Pro Memoria

      Открыв глаза, Алексей обнаружил, что находится на кровати в своей спальне. Он помнил все, что вчера произошло. От появления некого Владимира до дикой боли в шее, где находился шрам шестилетней давности.       Приподнявшись на локтях, он осмотрел комнату; бумаги, где было расписано, когда и в каком месте произошли последние четыре убийства, были аккуратно сложены на столе. Свеча в лампе медленно догорала, наровясь потухнуть, а самого молодого человека, видимо, в квартире уже не было. А ведь представился хороший шанс застать его врасплох и посадить за решетку, а может быть, учитывая, что он натворил за эти шесть с лишним лет, его приговорят к казни. Но проблема была в другом: если приговор к казни осуществится, то убить его, судя по всему, никак не смогут, вампиры ведь бессмертны.       Губанов дотронулся кончиками пальцев до метки на шее, вспоминая вчерашние слова Семенюка: «метка показывает, что ты принадлежишь тому или иному вампиру. Верно, словно обычная вещь.»       «Если Владимир не лгал по поводу смерти от укуса вампира и метки, то тогда какова его цель? Что же он от меня хочет?» — раздумывал детектив, садясь в кровати и потирая затылок. Ему стоило бы приступить к работе, времени в обрез, а он думает об убийце не в том свете.       Поднявшись, его немного покачнуло из-за резкого головокружения, но на ногах он устоял. Мужчина подошел к столу и подобрал одну из бумаг; изуродованное тело юноши с дырой в области сердца. И с убийцей этого парня он вчера почти что мило беседовал. Самому не верится.       Потушив свечу в лампе, Губанов мимолетно глянул на настенные часы: двадцать две минуты восьмого. Встал раньше нужного, зато дел больше сделает. Оставив бумаги в покое, детектив решил съездить в участок и узнать, какие есть новости, есть ли новые жертвы. Поэтому, быстро сходив в душ и надев выходную одежду, он прошел в коридор, медленно натягивая по пути простую серую кофту. Обуваясь, детектив продолжал думать о том вампире. Да что скрывать, он бы хотел узнать его лучше, узнать его мотивы и что вампиры из себя представляют. Странные мысли, ведь его цель – поймать Владимира. Он, в первую очередь, преступник. Покачав головой, дабы отбросить лишние мысли в дальний угол своего разума, он вышел из квартиры, запирая дверь на железный ключ. У него всего-лишь остались вопросы, на которые он хочет знать ответы.

