We are the stars - книга 4

Сначала из клуба исчезли Джун и, как ни странно, Нарей. Они сидели на диванчике, а в следующий момент уже исчезли, и, признаться честно, Рэдо чувствовал себя несколько виновато, что провел все время в баре вместе с Джи, но за той надо было немножко проследить… Энги дорвалась до любимого «лонг-айленда». За Джуном и Рэй испарился Кай. Он, покончив со своей работой, ретировался домой. Рэдо причину даже не спрашивал. И так знал… Кай не притрагивался к выпивке, а значит, отсчет его восьми часов до очищения крови был запущен еще до этого. Лео ушел абсолютно внезапно. Никто не понимал толком, где его носило, но в один момент он подбежал к друзьям с каким-то недовольным видом, спросил, где Джун, и убежал в закат, матерясь. Впервые у Рэдо была возможность не следить за пьяной гоп-компанией из собственных друзей, поэтому, он остался здесь дольше, чем оставался в клубах каждый раз до этого. Остался даже дольше Джи, что свалила после странного звонка на телефон, и в этот момент Рэдо осознал забавную вещь… Два трезвенника до мозга костей, что обычно вытаскивали подвыпивших друзей и развозили их домой, остались абсолютно одни в клубе, полном людей, и так думал Рэдо ровно до тех пор, пока сам не оказался в полном одиночестве. Най позвонили на телефон. Сославшись на шум, она куда-то отошла, но… куда? Она не возвращалась десять минут, пятнадцать, на шестнадцатой Рэдо больше со скуки, чем из интереса двинул на поиски. Ее не было ни у главного входа, ни в холле, ни у черного хода и даже не было на лестнице, и, возможно, парень совсем отчаялся бы, если бы не вездесущий Кристиан Свитч. — Эу, парень! — окликнул он красноволосого, быстро подскочив к нему и тут же закинув руку ему на плечи. Музыкант был несколько пьян… а потому весел и очень-очень дружелюбен: — Ты чего рыскаешь? Потерял чего? Или все твои тебя кинули? Айда к нам! В этот момент внутри Рэдо просто ультразвуком орало счастливое подсознание, только подумать, кумиры! Зовут его! Пить с ними! Скорее всего, конечно же, они немного следили за их компанией по указанию Тайро, что в свою очередь переживал за них, как за друзей собственного сына, но от этого не становилось менее приятно. Однако, Рэдо улыбнулся и отрицательно качнул головой. — Я менеджера потерял. Мелкая такая, в чер… — А! — рявкнул Крис, и тут же кивнул в сторону лестницы. — Так она минут двадцать назад к лестнице пошла! Ты пройдись, там выход на черный ход кухни, там народу нет. Крис похлопал Рэдо по плечу, с усмешкой посмотрел ему вслед, а красноволосый, последовав совету мужчины, скрылся за дверью на лестницу. Здесь было темно и куда более тихо. Плотная дверь почти не пропускала громких звуков музыки, и чем ниже Рэдо спускался, тем тише становилось. На кухне на него даже не обратили никакого внимания, привыкли к шастающим туда-сюда покурить. У служебного входа кухни действительно не было людей. Если у главного входа в клуб все еще толпились папарацци и фанаты, то здесь была пустота… Ну, почти. Только Най сидела на невысокой оградке и пялилась в телефон. Все, как обычно, за исключением причины, по которой она сюда ушла. — Все свалили, так и ты туда же? — недовольно хмыкнул парень, подходя ближе. Най, кажется, совсем не ожидала его появления. Едва услышав голос Рэдо, она начала усиленно тереть глаза, и только потом обернулась. Как раз вовремя, когда парень оказался совсем близко. — Извини, — она улыбнулась. — В клубе духота, захотелось посидеть тут. Рэд в ответ лишь устало пожал плечами и прислонился спиной к стене дома, внимательно поглядывая на Най. — Мы тут одни остались. — Да, все разошлись, — быстро кивнула девушка, поднимаясь с оградки и подходя к парню, чтобы встать рядом с ним. — Впервые такое. И никого не надо контролировать. Можно отдохнуть. — Мы сюда за этим и пришли, — Рэдо усмехнулся. — Но ты решила, что это отличная возможность поработать. Най тяжело вздохнула. Запрокинув голову, она уставилась в затянутое красноватым городским маревом небо, задумчиво