We are the stars - книга 4

За окном машины мелькали дома, дороги, пешеходы, дорожные знаки… Слишком привычная для глаз пешехода картинка сейчас словно была пущена на куда большей скорости. За окном, должно быть, прохладно, а в салоне машины тепло, уютно, Джи, Рэдо и Най о чем-то громко разговаривают, у них хорошее настроение. А Кай в их разговоре не участвует. Глядя в окно, он пытается прислушаться к ощущению тепла, исходящего от чужого тела, тесно прижимающегося к нему. На заднем сиденье ютились трое. Он, Нарей и Джи. И именно рыжая, что сначала задремала на плече Джи, была самой же барабанщицей и перекинута на сторону Кая, как только Джи нагло полезла в бардачок за зарядкой для телефона, перегибаясь с заднего сидения вперед. — Приехали, — оповестил Рэдо, останавливая машину у тротуара, и Кай, немного удивленный, что так быстро добрались, поднял голову. — Уже? — тихо хмыкнул он и покосился вниз на Рэй. — Ну вот… Малышка, вставай, — Джи потрепала подругу по плечу, и Рэй резко вздернула голову, в непонимании оглядываясь по сторонам. — А… — наконец, растерянно произнесла она, сев ровно и позволив Каю открыть дверь, впуская в салон машины холодный уличный воздух. — Приехали… — Вылезай, — он немного насмешливо улыбнулся, протянул руку, помогая девушке выбраться наружу. Пошатываясь, Рэй встала на тротуар, обняла себя руками, сонно вздохнула и заглянула в салон. — Спасибо, что подбросил, Рэдо, — пробормотала она, обняла на прощание подсевшую ближе к краю Джи, потрепала по волосам Най, дотянувшись до переднего сиденья. — Может, тебя проводить? — взволнованно спросила барабанщица, но стоило Рэй качнуть головой, как тут же послышался голос Кая. — Я провожу. Идем. Нарей подняла на него свои сонные удивленные глаза. Нет, она не была недовольна, она не злилась, и даже подозрение исчезло из ее глаз, но это лишь потому, что она чудовищно устала. Девушка лишь тяжело вздохнула, виновато кивнула. За это время успела выучить, что с Каем не поспоришь, и тратить на это силы сейчас было просто бесполезным занятием, тем более, сил-то и не было, как таковых. — Тебя ждать? — Рэдо выглянул из машины, устало посмотрев на друга, но Кай только мотнул головой. — Не, езжайте. Не придется крюк делать. А я зайду еще кое-куда. — Ты хоть на репетицию вменяемым придешь? — Да я не в бар, господи, — отмахнулся Кай. — В продуктовый и заберу новый объектив из круглосуточного недалеко отсюда. — Ну смотри, — пожимает плечами Рэдо, а блондин, кивнув Рэй на двери дома, медленно зашагал в их сторону. Нарей шла рядом молча. За их спинами смолк двигатель машины где-то вдалеке, Рэй с минуту рылась в рюкзаке, пытаясь найти ключи. За эту минуту в руках Кая оказалась увесистая косметичка, какая-то шапка, что рыжая ни разу не надевала, скетчбук, огромный пенал, из которого чуть не выпали пара кистей и острый резак, пакет лакричных конфет, большущий теплый шарф метра два длиной… — А я и представить не мог, что все это может уместиться в… этом. — В этом рюкзаке вся моя жизнь и лакричные конфетки, — хмыкнула девушка, доставая, наконец, ключи с самого дна и отпирая дверь. Когда они зашли внутрь, предварительно засунув обратно в рюкзак все содержимое, Кай хотел подойти к лифту, но девушка поймала его за рукав и качнула головой. — Не работает. Иначе бы я запихнула тебя обратно в машину. — Так все-таки, тебе нужен присмотр? — добро усмехнулся Кай, на что Рэй только тихо цокнула языком. — От меня будет мало толку, скатись я кубарем с лестницы, — тихо шепчет она, и они оба поднимаются наверх. Каю приходится подставить ей руку, Рэй крепко вцепилась в его кожанку. К вечеру ей действительно поплохело, и сейчас даже она это осознавала и принимала помощь от блондина. — Рэй, дай ключи, — тихо произносит парень, желая помочь, но девушка громко фыркает. — Лишняя трата сил, — заявила она и, сунув ключи обратно в рюкзак, позвонила в дверь. Кай и не сразу вспомнил, что Нарей жила не одна. Ему хотелось проследить, что девушка ляжет спать и примет лекарства, но то, что это сможет сделать и Нао, его успокаивало. А за дверью, тем временем, слышатся шаги и чужой недовольный голос: — Кого там еще принесло, — бормочет Наой, подойдя к двери, и Кай усмехается, слыша его голос. Вот дверь открывается. Вот рыжий растрепанный сонный парень стоит на пороге. А вот он пялится на Нарей совершенно охреневшими глазами, резко оборачивается назад, в сторону, видимо, комнаты девушки, снова смотрит на сестру, снова в сторону комнаты, опять на рыжую, и только тогда едва выговаривает: — Но… Ты же… Сейчас спишь под одеялом… Рэй фыркнула, закатила глаза и, отпихнув брата, зашагала внутрь: — Это не я, это три подушки и мой игрушечный пес. Наой словно бы дар речи потерял, удивленно пялясь на девушку, что плюхнулась на пуфик в прихожей. Лишь потом он перевел взгляд на не менее удивленного Кая, все еще стоявшего у порога. — Она все это время с тобой была? — На репетиции, — уточнил блондин, и Наой, хлопнув себя ладонью по лбу, громко простонал. — Нарей! Господи, да что ж мне с тобой делать! — воскликнул он, и, снова взглянув на Кая, вздохнул. — Заходи… — Да нет, я… — Заходи давай, я сварю кофе, — прервал его Наой и, поймав Кая за плечо, затянул в квартиру. — Она наверняка вас всех задолбала. — Эй, я бы попросила! — возмутилась девушка. — Что ты попросила бы?! — повысил голос Наой. — Только подумать! Я-то думал, она отсыпается! Чай ей приносил! — И не заметил, что под одеялом не я? — Так у тебя же темнотень в комнате бешеная! — возмутился парень. — Тьфу на тебя! А ну свали спать! С температурой гоняла по улице! Кай, пошли на кухню. Кай немного растерянно кивнул, быстро снял обувь, кинув взгляд в сторону скрывшегося на кухне Нао. — Ты серьезно подложила под одеяло подушки и игрушку? — зашептал он, а Рэй, подняв взгляд, самодовольно улыбнулась. — Ну рыжая… Ты меня начинаешь пугать. Снова усталая вымученная улыбка в ответ, Нарей стащила с себя кожанку, тяжело вздохнула. — Пожалуйста, не слушай Нао… Начнет рассказывать всякую фигню. — Неужели? — усмехнулся Кай. — И детские фотографии показывать начнет? — Он может. Ну ничего, мои детские фотографии хотя бы милые. Я пойду спать, — хмыкнула девушка и, с трудом поднявшись на ноги, поплелась в свою комнату, и только там у дверей остановилась. — Кай. — М? — Извини. Спасибо. Дверь за ней закрылась. Кай пару секунд тупо пялился ей вслед, и, может, смотрел бы и дальше, если бы не голос Наоя с кухни. — Ты чего там застрял? — Иду, — рассеянно отозвался блондин, выходя на кухню, где у стола акробатничал с чайником и кружками рыжий парень. — Ты прости за сестру. У нее довольно переменчивое настроение, когда она болеет. Надеюсь, ничего не случилось? — Нет, все хорошо. Она просто проспала несколько часов репетиции на коленях Най, но лучше ей от этого не стало. — О, я не удивлен, — фыркнул парень. — Сейчас я заварю лекарство. Господи, ума не приложу, что с ней делать. — Получше следить? — предположил блондин, присев на стул. — Она же твоя младшая сестра. — Это понятное дело… Да разве ж за этой чокнутой уследишь… Если Рэй захочется — она у меня из-под носа просто выскользнет. Ты не отнесешь ей? Я пока сварю нам с тобой кофе, — Наой поставил перед Каем большую кружку с какой-то мутной жижей с запахом лимона. — Я? Ты уверен? — Кай удивленно взглянул на кружку. — Ага. Лекарство гадкое. Кейт принесла. Рэй скорее мне руку отгрызет, чем выпьет, а тебя, может, пожалеет. — Вот уж в этом не уверен… Кай недоуменно уставился на эту чертову кружку. Послушает она его, как же. Хотя, заставить Рэй выпить лекарство было его первоначальной целью… Так он, хотя бы, будет уверен, что она лечится. Взяв кружку, парень зашагал в комнату Нарей. Из-под двери на пол темного коридора падала полоса тусклого рыжего света, из комнаты слышался шорох, Рэй ходила по комнате и наверняка слышала его шаги. — Рэй? — позвал он, постучавшись в дверь. — Можно войти? — Да, — прохрипела она в ответ и, к тому моменту, как парень зашел в комнату, Рэй как раз застегнула последнюю пуговицу на большой красной пижамной рубашке. — Чего ты хотел? Блондин усмехнулся. Странная ситуация… Хотел проводить Рэй и убедиться, что с ней все будет в порядке, а в итоге стоит в ее комнате с кружкой лекарства, а на кухне варит ему кофе Наой. Кай тихо охреневал про себя, вот и все, что он сейчас мог. Комната Рэй ничуть не изменилась с того момента, как он последний раз здесь побывал. Небольшой беспорядок, кучи вещей, лежавших не на своих местах, но в идеальной гармонии для самой рыжей. Пустая пластиковая пачка от печенья, три чашки на столике. Вся кровать закидана подушками, там же сидит большой игрушечный пес. В углу комнаты стоит гитара, наверняка