We are the stars - книга 4

Солнце пробивалось через неплотные занавески комнаты, яркие полосы стелились по полу, одеялам, кроватям. Уже давным-давно наступил день, но его никто не хотел впускать в эту комнату, никто не хотел любоваться на яркие солнечные улочки Франкфурта. Если уж говорить честно, то всему виной забег по барам до самого утра. Едва проснувшись, Нарей поняла, что сама просто так с кровати не встанет. Все тело безбожно ломило, болела голова, а в горле стоял противный ком. Вчера они всей группой, уставшие и измотанные, рванули после концерта гулять. Десять баров они обошли, или пятнадцать, Рэй не считала, и даже не в каждом баре позволяла себе что-то алкогольное! Но после того случая с диким коктейлем, предоставленным недобросовестным Шо, все словно перевернулось с ног на голову: прежде Рэй никогда не задумывалась о своем состоянии, да и припомнить себя пьяной не могла, выпивая приличное количество алкоголя, а сейчас все шло наперекосяк. Вот только, как ни странно, первой же мыслью после того, как Рэй осознала, что вчера все-таки немного, но запьянела, было: «Кай будет зол». В своих суждениях она была права. Блондин просил и ее, и Наоя быть аккуратными с выпивкой. Его просьба улетела куда-то мимо их ушей. Нарей шумно вздыхает, переворачивается на спину и пялится в потолок. — Тебе семнадцать лет, рыжая, ну как можно быть пьянью! — бормочет она сама себе. — Дорогая, ты себя переоцениваешь, — тут же послышалось с соседней кровати, и Рэй покосилась на Кейт. Черноволосая спокойно сидела на кровати, подпиливая ногти, а по комнате витал запах свежего лака и жидкости для снятия. — Переоцениваю? — Ты всегда самая трезвая. Я уверена, что в тот раз Кай загнул с твоим состоянием. Он же просто волновался за тебя, а ты теперь места себе не находишь. Рэй тихо вздохнула. — Неужели нельзя быть замешанной в шоу-бизнесе, являться частью рок-группы, и при этом не пить? Кейт подняла на подругу недоуменный взгляд. — Сама-то в такое веришь? — фыркнула она. — А, ну да… О чем это я… Надо мне было не с рок-группой связываться, а с каким-нибудь церковным хором. Ты, кстати, подозрительно хорошо выглядишь. — Это сейчас, — усмехается черноволосая. — Я сходила к парням, Рэдо дал мне таблетку. Душка, а не парень. — О, черт, точно, тут же Рэдо! — облегченно выдохнула Рэй и села на кровати, оглядев себя. Она не помнила, как сменила свою одежду на простую растянутую черную футболку с логотипом SID, но сейчас это ее и не волновало особо. Натянув черные шортики, которых из-под футболки и не видно было толком, девушка скрылась в ванной, чтобы привести себя в порядок. Волосы, как обычно, гурьбой рыжих локонов ложились на плечи и спину, расчесать их — сущий ад, но все-таки, пришлось. Умывшись, почистив зубы и вообще, более или менее приведя себя в порядок, Нарей позволила себе, сонной, заранее уставшей, и с отвратительным самочувствием выйти в коридор, дойти до чужого номера, постучаться. — Открыто! — почти сразу же послышался чужой голос, и Рэй, улыбнувшись, заглянула внутрь. — О, доброе утро, рыжая. Кофе будешь? Рэдо стоял за барной стойкой кухонной зоны, заваривал кофе. И едва заметив его, Нарей так и замерла. Вернее, у нее появился вопрос: а это точно ли Рэдо? — Эээ… Это что на тебе такое? Очки? — Не начинай, прошу, — вздыхает парень. — Что-то случилось? — Кейт сказала, что ты — живая аптечка. Рэдо усмехнулся. — Садись на диван, сейчас принесу таблетку, — с этими словами он поставил на стол чашку кофе, кивнул Рэй на нее и скрылся в коридоре, ведущем в спальни и ванную. Девушка стащила кофе, устроилась на диване, обняв кружку руками. Голова болела, а горячий кофе несколько успокаивал. Когда в коридоре щелкнула дверь, Рэй ожидала увидеть Рэдо с таблеткой, но вместо него на пороге появилась сонная и растрепанная Энги. Черноволосая вышла из коридора, остановилась на пороге, сонно уставилась на Нарей, а та, в свою очередь, на подругу. Джи выглядела ужасно. Растрепанные волосы, сонный взгляд, покрасневшие глаза, как у человека, проревевшего всю ночь… И это первое, что заставило Нарей напрячься. — Джи? С тобой все хорошо? — тут же произнесла она, отставив кружку на стол, подойдя к подруге и заключив ее лицо в ладони, чтобы повнимательней рассмотреть. Джи не ответила. Она все так же сонно и грустно смотрела на подругу, а потом молча обняла ее и уткнулась лицом девушке в плечо. — Джи? — слышится взволнованный голос рыжей, и Энги, помедлив, все-таки отозвалась: — Капец, как не выспалась. Всю ночь с Най смотрели «Хатико». — Чего смотрели? — удивленно переспросила Нарей, поглаживая подругу по спине. — Вы что, допились аж до такого вчера? — Нееет, — грустно тянет черноволосая. — Просто захотелось пореветь. Най тоже заплаканной выйдет. И Джи, отпустив Рэй, взлохматила ее волосы и направилась к отделению кухни. Она бы хотела сказать, почему на самом деле ревела в обнимку с Най до самого утра в их комнате. Хотела бы с кем-то поделиться. Да вот Кай тогда ее не простит… — Кофе будешь? — У меня уже, — растерянно отзывается Нарей, и поднимает чашку. Джи протянула понимающее: «Ааа…», и вернулась к приготовлению крепкого напитка лично для себя, а в этот момент в гостиную вышла Най в красной в клеточку пижаме-комбинезоне. Такая же сонная. С такими же красными заплаканными глазами. Едва завидев Нарей, она тут же попыталась спрятать взгляд, но Джи мгновенно подала голос: — Най, ты тоже проснулась? Наплакалась вчера из-за Хатико, да? Вот я тоже. Най непонимающе замерла, взглянула на Энги удивленным взглядом, и только когда та молча кивнула ей на Нарей, протянула: — Ааа, да. Ужасный фильм. Жалко собачку… Доброе утро, Рэй. Пробормотав это, девушка растрепала свои короткие волосы и направилась к Энги, чтобы заварить кофе и для себя. — Серьезно, вы смотрели «Хатико» после вашего же выигрыша? — Нарей недоуменно уставилась на девушек. — Ну вы и мазохистки. Най и Джи ничего не оставалось, кроме как пожать плечами. В этот момент в гостиной появился Рэдо. — Прости, — виновато улыбнулся он. — Забыл, куда сунул таблетки, долго искал. Держи. Он протянул девушке зелененький блистер без трех таблеток, и Рэй, благодарно улыбнувшись ему, поспешила проглотить таблетку и запить ее кофе. — Доброе утро, Рэдо, — тем временем махнула рукой другу Энги, и, подняв взгляд на двух девушек, Рэдо слегка нахмурился. — Доброе утро, — отозвался он, подходя к барной стойке и только там, когда Рэй не могла их слышать, шепнул. — Вы же помните, о чем он просил? Это было произнесено неспроста. Рэдо заметил их покрасневшие глаза, заметил унылые выражения лиц. На его вопрос ему несмело кивнули. Было страшно это осознавать, но приходилось: с этого момента им нужно играть роль счастливой рок-группы, у которых все более, чем хорошо, благодаря выигрышу. А красноволосый только и мог, что потрепать стоящую ближе к нему Джи по плечу и улыбнуться в поддержку. — Я капец, как не выспался, — чужой голос послышался из-за открывающейся двери. — Глаз не сомкнул. А все из-за этого блондинистого иди… Джун замер на пороге, там и заткнулся, едва столкнулся взглядами с Нарей, сидящей на диване. За ее спиной стояли трое его друзей. Все ошарашенно смотрели на Джуна и в их взглядах басист читал жажду убивать. — Доброе утро, — улыбается Нарей. — Что-то случилось? Кай опять что-то выкинул? Джун ответил не сразу. Сначала он еще раз покосился на своих друзей, а потом, немного помедлив отозвался: — А, Рэй… доброе… Да кашлял он за стенкой всю ночь. Кашлял. — и Джун, нервно улыбнувшись, взглянул на Джи. — Сделаешь кофе? Черноволосая облегченно вздохнула, кивнула, а дверь в гостиную снова открылась. — Доброе утро! — заявил с порога веселый голос, и Лео, единственный из всех улыбчивый и ни разу не сонный, вышел в гостиную потягиваясь. — О, Рэй! — улыбнулся он, замечая девушку. — Доброе-доброе, ты чего тут? — На кофе вас граблю, — пожимает плечами девушка, и Лео, снова широко улыбнувшись, прошел мимо нее, ероша рыжие волосы. — Вот как, — произнес он, заходя за диван и тоже шагая к кухонной зоне. — Понятно, понятно. Грабь. Яблочко будешь? Он открыл холодильник, принялся рыться среди купленных еще позавчера продуктов, но спиной он чувствовал взгляды своих друзей. Кажется, он один из них всех вел себя, как и раньше. Кажется… и ему можно было бы поверить, если бы ребята знали его чуть хуже. То, как тряслись от нервов его руки, когда он доставал хлеб и сыр из холодильника, видели все. То, как он порезался ножом тоже ни от кого не укрылось. Да так глупо порезался… А потом сунул палец в рот, чтобы слизать кровь. Так и замер на минуту, пялясь куда-то перед собой. Но он хотя бы честно пытался… Этим