прикусила губу. — Я не могла упустить эту возможность, — тихо произнесла она. — Столько людей… — Вы с Каем со всеми в клубе перезнакомились? — усмехнулся парень. — И как ни странно, все они тыкали пальцем в тебя, — тут же отозвалась Най, пихнув парня локтем. — Все эти люди пару раз видели ваши выступления, и угадай, кто им лучше всех запоминался? — Даже не знаю, — фыркнул парень, внимательно уставившись на девушку. Най как-то довольно улыбалась. Как будто сейчас говорила про внешность Рэдо не как о способе его самовыражения, а как о рекламном баннере их группы. Забавно. Интересно, Най всегда на вещи смотрит именно в таком ключе? Как будто менеджер в ней пересиливает здравый смысл. Рэдо устало вздохнул. — А сама-то, — пробормотал он. — Напоминаю, кому из нас еще бровь прокалывать. — Ну, если я буду появляться перед людьми в своем обычном образе, то черта с два кто-то мне будет доверять, я уже говорила, — Най пожимает плечами. — Так что, лучше я буду и дальше полагаться на твою внешность, как на огромную такую рекламу, — довольно заявила она, слыша, как Рэдо усмехается. — Вот уж спасибо, — улыбнулся он, и между ними вновь повисло молчание. Най задумчиво пялилась куда-то вдаль, молчал и Рэдо. Они оба выглядели уставшими и измученными. Черт знает, почему они стоят тут. Почему все еще оставались в клубе, полном людей, несмотря на то, что даже все их друзья разошлись. Зато Рэдо точно знал, что хочет услышать сейчас от Най. Должно быть, она абсолютно уверена, что Рэдо не заметил, как быстро она вытирала руками лицо, но это не могло укрыться от его глаз. Она ведь плакала. И до слез ее последнее время доводила только ее работа. — Най. — М? — Ничего не случилось? Она ответила не сразу. Долго молчала прежде, чем вновь подать голос. — Все хорошо. Чего это ты? Рэдо усмехнулся, внимательно сузил глаза. — Да так. Переживаю. А то больно часто ты на моей памяти во что-то вляпывалась. И снова тишина. Рэдо молчал лишь потому, что знал, Най надо собраться с мыслями, и вот она, задумчиво глядя в пустоту, едва слышно спрашивает: — Переживаешь? А с каких пор?.. Ты ведь не мог забыть, как ты относился ко мне, когда я появилась. Ты же меня не переваривал. Най не видела, как Рэдо устало покачал головой. В такие моменты парень даже жалел, что не курил, а то, видимо, эта дрянь и правда помогает лучше соображать. — Ты еще не поняла, почему я так относился к тебе? — А должна была? — девушка подняла на него взгляд, в ответ Рэдо только пожал плечами. — Окей. Я объясню. Он спрятал руки в карманы подальше от ночного холода, а Най вмиг показалось, что лучше бы она не спрашивала. Какая-то странная атмосфера будто бы навалилась на них, а Рэдо за секунду помрачнел, а когда он ответил, то Най поняла, по какой причине так сменилось его настроение: — Это из-за Кая. На парня был брошен быстрый напуганный взгляд, Най закусила губу, а Рэдо, даже не взглянув в ее сторону, спокойно продолжил: — Понимаешь, в чем дело. Я старше этого идиота всего на месяц, даже меньше. Друга ближе для меня тупо не существует, поэтому, я замечал все, что с ним происходило, после смерти родителей. Пока он жил с нами, он не попросил ни у меня, ни у моих родителей ничего. Я сейчас говорю не о просьбе сделать на завтрак бутерброды или постирать испачканную футболку. Я говорю о реальных просьбах. Господи, ему было пятнадцать, а он настолько не желал никого напрягать собственным существованием, что даже сам продал дом, в котором вырос, и купил квартиру. А потом и этот чертов рак… Ему было проще просто покончить с собой, чем сказать нам. Первый и единственный раз за последние годы, когда он действительно о чем-то меня попросил, это три года назад, когда закончилась вся эта жесть, и он оправился от черной полосы. Мы выходили с концерта Charred Wings, и знаешь, что он мне сказал? «Чувак, давай заставим их петь вместе с нами», — Рэдо улыбнулся. Он запрокинул голову, закрыл глаза, словно вспоминал, как все начиналось, и в то же время боялся представить, что прошло