стащенная у Наоя… Рэй продолжает попытки научиться играть? Кай не знал. — Тебе тут кое-что надо выпить. И надеюсь, мне руки ты откусывать не будешь. — Что? — удивленно хмурится девушка, но, учуяв запах, тут же отвернулась. — Твою ж… Кай, убери эту дрянь. — Ооо нееет, — усмехнулся блондин. — Боюсь, выпить это тебе придется. — Не мучай меня, — захныкав, Нарей полезла на кровать под одеяло. — Я уже достаточно намучилась. — Это как раз для того, чтобы тебя так не колбасило, — фыркнул блондин и, подойдя ближе, присел на край кровати. — Тебе придется выпить… это. Иначе, я спалю Наою, что ты собираешься на день рождения Тайро. Нарей сейчас же уставилась на Кая ошарашенным взглядом. — Ты не посмеешь, — прошептала она. — Кай, только попробуй! — Нет, лучше ты попробуй это изумительно пахнущее… кхм… даже не знаю, что, — Кай уставился на кружку и, пожав плечами, протянул ее девушке. Взгляд рыжей в одно мгновение стал просто пугающим, словно прямо сейчас она готова была не выпить содержимое кружки, а сожрать мозг Кая десертной ложечкой. — Слушай, — он тяжело вздыхает, — Давай так. Ты сейчас выпиваешь это, а я… — блондин осекся, задумался. — А я-я-я… — снова протянул он, и, взглянув на Нарей, хмыкнул. — Ну что хочешь сделаю. Клянусь. Нарей с подозрением уставилась на Кая, громко хмыкнула. — Клянешься? — Ага. Что хочешь, — снова охотно обещает Кай, протягивая ей кружку. Сейчас он готов был пообещать ей что угодно. Хоть выпрыгнуть из окна, если попросит, лишь бы она выпила это чертово лекарство, лишь бы ей стало легче. Это ж какой надо быть мазохисткой, чтобы самой не желать поправляться? А Рэй хмурится. — Учти. Загадаю нечто ужасное. — О, удиви меня, — хмыкнул парень, а кружку, наконец, забрали из его рук. Рыжая смотрела на это безумное месиво несколько долгих секунд, снова взглянула на Кая, снова на кружку и, тяжело вздохнув, принялась пить. Она морщилась. Должно быть, лекарство действительно было гадким, да и к тому же горячим, но Рэй решила отмучиться побыстрее. — Умничка, — Кай довольно усмехнулся, потянулся за кружкой, забрал ее из рук девушки, случайно коснувшись пальцами ее руки. Даже ее руки были горячими. Стоит спросить Наоя, входило ли в эту дрянь в кружке жаропонижающее. Рэй недовольно скривилась, состроила гримасу отвращения, что-то недовольно пробормотала и завернулась в одеяло — такое лекарство она больше пить не собиралась. — Чтобы еще раз в жизни! Да никогда! — бормотала она, а Кай, вздохнув, накинул ей на голову одеяло и поднялся с кровати, подходя к дверям и гася свет. — Спокойной ночи, рыжая. Учти, завтра я позвоню Наою, и если он не найдет тебя в своей комнате, то пеняй на себя. — Ну и что ты сделаешь? — бормочет голос из-под одеяла, и блондин, нахмурившись, оборачивается. Темноту в комнате разбавляет лишь свет из коридора, Кай с трудом может разглядеть завернувшуюся в одеяло фигуру. Только рыжие волосы, едва поблескивающие в тусклом свете, разметались по подушке. Ситуация оказывается все страннее и страннее… Он ведь просто пошел ее проводить до дверей, а что на деле? На деле стоит в дверях ее комнаты и не может сделать шаг в сторону коридора. Нарей упрямая. Нарей ведь может его не послушать. Она всегда делает то, что ей хочется, она всегда ведет себя так, как решает нужным сама. Разгуливает больная по улицам, сбегает от присмотра брата, устраивает опасные слежки… сколько всего она уже натворила, никогда ни с кем не советуясь, никогда никому ничего не объясняя? Если завтра она снова сбежит из дома, то Кай ничуть не удивится. Да кто она вообще такая?! Она же… ребенок! Ей всего семнадцать! А ведет себя так, словно этому ребенку просто некому объяснить элементарнейшие вещи… Что нельзя напиваться в компании едва знакомого парня. Что никто не подбегает к играющей на улице группе, чтобы побегать со шляпой и пособирать денег. Что собственное здоровье может быть важнее чужих ссор и не надо везде совать свой нос. И что если ей что-то запрещают, то значит, что за нее просто волнуются. Как волновался сейчас Кай. И сильнее всего Кая пугало то, что в ее поведении он узнавал самого себя. Кружка тихо стукнула донышком о поверхность стоящего у дверей комода. Рэй слышала приближающиеся шаги, хотя думала, что напротив, сейчас за Каем должна закрыться дверь. Мягкий матрас прогнулся под его весом, это Рэй тоже ощутила и замерла, когда тихий шорох послышался совсем близко. Чужие руки упирались по обе стороны от нее, свернувшейся в калачик под одеялом, едва дышащей от духоты. Девушка кожей чувствовала его присутствие, его близость, она слышала его дыхание. Слишком близко. Как всегда слишком близко. Голос Кая едва приглушало толстое пуховое одеяло, и куда сильнее заглушал стук вдруг так сильно забившегося сердца, раздающийся, казалось бы, в самом горле: — Что я сделаю? — голос Кая прозвучал с привычной усмешкой. — Рассказать? Все очень просто. Привяжу тебя к кровати и буду бесить своим присутствием и поить этой дрянью до полного твоего выздоровления. И твой брат мне в этом поможет. Так что пойду и на всякий случай подружусь с ним посильнее. Скажу, какой шикарный кофе он варит. Блондин победно ухмыльнулся, не получив в ответ ни слова. Хотя ведь ждал… Сейчас перед его глазами лишь темно-синяя ткань пододеяльника, а хотелось бы видеть ее разозленные недовольные глаза. Что ж, должно быть, это для него уже слишком жирно… Вновь поднимаясь с кровати, блондин как бы случайно коснулся рукой ее фигуры, уходя, он захватил кружку, закрыл за собой дверь и только в коридоре, прислонившись спиной к стене, он позволил себе мысленно выругаться на самого себя и простоял так еще несколько секунд. — Кай? — Нао выглянул из коридора. — Я сварил кофе, тебе добавить молока? — М… Нет, спасибо, — и блондин, улыбнувшись, вышел на кухню, крепко сжимая в руке кружку. Едва увидев, как пустая кружка опустилась на дно раковины, Наой вытаращил на блондина глаза и ошарашенным голосом поинтересовался: — Она что… реально выпила?.. — Ну, ты же сказал. — Ахренеть, — выдал барабанщик, убрав рукой волосы со лба. — Мне даже не верится. Что ты с ней сделал, она хоть жива? — Жива и спит, — недоуменно отвечает Кай, пытаясь понять, почему Наой так реагирует. — Только выглядела Рэй так, словно сейчас перережет мне горло. Кажется, теперь она на меня злится. — Рэй? Злится? О, чувак, ты еще не знаешь, как она злится, — фыркает рыжий и ставит на стол две кружки крепкого ароматного кофе, приглашая Кая сесть на один из стульев. — Боюсь, что видел. — Не, это вряд ли, — легко отмахнулся Нао. — Чтобы ее разозлить, нужно такое выкинуть… Вот, например, помнишь Анеко? Наверняка помнишь. — Да уж конечно. — Неудобная ситуация вышла тогда… Я с ней в то время еще и встречался… Так вот, Рэй, когда узнала, то такую истерику закатила. — Узнала что? — хмурится блондин, а Нао недоуменно смотрит на него в ответ. — Как что? Что она вашу песню стащила. Да еще и парочку наших. Ооо, в тот день она вернулась домой и застала Анеко в гостях. Криков-то былооо… Даже не знаю, с чем сравнить-то. А. Это было похоже на тринадцатилетний танк и тявкающую на него собачку, я тогда Анеко совсем с другой стороны увидел. Вот тогда Рэй была злая. А все остальное, это так, пф, глупости, — Нао пожимает плечами, делает пару глотков кофе, даже не чувствуя на себе напряженный взгляд Кая. — А если она злилась на меня до того, как я заставил ее выпить эту гадость? — Вообще без вариантов, чувак. Тогда ты бы вообще вряд ли сейчас тут сидел. Я вообще в шоке, что она выпила лекарство. Тут и Кейт-то с трудом удавалось ее заставить, приходилось обещать прикупить рыжей пару пачек лакричных конфет. Даже не знал, что Рэй тебе так доверяет. Кай поперхнулся кофе, громко закашлялся, закрывая рот рукой, а Нао, удивленно моргнув, наивно поинтересовался: — Что, крепкий кофе вышел? — Да, — отведя в сторону взгляд и продолжая зажимать рукой рот, нервно отзывается блондин. — Очень крепкий. — Ну ты и неженка, — пожимает плечами Наой, а блондин все пытается понять, что это еще за шутка. Рэй ему доверяет? Ему? Рэй? Да что за бред… А если не бред, то как ему на это реагировать сейчас? Брату, конечно, лучше знать сестру, но ведь Наой и понятия не имеет, что между ними происходит. Или имеет?.. Взглянув на Наоя, что начал что-то рассказывать, совершенно наивными глазами глядя на парня, Кай, все же, сделал вывод, что ни черта он не знает, а еще они с сестрой удивительно похожи этой переменчивостью характера. Сначала создают о себе впечатление наивных добрячков, но стоит вспомнить хотя бы о том, как Нао чуть не набил морду за сестру парням, что портили гитару Джуна… Кай тяжело вздохнул. — Слушай, — он отставил кружку, облокотился о стол, понизил голос. — Ты