утром все были как не в своей тарелке. Да и вряд ли утро после таких новостей могло оказаться другим. В воздухе словно бы витало напряжение, все ребята молчали, не переговаривались между собой. И конечно же, от Рэй это не укрылось. — Что вы все тихие такие? — нахмурилась она, удобней устроившись на диване. — Случилось что ли что-то? — Нет, нет, все в порядке, — поспешил заверить подругу Лео, продолжив готовить себе бутерброды, но Рэй не унималась. — Ведете себя, как с дикого бодуна. — Ну, а ты думаешь сколько мы выпили, — усмехнулся Джун, и Рэй понимающе кивнула. — Представить боюсь, — отозвалась она, а сама покосилась на не такое уж и большое количество пустых бутылок на столе. И снова в гостиной воцарилась практически полная тишина. Шумела только кофе-машинка, да звенели кружки. Но вся эта тишина вмиг испарилась, когда тихо скрипнула дверь и в гостиной появился Кай. Блондин был не менее сонным, чем все его пятеро друзей, и даже немного бледным. Он вышел в гостиную, зевая и ероша свои светлые волосы, и стоило ему появиться, как его тут же окатила волна дружных голосов: — Доброе утро! Блондин так и замер, даже шарахнулся назад, недоуменно уставившись на шесть человек, пялящихся на него внимательным взглядом. Отличилась только Рэй — она так же сочла странным такое громкое приветствие. — Доброе, — несколько настороженно отозвался блондин, и взглянул на Нарей. — И тебе, рыжая. Чего пришла? — Граблю Рэдо на таблетки, — пояснила девушка, а Кай, понимающе закивав, зашагал туда же, куда направлялись и все его друзья, едва покинув комнату, — к зоне кухни. — Вот, Кай, держи, я сделала тебе кофе, — едва Кай подошел к барной стойке, ему в руки тут же сунули большую горячую кружку. Энги взволнованно взглянула на друга, и, на всякий случай, поинтересовалась: — Молоко подлить? — О, я сливки купил, держи, — тут же подключился Лео, доставая из холодильника коробку и кидая ее другу. Кай едва успел эту коробку поймать, и даже поблагодарить не успел, как с боку тут же поинтересовались: — Как ты себя чувствуешь? Все хорошо? Блондин оглянулся на стоящую рядом менеджера. — А… Да, я… — А может, тебе лучше чаю горячего? — снова произнесла Джи. — Ты же мне кофе сделала, — недоуменно отозвался блондин. — Ну и что, вдруг ты кофе не хочешь, — бормочет Энги, и до Кая медленно начинает доходить. Сперва он встретился настороженным взглядом с таким же взглядом Рэдо. Покосился на Джуна, оказавшегося благоразумнее братца и двоих их девушек. И только потом Кай взглянул на Нарей, единственную не понимающую, что здесь происходит. — Так, Джи, кофе, так кофе, — попытался успокоить девушку блондин, но Энги не унималась. — А может, что-нибудь еще хочешь? — Джи… — Эй, Кай, может, ты лучше дома передохнешь после концерта «Ch-W»? Зачем нам автер-пати? — взволнованно произнесла Най. — Ну как бы… — А Най права, — послышался голос Лео, и стоящий рядом с ним Рэдо только закрыл рукой глаза и покачал головой. — Если хочешь — мы дома останемся. Хочешь? И вот на блондина с надеждой во взгляде смотрят три пары глаз, смотрят так, словно ждут положительного ответа и только тогда облегченно выдохнут. Но Кай хмурится. — Так, понятно, — хмыкнул он, отставив кружку. — Знаете что, я лучше позавтракаю где-нибудь в кафе. Прежде, чем кто-то хоть слово успел вставить, блондин со стуком опустил полную горячего кофе кружку обратно на барную стойку, и, развернувшись, схватил с дивана косуху и толстовку, покидая гостиную. В номере воцарилась полнейшая тишина. Най, Джи и Лео растерянно смотрели вслед другу, за их спинами спокойно стоял Рэдо, помешивая ложкой свой кофе, молчал и Джун. И только Нарей недоуменно отозвалась: — Это что только что было? На Нарей взглянули так, словно бы только что вспомнили, что она здесь находилась, и Джи тут же до боли закусила губу. Она хотела было что-то ответить, но теплая рука Рэдо хлопнула ее по плечу. — Они просто переживают за Кая после двух часов в ангаре. Он кашлял всю ночь и сидел с температурой. И он терпеть не может, когда за него начинают так усиленно волноваться, и просил этого не делать, но, как видишь… — Серьезно? — Нарей недоуменно нахмурилась. — Даже не знаю, кто больший идиот. — Почему идиот-то, — обиженно тянет Энги, и Рэй вздыхает. — Да вы бы втроем на себя со стороны посмотрели. Примерно так ведет себя Наой, когда заболеваю я. — Наой? — переспросила Джи и тут же громко чертыхнулась. — Переборщили… — Не то слово, — фыркнул Джун. — Вас всех просили. Что вы устроили? Джуну не ответили. Троица лоханувшихся только грустно опустили головы, а Рэй, вздохнув, отставила на половину пустую кружку кофе и поднялась с места. — Я пойду, — улыбнулась она. — Куда? — Найду вашего ненормального, — пожимает плечами девушка, направляясь к дверям. — На моей памяти в первый раз психуют из-за заботы. Хотя вы его, мне кажется, уже довели… Нарей скрылась за дверью, махнув ребятам рукой на прощание, и стоило ей уйти, как Рэдо сейчас же подал голос. — Он ушел не потому, что разозлился на вас, — произнес он, словив на себе расстроенные взгляды. — Кай не дурак, он понимает, что после таких новостей вам всем будет тяжело. — Тогда почему? — тихо спросила Най, взглянув на Рэдо растерянным взглядом. — Потому что с нами сидела Нарей, — хмыкнул парень, садясь на диван. — Ему хватает и того, что он расстроил вас. Если это коснется еще кого-то, то нам всем будет сложнее… А Нарей тем временем вышла из номера и, оглядываясь по сторонам, зашагала вниз по лестнице. Странное что-то творилось с ребятами. Можно было списать это на жесткое похмелье, но судя по тем бутылкам, что стояли в гостиной, ребята должны быть более или менее в норме. Видимо, они и вправду сильно переживают за друга после того, как он мерз вместе с Нэнси. Рэй спустилась вниз, оглядела просторный холл отеля, но Кая здесь не было. Поежившись от холода, Рэй прошлась по всему холлу, чтобы заглянуть за каждый уголок, и уже тогда, когда она собиралась уходить, она заметила блондинистую шевелюру за стеклом входных дверей. Девушка вздохнула, скрестила руки на груди, внимательно наблюдая, как парень поднимается по лестнице в отель со стаканчиком кофе из кофейни напротив в руке. Но он не зашел внутрь, и даже девушку не заметил. Он сел на ступени, и девушка тихо выругалась. Обняв себя руками, она, все же, вышла на улицу, снова поежилась из-за не самой теплой погоды. Она радовалась, что надела кеды, а не босиком пошла бродить по отелю, хотя могла себе позволить и такую выходку. Кай ее не сразу заметил, обратил внимание только когда Нарей села рядом с ним на холодные ступени. — Я пришла составить компанию паникеру, — улыбнулась она, пихнув блондина локтем под бок. — Ребята растерялись, когда ты так внезапно ушел. Взглянув на девушка, Кай шумно вздохнул и покачал головой. — Прости, — виновато произнес он. — Просто… Иногда для меня это невыносимо. — Невыносимо, когда за тебя переживают? Даже не знаю, как на это реагировать. — Нет, переживайте на здоровье, просто… Это сложно, — Кай, наконец, улыбнулся. — Ты замерзнешь, иди внутрь. — Не-а, — Рэй пожала плечами. — Там скучно. — А ты прямо развлекаться хочешь? — усмехается блондин. — Со мной это не прокатит. Я вот кофеек попиваю. — Я бы тоже свой допила, если бы ты так внезапно не свалил. Не хочешь компенсировать? — Компенсировать? — тихо засмеялся парень. — Могу предложить себе свой. — Нет, давай уж лучше с процентами. — И правильно, что отказалась. Кофе у них гадкий. Сто процентов стажер готовил, весь сжег нафиг, — вздохнул блондин, и, не долго думая, запустил банку в мусорку. — Нихрена себе расточитель! — Моя доля от выигрыша — две тысячи евро, а кофе стоил два, — усмехнулся блондин. — Могу себе позволить. А раз речь идет про проценты, пойдем пройдемся до ближайшего кафе, где я куплю себе нормальный, черт подери, кофе. — Вот это я удачно решила пойти тебя поддержать, — хмыкнула Нарей. — И что, ты проставляешься? — А у меня есть выбор? — Не-а, я уже обнадежена, — усмехается девушка. — Жди тут, я быстро. Кай видел, как рыжая вскочила со ступеней, проследил за тем, как она скрылась внутри отеля. Он усмехнулся. Все же, иногда его друзья, пусть и не умышленно, но приносят пользу своими нелепыми поступками. Взглянув на свои руки, Кай потер пальцами едва видные шрамы на запястьях. Сейчас они были лишь страшным напоминанием о том, что Кай сам когда-то натворил. И возвращаться к этому блондин больше не хотел. Он вспоминал о то, что творил в пятнадцать лет, думал о том, как же благодарен другу за то, что он, Кай, до сих пор жив и может сидеть здесь. За своими размышлениями Кай и не заметил, как прошло минут десять, и вот знакомый