уже три чертовых года. — Я был в отчаянии, когда мы провалились на конкурсе Marity. А потом нам предложили контракт в OutPost. Я думал, как же круто! Теперь мы будем продвигаться куда быстрее! Мы все успеем! А потом… — А потом, — усталым тихим голосом прервала его Най. — Появилась я… Двадцатилетняя мелочь без опыта работы, обманом заставившая вас подписать контракт. Мда. — Вот видишь, — Рэдо пожал плечами. — Сама же понимаешь. У меня не было причин тебе доверять. Най кивнула. Конечно… Конечно, сейчас она понимала, а от того становилось только страшнее осознавать, в какой сейчас она находится ситуации. — А теперь есть?.. — вдруг снова спросила она, и буквально кожей ощутила взгляд красноволосого. Он нахмурился. Теперь его действительно напрягало поведение Най. А еще то, что она поспешила уйти от ответа, когда он спросил. Но сейчас-то не уйдет? — Может, расскажешь уже? — О чем ты? — с напряжением в голосе отзывается девушка, но про себя она чуть ли не умоляет его не спрашивать больше, не интересоваться. Она все равно не знает, как сказать… Не знает, как признаться в том, что подписанный ими контракт приносит для ребят одни лишь убытки… Это Най делает все, что может. Но как работать, если ей просто не дают? — Рэдо, послушай, — она нахмурилась, сильно сжала кулаки. — Осталось два дня, чтобы прийти и заключить контракт с Marity. Вы должны сделать это любой ценой. — Что?.. — Ты же услышал! Рэдо, уговори ребят. Оставаться в OutPost нельзя. — Господи, Най, ты что несешь? — ошарашено произнес парень, но менеджер его словно не слушала. Развернувшись к Рэдо, она вдруг сжала пальцами его футболку и, глядя прямо в его зеленые глаза, громко и четко отчеканила: — Вам нужно перейти в Marity. Там будет лучше. Там смогут вас хорошо продвинуть, да, придется выплатить неустойку за контракт с OutPost, но пожалуйста, поверь, это нужно. Ради того, чтобы вы действительно росли, а не были обычным способом вытянуть деньги, Рэдо… — Най с отчаянием в глазах взглянула на парня. Ей казалось, будто бы в голове у нее что-то щелкнуло, что-то, что заставило ее сейчас сказать такое, и вот она крепко стиснула его футболку в кулаки, с таким отчаянием и надеждой взглянув в его глаза, что Рэдо даже растерялся. Он молча смотрел на нее, и лишь потом тихо произнес: — Но там же не будет тебя. Най совершенно ошарашено мотнула головой. — Какая разница! — громко выдохнула она. — Со мной, без меня, с этим контрактом вам будет лучше! — И ты будешь работать с какой-то другой группой? — снова хмурится парень, но Най почему-то замирает, кусает губу и отвечает не сразу. — Наверно! — наконец, произнесла она, все еще глядя Рэдо в глаза, так, словно пыталась его убедить в сказанном, и девушка буквально растеряла всю надежду, стоило ему ответить: — Не хочу. Она ошарашено замерла, а Рэдо, пожав плечами, словно бы говорил о самой простой вещи, спокойно продолжил. — Никто из нас не захочет никуда уходить и при этом знать, что ты возьмешься за других. Не надо просить меня уговорить ребят, они откажутся. Все. Особенно, Кай. И тем более я. — Но почему?! — воскликнула Най. — Я, черт подери, понадеялась, что ты этому будешь только рад, Рэдо, почему? Най злилась. Най, именно в этот момент, именно сейчас боялась, что не сможет помочь таким дорогим для нее людям, как же она надеялась, что Рэдо со своей целью помочь другу сейчас же согласиться, едва услышав, что другой контракт им будет куда полезнее, пусть даже и без нее, Най, но… Но Рэдо почему-то смотрел на нее таким спокойным взглядом, что девушке становилось не по себе. Она словно чувствовала, что говорит и делает что-то не так. — И ты действительно не понимаешь?.. — Да, черт возьми, — раздраженно рявкнула девушка. — Я говорю тебе, что ты можешь помочь ребятам, уговорив их перейти в Marity. Я… я ожидала от тебя абсолютно другой реакции! — злилась она. — Ты понимаешь? Там будет лучше. Пусть и без меня. Тем более, я всего лишь менеджер, и я скинула Каю все нужные контакты и… — Какой же ты тормоз. Его голос