присмотри за рыжей. Она же себя совершенно не бережет. Уже сколько времени в таком больном состоянии разгуливает? — Да разве же за ней уследишь, — голос Наоя приобрел печальные нотки. — Это почти невозможно. Она же меня не слушает, пока на нее не наорешь, а если наорешь — обидится так, что тебя совесть будет мучить и попрешь извиняться. Манипуляторша маленькая. Кай продолжает недоуменно хмуриться. — Но ты же ее старший брат… Разве же она не должна к тебе хотя бы прислушиваться? Наой улыбается. Отведя взгляд, он вздыхает, пожимает плечами. — Не аргумент, — рассеянно отзывается парень, покручивая в руке кружку кофе. — Родители? — Вообще не аргумент. Ты, наверное, не знаешь… Заметил же, насколько Рэй самостоятельно себя ведет? Это потому, что за ней некому было следить. По сути, ее вырастил я. С самого ее детства наши родители в разъездах по работе, а если не в разъездах, то в другом доме или даже в другом городе. Сейчас мы видимся раз в месяц-два, так что за Нарей приходилось присматривать мне. В садик ее водил, в школу ее водил, кормил, все такое. Но когда я стал работать и зависать с первой группой, на нее времени почти не оставалось, она самой себе стала хозяйкой. Наверное, она до сих пор припоминает мне эту ошибку, но тут уж ничего не поделать. Кай немного растерянно уставился на Наоя. Парень, пусть и улыбался, выглядел несколько приунывшим, рассказывая об их с сестрой прошлом, должно быть, просто за нее переживал… — В общем, — встряхнув головой, подытожил он, — Нарей привыкла полагаться только на себя, даже когда у нее были проблемы, она не рассказывала мне о них, я чудом узнавал о самых суровых, но боюсь представить, сколько могло остаться несказанным. Думаю, из-за этого она просто не привыкла, что кто-то кроме меня может о ней заботиться. Да и я тоже. Вот и капризничает так, словно ей не помочь пытаешься, а… не знаю… слабой выставить, не любит она этого. Поэтому-то я и удивился, что она не послала тебя с этим лекарством, меня вот либо посылает, либо я потом нахожу все это на столике в ее комнате нетронутым. Ох, ладно, ты извини, загрузил. Кай словно бы очнулся, лишь сейчас осознав, что все эти минут пять разговора были посвящены Рэй, и он воспринял это как данное, даже не подумав, что говорить они могут о чем-то другом. — Ничего, — быстро отозвался блондин, помотав головой. Наою он уж точно не признается, что хотел бы узнать о его сестре еще чуть больше. Кай провел на кухне за чашкой кофе минут тридцать, разговаривая с Наоем, понизив голос, чтобы не разбудить Рэй. Уходя, он заглянул в комнату девушки. Если она не спала, то он хотел попрощаться. Но Рэй уже уснула, отключилась мгновенно, и падающий из коридора тусклый свет выхватывал из темноты ее спокойное лицо. Такой он видел рыжую редко. Не улыбающейся, не злящейся, не напряженной и даже не растерянной. Спокойной… Жаль только, что такой она бывает лишь во сне. И уж точно не бывает такой при нем.

***

Усталость разливалась по всему телу неприятной волной. Пришлось встать и заварить себе кофе, хотя даже идти на кухню было очень лень, но, все-таки, тяжело вздохнув, Энги поднялась с дивана. За ней на кухню, бешено вертя хвостом, устремился подросший Тим, его девушка потрепала за ушком. Усталость. Чертова усталость. Давно она не испытывала подобного… Это состояние даже не столько относилось к телу, сколько к душе. Устала. Устала каждый день притворяться, что все хорошо. Сегодняшняя репетиция была самой долгой из всех за последнее время. Самое долгое время, когда Джи надо было натянуто улыбаться, отшучиваться, да и в целом, делать вид, что все прекрасней некуда. — Ну что, Тимми, — Энги устало улыбнулась, включила плиту, поставила чайник, чтобы заварить себе кофе и чуть-чуть взбодриться. — Будешь кофе? Нет? Ну еще бы, ты ж собака. Пес удивленно склонил голову вбок, а Джи, отыскав взглядом его миску, налила свежей воды и положила специально сваренную для пса кашу. Все это делалось в полной тишине пустой квартиры, и от этого становилось еще более уныло и тоскливо. Внутри все сжималось. Неприятно. Кофе вкусно пах, его запах разносился по всей кухне, по всей квартире. — Черт подери, — громко шипит девушка, когда обжигается о чайник. — Даже посуда не на моей стороне! Тим, а ты хоть?! Пес тихо прорычал, не отрываясь от поедания сваренной каши, а Джи, фыркнув, долила в кофе молока и, захватив кофту с кухни и кружку, вернулась в комнату. Здесь едва горел свет, освещая акустическую барабанную установку, единственное спасение Энги от любых мыслей. И плевать, будут ли ругаться соседи на игру в столь поздний час. Она надела наушники, взяла в руки палки и, хлебнув кофе, принялась оттачивать и доводить до совершенства барабанную партию новой песни. Играя, она уходила мыслями исключительно в сторону музыки. Скоро запись альбома, у Най в блокноте одно за другим стоят какие-то выступления в небольших клубах и даже пара эфиров на телевидении. Их действительно начинает раскручивать победа в этом фестивале. Сбивка удается. Энги снова переключается на игру, некоторое время не думает ни о чем, кроме ритмичных ударов, но следующая сбивка летит коту под хвост. — Да дьявол! — девушка прерывается, опускает руки. Не вышло именно то, что она прекрасно умела играть, такие моменты выводили из себя. Вот и Джи совсем растерялась… — Даже сосредоточиться не могу, — бормочет она себе под нос, вырывает наушники и рассерженно шепчет. — Пошло оно все. Но если бы Джи не путалась в своих мыслях, если бы Джи не запуталась с этой сбивкой… Если бы не вырвала наушники, то не услышала бы настойчивого звонка в дверь. Звонить могли уже минут десять, примерно столько времени Джи сидела за установкой, а раз столько времени звонят, значит, кому-то действительно что-то нужно в уже двенадцатом часу ночи. Когда Энги вышла в коридор, то застала Тима за интереснейшим занятием. Пес сидел у дверей и внимательно слушал трель звонка, так, будто ничего особо важного не происходит, и он просто ждет, когда раскроется тайна — кто там за дверью? — Нормальные псы лают, когда в дверь звонят! — возмутилась Энги, отперла замок и распахнула дверь. Девушка примерно догадывалась, кто это может быть. Привычка друзей заявляться без приглашения уже стала обыденной для нее, для Кая, тем более, для Джуна, только до Рэдо всем было лень добираться. А потому, Энги абсолютно не удивила эта патлатая голова. Куда сильнее ее заинтересовал сунутый ей в руки пакет и спокойная фраза чуть охрипшим голосом: — Кола и виски. Еще чипсы прикупил, — Джун устало улыбнулся, глядя на немного растерянную девушку, а в ответ на недоуменный взгляд, он лишь пожал плечами. — Не хочу напиваться один. Энги еще несколько секунд недоуменно смотрела на друга. Нет, ее не удивило, что за дверью стоял именно Джун. Куда сильнее ее удивило то, зачем он пришел. И зачем он принес выпивку? Не самый хороший знак. Хотя, она догадывалась… — Проходи, — несколько растерянно отозвалась Энги, отступая на пару шагов от дверей и запуская друга в квартиру, и стоило Джуну сделать шаг, как на него сейчас же с радостным лаем кинулся Тим. — Хэй, друг, привет, — парень улыбается, ерошит светлую шерсть. — Еще можно заказать пиццу, — пожимает плечами он, замечая, что чипсы Энги не особо обрадовали, но девушка в ответ только пожала плечами. Она смотрит на Джуна все еще немного удивленными глазами. Джун выглядит каким-то странным. Растрепанным, усталым, один взгляд на него — и его становилось жаль, но Джун все еще грустно улыбался. Плюшевый мишка… Большой плюшевый мишка. Энги окончательно уверилась в том, что именно это описание подходит ее лучшему другу лучше всего. Большой, сильный и очень-очень мягкий и добрый. — Кофе хочешь, мишка? — предложила она, бодро шагая на кухню, а Джун удивленно уставился ей вслед. — Кто? — переспрашивает он, даже не замечая, как девушка ненадолго замирает и чертыхается — проговорилась. — Да так, — отмахивается она, а Джун, пожав плечами, отзывается: — Нет, спасибо. Я не зря купил виски, правда? — Ну тебя. Алкашня, — бормочет Энги, но достает с полки два граненых стакана. Джи не знала, почему Джун к ней пришел с выпивкой. Джи не знала, почему он выглядит таким усталым, пусть и пытается улыбаться. Но он пришел с выпивкой, и этому Энги была очень и очень рада. Ей надо было отвлечься, хотя бы на этот чертов алкоголь. В принципе, чаще всего именно алкоголь и помогал от чего-то отвлекаться. Джи усмехнулась про себя. Вот так жизнь у них… Эту жизнь они с такой легкостью прожигают за выпивкой, курением, весельем в барах, прожигают на репетициях. Они с головой погрязли в музыке, напрочь застряли в одном единственном моменте жизни, посвященном лишь тому, что они по-настоящему любят