голос окликнул его. Обернувшись, Кай уставился на Нарей. Она успела переодеться и теперь спускалась по ступенькам отеля в белой футболке, рваных джинсах, кедах и какой-то тонкой кофте. Кай нахмурился. — По твоему, теперь тебе теплее? Нарей удивленно замерла, поправила за спиной цветастый рюкзачок, пожала плечами. — Так жарко же. Все, что Каю оставалось — тяжело вздохнуть. — Идем, — произнес он, поправив на себе толстовку и косуху, и кивнул в сторону улицы. — Наличка у меня с собой. Нарей довольно улыбнулась, зашагала за блондином. Улицы города были полны людей. Времени уже два часа дня, осеннее солнце слегка грело, но ветер заставлял кутаться Кая в куртку и он честно недоумевал как Нарей сейчас не холодно. Девушка спокойно шагала рядом, о чем-то говорила. Кай слушал. Странное явление, но ее красивый голос показался Каю каким-то… успокаивающим? Она говорила о ерунде, которая ей сегодня приснилась. Действительно, полная красочная ерунда. Она говорила о том, как рада победе ребят, и даже говорила о Нэнси, что ни капли не разочаровалась во втором месте. И Кай улыбался, намеренно пропуская уличные забегаловки и кофейни, чтобы просто вот так походить. Но в какой-то момент Рэй замолчала, остановилась и, поймав Кая за рукав, потянула на себя. — Смотри! — она радостно улыбнулась, ткнула пальцем на противоположную сторону улицы, и блондин заинтересованно проследил за ее взглядом. Девушка тыкала пальцем в какое-то здание, над котором горела вывеска на немецком, а вывеска чуть ниже гласила: «cinema». — Кинотеатр? — удивленно отозвался Кай. — Боюсь представить, что показывают в немецком кинотеатре. — Да ты посмотри! — возмущенно выдала Нарей. — Что за наглость, здесь уже крутят фильм, который у нас покажут через месяц! Кай недоуменно покосился на девушку. — Хочешь, сходим?.. Правда, кино будет на немецком… — Сходим? — в карих глазах, уставившихся на парня, читались мольба и дикий интерес. — Можно даже вместо кофе, фиг с ними, с процентами этими! Кай снова удивленно смотрит на Рэй, сталкивается с этим взглядом, и понимает, что просто не может сопротивляться. — Идем, — вздыхает он, ловит Нарей за руку и переводит через дорогу, слыша за спиной полный радости визг. Они зашли в здание кинотеатра, где перед кассами даже не было очередей. Над кассами висели экраны, демонстрирующие сеансы кинотеатров, и Кай без интереса рассматривает чисто женские фильмы, краем уха слыша, как Рэй подходит к кассе: — Два билета на «Красные лилии», — на английском просит она, и Кай, не глядя протягивая купюру в кассу, продолжает рассматривать плакаты мелодрам, ища эти самые «Красные лилии», которые внезапно оказались огромным черным постером с красными и белыми разводами, чьими-то глазами, смотрящими из темноты красок, и те самые красные лилии, благодаря которым Кай и догадался, что плакат относится именно к этому фильму. А Нарей же, тем временем, получив билеты, дернула парня за собой. — Идем, через минуту начнется! Кай ошарашенно уставился на девушку, зашагав за ней, снова кинул взгляд на плакат, вновь на Нарей. — Эй, эй, постой! — наконец, обрел дар речи парень. — А что это хоть за фильм? Какой жанр? — Ужасы, конечно! — последовал ответ тем самым тоном, словно бы Кай задал совершенно глупый вопрос, и Нарей забежала в зал, упав на одно из кресел. — Что, даже без газировки? — протянул было Кай, садясь рядом, но тут же вспомнил, на какое именно кино они так внезапно заявились. Зал был на половину пустой, на экране уже крутили рекламу, и блондин, наклонившись к Рэй, тихо шепнул: — Он же будет на немецком. — Да ну и пусть! Это же ужасы, кричим мы все на одном языке. И Рэй, поудобней устроившись в кресле, уставилась на экран. Кай недоуменно нахмурился, но все же решил помолчать. Реклама закончилась, начался и сам фильм. Сначала мрачные кровавые титры, пугающая музыка, за ними, по закону жанра, милые дети, говорящие о чем-то на немецком, а уже спустя десять минут начался треш, угар и содомия… Крики, резкая смена кадров, выпрыгивающие из-за углов страшилки: все это — классические сцены любого фильма ужасов. В какой-то момент Кай покосился на рыжую. Нарей сидела рядом с широко распахнутыми глазами, смотрела на экран, пожирая взглядом каждый кадр. А Кай сидел и думал о том, что система в чем-то дала сбой. Прежде он думал, что фильм ужасов — непроверенный им, но эффективный способ полапать девушку. Обломался бы парень, что решил бы сводить на ужасы Рэй… Этим мыслям Кай довольно усмехнулся. Это казалось ему забавным, правда каждый раз, как на экране снова появлялась какая-то дикость, блондин забывал о своих мыслях и чертыхался про себя. Система точно дала сбой. Нарей с упоением смотрит ужастик, а он уже который раз закрывает глаза, чтобы не схватить инфаркт от резко появляющихся кадров. Наконец, фильм закончился. На себе Кай тут же поймал полный радости взгляд Нарей. Он честно не мог понять, чего такого привлекательного Нарей нашла в реках крови, визгах, призраках, диких сменах кадров и прочем. Но она улыбалась от восторга, одним взглядом умоляя подтвердить, что ему, Каю, фильм тоже понравился. И к слову, она была совершенно права, понимать немецкий было не обязательно. Вздохнув, Кай улыбнулся ей в ответ. Все же, лучше поддержать. Давно он не видел на ее лице такой искренней улыбки. Но окончательно Рэй убила в Кае малейшее понимание происходящего, когда на выходе из кинотеатра небрежно ляпнула: — Фигня фильм. И пострашней видали, слишком много кровищи. С этими словами Нарей спокойно зашагала по улочке дальше. И только Кай, остановившись, развел руками и уставился ей вслед совершенно изумленным взглядом. Осознав, что Рэй даже не заметила, как он отстал, Кай только закатил глаза к небу, прошептав: — Нет, серьезно, за что? — произнес он кому-то наверху и поспешил нагнать девушку. — Ты же так восхищалась им! — Им? Не особо, я восхищалась тем, что я посмотрела его раньше всей нашей страны, — пожимает плечами девушка, а Кай в этот момент и не знает, как реагировать: возмущаться, или нервно смеяться? — А тебе понравился? — Не сказал бы, что люблю такие дикие ужастики. По крайней мере, будь я девушкой, меня было бы легко полапать «утешая». Рэй нахмурилась. — Избавь меня от подробностей. Просто скажи, что не рассчитывал на то же самое. — Ты свое лицо видела во время фильма? — усмехается блондин. — Слишком много радости. Как раз столько и нужно, чтобы любой парень потерял надежду. Продолжай в том же духе. Рэй самодовольно фыркнула, и Кай, заметив это, снисходительно улыбнулся. — И в общем-то, я позвал тебя на кофе, — и с этими словами, блондин поймал Рэй за плечо и потянул в сторону небольшого павильончика. — Ты любишь пончики? — Спрашиваешь! Довольно улыбнувшись, блондин подошел к киоску, спросил два кофе и четыре пончика, которые ему красиво уложили в картонную коробку. — Я чувствую себя транжирой и не могу поверить, что действительно сейчас могу себе все позволить, — заметил Кай, на ходу открывая коробку, пока Рэй несла оба стаканчика горячего напитка. Закусив один пончик зубами, Кай взял второй, а коробку сунул под локоть, освободив одну руку и вручив пончик Рэй в обмен на свой кофе. В таком положении они и зашагали по людному проспекту, проходя уже знакомый им открытый стадион. Отсюда было видно, что на стадионе кипела работа. Убирался мусор, чистилась сцена, оборудование проходило повторную отстройку. Совсем скоро здесь окажется несколько тысяч человек, желающих посмотреть на знаменитых «Charred Wings», и будет их не семь тысяч, как на фестивале, а в два раза больше. Семь тысяч человек на этом стадионе собрали девять самых лучших групп этого года. А одна единственная рассчитывает не меньше, чем на пятнадцать. Кая это поражало. И как же сильно он желал того же успеха. Кофе медленно исчезал, вместе с ним и пончики, и даже коробку уже не надо было держать под локтем, а можно было выкинуть в ближайшую урну. Краем глаза Кай заметил, как Нарей, доев второй пончик, обхватила стакан кофе обеими руками. Да, горячий напиток грел руки, от рук это пьянящее тепло разливалось по всему телу, и блондин прекрасно понимал сейчас Нарей. Все-таки, погода не жаловала, и даже сейчас над городом нависали тяжелые свинцовые тучи. Они о чем-то говорили. О совершенно отвлеченных темах, иногда даже не касающихся музыки — их общей страсти. О погоде, о людях вокруг, о запахе пережаренных сосисок, о фильме про плоскую Землю, даже о том, кем бы они были, если бы не музыка, и кем еще вполне может успеть стать Нарей в свои семнадцать. Впервые за долгое, безумно долгое время Кай так легко дышал. Впервые простая болтовня о всяких пустяках казалась настолько