на ночь глядя придя в гости. А Кейт подошла к раковине, скинула туда всю посуду, собрала в хвост черные волосы и засучила рукава черного джемпера. Лео проследил за ней внимательным взглядом. Признаться честно, ему нравилось, когда она так делала. Когда собирала волосы, открывая длинную тонкую шею. Захватив стакан лимонада, он подошел к столу рядом с ней, присел на него, уставившись куда-то в пустоту. — Почему ты так внезапно начала за нее переживать? Тарелка выскользнула из рук, Кейт сузила глаза, и снова решила выставить все так, словно бы так и должно быть, но ведь беловолосы знал, ему нужно немного подождать. — Чем дальше, тем хуже, — наконец, хмыкнула девушка. — Никто не знает Нарей так, как знаю я. Даже Энги она не рассказывала некоторые вещи, о которых Рэй рассказывала прежде мне. Хотя не удивительно, с ней мы знакомы подольше. Не глядя на Лео, она замолчала. Любой другой решил бы, что она больше не собирается говорить, но парень продолжал ждать, продолжал смотреть в пустоту, стоя рядом с ней, и снова дождался: — Этот ваш Кай… Не думаю, что он плохой человек. Вернее даже не так. Каким бы хорошим он ни был, если он выкинет что-то, что ее расстроит, то я попрошу Ёго его стукнуть. Желательно в нос. Или в глаз. Можно между ног, но я не такая злая. А вот Ёго злой, так что берегите вокалиста. — Почему вы так настроены против него? — хмурится беловолосый. — Я успел хорошо узнать Кая, он… — Лео, я же сказала. Я не считаю, что он плохой. Но посмотри на Рэй. Она никогда еще не выглядела настолько замученной. Знаешь, чья это вина? Частично именно Кая. — В чем? — В чем… — задумчиво тянет Кейт, намыливая очередную тарелку. — Я кое-что скажу тебе, а ты пообещай, что это останется между нами. — Обещаю. — Черт, и что я творю, — тихо фыркает Кейт. — Понимаешь ли, все было бы прекрасно, если бы у него был немного другой характер. Ну или если бы он прямо сказал Рэй, чего он от нее хочет. Вы, может, еще и не поняли, но Нарей — человек очень доверчивый. Настолько доверчивый, что она сама этого боится после всех тех проблем, что ей это принесло. Я знаю как минимум троих человек, что сначала пользовались ей, а после уходили, растоптав все, что ей было дорого, или задев людей, что были ей дороги. Она об этом молчит, причем молчит всегда, но я-то знаю. — И что же эти люди делали? — скептично хмыкнул гитарист. — О, да я посмотрю, тебя таким не растрогаешь. Слышал имя Анеко? Лео напрягся. Конечно же, он слышал. Джун в подробностях рассказал ему все. Рассказывал и про ее появление, и про отношение к ребятам, и про предательство. А серые глаза Кейт тем временем внимательно смотрели на него. — Да… слышал. — А ты слышал, что она — бывшая девушка Наоя? А знаешь, кто их познакомил? Правильно, она подобралась к нему благодаря Рэй. А ты знаешь, почему она заинтересовалась твоими ребятами? Да, потому что Нарей обращала на вас слишком много внимания. А в курсе, чем это обернулось для SID? Кража песен, и… и даже несчастный случай с Нэнси. Ты понимаешь, что всю эту цепочку событий она ставит себе в вину? Чем больше Кейт говорила, тем пораженней на нее смотрел Лео. А девушка все так же не замолкала: — У Нарей много секретов, у Нарей несмотря на возраст, за плечами много предательств, много вещей, что она не может никому доверить. И больше всего она боится снова стать виноватой, потому что на ней лежит большая ответственность перед ее друзьями. Кай этого не знает, я понимаю. И вообще… да будь у него хоть ангельские намерения, будь у него хоть самый золотой характер и только поведение — хрень