и ценят. Все они, каждый из них жил одним единственным днем. Может быть, они в этом не признаются ни кому-либо другому, ни самим себе, но таких, как Энги, Джун, Кай, Рэдо, Лео, Рэй, Нэнси и даже Кейт и Най будущее интересовало в меньшей степени. Зачем думать о том, что будет, если сейчас у них все есть? Зачем, если сейчас они могут взять от жизни то, чего не смогут получить потом? Зачем?.. Выпивка, сигареты, бары, музыка, любовь… Больше не нужно было ничего!.. Но когда наступали те редкие моменты, когда нужно было подумать о будущем, то внутри все сворачивалось в тугой ком и мучило, мучило, мучило… Как мучило их сейчас. Обоих собравшихся в одной квартире. Джи хотелось бы верить, что у Джунни просто случилась какая-то мелкая неприятность, но кого она обманывает? Саму себя? Она прекрасно понимала причину, по которой ее большой «плюшевый» друг заявился к ней в гости, пусть и не хотела в этом себе признаваться. И эта причина мучила их обоих. — Оставь колу, — фыркнула девушка, когда Джун хотел открыть бутылку. Парень немного удивленно покосился на девушку, но понимающе кивнул. Напиться хотелось не ему одному. — Пошли в комнату, — Джи прихватила оба стакана, кивнула в сторону комнаты и зашагала вперед по коридору, подгоняя перед собой радостного пса, что все рвался к Джуну. — Джи… — Я не буду спрашивать, зачем ты пришел с выпивкой. И так знаю. Ты видишь, я злая, так что, сотри с лица эту лыбу, Джунни. Самому же не хочется улыбаться. Джун не ответил, только покачал головой. Он еще некоторое время наблюдал за тем, как Энги убирает с установки палки, сдвигает в сторону кружки со стола, освобождает кровать, чтобы на нее можно было присесть, ей пришлось даже скинуть на пол пару шмоток и только тогда грохнуться туда. — Ну? Долго будешь там стоять? Открывай виски, будем пить. — Джи, ты меня пугаешь. — Ты же сам пришел, — Энги громко фыркнула, кивнула на кровать, Джун же только пожал плечами и, все-таки, сел рядом с ней, плеснув в два стакана крепкий напиток. — Я думал, ты хотя бы спросишь, какого черта я к тебе заявился, даже не предполагал, что так сразу, — усмехнулся он, когда Джи чуть ли не залпом хлебнула алкоголь. — Брось, — поморщилась она. — Я не знаю, как ты это делаешь, но ты читаешь мои мысли. Очень вовремя притаранил вискарь. Сначала напьемся, или поболтаем? И Энги дрожащей рукой снова налила немного выпивки, чокнулась с Джуном, но он не пил. Сидя на кровати по-турецки, он облокотился о колени и устало наблюдал за девушкой. Джи молчала. Прислонившись спиной к стене и закрыв глаза, она покручивала в руке стакан. И в этой тишине они провели долгие десять минут. Было слышно, как тихо тикают часы на стене, как за окном ездят машины. А Джун все продолжал задумчиво смотреть на Энги, пока в его голове не появился один единственный дурацкий вопрос: — Тебе ведь тоже кажется, что это все — один сплошной идиотский сон?.. Джи приоткрыла глаза. Измученным взглядом она уставилась в окно, еще некоторое время не решаясь ответить. И лишь потом тихо произнесла немного хриплым от усталости голосом: — Мне страшно. Последовала очередная долгая пауза. Джун знал, что ему не стоит спрашивать, почему. Знал, что Энги скажет сама. И она сказала. — Я курю по пять сигарет в день. Это какой-то замкнутый круг. Курю, потому что боюсь, боюсь, потому что курю. А Кай продолжает и продолжает это делать. Каждый день раз за разом берет сигарету. Смеется. Лыбится своей дурацкой улыбкой, выдыхает дым, а мне кажется, что я вижу, как этот дым пожирает его. Это же из-за сигарет, Джун? Это же из-за сигарет?.. Вымученный и полный надежды взгляд был брошен прямо Джуну в глаза. Кажется, Энги пыталась рассмотреть в них ответ, но не видела ничего, кроме какой-то безумной тоски. — Да что за дьявол! — выкрикнула она, залпом допивая алкоголь. — Какого черта ты приперся, Джун! Ты точно не читаешь мои мысли?! — Я просто думаю, как ты… — басист пожимает плечами, подсаживается ближе, прислоняясь спиной к стене точно так же, как и Джи. — Тебе не с кем поговорить. Мне тоже. — Ты живешь с братом. — У Лео и без того полно проблем… Закрыв глаза рукой, Джи тихо захныкала. — Джун… Эй, Джунни… Я хочу напиться. Я хочу напиться и больше ни о чем не думать. — Ни о чем? — измученно улыбнулся парень, получая мгновенный ответ. — Ни о чем. Я не хочу думать, что один мой друг каждый день давит улыбку, терпя дикую боль в руках, а второй… Второй медленно умирает от чертового рака! Кай умирает! Мой Кай! Я каждый день вижу его улыбку, я каждый день слышу его голос, я слышу песни, которые он пишет и обнимаю его на прощание! Я помню его тощим, помню, как таскала его в зал, помню, как он набивал первую татуировку и даже знаю, какая из десяти шляп его любимая! Это он бесит всех нас, когда читает нас, как открытую книгу, это к нему мы заваливаемся с бутылками бухла, когда у нас проблемы! Это все Кай!.. И я не хочу знать, что когда-нибудь я обниму его последний раз!.. В комнате снова повисла тишина. Джи закрыла глаза рукой, и Джун знал, что девушка до боли кусает губу, чтобы не расплакаться. Да, причина, по которой он пришел сюда, была Джи известна прекрасно. И все это копилось в ней, копилось в нем… Мысли о том, что творится в их собственном мире, созданном их руками. Их друг умирал. А они должны были каждый день делать вид, что ничего не происходит. — Какой же он эгоист!.. — шепчет Энги. — Эгоист?.. — Конечно! Молчал! Столько времени молчал! — воскликнула Джи, сдерживаясь, лишь бы не швырнуть стеклянный стакан куда-нибудь на пол. — Это продолжается уже седьмой год, а он… — Он молчал, чтобы не волновались мы. Он не эгоист, Джи, — прерывает ее басист. — Когда ты умираешь, то больно не тебе… А тем, кто тебя окружает. Ты знаешь его три года. Смогла бы ты все это время терпеть? Я бы не смог. И я в ужасе от того, что теперь нам всем с этим жить. Я бы хотел что-нибудь сделать. Но в этой ситуации я не смогу ничем помочь. — И ты хочешь сказать, что все, что мы можем, это продолжать делать вид, что все в порядке?! И вот так вот… напиваться, когда совсем кончаются силы?.. Джун не ответил. Он даже не смотрел на Джи, но чувствовал кожей ее пытливый взгляд. И вот она, грустно ухмыльнувшись, уткнулась лицом ему в плечо и произнесла лишь одну фразу: — Я рада, что ты пришел… «Я одна с этим не справлюсь. Слишком много мыслей. Я не хочу быть одна», — все это Джи имела в виду, сказав лишь одну фразу, и почему-то ей показалось, что Джун ее поймет. И он понял. Джи не такая сильная, какой желает казаться. Жаль только, показывает это слишком редко. Кажется, она почти не умела плакать. Но куда страшнее слез было ее желание не выплакаться, а забыться, выпивая уже который стакан крепкого алкоголя. Джуну хотелось того же, и если бы не было Джи, он бы со спокойной совестью напился где-нибудь у себя дома, но там был брат, проблемы которого не стоило усугублять переживаниями и пьяным братом, и мать, которой и вовсе ничего не стоило знать. Хорошо, что Энги, все-таки, была. — Эй… — спустя долгие минуты тишины, произносит девушка. — Эй, Джун. Куда все катится?.. Твой отец тебе не отец… Лео только разыграл руки, как теперь из-за нервов почти не может играть, а ведь очень старается. Рыжая выматывает себя ради него и Кейт, носится туда-сюда с температурой, так и в больницу попасть недолго… Наш контракт со студией нашей мечты горит. Горит вместе с мечтой Кая, который может даже не дожить до нашего дебюта. Прибавить сюда еще и личные проблемы каждого из нас — получится взрывной коктейль, доводящий до истерики и истощения, — она снова ненадолго замолчала. — Я хотела жизни, полной переживаний. Но я не хотела, чтобы они были такими… Снова в комнате повисла тишина. Джун допил виски из своего стакана, Энги уже давно просто приватизировала бутылку. Двадцать минут полной тишины, двадцать минут они просто передавали друг другу бутылку, и от большого желания ли, или действительно от крепкого алкоголя начинала ходить кругом голова. Джун в очередной раз передал бутылку девушке, Джи снова глотнула, но бутылку не отдала. Напротив. Потянувшись, она отставила ее на пол, чувствуя на себе немного удивленный взгляд Джуна. Он не понимал, почему она не стала дальше пить. Или просто сделал вид до тех пор, пока Джи не обернулась. Окинув Джуна каким-то странно спокойным взглядом, она подобралась ближе. — Ты знаешь, что мне нужно. Это все, что она сказала, прежде, чем со спокойной душой сесть на его колени. Джун не успел даже отреагировать, когда ее холодные руки заключили его лицо в ладони, и девушка подалась вперед, прижимаясь губами к его губам. Поцелуй был быстрым, словно Джи просто проверяла, сработает ли ее напор в этот раз. Отстранившись, она внимательно