так внезапно прервал ее гневную тираду, что Най замерла, как вкопанная, думая, не послышалось ли ей, как ее назвали, но обругать Рэдо она уже не смогла. Сознание воспринимало все как-то заторможено, а от того все и казалось каким-то нереально глупым, казалось, что была масса времени отвернуться, когда он вдруг наклонился к ней, не смотреть в его глаза, когда она снова встретилась с его взглядом… Или оттолкнуть, когда вдруг он подался вперед. Все произошло как-то быстро. Она только начала ругаться, а уже в следующую секунду ее целовали. Его горячие губы мягко прижались к ее губам, а холод металлических колец показался просто обжигающим. Най помнила те ощущения от поцелуя с ним, но в прошлый раз было все не так. В прошлый раз он нагло вторгся в ее личное пространство, а не медленно наклонился, будто бы специально позволяя ей осознать каждое его действие. В тот раз поцелуй был немного грубым, нетерпеливым, Рэдо был раздражен и зол… а сейчас лишь легкое, нежное касание, и только непривычные ледяные кольца напоминали, что это все тот же человек, один и тот же Рэдо. Он отстранился медленно, на несколько секунд замерев лишь в паре сантиметров от ее губ. И вот снова ее ошарашенные глаза смотрят в его совершенно спокойные зеленые, и Рэдо, тихо хмыкнув, нарушает тишину, выводит Най из некой прострации: — Я так понимаю, объяснения тебе все равно нужны? — не дождавшись ответа, Рэдо продолжил. — Ты серьезно посчитала, что в тот раз я решил тупо доказать свою ориентацию? Даже Кай так не тупит. Я не буду уговаривать ребят перейти на другой контракт, потому что мы оба знаем, что как только они услышат о твоем отсутствии, то дальше ничего не захотят слушать. Никто из ребят не оставит тебя, ты им нравишься, — заявил парень, и, немного помолчав, уже тише добавил. — А мне нравишься сильнее, чем им всем вместе взятым. Най все так же ошарашено смотрела на красноволосого, а он по одному лишь ее внешнему виду видел, насколько Най, уверенная в себе, жесткая, прямолинейная Най растеряна. Он вздохнул, неловко взлохматил свои красные волосы. — Возвращайся в клуб. Здесь холодно. Найдем тебе что-нибудь безалкогольного выпить… — и парень, несколько растеряв свой невозмутимый вид, быстро зашагал обратно к входу. Девушка смотрела ему вслед, и лишь когда за Рэдо закрылась дверь, эмоции на ее лице стали сменять друг друга одна за другой. Широко распахнув глаза, она медленно коснулась пальцами губ, и, тут же вздрогнув, закрыла рот ладошками, шумно выдохнув. Ноги сами сделали несколько шагов, заставив ее описать небольшой круг по узкому тротуару, и девушка, покачнувшись, шагнула назад и снова села на оградку. Все, абсолютно все мысли перепутались до безумного состояния. Сказанные Рэдо слова, поцелуй… Да и как его слова понимать?! Неужели, как… Девушка снова широко распахнула глаза, начинала догадываться. А она, дура, даже ничего не сказала ни в этот раз, ни, тем более, в первый! И как теперь возвращаться в клуб и в глаза ему смотреть?! Най шумно сглотнула. Да, все эти мысли роем крутились в голове, но только одно она понимала сейчас четко, как никогда. Она стала частью чего-то невероятного… Стала частью небольшой команды, одной из тех людей, что стремятся к победе, она стала другом для тех, кого сама не хотела бы никогда больше оставлять, и Най казалось, что чем дальше она зайдет, тем сильнее влюбится во всех этих людей: четверых парней, Энги, и даже Рэй, вечно не отстающую от них. Они, именно они были теми, кто своей музыкой и своей компанией заставлял ее так упорно пробираться вперед, толком ни черта не умея, а ведь Най и не подозревала, насколько хорошо выполняла свою работу. Но раз они, все эти несколько человек, что вдруг так стали ей дороги, так стремятся к победе… она ведь не может им не помочь! И девушка, больно кусая губу, дрожащей рукой достает из кармана телефон и набирает номер. — Вечер добрый, — откашлявшись, абсолютно хладнокровно произнесла она. — Это Миками Най. Давайте не будем тянуть неизбежное. Я увольняюсь.