легкой и непринужденной, что ему не требовалось искать какого-то остроумного ответа, со скоростью звука придумывать колкое замечание. Впервые блондин чувствовал себя так свободно, просто гуляя по улицам. А впервые ли?.. Сколько раз ему доводилось вот так вот провести время рядом с этой рыжей? Иногда блондину начинало казаться, что он может узнать человека по особенности речи. Сам Кай больше любил молчать, но если ему приходилось говорить, то тон его всегда был несколько насмешливым, но мягким, до определенных ситуаций. Джун всегда говорил мягко и размеренно, интонация Джи была вызывающе резкой, соответствующей ее смелому, открытому, «мальчишескому» поведению. Тон Рэдо обычно был спокойным, если его не вывести из себя, конечно, и иногда казалось, что разговариваешь с учителем-неформалом. Лео обожал тараторить, и иногда Каю казалось, что дай ему самую дикую скороговорку — тот прочтет ее с первого раза. Най вжилась в роль менеджера настолько, что даже ее красивый голос обладал железными нотками, а интонация — командирскими замашками. Кейт из всех друзей Кая в этом плане была самой милой. Такой ее делал английский акцент во всех словах и медленная речь, она все еще очень боялась ошибиться в правильном произношении или словах. Еще Кай запомнил Нэнси. Она всегда выговаривала все максимально четко, словно бы намеренно так делала. Хотя, если она училась вокалу у суровых учителей, они вполне могли привить ей привычку к такой речи. А сейчас рядом с Каем шагала Нарей. Нарей, чью голову переполняло такое безумное количество мыслей, что все лезли на язык, из-за чего она часто запиналась, заговаривалась, снова пыталась быстро высказать все, что творилось у нее в голове, пока не забыла. Кай находил это забавным, в некоторой степени даже смешным. Чем-то Нарей напоминала ему самого себя. В ней тоже едва умещалось это гигантское желание все успеть, все рассказать, что-то сделать, где-то побывать, желание забить на мнение окружающих, удивленно на нее косящихся, желание быть странной. Желание жить… Но в отличие от Кая она не могла вложить все это в музыку, блондин просто не представлял, чем она гасит это все в себе. И тут в голову закралась странная мысль… — Знаешь, — дождавшись конца рассказа девушки, Кай взглянул на нее с задумчивой улыбкой. — Мне вдруг стало интересно, какой у тебя голос… — В смысле? Ну, как бы, вот он, голос мой, — нахмурилась девушка. — Нет, я не об этом. Я о том, какой был бы у тебя голос, если бы ты умела петь. Нарей недоуменно уставилась на блондина, тихо хмыкнула, пожала плечами. — Не знаю. Я не умею петь. Ни голоса, ни слуха. Да и гитара мне не дается. Неудачный из меня вышел бы музыкант. Кай растерянно вздохнул. Ему действительно было это интересно. Ассоциировать людей с музыкой начинало входить в привычку. Он знал любимые группы всех его друзей, знал жанры, которые любили ребята, знал даже то, что любит Нарей. И с каждым днем становилось все интереснее, какую бы музыку она писала. В своих песнях люди всегда высказывают что-то, что таится в их душе. Вот и объяснение чересчур трогательным и бьющим в сердце песням Кая. А Рэй вздыхает, встряхивает своими кудрявыми рыжими волосами, поднимает в небо взгляд. Над головой сгущались тучи, а они приближались к какому-то парку, туда же и завернули. — Нэн пыталась научить меня петь. — И что? — Кай с интересом покосился на девушку. — После первой же моей попытки спеть песню, она заткнула мне рот рукой и попросила больше никогда так не делать. Кай тихо рассмеялся. — Я хочу как-нибудь послушать, — улыбнулся он, но Нарей его идеи явно не оценила, только гордо фыркнула. По парку к ним на встречу шли люди, гуляли девушки с парнями, мамочки с колясками, срезали путь через парк работяги. Но в какой-то момент все они заторопились, начали расходиться, а после и вовсе разбегаться. Кай и не понял сразу, что произошло, пока тяжелые капли дождя не принялись барабанить по его белой шляпе, по плечам, рукам, даже по стаканчику кофе. — Черт, дождь, — вздохнул парень и, оглядевшись, быстро отыскал глазами раскидистое дерево, уже позеленевшее к середине апреля. — Идем! — кинул он Нарей, и, придерживая одной рукой шляпу, а второй держа стаканчик кофе, быстро зашагал туда, где посреди парка можно было бы минимально сильно намокнуть. И только оказавшись в сравнительной безопасности парень огляделся и осознал… Под деревом он стоял один. Один прятался от дождя. И тогда он огляделся в поисках Нарей. Люди разбегались, прятались, кто где мог, кто-то выбегал из парка и бежал к ближайшим магазинам, кафе. Все бежали, прятались, боялись намокнуть. А она стояла. Стояла под этим сильным дождем и с улыбкой смотрела в широко распахнутые от удивления глаза Кая. Хотя улыбка ли это была, или насмешка? Стоя там, она словно бы нагло кидала ему вызов, словно бы одним взглядом говорила: «Что, убежал? Дождя испугался?» Но Кай этого вызова не замечал от слова совсем. Просто смотрел в ее глаза, смотрел на ее улыбку, на ее лицо. И Рэй улыбнулась, снова по привычке встряхнула волосами и задрала голову, подставляя лицо тяжелым холодным каплям. Для всех пробегающих мимо она была просто чокнутой странной девушкой, а ей словно было плевать, совершенно на всех плевать! Она была как те самые дети, что играются под дождем, считая его не капризами природы, а поводом для радости. Намокали ее рыжие волосы, ее белая футболка, легкая кофта, а Нарей не обращала на это ровным счетом никакого внимания. — Эй, рыжая. Иди сюда! — не выдержал Кай, но Нарей только усмехнулась. Снова взглянув на Кая, она, поправляя падающую на глаза челку, подошла к нему. — Да что ты творишь, ты же промокнешь вся, — возмутился блондин, прежде, чем ему в руку сунули на половину пустой стакан кофе. — Подержи, пожалуйста, — последовала просьба, а Нарей, не обращая внимания на пораженный взгляд блондина, наклонилась и принялась развязывать кеды. — Ты что творишь? — недоумевал Кай, Рэй в ответ лишь пожала плечами. — Развлекаюсь. С этими словами она стащила с себя кеды, встала босыми ногами на холодную мокрую траву. А дождь все усиливался. Даже тут, под ветвями деревьев, на Кая начинают падать огромные капли, а еще через секунду его хлопают по плечу. — А ты стой тут дальше, — усмехнулась девушка и тут же рванула под дождь. Она убежала настолько быстро, что Кай не успел и слова ей сказать, только стоял тут, под этим чертовым деревом с двумя теплыми стаканчиками кофе, и смотрел, как эта ненормальная расхаживает босая по траве парка. Босиком! В большом людном городе! Мокрая от дождя! Даже ее пышные рыже волосы полностью промокли, делая ее похожей на мокрого, некогда пушистого, котенка. Что ее заставило так себя вести? Наблюдая за ней, Кай тихо посмеивался от абсурдности ситуации. Рэй ходила по дорогам и траве так, словно бы ничего не случилось. Пару раз даже поздоровалась с детьми под зонтиками, которых вели домой их мамы. И Кай понимал, что видит ее такой не первый раз. В ту ночь, последнюю ночь, что она провела в его квартире, они с бутылками крепкого алкоголя пустились гулять по городу. Тогда она была такой же, но Кай свалил это на алкоголь. Видимо, не стоило… Рэй провела под дождем не больше десяти минут, и вот, вся мокрая, вытирая из-под глаз потекшую тушь, убирая с лица мокрые пряди волос она, обнимая себя руками направилась обратно под дерево, где все еще было сравнительно безопасно, где стоял и ждал ее Кай. — Ну и зачем тебе это? — усмехнулся блондин, когда Нарей, посмеиваясь, принялась отжимать свои волосы, скрутила в жгут часть футболки. — Пока Наой не видит, — заговорщически улыбнулась девушка, принимаясь надевать кеды. — Так ты на зло братцу? — Не совсем, — пожимает плечами девушка. — Просто захотелось. Она улыбается, поднимает на Кая взгляд, видит, что он все еще не понимает. — Ну неужели тебе никогда не хотелось просто взять, и поступить не так, как все? — возмутилась Нарей. — Видел, как забегали все? Побежали кто куда, прятаться. Или под зонтики все залезли. Прически боятся испортить, макияж, одежду, фу. Ценят не то, что надо бы. — Кстати об одежде, — вдруг улыбнулся Кай, и рыжая подняла на него заинтересованный взгляд, только вот… Рэй совсем не ожидала, что Кай наклонится к ней почти вплотную. А наклонившись, Кай тихо прошептал ей на ушко: — Лифчик — прелесть. Люблю синий цвет. Взглянув на изумленное лицо Нарей Кай не смог сдержать тихого смеха, а девушка, наконец, взглянула на саму себя. Белая футболка была ошибкой. Полностью промокнув, она прилипла к ее телу и теперь просвечивала не хуже, чем если бы была сделана из сетки. Кай тихо посмеивался, а Рэй чувствовала, как заливается румянцем. — Да ну