***

      — Очередной труп очередного парня. Может, убийца – женщина, и таким образом она мстит за всех девушек, брошенных мужчинами? Как вариант ведь, — проговорил один из охранников, стоящих возле входа в здание. Докуривая сигарету, Алексей тушит ее об угол здания и идет к дверям, чтобы после зайти к главе полицейского участка. И ведь в душе смеется с догадок следователей и патрульных, которые предполагают, кем является маньяк.       Постучав костяшками пальцев по деревянной поверхности двери, он слышит одобрительное «войдите», а после уже проходит в помещение.       — О, Алексей, что-то вы рано сегодня, — проговорил мужчина, разворачиваясь вместе с креслом в сторону детектива. — но вы не зря пришли. Сегодня произошло очередное убийство примерно в половину третьего ночи, а улик до сих пор никаких нет. Шесть лет назад вы справлялись лучше со своей работой, я же не ошибаюсь? — подлая ухмылка. Губанов всегда недолюбливал этого человека, но сейчас на него попросту идет моральное давление. Как детектив докатился до того, что выслушивает отчеты за то, что он ничего не сделал за срок в меньше, чем двое суток?       — Я работаю над делом, уж поверьте, — Алексея теперь интересует другая вещь: почему он молчит по поводу того, что давно встретился с убийцей, и им является не кто иной, как вампир? Возможно из-за того, что ему попросту не поверят? Ведь данные факты требуют весомых доказательств, ибо кто поверит в бредни юного детектива, который толкует о каких-то мифах, когда нет должных улик?       — Надеюсь на то, что вы приехали сюда работать, а не прохлаждаться. Отнеситесь к делу с полной серьезностью, ведь это влияет на вашу карьеру, а не на мою, — тихий, но достаточно слышимый смешок.       — В каком смысле, «влияет на мою карьеру?» — спросил Губанов немного взволнованным голосом. Ему уже поступали угрозы о том, что если он не выполнит свою работу как следует, то вся его карьера детектива и в целом жизнь могут пойти по наклонной. Но то были лишь угрозы со стороны низших классов работников полиции. А здесь это говорит главнокомандующим полицейского управления, который, до всего прочего, имеет хорошие связи с мэрами других городов, в том числе, и в котором живет брюнет.       — Если вы не вычислите преступника за срок меньше, чем в две недели, вас понизят в должности, если и вовсе не уволят. Ведь уже многим известно, что это тот же убийца, что был шесть лет назад, и тогда, как я сейчас могу догадаться, вы не смогли его поймать. Да еще и сами стали жертвой нападения, — пока мужчина говорил все эти слова, Алексею стало не по себе. Все, что он сказал, было правдой. Убийца просто пропал бесследно на шесть лет, а после вернулся убивать вновь. — это лишь предупреждение, просто знайте, с чем связались. — развернувшись в кресле к окну позади себя, закончил диалог комиссар, разглядывая вид на темно-синее море и сероватое небо, в котором медленно собирались грозовые тучи.       Детектив вышел из кабинета, ничего не сказав и слегка хлопнув дверью. По пути к выходу из здания он дрожащими руками доставал последнюю сигарету из пачки, а как вышел, сразу же зажег ее. Он шел по улице не замечая, как толкает плечами обычных прохожих, которые вслед кидали ему еле различимые оскорбления. Решив зайти в магазин за продуктами и сигаретами, мужчина увидел неподалеку ближайший ларек. Уже оказавшись внутри, брюнет остановился около полок с молочной продукцией. Простоял он так минуты три, ничего в итоге не выбрав, и пошел к полкам с макаронными изделиями. Выбрав более-менее приятные на вкус спагетти, он захватил минеральной воды и уже шел на кассу, как неожиданно из-за угла вышел человек в темном фраке, ростом примерно по плечи Алексею. Они столкнулись так, что Губанов чуть ли не выронил всю продукцию из рук. Вот кого он меньше ожидал увидеть в магазине, так это вампира, да еще и самого Владимира.       — Ты что, блять, тут забыл? — не скрывая удивления от Семенюка, но скрывая от остальных покупателей, спросил детектив.       — Я почувствовал, что тебя преследует опасность, Mon Cheri, я же не ошибся? — с ласковой улыбкой произнес вампир, немного обнажая свои недлинные сейчас, но заостренные клыки. — опасность все еще рядом, я должен помочь тебе.       — Какая еще опасность, ты о чем вообще? — его рот был моментально закрыт чужой холодной рукой, а тело прижато к полке с какой-то иностранной продукцией. Владимир сейчас был абсолютно серьезен в лице и смотрел точно в зрачки Алексею.       — Не переживай, тебе ничто не навредит. Я никому не позволю сломать мою игрушку, — проведя медленно, но с нежностью по теплой щеке мужчины, Семенюк отошел от Губанова и в следующий момент словно растворился на глазах, как и шесть лет назад. На полу осталась лежать черная сажа.