уставилась на Джуна, изучая его лицо, пытаясь найти в его глазах растерянность, злость, хоть что-нибудь. Но Джун только тяжело вздохнул и протянул к ней руку. — Знаю, — согласно кивнул он. Вот и все. Джи довольно прищурилась, когда его пальцы скользнули по ее ключицам, по шее, скулам, зарылись в ее короткие черные волосы. — И сколько это будет между нами продолжаться? — Когда тебя начало это волновать? — тонкие руки Джи обвили его шею, она была настолько близко, что Джун чувствовал запах алкоголя, исходящий от нее. — Сколько… — задумчиво повторила она. — До тех пор, пока ты не найдешь себе девушку, а я… Хм, я тоже девушку. — Я никогда не спрашивал тебя, почему ты предпочитаешь встречаться с девушками, а спишь со мной? — Джун медленно сжал в кулак ее волосы, придвинув ее голову к себе еще ближе, но в то же время, держа расстояние в несколько жалких сантиметров, словно дразня, мучая недовольную девушку. — Ты правда собрался болтать в такой момент?! Джун, я люблю секс, он заставляет меня расслабиться и ни о чем не думать, а ты только заставляешь это делать! — эти слова Джи прорычала буквально ему в губы. — Ты могла избавиться от стресса с помощью барабанов. Ты всегда так делаешь. — Соседи снизу меня за это ненавидят, я решила их пожалеть. — Пожалеть, или добить своим голосом? — Я могу быть тихой, — в нетерпении выдыхает Энги, когда ее волосы сжимают еще крепче, но Джун в ответ только недовольно фыркнул. — Ну-ну. Попробуй, — и Джун, лишь слегка ослабив хватку, вновь позволил Джи прижаться к его губам. Ему хотелось того же. Еще по пути сюда он знал, чем все закончится, правда, не признавался самому себе, но сейчас он быстро перехватил инициативу в поцелуе. Забыть о плохих мыслях, полностью переключившись на другого человека, на чувства и ощущения. Плохой вариант? Может быть. Но единственный, что у них был. По крайней мере, сейчас… Поцелуй был глубоким и чувственным, как всегда похожим на борьбу, в которой каждый из них пытается одержать верх, и Джи настолько им увлеклась, что даже не сразу почувствовала его горячую ладонь, скользнувшую по ее пояснице, спине, задравшую майку… Глоток воздуха. Ее руки зарываются в его длинные волосы. На один короткий миг в ее голове вновь возник вопрос Джуна: сколько еще это будет продолжаться? Но в очередной раз девушка откинула в сторону эти мысли. Сейчас плевать. Лучше уж думать о чужих руках, хозяйничающих на ее спине. Пальцы его рук пробираются под ее джинсы. Не разрывая требовательного поцелуя, Джун одним сильным рывком прижал ее к себе, вырывая судорожный выдох. Энги усмехается, запрокидывает голову. — Вау, — слышится ее насмешливый голос, дрогнувший, когда его влажные губы скользнули по ее шее вниз, к мягкому изгибу, к плечу. — Так не мне одной нужно было, м? Джун не ответил, да Энги и не ждала. Поймав края собственной майки, она потянула их вверх, скидывая майку с себя и оставаясь в одном лишь спортивном лифчике, крепко облегающим ее стройную фигуру и утягивающим и без того не самую большую грудь. Джун отстраняется и окидывает ее каким-то странным взглядом, немного затуманенным, и Энги чувствует его взгляд, пронзительный, внимательный, чувствует до тех пор, пока он не притягивает ее к себе. — Ни разу не соблазнительно, — его дыхание обжигает шею, а пальцы ищут застежку. — Да что ты понимаешь? — фыркнула Джи в ответ, быстро пробираясь пальчиками к краю его футболки, чтобы пробраться под нее руками и огладить рельефный пресс, случайно царапнуть ногтями кожу. — Я барабанщица, а не стриптизерша, мне так удобней играть, — шепчет она ему на ухо, едва прерываясь из-за сбившегося дыхания. — Не стриптизерша? А у тебя бы получилось. — Да пошел ты! Джун снова тихо фыркнул, но застежку, все-таки, нашел, стаскивая лифчик с Джи и позволяя ей снять с него футболку. Прижавшееся к нему стройное женское тело было горячим, а кожа нежной и мягкой. Каждое прикосновение его рук и мозолистых из-за гитары пальцев отзывалось тянущим чувством внизу живота. Он поцеловал нежную кожу ее шеи, медленно, словно дразня, проскользнул губами к плечу, к ключицам, а Джи откровенно начинала теряться в ощущениях. Его губы целуют и покусывают ключицы, а пальцы нежно и в то же время с нажимом проводят вниз вдоль позвоночника, пересчитывают каждый позвонок. Первый… Второй… Третий… Ниже, ниже, ниже, пока снова не натыкается на грубую ткань джинсов, пока не пробирается под них пальцами настолько, насколько позволяет тугая грубая ткань, облегающая ее ноги. Наличие на ней одежды раздражает. Словно крошечный, но очень действенный барьер между ними, и Джуну хотелось бы, чтобы сейчас его не было. Этого хотелось и Джи, от нетерпения кусающей губы и сжимающей пальцами его плечи. Уже который раз ногти случайно царапают его кожу, на пару секунд оставляя белые борозды. Джи чувствует себя странно и такое чувствует практически впервые, сейчас отвлечься от ужасных мыслей с помощью секса нужно было не только ей, сейчас, именно в этот раз, Джун, наконец, засунул куда подальше сомнения в том, что им стоит это делать. И, конечно же, Джи была недовольна. Недовольна тем, что в таком положении сдает позиции. Он кусает ее шею. Заставляет запрокинуть голову, оттягивая назад ее короткие волосы и крепко сжимая их в кулак. Его уверенность, его горячие прикосновения, все это выбивало Джи из колеи… Все предыдущие несколько раз она чувствовала, как одерживает над ним верх, но не сейчас. Не тогда, когда Джун почти спустил тормоза. Энги глотает стон, стискивает зубы, специально, чтобы не обрадовать Джуна, но он и без того довольно усмехается, чувствуя, как ее ногти впиваются в его плечи, когда он нетерпеливо кусает и целует ее шею, прямо там, где проходит чувствительная жилка. Горячие грубые прикосновения перемежаются с жаркими поцелуями, из-за чего волны дрожи разливаются по всему телу. Она горела… Жар накатывал сильными волнами, дурманил голову, а из-за затянувшегося глубокого поцелуя не хватало воздуха. Снова глоток воздуха, но на этот раз начинает казаться, что этого мало. Отстраняясь, Джи ловит на себе внимательный изучающий взгляд, сама не понимает, что заставляет ее усмехнуться. Должно быть, осознание того, с каким желанием во взгляде он рассматривает ее тело, ее выступающие ключицы, тонкие, но сильные руки барабанщицы, подтянутый живот. Ее тонкие длинные пальцы скользнули вниз от груди по рельефному прессу к краю джинсов, расстегнули пуговицу, скользнули за край, но его руки крепко перехватили ее запястья. Она могла возмущаться, могла ругаться, что ей не дают свободы, но все это она могла делать лишь мысленно. Тяжело ругаться, когда тебя целуют, а твое тело освобождают от абсолютно ненужной одежды. С трудом снятые джинсы были откинуты на край кровати, горячий шепот обжег ухо: — Давай. Он усмехался. Эта усмешка читалась в его голосе, и Джи, словно в отместку, крепко впивается ногтями в его плечи. — Бесишь, — тихо шепчет она, и говорит полную правду. Ее раздражает, что она не может одержать верх, что их вечная борьба сегодня — борьба неравных, но девушка не способна ничего поделать со жгучим желанием, с тянущей сладкой болью внизу живота. Его сильные руки крепко обнимают ее за талию, губы медленно спускаются поцелуями к груди, пока она сама не опускается на его бедра, запрокидывая голову и глотая громкий стон. Так она и замерла, полностью прислушиваясь к ощущениям, отдаваясь его рукам, ощущая, как он уткнулся лбом ей в плечо. Очередная усмешка появляется на его губах, когда Джи заключает его лицо в ладони. Ей хочется поцелуев, но их губы едва соприкасаются, и в таком положении проходит несколько безумно долгих секунд, пока Джун не сокращает расстояние. Глубокий поцелуй, вкус его губ, она начинает двигаться, не сдерживает стон, когда его руки исследуют ее тело, оглаживают, грубо сжимают. Хоть где-то он позволяет ей одержать верх, уступает, но Энги и в этом видит подачку. Странное сочетание чувств: желание убить Джуна за его поведение и заняться с ним сексом одновременно, и именно это выливается в желание показать, на что она способна. В эту ночь комната в ее квартире наполняется несдержанными стонами, рваным дыханием. Они хотели отвлечься от отвратительных мыслей, завладевших их головами, у них это получилось, пусть и способ был выбран весьма смелый, но идеально подходящий. Взрослые, немного пьяные, нарушающие негласные правила… Теперь Энги думала о том, что девушки в барах делают правильный выбор, клеясь к Джуну и отчаливая от него на следующий же день, подальше от его характера. А Джун думал, что если все это будет продолжаться и дальше, то стоит почаще ее раздражать…