черт, — рассеянно протянула она, оттягивая футболку от себя, отпуская, и ткань тут же вернулась на место, прилипая к телу. — Вот поэтому люди все и разбегаются из-под дождя, — улыбнулся Кай. — Ладно тебе, не расстраивайся. И блондин, стащив с себя косуху, опустил ее на сухую траву и стащил с себя толстовку, оставшись в одной футболке. — Руки вверх, — скомандовал он девушке, и тут же напялил толстовку на нее. — Грейся и сохни, ненормальная, — заявил он, а сам надел на себя свою куртку. — Так теплее, и она меньше промокла. Нарей растерянно взглянула на чужую толстовку, что была ей явно велика. Но ткань действительно была теплой, пахла тем самым кофе, что держал в руках Кай, пахла сигаретами, которые лежали в кармане-кенгуру, а еще пахла одеколоном блондина, приятно-терпким. — Спасибо, — бормочет девушка, а Кай возвращает ей ее стакан. — И надо оно тебе было? — продолжает смеяться блондин, но Рэй только насупившись бормочет в ответ: — Надо. Закутавшись в большую и теплую кофту Кая, она стояла рядом с ним, теперь уже молча. Выудив у нее из кармана свои сигареты, Кай закурил, а Рэй, стояла и думала о том, что запах табака в его сигаретах противней некуда, но запах табака от кофты — приятный. Странно. Сигареты одни и те же, но когда они смешиваются с запахом одеколона, любимого напитка, и даже самого владельца получается что-то странное… Дождь закончился минут через десять. Тогда блондин, натянув на мокрую голову девушки капюшон, потащил ее в отель, чтобы до начала концерта хэдлайнеров она высохла и согрелась. Пока они шли, то снова болтали о всякой чепухе, приходящей в голову. И даже не думали о том, что когда придут в отель, то встречать их будут далеко не радостные лица. Рэдо и Наой стояли в холле. Они еще из окон заметили приближающихся к отелю Кая и Рэй, а потому расплата ждала бедных блондина и рыжую прямо на пороге. Когда они, оба мокрые от прошедшего дождя (дерево не особо спасало), вошли в отель, то тут же столкнулись с двумя недовольными взглядами. — Смотри-ка, Рэд. Еще довольные оба, — хмыкнул Наой. — И не говори, так бы и стер кулаком эту улыбочку блондинке. Кай и Нарей переглянулись. Снова непонимающе уставились на друзей. — Что вы такие злые? Погулять нельзя? — возмутилась Рэй, тут же получив ответ: — Гуляй, сколько хочешь, если телефон с собой взяла! — рявкнул Нао. — Вы вообще в курсе, что мы уже второй день подряд носимся с Рэдо в поисках?! Телефоны они оба оставили, испарились куда-то, по всему отелю их нет! Возмутительно! Рэй тяжело вздыхает. — Ну вернулись же. — Не переживай, Нао, — удивленно произнес Кай. — Она со мной была. — Вот теперь, как по мне, Наою нужно переживать только сильнее, — хмыкает Рэдо. — Оба в душ, греться. Быстро. Не хватало еще, чтобы вы заболели! Один — вокалист, вторая — подопечная Нэн, если вы свалитесь с простудой, то оба получите по первое число! — Злые какие, — фыркнул Кай, и кивнув Рэй, вместе с ней зашагал к лифту на их этаж, Наой и Рэдо за ними, не сводя пристальных недовольных взглядов. Все-таки, что Рэй, что Кай, оба они не только стоили того, чтобы за них волноваться, но и усиленно этому способствовали. Они оба вернулись в свои номера. Оба послушно простояли под горячим душем минут двадцать, если не больше. Пора было готовиться к концерту, на котором выступит известная группа. И если парням ничего особо делать не надо было, то в комнате Джи и Най столпились аж четыре девушки, вертясь перед зеркалом в притащенном шмотье и доверяя рукам и косметике Рэй свое лицо. И пока они то переодевались, то красились, то пытались что-то сделать с волосами, собираясь на концерт любимой группы усерднее, чем на свидание, в гостиной собралась вся мужская часть тусовки. Лео, Рэдо, Джун, Кай, и даже Наой с Ёго, давно собравшиеся уже и ждущие только подруг, сидели на диванах, продолжали уничтожать еще не до конца пустой мини-бар. Они, конечно, предполагали, что девушки собираются долго, но не так же… — А где Нэнси? — отвлекаясь от телефона, Лео поднял на Нао и Ёго взгляд. — Девочки все в комнате, мы тут сидим, а она что? — Нэнси уже ушла, — улыбнулся он. — Прыгать среди толпы на концерте в своем гриме она не желает, поэтому пошла туда, чтобы оказаться в самых первых рядах. Она этот фарш любит… — Вот как, — задумчиво протянул Кай. — Мне ее даже жалко… — Жалко? — хмыкает Ёго. — Уж ее-то жалеть, ха! — Ну, а сам подумай, — пожимает плечами блондин. — Из-за этого грима и клейма загадочной вокалистки, ей постоянно приходится жертвовать чем-то. Летела рейсом позже, одна. Даже сейчас на концерт пришлось идти одной. — Не думай об этом, — усмехается Наой. — Наша Нэн не слишком любит компании. Она от них устает, и просто побыть самой собой в компании людей, которые даже не догадываются, кто она такая — это для нее настоящий подарок. Кай не ответил. Он до сих пор помнил разговор, произошедший в ангаре. Тогда Нэнси говорила шепотом, своей излишне правильной интонацией. Она говорила о том, как от всего этого устала. Как устала от этого грима, от извечных очков, от кепки, от волос, что всегда приходится прятать, и Кай не был уверен в том, что SID на самом деле знают, что Нэнси чувствует. А он знал. И чувствовал себя как-то странно. Они с Нэнси больше враги, чем друзья, а девушка именно ему доверила те слова. Странная она. Безумно странная. — Эй-эй, послушай! — Лео, взгромоздившись на спинку дивана, хлопнул Нао по плечу. — А мне вот интересно, на кого Нэн хоть похожа? — На кого? — Наой удивленно оглянулся на беловолосого, а после задумчив хмыкнул. — На кого погожа… Ммм… О, на актрису из «Прощай, лето». — Что?! На главную-то?! — Лео вскочил с дивана. — И она не хочет свое личико показывать?! — Ну вот так вот, — пожимает плечами барабанщик. — Бывшая девушка нашего фрика тоже на какую-то актрису была похожа, — усмехнулся Джун. — Да? — Рэдо сам вылупился на друга. — А почему я об этом не знал? — Потому что ты не видел этого сериала. Я и то его из-за Джи посмотрел, фигня полная, так нет, эта ненормальная приперлась именно ко мне, сказала, что у меня самый большой телик, и только на нем она собирается смотреть свой сериал. — И ты ее впустил? — усмехнулся Кай. — Она принесла с собой вишневое пиво и чипсы! — Это серьезное оправдание, — рассмеялся блондин, но Рэдо все никак не успокаивался. — Нет, серьезно, она была на кого-то похожа? — Чувак, да успокойся, ты не знаешь ни одну актрису, у тебя в голове мужиков-музыкантов больше, чем девушек-актрис. — Конечно, — фыркнул Рэдо, покосившись на Джуна. — Зато у тебя даже имена девушек в голове не задерживаются, этот список даже на терабайте не поместится. И к слову это не только к тебе относится, да, Кай? — А что Кай! — возмутился блондин. — Кто ж виноват, что ты не переходишь на нашу темную сторону! — Темную сторону, — вздохнул Рэд. — Какую еще темную сторону? Взглянув на Наоя и Ёго, Рэдо усмехнулся. — Вроде, старше нас, а вопрос такой наивный, — произнес он. — Посмотрите вот на этих двоих красавчиков, двадцать с фигом лет — ни одних серьезных отношений за спиной. Если спросить у Джуна имя девушки, с которой он спал, он спросит в каком году, месяце, неделе и все равно не скажет, потому что не вспомнит. — Спасибо, друг блин, — усмехается Джун. — Это хотя бы избавляет меня от многих проблем. Вон ты сколько всего со своими девушками натерпелся, одни стервы тебе попадались. Что первая, что вторая. А сейчас и вовсе у нас такое период в группе, что пять седьмых времени мы проводим на репетициях и прочих делах, еще одну седьмую спим, а еще часть ходим по барам и клубам. Где ты себе девушку найдешь в такой ситуации? Тебе проще с одним из нас замутить. Рэдо задумчиво хмыкнул. Немного подумав, он запрокинул голову на спинку дивана и как-то даже недоуменно отозвался: — Ну, между прочим, я и не говорил, что ни в ком не заинтересован… из вас. И пока после этой фразы кто-то плевался алкоголем, кто-то недоуменно пялился на Рэдо, а кто-то вообще пытался понять, шутит он, или нет, Лео радостно вскочил со спинки дивана. — Любовь моя! — воскликнул он. — Я знал, что когда-нибудь мы расскажем о нас! С этим криком он перемахнул через спинку дивана, растолкал сидящих на нем Ёго, Джуна и Наоя, и устремился к Рэдо, который уже приготовился отбиваться от друга, и не зря: — Да уймись ты, рагу бешеное!.. — отмахнулся от полезшего обниматься Рэдо. — Умоляю, объясните кто-нибудь этим двоим, что он шутит! Под «этими двоими» Рэдо имел в виду Ёго и Наоя, что уж слишком недоуменно пялились на беловолосого и фрика. — Нет, давай ты сперва слова свои пояснишь! В смысле «из вас»?! — нахмурился Кай. — Рэдо, о чем это я не знаю? — Да ты как раз-таки догадываться