***

      — Это полный, блять, бред, — захлопывая входную дверь в свою квартиру со всей силы, Алексей прижался к холодной поверхности стены, в некоторых местах которой была повреждена шпаклевка, а после он медленно съехал по ней, пряча лицо в ладонях. Мужчина чувствует, как медленно, но верно сходит с ума из-за всей этой ситуации с Владимиром и своей работой. До сих пор не может поверить, что все происходящее – реально, как ясный день. За окном начался ливень, тучи скрыло солнце, поэтому в квартире стало на несколько тонов темнее. Продукты лежали где-то в углу возле двери, но сейчас было не до них. — значит, я всего-лишь игрушка для него, да? — почему-то это прозвище настолько задевает детектива морально, что чуть ли слезы не выступают. Он слегка ударил по собственным щекам, чтобы хоть немного прийти в себя и, собравшись с силами, встал и пошел в сторону кухни, подняв перед этим купленные продукты. Оставив их на столе, на котором до этого стояла только чистая кружка, Алексей вдруг вспомнил, что с утра не успел ничем позавтракать, поэтому решил перекусить сейчас.       Когда макароны были сварены и приправлены сливочным маслом, сверху были насыпаны какие-то дополнительные специи в виде зелени и чего-то остро-горького. Хоть и пахло аппетитно, самого чувства голода почему-то не обнаруживалось, но через силу ему удалось съесть чуть меньше половины.       — Каково на вкус это блюдо? — резкий знакомый голос обрушил стальную тишину, заставляя Губанова подавиться от испуга.       — Ты прекратишь появляться из ниоткуда хотя бы разок? — выпив половину стакана воды, чтобы притупить приступы кашля, произнес озлобленным голосом детектив.       — Это пугает тебя? Прости, я думал, было слышно, как я зашел, — Владимир сидел на подоконнике и держал в руках слегка намокший черный зонт. — так каков он? Вкус человеческой еды...       — Ты не пробовал? Вампиры, типа, для себя только кровь жалуют для употребления?       — Она нужна лишь для утоления жажды убивать всех направо и налево, это же абсолютно не аристократично. Ну, еще ею питаются из-за личных прихотей, ведь для нас кровь на вкус, словно сахар для людей, я полагаю, — аккуратно, словно кот, парень грациозно спрыгнул с подоконника и уверенно подошел к Алексею. — и, должен признать, твоя была самой сладкой из всех, которую я когда-либо пробовал за свои две сотни лет.       — Стоп, сколько? — глаза расширились в удивлении, а рот слегка приоткрылся. — двести лет? Как такое возможно вообще?       — Да, за это время я многое повидал, конечно, — притронувшись к метке на шее Губанова, Семенюк одарил ее чувством холода, которое давно не чувствовалось. Не осталось и следа от того жжения, будто шрам и вовсе исчез. — но ты оказался самым лучшим моментом в моей жизни. Я, наконец, обрел смысл продолжать свое существование, который так долго искал. Все свои двести с лишним лет... — глаза налились кровью, а губы разомкнулись, открывая вид на клыки не той длины, которую Алексей видел в магазине около часа назад. Они начали сильнее выпирать по сравнению с другими зубами и стали острее на вид. — я хочу сделать тебе предложение, Mon Cheri. Ты можешь выбрать продолжение своего пути вместе со мной, пока смерть нас не разлучит, или же ты можешь выбрать долгую и мучительную гибель. Я начну истощать тебя, лишая жизненных сил, пока ты в итоге не покинешь этот насквозь прогнивший мир. Выбор за тобой.       В следующую секунду Владимир впился своими острыми клыками в место на шее Алексея, где находилась метка, и тогда мужчина почувствовал просто неописуемую словами боль. Он гортанно кричал и пытался оттолкнуть от себя вампира, который медленно высасывал из него кровь, но ничего не выходило, тело будто парализовало, а руки совсем ослабли. Он издавал стоны боли, глаза были плотно сжаты, и когда сил сопротивляться уже совсем не осталось, Семенюк положил Губанова на пол, оставляя шею в покое. Багровые струйки медленно стекали из отверстий в шее на пол, оставляя маленькие капли, которые медленно собирались в небольшую лужу. Вытерев свои губы от крови указательным пальцем, парень присел рядом с полуживым брюнетом, касаясь его щеки заостренными ногтями.       — Так каков твой выбор, Mon Cheri? — он внимательно следил за движениями Алексея, пытался услышать, что тот пытается сказать. — Прости, перестарался, твоя кровь действительно лучшая из лучших, как и ее обладатель, — он улыбнулся с некой заботой, смотря в приоткрытые серые глаза, которые переживают сейчас последние минуты своей человеческой жизни. Они выражали только одно – это желание жить. — Я знал, что ты сделаешь правильный выбор. Да уж, той опасностью, от которой тебя я старался сберечь, оказался я сам. Иронично как-то.       Закатав рукав дорогого классического костюма, Владимир оголил свое бледное запястье, за кожей которого выступали яркие синие вены, в которых давным давно перестала течь собственная жизнь. Вампир сделал глубокий укус и в следующий момент потекла почти что полностью черного цвета кровь, а из-за ее запаха чувство обоняния в затуманенном разуме рисует картину разведенного костра где-то посреди леса, который через мгновение привел к тому, что начался большой и страшный пожар, в котором погибли сотни различных животных и растений. Яркая картина, аж глаза может ослепить, но это лишь предсмертные галлюцинации. Кровь имела запах древесного пепла с примесью горелой плоти.       Ухватив голову Губанова под шеей, Семенюк наклонился к его лицу, медленно касаясь его еще теплых губ своими ледяными, размыкая рот языком, чтобы собственная кровь проникла таким образом в чужой организм. Оторвавшись вскоре от уст детектива, вампир опустил веки спящему худощавому тельцу своей раненой рукой, из-за чего на посиневшем лице осталось несколько капель темной жидкости. — я дарую нам новую жизнь, тем самым тебя спасая, но, перед этим, за проделанную ошибку я каюсь свою.

Подняв с пола тело Алексея, Владимир пошел в сторону спальни, где, зайдя, оставил лежать его на заправленной постели, ожидая пробуждения своего возлюбленного.