***

Любая музыка, даже самая любимая, покажется отвратительной, если она стоит на звонке, а телефон звонит, когда ты спишь. Даже если это собственная песня. Спросонья Джуну хотелось попросить Рэдо и Лео вырубить джек из гитары, вытащить Джи из-за установки, а Кая просто попросить заткнуться, но это был чертов телефон, к тому же еще и вибрирующий. Собрав все силы в кулак, парень открыл глаза и сел на кровати. Он даже не сразу понял, где находится, а когда вспомнил, поторопился найти свои джинсы и достать звонящий мобильник. За это время телефон успел умолкнуть и начать звонить заново, а это означало, что звонок был действительно важный. На экране Джун успел увидеть имя их менеджера, а значит ругаться запрещалось автоматически… — Да, — сонно отвечает он, облокачиваясь о колени и протирая глаза, и его голос прозвучал хрипло и сонно, в отличии от голоса Най. — Джун! Дозвонилась, слава богу! — Прости, я спал… Что стряслось? — Полный капец. У тебя есть час на то, чтобы добраться до… Господи, адрес забыла, кину SMS. Вас вставили в радио-эфир! Мне позвонили только что и спросили, сможете ли вы быть, и знаешь, что я сказала? — Догадываюсь. Стой, радио?.. — Да, да, да, наконец-то тут прознали о вашей победе, давай, просыпайся, подъем, подъем, мне еще Энги звонить! Собирайся! — Джун, что за… — послышавшийся за спиной сонный голос заставил Джуна резко обернуться. Джи проснулась. Перевернувшись на спину, она сонными глазами уставилась на Джуна, но не успела она продолжить возмущаться, как его ладонь быстро зажала ей рот. — Хорошо, Най, — продолжал парень, глядя на Энги очень выразительным взглядом, и Джи, шумно выдохнув через нос, закатила глаза. — Я постараюсь успеть. Джи можешь не звонить, я позвоню ей сам. — Правда?! Вот спасибо, очень выручишь. Все, давай, а то мне еще Кая будить. В трубке послышались гудки. Джун тяжело вздохнул, мотнул головой, блокируя телефон и кидая его куда-то в сторону, и лишь потом он, вспомнив о Джи, убрал руку с ее рта. — Это что, продолжение ночи? — тут же съязвила та. — Ты насильник, а я жертва? Я не согласна, давай наоборот. — Отложим подобное на далекое будущее, — фыркнул парень. — Вставай, нас на радио позвали. — Вставай? И все? И ради этого я разрешила тебе остаться? — сонно протянула Джи, отворачиваясь к стенке и кутаясь в одеяло. — Ты не разрешала, мы вырубились. — Я не хочу, я не выспалась. И, между прочим, чья это вина? — Вообще-то, твоя. Вставай, иначе нас обоих отымеет Най. А ты знаешь, она делает это с особым умением. Джи не ответила. Она лишь убито простонала и села, оглядываясь в поисках своей одежды, после чего плюнула, стянула на себя все одеяло и поплелась в ванную. Джун смотрел ей вслед сонным взглядом. Сам бы он с удовольствием завалился спать, да вот боялся скорой кончины из-за гнева их любимого менеджера… По адресу они оба приехали вовремя, все благодаря мотоциклу Джуна. В коридоре студии радио «New Life» их уже ждали Най, Лео и очень сонный Рэдо. В их выходной ему, как никому другому, хотелось выспаться, да видимо не судьба. И это ему не очень-то сильно нравилось. — Привет, — увидев их, Най тут же махнула рукой, но, немного подумав, нахмурилась. — Вы вместе пришли? — А… Эм, мы у входа встретились, — пожимает плечами Джун, и Энги, немного нервно улыбнувшись, кивнула. — Может, хоть ты мне объяснишь, что происходит? — попросила она у менеджера, а сама кивнула на Джуна. — Этот абсолютно не умеет ничего рассказывать. Най тяжело вздохнула. — Нас внезапно пригласили в эфир, — тихо пробормотала она. — Спросили, сможем ли мы срочно приехать. Они планируют час-два поболтать с вами. Причем с вами всеми. Не представляю, как они собираются пускать в эфир десятерых. — Десятерых? — убито бормочет Лео, и, шаркая ногами, подошел к брату и повис у того на плечах. — Джун, конечно, за двоих сойдет, но никак не за пятерых. — За пятерых ему и не нужно, — тихо бормочет Най, сосредоточенно пялясь в свой телефон. — В эфир приглашены не только мы… Да где ж этот Кай… — Не только мы? — удивленно нахмурился Рэдо. — Нам стоит знать, кто еще?.. — Конечно стоит, — быстро отвечают ему, но голос принадлежал далеко не Най. — Вам с нами в одном помещении сидеть! На этот веселый голос с нотками придури всем пятерым пришлось резко обернуться, и вот они удивленно пялятся на шагающую к ним компанию. Пять человек. Две девушки, два парня и женщина-менеджер, шагающая позади и громко что-то обсуждающая по телефону. SID были здесь. Наой, Ёго, Кейт и, конечно же, Нэнси. Нэнси, одетая в толстовку с капюшоном, кепку с прямым козырьком, очки, да еще и напялившую маску на лицо. Как всегда в полной конспирации, из-за чего даже не сразу угадывается ее болезненное состояние. — Как посмотрю, мы теперь тесно связаны друг с другом, — весело улыбается Наой. — И все благодаря нашим конфликтным вокалистам? Нэн пихнула парня локтем под ребра, явно кинув на него возмущенный взгляд, а тот в ответ лишь тихо рассмеялся. Все они, кажется, были в приподнятом настроении, чего не скажешь о насторожившейся Най. — Нас позвали вместе? — удивленно выдала она. — Я знала, что нас будет десять человек, но подумала, что звать нас одновременно с вами немного… — Накладно, да-да, — отвечает Най менеджер SID, отвлекаясь от телефона. — Но и мы, и вы выиграли на этом конкурсе, поэтому придется потерпеть. Так. Дальше сами, ребята, я вас привезла, пора по делам. Заеду в пару клубов, я отправляла им ваши демки. Нэнси, — менеджер выразительно взглянула на вокалистку, — я назначу вам выступление на следующие выходные. Только попробуй не поправиться, — и, словно угрожая, женщина чиркнула пальцем по горлу. Нэн только цокнула языком. — Вали уже, — хрипло, почти шепча, отозвалась она, даже не взглянув вслед удаляющемуся менеджеру, зато оглядев всех участников NON. — А этот где? Кто тот самый загадочный этот думать долго не пришлось. Най снова уткнулась носом в телефон. — Этот опаздывает. На сообщения и звонки не отвечает. Если не приедет — помогу тебе его прикончить, я вымещу злость, ты избавишься от конкурента. Идет? Не было видно из-за маски, но Нэнси довольно улыбнулась. Наверное. По крайней мере слова Най ей понравились точно, но не было времени ей об этом сказать. Стрелка на наручных часах менеджера показала на двенадцать, скрипнула дверь в конце коридора, оттуда показалась голова странного темноволосого мужчины, и он, окинув взглядом собравшихся, тут же широко улыбнулся. — А, вот и вы! — хриплым грубым голосом произнес он. — Заходите. Подготовим вас к эфиру. Ребята переглянулись. Сейчас им не оставалось ничего, кроме как пойти за этим странным мужчиной, даже, несмотря на то, что не было одного чокнутого блондина. — Да где ж ты! — в очередной раз пробормотала Най, заходя в студию и усаживаясь в комнату звуковика за стеклом, пока ребята прошли дальше, в просторное помещение с длинным столом и кучей микрофонов. — Так. Должен сказать, что всех одновременно мы в эфир не пустим, — тут же проснулся ведущий, принимаясь помогать звуковику, — Слишком уж вас много. У нас два часа эфирного времени, поэтому, в первый час мы обязательно хотим слышать вокалистов обеих групп. Остальные должны будут подождать в комнате со звукорежиссером. — Боюсь, кое-кого вы не услышите в любом случае, — виновато произнес Наой, кивая на Нэнси. — Наша вокалистка не могла не прийти из вежливости, но ее состояние оставляет желать лучшего. — Если вам нужны в эфире хрипы умирающего динозавра, то, конечно же, без проблем, — тут же подхватил Ёго, прекрасно понимая, что после этой фразы от Нэнси отхватил не зря. — Вот как, — задумчиво произнес ведущий. — Очень жаль. А кто же тогда заменит? — Пустите Наоя, — шепотом отозвалась Нэн. — Он меня сюда притащил — он пусть и отдувается. — Хорошо, а вы, если что, что-нибудь прошепчете в микрофон. С тем количеством заявок на ваше участие в нашей программе будет самоубийством не оставить вас, Нэнси… — продолжает бормотать ведущий. — А где ваш вокалист? — он обратился к NON. — Вы не поймите неправильно, но вас хотят слышать вместе… Услышав эти слова, Най, сидящая на диванчике в соседнем помещении за стеклом, тихо усмехнулась. Кажется, склокам между Каем и Нэнси они должны быть благодарны. Черный пиар — тоже пиар. Лишь тогда, когда почти все оборудование было готово, дверь в студию распахнулась и внутрь ворвался взмыленный блондин. — Простите за опоздание! — шумно выдохнул он, махнул рукой Най и плюхнулся на свободный стул, опуская на стол фотоаппарат с огромным объективом. — Я подрабатывал, еле успел. Ух ты, как-то нас дофига. Рад всех видеть, даже тебя, Нэн. — Кай! — сейчас же возмутилась менеджер, появляясь в студии. — Какого черта ты так опаздываешь?! — Да подрабатывал я, — бормочет блондин в ответ. — С утра на фотосессии. Жить-то надо на