должен! — возмутился красноволосый. — Лео, кыш, я не про тебя говорил, я про Най! После этого заявления затих даже Лео. И даже ему не захотелось начать лезть и издеваться. Он только удивленно вылупился на Рэдо, отстранился, уселся на подлокотник дивана и, протянув руку, приложил ко лбу парня. — Милый, любимый, солнышко, зайчик. Ты здоров? Этот вопрос интересовал как минимум еще двоих собравшихся в гостиной, пока Рэдо, недовольно что-то бормоча, поправлял на себе одежду и лезущие в глаза волосы. — Знаешь, друг, — первым подал голос Джун. — Меня всегда удивляло то, как легко ты все это признаешь. Но… Най?! Заметив, насколько удивлены были его друзья, Рэдо только пожал плечами. — А что такого-то? Я же не говорил, что люблю ее без памяти. Просто в последнее время она привлекает слишком много моего внимания. — Мне тоже интересно, — отозвался Наой. — Най, вроде бы, симпатичная девушка. Знал бы я ее чуть поближе… — Да ты одно дело, Наой, — отмахнулся от него Кай. — Ты — нормальный человек. Рыжий — но это не беда. А вот этот вот, — Кай пихнул друга локтем под бок. — Всегда выбирает девушек себе под стать! У его последней девушки были синие волосы, дико странная одежда и пирсинга едва ли меньше, чем у этого железного человека. — Меньше, — фыркнул Рэд, но снова получил локтем под бок. — Они даже познакомились в салоне пирсинга и татуировки! А тут… — Кай обернулся к другу, внимательно уставился на него. — Бедный, это от нервов, наверное. Не мог же ты стать еще больше занудой, что стал западать на обыкновенных девушек? — Нет, серьезно, как? — подхватил Джун. — Это же… Най! — Ты ничего не путаешь? — вновь встрял Кай. — Най — это наш менеджер. Такая мелочь, которая вечно носит черные платья, всегда идеально причесанная, идеально накрашенная и вообще… идеальная! — Высказались? — устало поинтересовался Рэдо, но ему тут же прилетел очередной вопрос: — Как?! И только Рэдо собирался было открыть рот, как за его спиной открылась дверь, ведущая в спальни. Оттуда быстрой легкой походкой выбежало странное нечто. Рваные джинсы, заляпанные разноцветной краской, просторная прозрачная футболка, украшенная маленькими значками и спадающая с одного плеча, под которой был виден кислотно-зеленый топ, обнажающий плоский живот и тонкую талию, повязанная на бедра красная в клетку рубашка, белые кеды, собранные в хвостик короткие волосы, белая кепка с прямым козырьком, несколько браслетов на одной руке, едва прикрывающие татуировку-надпись на запястье: «I solemnly swear that I am up to no good»*, в брови пирсинг на том месте, где прежде был едва заметный пластырь, колечко в крыле носа, только сейчас надетое, несколько колец в ушах, — одетое во все это нечто прошагало к кухонному столу и внезапно заговорило слишком уж знакомым голосом, принадлежащим их менеджеру: — Ребят, тут зеленый лак для ногтей никто не видел? А вот, нашла. И Най, схватив флакончик, так же быстро, как и появилась, скрылась за дверью в коридор. В гостиной повисла тишина. И пока пять парней ничего не понимающим взглядом продолжали сверлить дверь, Рэдо только усмехнулся, и развел руками: — Еще вопросы? Вопросов не было. А потому, через пятнадцать минут, дождавшись четверых девушек, вся эта орава вышла, наконец, из отеля. Конечно же, как победителям, им могли предоставить и первые ряды, и VIP-зону, если бы она была, конечно. Но ребятам хватило и билетов в первый сектор, отгороженный перед сценой, куда билеты стоили дороже обычных. Дойдя до стадиона, ребята встали в очередь. Самую обычную длиннущую очередь. Очередь, в которой они всегда стояли перед концертами. Здесь так же, как и в любом другом месте бегали местные «сумасшедшие», а вернее, уже порядком подвыпившие парни, радующиеся предстоящему концерту и надеющиеся, что их, пьяных, пропустят. Вся эта очередь занимала целый тротуар, мешая людям ходить, но кого это волновало? Начинало постепенно темнеть. На стадионе горели яркие огни, освещая сцену, барабанную установку на высоком постаменте, большой задник с эмблемой группы, гитары. Туда-сюда расхаживал стафф Charred Wings, и даже когда толпу начали запускать, Кай не сводил взгляда со сцены. Ему хотелось того же… Хотелось своей команды, что будет прекрасно знать их песни и вовремя подавать нужную гитару, отстроенную в другой тональности, будет устанавливать оборудование, вешать задник с их логотипом, решать любые проблемы, связанные с подготовкой, и ребятам останется только проходить саундчек и зажигать на концертах. Мечтал о собственных роуди: звукорежиссерах, гитарных техниках, пиротехниках, осветителях… И был намерен всего этого достичь, и уж на кого, а на Най он может положиться в этом вопросе, зная, что команда, которую она подберет, будет лучшей из команд. С такими мыслями Кай зашел с ребятами на стадион, получив на запястье браслет — допуск в первый сектор. Сцена была достаточно высокой, чтобы не иметь желания лезть в самый первый ряд и стоять, запрокинув голову. А поэтому они с ребятами предпочли встать чуть подальше, правда, Кай с беспокойством покосился на девушек, да и не только он. Самая высокая из них — Энги, за нее волноваться не стоило, ее голова гордо возвышалась над частью толпы. Не особо страдала и Кейт. А вот Нарей и, в особенности, Най… Хотя, кажется, менеджера сейчас это мало волновало. Она стояла и пялилась в телефон. Работа менеджера не оставляла ее даже сейчас, когда Най оставила свое черное платье в комнате отеля, и стала самой собой, пусть и совсем не на долго. Концерт начался, как и всегда, с задержкой. Не было никакого разогрева, зато по сцене бегали члены дорожной команды, завершая последние приготовления. Ноги болели. На улице они стоят уже три часа, ждут, как и все другие. И все-таки дожидаются… Они появились под бешеный вой и визг толпы, и в одну секунду буря ощущений захлестнула Кая с головой. Он был раздосадован тем, что в первом секторе вряд ли устроят мош, в котором он любил участвовать, но забыл про это в одну секунду, едва громкая музыка коснулась его ушей и все ринулись к сцене, чтобы оказаться еще чуть ближе. Хироки Тайро стоял с одной из своих драгоценных гитар на ящике пиротехники, из которого вырывался окрашенный ярко желтым цветом пар. Кристиан Свитч, вокалист, выхватил микрофон и бегал по сцене. Этот чертов концерт наконец начался! И он захватывал сердца и души всех этих людей. Музыка пробирала до костей, звук барабанов вибрировал в диафрагме, а энергетика захлестывала с головой. Все, о чем думал Кай, кроме этой чертовой музыки, так это о том, как бы не зашибить стоящих перед ним девушек, и, на всякий случай кинув взгляд на Нарей, замер. Он думал, что все стоящие перед ним люди только и делают, что пытаются отбиться от людей, напирающих на них. Думал, что и Рэй приходится не легче, пусть они с парнями специально сохраняли маленькую дистанцию, чтобы их подруг не задевал в этой давке никто другой. Но Нарей было просто плевать… Сквозь крики толпы он слышал ее подпевающий громкий голос, хотя, скорее это был крик, способный голос к чертям сорвать, иначе не слышно было даже саму себя. Это ее рука с черным напульсником часто маячила перед его лицом: сложив из пальцев «козу», она размахивала рукой, а когда та уставала — поднимала в воздух другую. Это она качала головой в такт, это она наизусть знала слова песен, это она целиком и полностью растворялась в этой музыке, становилась частью этой огромной толпы. Это она… И лишь когда группа доиграла песню и одобрительный вой прокатился по толпе, Кай осознал, что как истукан пялился на рыжую макушку всю эту песню… Встряхнув головой, он отогнал наваждение, но весь концерт постоянно поглядывал на нее. Пару раз Рэй обернулась. И когда она оборачивалась, ее лицо буквально светилось счастьем. Концерт пролетел в один миг. Тайро сам не знал, как, но он разглядел в толпе знакомые лица ребят, увидел и рыжую, которой пару месяцев назад лично дал автограф вместе с Каем, поэтому медиатор он кинул точно к ним. Мог бы кинуть и палки, но это уже была прерогатива их барабанщика. И вот, отблагодарив публику, разбросав медиаторы и палки, музыканты удалились со сцены. — Ну что, — перекрикивая гомон толпы, Кай взглянул на друзей. — В клуб? — Да погодите вы! — внезапно возмутился Наой. — Стойте все. И рыжий, силой остановив уже повернувшихся к сцене ребят, достал телефон и вытянул руку. Селфи на фоне сцены? Без вопросов, потому что теперь это одно из сокровищ, что быстро перекинула себе на телефон Рэй. — Как нам добраться до клуба, Най? — Кай оглянулся на девушку, что снова полезла в телефон. — Мы можем доехать на автобусе, а можем прогуляться пешком. — Я за второй вариант! — выкрикнул