***

Вода разлита по кафельному полу. Снесена напрочь полка с шампунями и гелями для душа. Полотенце утоплено в раковине, а ведро со шваброй валяются поперек пола, там же, где и ее насквозь мокрая кофта, носки, его футболка. Подперев рукой подбородок, Энги задумчиво осматривала эту бешеную картину, сидя на краю ванной и поливая из лейки душа вдрызг пьяное тело. Нет, она, конечно, и раньше спасала пьяниц, но обычно это были красивенькие миниатюрные девочки, наклюкавшиеся в баре, и по воле милосердной Джи привезенные ею и братом к ним домой, дабы они совсем не пропали. И уж никак Джи не ожидала, что на их месте окажется Джун, чуть ли не кинутый в ванну прямо в джинсах. Ванна в этой квартире размеров была королевских, сюда даже Джун почти поместился, не говоря уж об Энги, что сидела на бортике изголовья ванной, закатав джинсы по колено и опустив ноги в теплую воду. Для Джуна она была своего рода подушкой. Вернее, ее колено, любезно подставленное под его голову. О, как же парень ругался, оказавшись в таком положении. Удивительнее всего было то, что матерных слов в его лексиконе почти не прослеживалось, он и приличным языком, даже в пьяном виде, умудрился тридцать три раза послать всех в пешее эротическое, да еще и повозмущаться, и лишь через десять минут поливания водой он угомонился. И вот Джи сидит тут, скучающе оглядывает его на половину голое тело, и думает, что ну никак не сможет представить на его месте миленькую девочку. Ну, как миленькую… Миленькими они становились на утро, а конченных пьяниц Джи никогда не любила. Противно. И как можно нажираться до такого состояния?! Даже она сама хотя бы могла дойти до дома, не считая того случая все с тем же чертовым Джуном. И даже сейчас басист стал исключением. Да, пьяных Джи не любила. А вот Джуна сейчас жалела. — Эх ты… Горе-басист, — вздохнула она. — И что ж ты так наклюкался-то, а? — Надо было, — последовал не совсем внятный ответ, и Энги покачала головой, рассерженно плеснув водой парню в лицо, на что тот попытался вяло отмахнуться. Все еще пьян. Дико пьян. На утро еще спрашивать будет, почему в ванной бардак, а он в мокрых джинсах, ибо снимать их с него Джи уж никак не намеревалась! Сам справится, или пусть спит в мокрых, отморозит себе все, так ему и надо. — Я думала, пьяные — честные. А ты скрытный какой-то, — фыркнула она. — Хотя плевать. Первый и единственный раз тебя так спасаю! Больше возиться не буду. Мне твою тушу еще на второй этаж тащить. Снова невнятное бормотание, девушка качает головой. — Ты мне скажи. Нахрена? Ты не пьешь пиво! Нахрена аж два литра купил?! Да еще и после виски закинул, как будто бы специально. Джун! Специально же. Я же не отстану от тебя, колись, пока пьяный, на утро хоть не вспомнишь. Джун не отвечал, а Джи не особо-то надеялась. Сейчас куда сильнее ее волновало, как уложить этого идиота спать и как отчитать его за все хорошее, когда он проспится. Снова вздыхая, Джи протянула руку и ласково погладила его по голове. За три года, что она знала Джуна, это был первый раз, когда он оказался в таком состоянии, и Энги очень надеялась, что последний. Он напился специально. Специально купил пиво, которое на дух не переносил, чтобы выпить его после крепкого алкоголя. Ему очень не хотелось о чем-то думать, забыть как можно