что-то. А может, объясните мне, почему нас так много? Кай оглядел собравшихся, но взгляд его задержался лишь на Наое. Тот не мог не заметить. Даже знал причину, а потому, улыбнувшись, кивнул, словно говоря: все хорошо. — А вы, я так понимаю, Кагэми? — звукорежиссер пододвинул к Каю микрофон и протянул ему наушники. — Вы точно должны быть в эфире. — А я подумала, вы скажете: «Вы точно их лидер?». Потому что я не всегда в этом уверена, — хрипло пробормотала Нэнси себе под нос, а Кай, надев на шею наушники, с усмешкой взглянул на девушку. Умел Кай сделать такой взгляд: снисходительный и надменный одновременно, да еще и его усмешка, застывшая на губах. Наверняка, глядя на него, Нэн вспомнила одну из причин, по которой этот парень ее так раздражал. — Что, прости? — тем временем произнес блондин. — Я не расслышал. Может, повторишь погромче? О, конечно же, Кай почувствовал этот взгляд, взгляд буквально сжигающий. Нэнси и без того была не в духе, а сейчас еще и подводило состояние. Она бы ответила Каю, если бы ее мысли не были заняты безумно болящим горлом, почти полностью пропавшим голосом, болью во всем теле, как после первой за год тренировки в зале и, вдобавок, раскалывающейся головой. Нэн была бы рада остаться дома под теплым одеялом, попивая горячий чай с лимоном и медом и пялясь в телик, но была одна проблема… Нэнси была незаменимой вокалисткой начинающей прославляться группы, а эта работа не из легких. Будь у нее хоть сломанные ноги — пришлось бы идти… А тут еще и Кай! Надменно улыбающийся Кай, что как раз начал здороваться со всеми своими друзьями. Между Нэнси и Каем всегда чувствовалось напряжение. Вот только сейчас куда большее напряжение царило между другими двумя… Кейт старательно делала вид, что не замечает его взгляда. Лео старательно держался подальше от нее. Два упрямых барана… — Чур, я с Каем в эфире, — Лео широко улыбнулся, закинув руку на плечо друга. — И с моим любимым красноволосым другом! — следующим его эксплуатации подвергся Рэдо. — Джи, Джунни, брысь отсюда. Те переглянулись. — Почему именно мы, малыш? — фыркнула Джи, но Лео вновь нагло улыбнулся, уставившись на подругу. — Даю вам время, чтобы сгонять в бургер-кинг, лично я хочу три-четыре гамбургера. Ты же мне купишь их, правда, Джунни? А Джунни ничего не оставалось, кроме как тяжело вздохнуть и, разводя руками, зашагать из студии. — Одни траты, я не миллионер… — пробормотал он напоследок. — Так, — едва Джун и Джи покинули помещение, ведущий громко хлопнул в ладоши. — Тогда всех лишних прошу выйти! Могу я обращаться к вам по именам? — мужчина улыбнулся. — Будет неудобно одну лишь Нэнси так называть. — Конечно, — с улыбкой отзывается Наой, и ведущий, так же довольно улыбнулся. — Тогда Нэнси, Наой, Кай, Рэдо и Лео. Я не ошибся? — Нисколько. — Ну еще бы! Я же подготовился, — усмехнулся мужчина, падая на свое кресло и надевая наушники. — Сейчас я объясню вам, чего вам ждать. Сначала мы с вами немного поболтаем, а потом поотвечаем на вопросы наших слушателей. Эфир через пять минут.

***

Час болтовни на радио не стоил того волнения, с которым Кай сюда несся. Можно сказать, это было даже весело. Особенно издеваться над Нэнси, что практически молча сидела весь час, лишь изредка бросая охрипшим голосом едкие фразочки. Волнения не стоил эфир на радио… Но сейчас, стоя в коридоре у открытого окна и покручивая в руке пачку сигарет, Кай признался самому себе в том, что переживал не об эфире… Он был сам не свой еще со вчерашнего дня. Был сам не свой, когда засыпал, когда утром проснулся, чтобы провести фотосессию у милой пары в день их годовщины, за что отхватил неплохие деньги. Все это он сваливал на чертово радио! Но только сейчас он догнал, что узнал об эфире далеко не вчера. — Хэй! — тяжелая рука стукнула его по плечу, Кай вздрогнул, обернулся. — Твои друзья притащили на всех кучу еды, а ты тут стоишь? Наой, улыбнувшись, облокотился о подоконник рядом с блондином. — Неужели сигареты важнее жрачки? — Ничего нет важнее жрачки, но еда не успокаивает. — А, ну да, вечная отговорка курильщиков, — фыркнул Наой. — Ну и что тебя волнует сильнее, чем-то, что твою порцию без проблем кто-то присвоит? Кай молча поджег сигарету, затянулся. Некоторое время он молчал. Лишь потом, в очередной раз, выдохнув серый дым, спокойно произнес: — Надеюсь, сегодня ты пихнул свою сестру под одеяло перед уходом. Нао изменился в лице. Он удивленно посмотрел на Кая, изогнув брови, тихо присвистнул. — Ух ты. Ну… Запихнул, заварил чай, включил мультики и запер. — Да ладно? — Кай усмехнулся. — А если честно? — А если честно, она встала в десять, заварила себе кофе с молоком и включила себе сериал. — Так она дома? — Конечно, — пожимает плечами Наой, и задумчиво улыбается, уловив облегченный вздох Кая. Больше Наой ничего не сказал. Просто улыбался, смотря куда-то в пустоту, и даже не хотел ни о чем Кая спрашивать, пока хриплый голос не окликнул его. — Эй, — буквально прошептала Нэнси, подходя к рыжему и хлопая того по плечу. — Там Ёго воет, что ты оставил его один на один с Кейт. — О господи. Вы все прямо как дети, — выругался тот, отходя от подоконника. — Как жить, если два гитариста в группе вечно борются за более сложные партии… Кай улыбнулся этим словам. Ему, слава богу, вопрос на этот ответ не известен, все его гитаристы жили в мире и спокойствии. Он снова затянулся сигаретой, слыша, как за спиной закрылась дверь, ведущая к студии, снова выдохнул в приоткрытое окно серый дым и недовольно скривился, когда тот почти весь залетел обратно. Он был в полной уверенности, что может и дальше спокойно в одиночестве курить в коридоре, взлохматил себе волосы, уткнулся лицом в сложенные на подоконнике руки… А в следующий момент сигарету из его руки нагло забрали. Парень резко поднял голову, удивленно уставившись на другой конец подоконника. Как он не услышал стук ее каблуков?.. Нэнси сидела на подоконнике с его сигаретой, спустив с лица маску, курила. — Наглость какая. Ты же не куришь эту гадость, — первое, что произнес блондин прежде, чем Нэнси не вернула ему сигарету. — Хотела в этом убедиться, — прошептала она в ответ, снова пряча лицо под маской. — Действительно гадость. Кури побольше, быстрее избавлюсь от конкурента. — Об этом можешь не переживать, — блондин усмехнулся. — Все слышала? — Ты о чем? — О разговоре с Нао. Слышала же. — Ты о том, не сунул ли он рыжую под одеяло? Нет, не слышала. — Какая же ты… Кхм, — Кай прикусил сигарету и подпер рукой голову. — А ты? Ты-то, надеюсь, под всей этой маскировкой не со свежим гримом? — А вернее ты хотел сказать: «Не мучила ли я Рэй с утра пораньше?». Посмотреть хочешь? О, милый, ты уже один раз пытался снять с меня очки, ты просрал свой шанс. — Что-что? А погромче? — Да пошел ты, а? — Только если с тобой. Нет, серьезно, твой шепот еще неприятнее, чем голос. — Когда у тебя будет ангина — приглашу тебя в караоке. — Стерва. — Ублюдок. Снова усмешка. Коридор наполнился запахом сигаретного дыма, противным и едким, но Кай этого уже давно не замечал. Слова Наоя не слишком его успокоили, и, признаться честно, его это бесило. Кай волновался за рыжую. И чем больше в этом убеждался, тем сильнее злился. Как же сильно ему хотелось ничего подобного не испытывать! Сигареты не помогали, только сильнее заставляли погружаться в свои мысли, да еще и эта чертова Нэнси устроилась тут. — Знаешь. Тогда, в ангаре, я подумал, что ты можешь быть очень милой. Этого было не видно, но Нэнси усмехнулась. — И зачем ты говоришь это мне сейчас? — Чтобы забрать свои слова обратно, — пожимает плечами блондин, а Нэн тихо смеется, скорее из-за злости, чем из-за безудержного веселья. — Какой же ты двуличный. За Рэй печешься, а на меня нападаешь? — В отличии от Рэй, ты меня раздражаешь, — вздохнул блондин, кусая бычок сигареты. — И я тебя тоже… Слушай, Нэнси. — Чего тебе? — на блондина из-под очков взглянули ее усмехающиеся глаза. — Ты рассказываешь рыжей все? — Если надо выбирать из связанного с тобой, то все, что заставит ее думать, какой ты козел, конечно же. Я ж не враг себе. Кай тихо засмеялся, покачав головой, а Нэн, фыркнув, продолжила: — А что? Теперь в твоих глазах я еще большая стерва? — Знаешь, нет, — Кай улыбался. — Впервые твои принципы мне на руку. До чего же забавно… — На руку? Боюсь спросить, почему? Но Кай не ответил. Он не задумывался. Он просто не собирался ей отвечать. Едкий дым раз за разом заполнял его легкие, он чувствовал, как дым впитывался в каждую клеточку его тела. Да, принципы Нэн ему вполне могут сейчас помочь. Она не станет рассказывать рыжей, что он переживал, ей это не выгодно, а Нэн делает лишь то, что ей самой поможет. Говорить Нэнси, как Каю хочется остаться в глазах Нарей полным козлом? Конечно же нет. Ему и так не удается сдерживать себя. Он думал, что это просто — взять и вести себя так, чтобы пасть в глазах другого человека, но каждое утро, просыпаясь, ему приходилось заново вколачивать себе в голову это убеждение. Вот только какой в этом смысл, если при первой же с рыжей встрече он об этом забывал? Думал только о том, как интересно добиваться от нее совсем разных эмоций, и как не хочется видеть ее расстроенный взгляд. Самое отвратительное чувство из всех, что он только испытывал. — Что ж, — Нэнси пожимает плечами. — Не хочешь — не говори. Не очень-то и интересно. — она спрыгнула с подоконника, натянула капюшон на лицо. — Ну, и чтоб ты знал. Ей надуть брата — раз плюнуть. Это я говорю потому, что ты очень забавно не находишь себе места. И Нэнси, усмехнувшись, сунула руки в карманы толстовки и зашагала к студии, чтобы скрыться за плотной дверью, а Кай так и остался стоять в коридоре. В горло не лез кусок, а сигареты сами просились в руки. И черт бы побрал эту Нэн! Она издевается! Но теперь они хотя бы преследовали одну цель… — Мда, чувак, — сам себе прошептал Кай, вымученно улыбаясь. — А я думал, твоя сила воли горы свернет…