Лео. — Но я хочу посидеть, господи, давайте найдем какой-нибудь газончик, стул, стол, хоть что-нибудь, Джунни, понеси меня! И Лео повесился на брата, крепко стиснув его шею, и все, что оставалось Джуну — так это только устало взреветь. Они добрели до того самого парка, где еще днем Нарей расхаживала босиком под дождем, там и упали на едва влажную траву, растянувшись и уставившись в небо. Парк был совсем близко. Метрах в тридцати от стадиона, а потому мимо них толпами проходили радостные посетители концерта, и никому не было дела до развалившихся на траве десяти человек. Все они просто-напросто устали. Ноги ныли, а в голове до сих пор гудело от громкости музыки, а сердце до сих пор колотилось от радости, их нисколько не волновало даже то, испачкают ли они свою одежду. Наконец, минут пятнадцать, а то и все двадцать спустя, они поднялись с земли. О чем-то болтая, все вместе зашагали к клубу, где для них был бесплатный вход. Вход-то бесплатный, но это еще не предполагало обязательно забронированный для ребят столик… Клуб встретил их громкой музыкой, привычным полумраком, танцующей перед диджеем толпой. Несколько баров, два этажа… И все битком. — Вот черт, — тихо выругался Джун. — Я, конечно, рад прогулке, но если бы мы пришли пораньше, то заняли бы какой-нибудь столик. — Да ладно, пойдемте, посмотрим наверху, может, там есть места, — хмыкнула Най, кинув недовольный взгляд на девушку-хостес, которой откровенно плевать было на свои обязанности. Оглядывая клуб, ребята пробрались к лестнице на второй этаж, поднялись наверх. К их сожалению, даже здесь было все занято. Модный и довольно дорогой клуб едва вмещал желающих оторваться после концерта, и ребята уже серьезно подумывали найти другое место, чтобы выпить, но тут чужой голос громко окликнул Джуна. Темноволосый обернулся, пытаясь найти человека, которому этот голос и принадлежал. И каково же было его удивление обнаружить высокого мужчину, махающего ему рукой с VIP зоны. — Эй, ребята! — Хироки Тайро, уже наверняка подвыпивший, махал им рукой, а за его спиной четверо мужчин перемещались с трех занятых диванов вокруг столика на один, без зазрения совести усаживаясь на подлокотники. — Что, прокололись? Не забронировали столы? — Айда к нам, неудачники, — крикнул барабанщик группы, тридцатичетырехлетний невысокий темноволосый мужчина, славившийся самым покладистым характером, а вместе с тем и самым буйным и открытым поведением. — Поместимся, берите девушек на колени! — Девушек на колени?! — тут же ожила Джи. — Отличная идея! Рэй, хочешь на колешки?! — Иди нафиг, — рассмеялась Нарей, а парни, тем временем, переглянувшись, все-таки зашагали к диванам. Каждый из них двигался чуть ли не на ватных ногах. Не в каждой жизни твои кумиры предлагают разделить с ними столик в клубе… Да кому-то из них это даже не снилось, а тут… Смущенные и стесненные, ребята расселись за стол, а их тут же начали хлопать по плечам, что-то говорить, о чем-то спрашивать. Из этих пятерых мужчин популярность не сделала нелюдимых зазнаек, скорее, напротив, им было интересно понаблюдать за реакцией новичков, поболтать с ними и даже поделиться опытом. Это и планировалось. Все-таки, шумные компании они любили и даже языковой барьер не был огромной преградой, переводчиков среди них было достаточно. И пока завязывался долгий и веселый разговор и заказывалась выпивка, Джун поймал на себе внимательный взгляд Тайро. Следует поблагодарить его, а заодно и рассказать, что его деньги больше не нужны…

***

Спустя пару часов толпа в клубе немного поредела. Ребята успели и выпить, и поговорить, и устать. На столике стояли пустые бутылки, стаканы. Уже становилось жаль официанток, и в первую очередь об это подумал Джун. — Я пойду к бару, кому-нибудь что-нибудь захватить? — вздохнул он, не заметив официантов рядом. Ему хотелось выпить какой-нибудь шот. А еще отдохнуть от болтовни. Его попросили лишь о бутылке виски, и темноволосый направился к бару, заказав, что хотел, и присев на высокий барный табурет. Он устал. Действительно устал и после концерта, и после двух часов громкой музыки в клубе, а еще ему просто хотелось напиться… К вечеру возвращались дурные воспоминания о вчерашнем дне. Глядя на жидкость в шоте, Джун подпер голову рукой и задумался… Чертов Кай. То, что сказал блондин, просто не выходило из головы и, казалось, пожирает изнутри. Джун никогда бы не хотел пережить такое, но сейчас приходилось. И только сейчас, в этом огромном шумном клубе, за барной стойкой он понял так четко, как не понимал и раньше: один из его лучших друзей умирает. Все, его больше не будет. Когда-то его просто не станет, и это никак не укладывалось в голове. Прежде Джун и задумываться о таком не хотел, но сейчас кошмарные мысли, иногда посещающие простых людей, стали правдой… Но страшней всего было осознавать то, что за три года знакомства в адрес Кая прозвучало слишком много фраз, наверняка задевающих его. И Джун вспоминал. Когда-то они с Каем говорили о Лео, и тогда Джун ляпнул: «Представь, если бы тебе было больно петь, так же больно и Лео сейчас». Сколько раз Джун, наблюдая, как вытащенный в тренажерный зал Кай почти задыхался после бега, спрашивал: «Кай, ты живой?». Сколько же раз! И Джун понимал, ему не стоит себя за это винить, ведь он не знал, но все равно никак не мог успокоиться. Чья-то рука хлопнула его по плечу, отвлекая от мыслей. Джун вздрогнул, резко обернулся, сталкиваясь с насмешливыми глазами. — Что сидишь? — усмехнулся Хироки, сев на табурет рядом. Джун вздохнул, покачал головой. — Устал. Сейчас вернусь за стол. — Не торопись, — остановил его Хироки. — Бармен, друг, будь добр, коньяка пятьдесят, — и гитарист снова взглянул на Джуна. — Слушай, хотел с тобой поговорить. — Да, я с вами тоже, — хмыкает темноволосый. — Как твой друг? Работа? — Благодаря вам я смог уволиться, — добро усмехнулся басист. — Но я все никак понять не могу… Зачем вы это сделали? Вы же меня не знаете, а прислали такую огромную сумму. — Пустяки, — усмехнулся мужчина. — Я мог помочь и я это сделал. Мне хватит простой благодарности. — К слову о благодарности, — тихо добавил Джун, снова уставившись в свой все еще полный шот. — Карту я вам верну. Эти деньги мне больше не нужны… Хироки нахмурился, недоуменно уставился на Джуна. — Слушай, парень, гордость — вещь хорошая, но для друга мог бы гордость и упрятать. — Это тут не при чем, — задумчиво отозвался парень. — Помните, вы говорили мне, что не можете представить, что нужно пережить, чтобы писать такие песни как пишет он, если не принимать наркотики? Теперь я, к сожалению, все знаю… И лучше бы Кай был наркоманом. Мужчина нахмурился, оглядел Джуна внимательными глазами. — Парень, что стряслось? — Он не наркоман, — последовал ответ. — В ампуле оказался кодеин — обезболивающее. Кай болен, и никакие деньги тут не помогут. Поэтому, они мне больше не нужны, спасибо вам за желание помочь. Если бы я знал, что вас встречу, то вернул бы карту прямо се… — Даже не думай, парень, — фыркает мужчина. — Мне эти деньги ни к чему, я даже не знаю, на что их тратить. Счастье уж точно не в бабках и не волнуйся по этому поводу, лучше прибереги на черный день, вдруг твоему другу еще можно чем-то помочь и… — музыкант осекся. Опустив голову, он взглянул на поставленный перед ним стакан, крепко стиснул его в руке и осушил одним махом, поморщившись. — Какая чертовщина… Болен! Я поверить не могу, — прошипел он. — Серьезно болен? — Смертельно. — О боже… Джун, чем я могу помочь?.. Только скажи! — Не говорите никому, это тайна, он скрывал даже от нас долгое время, — попросил Джун. — Я прошу прощения. У меня нет настроения сейчас это обсуждать. Вздохнув, Тайро кивнул. — Хотел спросить, — произнес Джун, и тогда мужчина снова внимательно взглянул на парня. — Почему вы это делаете? — Делаю что? — Почему помогаете? Мы с вами видимся в третий раз. Я для вас никто, да и мои друзья вряд ли. Зачем вы это делаете? — Подозрительно слишком? — усмехнулся мужчина. — Не то слово. Можете оправдаться добротой, но в это слабо верится. Тайро тихо рассмеялся. — Эх, а какая отговорка! — усмехнулся он. — На самом деле не думай ничего плохого, Джун. Просто ты очень похож на одного человека, а все твои друзья до ужаса напоминают мне, какими когда-то были мы с парнями. Это от чистого сердца, да и к тому же на старости лет все равно нечем заняться. — Вам сорок пять. — Я так стар! Так стар! Джун улыбнулся. — Что ж, спасибо… Еще раз прошу — не говорите никому. Я и сам не знаю, почему рассказал вам. Давайте вернемся за стол. И парень, залпом осушив шот, поднял заказанную бутылку виски и направился обратно к друзьям.