собачья, ему не надо напрягаться, чтобы Нарей обратила на него внимание, но ему придется постараться, чтобы она хотя бы доверяла ему. Дружить с ней? Нет проблем. Но начнешь подбираться ближе или копаться в ней — жди волчьего взгляда, холодных манер и, если совсем уж угораздило, полного игнорирования просьб, предупреждений и прочего. Хочешь проверить? Вперед. Милое личико, красивые глазки, улыбочка, да мечта маньяка, черт подери… Лео только удивленно мотнул головой, опустил взгляд. Глядя на Рэй он и не думал, что с ней могло когда-то случиться подобное. И ведь Кейт упомянула нескольких человек, сказала только про одну Анеко. Послышался звон посуды. Кейт рассеянно уставилась на тарелку, расколовшуюся на три части. — Да черт возьми! — в сердцах выдает она, облокачивается на раковину, а Лео с сожалением смотрит на глубоко вздохнувшую девушку. Кейт так и продолжала стоять перед раковиной, стояла, закрыв глаза, глубоко вдыхая теплый комнатный воздух, с шумом выдыхая. Девушка редко выходила из себя. Редко у нее были на то причины… Лео знал Кейт, и знал то, что так сильно волноваться просто так она не станет. Кейт волнуется за дорогого ей человека, а значит, волнуется небезосновательно. Вот только впервые Лео видел, чтобы она так разнервничалась без особой причины. Просто была ее подруга, проблемная подруга, которую хотелось оградить от неприятностей… И Лео улыбнулся. Когда тень упала прямо перед ней, закрывая свет от кухонной лампы, Кейт вздрогнула и кинула взгляд в сторону, туда, где стоял Лео, почти нос у носу столкнувшись с улыбающимся лицом. Теплая рука опустилась на щеку, нежно погладила светлую кожу. Осторожно приподняв ее голову за подбородок, Лео приблизился к ее лицу, и, не встретив ни толики сопротивления или недовольства, легко коснулся губами чужих губ. Недолгий, нежный и легкий поцелуй растаял на губах, а когда Лео отстранился, на него только недоуменно смотрели серые глаза. — Извини, — он по своему обычаю широко улыбнулся, склонив голову вбок. — Такой момент был, прямо как два года назад, когда ты меня зафрендзонила. Не удержался. А еще хотел напомнить, что я все еще в ней сижу. Кейт хмыкнула. — Я помню. Вот только беда, привлекают меня исключительно ахрененные гитаристы, что играют лучше меня. Так что дерзай. И да, это был не лучший способ меня отвлечь. — О, правда? А мне понравился, — как ни в чем ни бывало улыбался беловолосый. — Мне, кстати, пора, уже поздно. Мало ли что без меня натворит мой братец и Энги. — Думаю, без тебя им есть чем заняться. Оставайся, диван мягкий. — Да ты что, какой диван, у меня там сериал в живую и кровать. И Лео, тихо рассмеявшись, бодро зашагал в прихожую. Пока он надевал кеды и косуху, Кейт стояла, прислонившись плечом к стене. — Уже поздно, будь осторожен. — Да кто меня догонит, я тебя умоляю, — с этими словами Лео поднял стоящий у стенки скейт, зашагал к двери. — К тому же… Думаю, тебе будет спокойнее, если ты уделишь побольше внимания нашей рыжей, а не будешь отвлекаться на меня. Забыл. И Лео обернулся в самых дверях, снова улыбнулся Кейт и, притянув ее к себе, чтобы обнять на прощание, тихо произнес: — Все время забываю сказать, какая ты красивая, когда волнуешься. Провоцируешь? Получив несильный удар в плечо, Лео снова радостно рассмеялся, махнул на прощание рукой и выбежал из квартиры. Закрывая за ним дверь, Кейт слышала шум колес скейта в коридоре между квартирами. И только тогда, прислонившись к двери, она шумно выдохнула и накрыла ладонью губы, смущенно уставившись куда-то в сторону. — Ну вот угораздило же…