***

Воскресенье стало днем, которого каждый из них ждал. Кто-то с нетерпением, желая как можно быстрее встретить любимых кумиров. А кто-то с ужасом… С самого утра Джун был как на иголках. Приглашение было отдано Каю, все ребята должны были прийти на праздник раньше, но не они с Лео. Целый день им обоим приходилось вести себя так, словно воскресенье — их обычный выходной, в который хотелось валяться на диване перед телеком, изредка что-то наигрывать на гитаре, даже выходить с Лили на утреннюю пробежку. Но Джун никак не мог уняться. Внешне спокойный. Внутри весь на иголках. Этот день мог изменить их жизни, перевернув с ног на голову, а мог просто все к чертям разбить, и страшнее всего было ожидание того самого момента, когда все это произойдет. В восемь вечера Лили готовила себе горячий кофе с молоком и как раз собиралась добавить корицу, когда Лео остановился на пороге кухни с двумя платьями из ее чемодана. — Какое тебе больше нравится? — широко улыбаясь, спросил он, но, заметив совершенно изумленный взгляд матери, пожал плечами. — Ты любишь оливковый и белый, но черный всегда шел тебе куда больше. Я никак не мог выбрать, поэтому, давай сама. Лили скрестила руки на груди, выдавила из себя улыбку. — Сынок. Любимый. Что за хрень? — Мама, это не хрень, это платья. Неделя свободной от гастролей жизни, и уже забыла? Ай-ай-ай, нехорошо, в твоем-то возрасте, да уже склероз. — Тогда на кой-черт мне платья? Ты что задумал? — Не ты, а вы, — поправил ее появившийся в коридоре Джун. — Мам, у тебя есть полчаса на то, чтобы собраться и одеться. Это сюрприз. — Сюр-кто? Мальчики, последний раз вы мне делали сюрприз в шесть лет, — усмехается женщина, но к платьям присматривается. — Надену черное. Вы сказали — полчаса? Ну, теперь понятно, почему у вас нету девушек… — взяв из рук Лео черное платье, женщина спокойно зашагала в комнату, попивая кофе. — Полчаса. Какие наивные дети… Но, тем не менее, через тридцать минут Лили была уже готова. Она не знала, куда ее поведут, не знала причины, повода, но была у нее одна черта. Лили любила сюрпризы и доверяла собственным детям. Надевая платье, она могла лишь догадываться, куда она попадет. Ресторан? Неплохо, вкусно поесть женщина тоже любила. Театр? Еще лучше, родная стезя. А может, с девушками знакомить будут?! Пропадал же где-то Джун ночью пару дней назад! Были десятки вариантов. Когда она, красиво одетая, надевшая дорогие украшения и дизайнерское пальто на каблуках шагала к выходу под руку со старшим сыном, то в очередной раз убедилась, что дети ее выросли вполне себе приличными людьми, не зря же вызвали ей такси, а Лео открыл перед ней дверь. За окном машины мелькали дома погрузившихся в ночную темноту улиц. Горели фонари, шел мелкий дождь, скоро почти переставший. Дороги этой Лили не знала, а может, просто забыла, но была уверена, что ни к театру, ни к ресторану она не ведет, может, поэтому внутри появилось какое-то тревожное чувство… — Лео, Джун, — тихо позвала женщина, отрываясь от созерцания капель дождя на стекле. — Этот ваш сюрприз. Вы уверены, что он мне понравится? Странно, но ей ответили не сразу. Джун промолчал, а Лео, спустя пару секунд, широко заулыбался. — Мам, ты не доверяешь нам? — спросил он, но Лили видела, как он уходит от ответа, видела, как быстро исчезла его улыбка. Больше она не спрашивала. Боялась. «Все будет хорошо, Лили, что ты начинаешь? — возмущенно твердила она самой себе. — Это же твои сыновья, не убивать же они тебя собираются!» Через тридцать минут машина остановилась на полупустой улице, но досюда доносились странные звуки. Гомон толпы, громкая музыка, может, где-то за поворотом был какой-то клуб? — Ну и где мы? — грустно вздыхает женщина, поправляя на себе дорогой наряд, но ее руку снова ловят под локоть. — Идем, — Лео улыбнулся. — Нам туда. Он кивнул в сторону какого-то старого ресторанчика, потянул Лили за собой, но та, сделав пару шагов, обернулась на Джуна. — Погоди, а ты? — Я сейчас приду, — кивнул тот. — Не задавай лишних вопросов, а то какой же это сюрприз. — Вот именно, — подтвердил Лео, и снова кивнул в сторону ресторанчика. — Идем. — Знаете, какие-то вы странные, — Лили хмурится, но послушно идет за сыном. — Что вы задумали, а? — Лишние вопросы, — с улыбкой напоминает Лео, открывая перед ней дверь. Несмотря на пустоту улиц, в ресторанчике почти не было свободных мест. Лили с интересом оглядывалась вокруг, даже думала, что парни просто заказали столик, но Лео только кивнул девушке-хостес, и они прошли по всему залу, поднялись на третий этаж. Лео свернул в пустой коридор, открыл дверь на лестницу, и только оттуда, с лестничной площадки, открыв еще одну дверь, он вывел Лили на абсолютно пустую террасу. Большая, просторная терраса наверняка использовалась этим рестораном летом. Сейчас же тут не было совершенно ничего… Ничего, кроме открывающегося на просторную улицу вида. Горящие вдоль домов фонари, едва подсвеченные окна. Уютно, красиво и абсолютно непонятно. — И что же дальше? — тяжело вздыхает Лили, уже несколько укоризненно глядя на сына. — А теперь ждать, — улыбался тот. В какой-то момент Лили даже подумала, что надо смотреть на небо. Новая идея — фейерверк? Но какой фейерверк посреди города… Все идеи абсолютно кончились, а вот неприятное чувство внутри усилилось, да еще и подкрепилось ожиданием. Ждать Лили не любила. — Лео, — взмолилась она. — Ты хоть скажи, чего ждать. Я совсем в растерянности, ни ресторан, ни кафе, ни театр, боже мой. Мне надо бояться? Женщина взглянула на сына, чтобы в очередной раз увидеть, как он улыбнется и отшутится, но почему-то Лео не улыбался. Напротив. Он смотрел на нее серьезными глазами, молчал, а потом, будто бы набравшись смелости, тихо отозвался: — Я не знаю. Не надо, наверное, — он прислонился к перилам, скрестил руки на груди, незаметно поглядывая на стеклянную дверь на террасу. — Это зависит не от меня. И даже не от Джуна. Лили еще сильнее хмурится, с непониманием смотрит в его серые глаза, а сама совершенно теряется в мыслях. — Вы заставили меня надеть красивое платье, я провозилась целых пятнадцать минут, укладывая волосы. Я женщина, вообще-то, я никогда не красилась так быстро. А раз вы хотели, чтобы я была красивой, значит, вариант с какими-нибудь неприятными вестями я точно могу отложить. — Неприятными вестями? — немного удивился Лео, на что Лили быстро кивнула. — Ну да. Например: «Мам, у меня долг два миллиона», «Мам, я меняю пол». Вот что это не последнее я очень надеюсь, Джуну будет тяжело быть двухметровой мускулистой Джунни. В ответ на такие предположения Лео искренне рассмеялся, и, широко улыбаясь, обратился к маме: — Знаешь, — произнес он, краем взгляда замечая за стеклянной дверью две фигуры. — Я и Джун очень тебя любим. Ты делала для нас все, что могла. И всегда желала нам самого хорошего, — он отстранился от перил, наклонился к Лили и крепко ее обнял. — Теперь наша очередь. В его голосе звучала улыбка. А Лили казалось, что за этой улыбкой, пусть и самой искренней, скрывается что-то совсем не радостное. Она не знала, что думать, когда Лео выпустил ее из объятий, не знала, когда он попросил стоять тут, когда направился прочь с террасы. Она не знала, почему внутри все так и орет, что ей нужно переживать, что ей нужно волноваться. Но, глядя в спину уходящему сыну и натыкаясь взглядом на появившуюся у дверей фигуру высокого мужчины, что поджигал крепкую сигарету, Лили совершенно точно знала, почему ее сердце вдруг пропустило удар…