***

В апартаментах пятизвездочного отеля, снятого специально для пятерых участников давным-давно прославившейся и нашумевшей группы «Charred Wings» было тихо и как-то даже мрачно. Уставшие после концерта и вечеринки в клубе мужчины уже давно завалились спать в своих комнатах, и только двое из них все еще сидели в гостиной. Тихо работал телевизор, вещая что-то на немецком, на диване, потягивая пиво из бутылки сидел Кристиан. Его глаза метались от одного конца комнаты к другому, следя за вышагивающим из стороны в сторону другом. Эту картину он наблюдает уже в течение часа, не меньше. Тайро то садился, то вставал, то расхаживал из стороны в сторону, выпивая уже вторую бутылку пива. На душе у него было неспокойно… — Слушай, ты интереснее телика, — наконец, не выдержал Крис. — То туда, то сюда, занятно. Тайро в ответ громко фыркнул, сделал еще глоток пива, но Крис не унимался. — Изводишь себя, друг. — И пусть. — Что пусть? Может, мне хотя бы причину расскажешь? Я же вижу, что-то случилось. Тайро остановился, внимательно взглянул на друга. — Осуждать будешь. — Буду. Но ты же все равно расскажешь. Тайро запрокинул голову, что-то тихо пробормотал, и опустился на подлокотник кресла. — Вот дьявол, — вздохнул он. — Ты и мертвого разговоришь. — Да нет, — пожимает плечами Крис. — Только тебя. Ну? Мужчина немного помедлил. Снова взглянув на друга, он вздохнул. — Этот парень… Джун, — наконец, произнес он. — У него проблемы. — О нет, опять ты лезешь не в свои дела! — простонал Кристиан, запрокинув голову. — Достаточно, серьезно! — Но ты послушай! Как достаточно! Я не могу просто так взять и бросить этого парня! Он сказал мне кое-что, и просил никому не говорить, но ты всегда был исключением из правил… — Вот уж точно, — мрачно заметил Крис. — Его друг не наркоман. Его друг болен. Серьезно-серьезно болен. И я понятия не имею, чем могу помочь Джуну. — Ну вот опять! Опять! Лезешь, куда не просят! Помочь собрался! Чем? Деньги ему не нужны, у него своих уже дохрена! Поддержка? Так ты на его друзей посмотри, они его уж точно не оставят! Тайро, сядь и успокойся, он не пропадет. — Но как же, Крис! — возмутился мужчина. — Как же… Я же должен чем-то помочь… — Надоел. Всегда всем помочь пытаешься, лучше бы хоть раз о себе подумал, — фыркает мужчина. — Чем хоть болен? — Какая разница! СПИД, рак, волчанка, да хоть эбола! Какая разница, если парень умирает! Крис отвернулся. Кристиан Свитч был одним из тех людей, что редко показывали некоторые из своих эмоций. Сочувствие попадало в этот список. Услышав от друга эти слова, он был шокирован, вот только никак не показывал этого, но Тайро-то знал! Знал, как сконфузился его друг, и что про себя он ругался самыми некрасивыми словами. — Который? — тихо произнес мужчина, и Тайро отмахнулся: — А… Блондин этот… С которым ты болтал полвечера. — Гонишь! — возмутился Кристиан, но снова притих. — Не могу поверить… Этот парнишка никак не похож на смертельно больного… В нем столько жажды жизни, он мне рассказывал о таких вещах, что он мечтает сделать… И снова мужчина притих и покачал головой. — Послушай, Тайро, — он поднял на друга взгляд. — Умоляю тебя. Не суй нос в чужие дела, вспомни себя в двадцать три. Господи, Тайро, тебе уже сорок пять лет! Прекрати себя изматывать, найди себе жену, на тебя любая тридцатилетняя фанатка накинется! Детей заведи! Мне жалко смотреть на тебя порой… — Жалко, — усмехается мужчина. — Ты же прекрасно знаешь… Какая жена, какие дети? Мне никто не нужен, кроме Лилиан. — Лилиан! — ругается Крис. — Эта Лилиан, позволь тебе напомнить, бросила тебя двадцать с хреном лет назад! — Не бросила! Там другая си… — Бросила! А ты до сих пор сидишь, заливаешь тоску алкашкой и музыкой! Так дело не пойдет, Тайро, еще немного, и мы вчетвером сами найдем тебе жену и насильно женим, клянусь! — Сказал неженатый человек, — передразнил друга Тайро. — А на кой-черт мне штамп в паспорте, мы с Рэйчел и так прекрасно живем и растим дочь, уже десять лет, напомню тебе! И знаешь, Тайро, ладно, если бы ты не хотел всего этого, тогда бы я плюнул и радовался, что ты счастлив с одной лишь чертовой музыкой, но нет! Ты всегда мечтал о семье, и уж это-то вряд ли в твоей жизни изменится… — Не изменится! — рявкнул Тайро и поднялся с кресла, хватая косуху и направляясь к дверям. — Да куда ты собрался! — Похожу немного! — Да ты же пьян! Пиво после вискаря! — Пока еще стою на ногах! — раздраженно отозвался Тайро, но на пороге замер. — Не изменится, Крис. Не изменилось ни черта! — Поэтому ты привязался к этому мальчишке! Слушай, Тайро, окажись ты на его месте, тебе бы не показалось странным появление мужика, который вечно помогает тебе, даже взамен ничего не требуя! Ты либо скажи Джуну все, как есть, либо прекрати лезть в его жизнь! — Не могу!!! — крепко сжав ручку двери, Тайро оглянулся на друга. — Не могу! Да ты посмотри на меня, я же жалкий слабак! Прошло двадцать три года! Чертовых двадцать три года! Что я сделал за это время?! Ничего, Крис, ничего! Все, на что мне хватило духу, так это несколько раз списаться с его белобрысым братом, чтобы поспрашивать о нем! Все, Крис! Это все, что я сделал для Джуна за двадцать три года, а ведь мог куда больше! — он еще крепче стиснув ручку двери сжал зубы с такой силой, что зазвенело в ушах и, чертыхнувшись, едва слышно произнес. — Крис. Надеюсь, ты никогда не поймешь, что я чувствую, лишь двадцать три года спустя впервые увидев собственного сына взрослым парнем, когда он и понятия не имеет, кто я такой… И Тайро, последний раз кинув на друга измученный взгляд, покинул номер, громко хлопнув дверью.