скорее, и, видимо, он выбрал именно такой способ. Наверняка надеялся просто отрубиться, да вот отрубится такая туша, как же. Что же у него случилось кроме того, что Джи уже знает?.. Да, он переживает за Кая. Да, его брат, пусть и скрывает это всеми силами, но сейчас изводит себя, ведь его лучший друг буквально сломал ему жизнь. Да, двадцать три года Джун считал себя сыном редкостного козла, а теперь волнуется за собственную мать, но… Но неужели только сейчас он сорвался?.. Да Энги в жизни в это не поверит. Что еще, черт подери, ее другу мешает?! — Ну?.. Ты хоть немного-то протрезвел, или тупо угомонился? — Я совершенно трезв! — сейчас же рассерженно рявкнул парень, и Джи, закатив глаза, громко фыркнула. — Все, кончилась халява! — громко выкрикнула она, направив душ бедному парню прямо в лицо и жестко растрепав его волосы. — А ну приходи в себя, дебил конченный! Умный человек, а напился, как идиот! Ааай, бесишь! Утром благодарить будешь! Подъем и спать! Сварю тебе кофе, черт возьми! — с этими словами Джи стукнула Джуна по голове, хотела, было, встать, но не смогла. Джун не дал. Просто вдруг внезапно тихо-тихо усмехнулся и, запрокинув голову, тихо произнес то, что заставило Джи замереть…

***

Минута. Две. Десять. Час… Время текло мучительно медленно. Ей казалось, что прошла целая вечность, хотя, Рэй даже не знала, сколько на самом деле просидела здесь, на ступенях собственного дома, пригнувшись к коленям и крепко прижав к груди заледеневшие руки. За этот час сколько раз ей приходилось вздрагивать от шорохов, от чужих шагов? Ночью не страшно, когда гуляешь с компанией по шумным улицам, когда сидишь дома под пледом и смотришь в окно. Ночью страшно, когда оказываешься абсолютно один без денег, телефона и ключей, а вдобавок ко всему нещадно ныло все тело, раскалывалась голова, и перед глазами все начинало плыть. Казалось бы, выход прост. Позвонить в домофон, вернуться в теплую квартиру, но Рэй не собиралась этого делать. Зря она, что ли, подготовила этот дикий план? Проще, чем выслушивать, как Кейт злится на Лео, было просто заставить их поговорить. Уткнувшись лбом в колени, девушка тяжело вздохнула, усмехнулась. В этот момент она подумала, что точно убьет друзей, если на утро они не будут если не в лучших отношениях, то, хотя бы, в таких, какими они прежде были. Зря что ли она тут мерзнет? Дубак. На улице такой дубак, что хочется поджечь себе руки, чтобы согреться, но Рэй крепко прижимает их к ключицам, а сама прислоняется плечом к холодным каменным стенкам небольшой лестницы. И смешно, и страшно. И хочется плакать от обиды. Только она может оказаться в настолько дикой ситуации. Проблемы к ней так и липнут! Оставалось лишь терпеть. Пытаясь согреть хотя бы руки, Рэй злилась на себя за то, что даже не подумала переодеться. Короткое платье с вырезом не грело абсолютно, мерзли ноги в обычных капронках, хорошо хоть вместо неудобных каблуков Рэй напялила берцы. Единственный плюс. И тот не очень радовал. Из денег только монетки на дне рюкзака, на них купишь разве что чупа-чупс в супермаркете неподалеку, но идти туда по ночным улицам не хотелось абсолютно. Было просто страшно. Дрожь теперь пробивала изнутри, заставляя все тело неприятно содрогаться. Знобило. Должно быть, температура сейчас зашкаливала, а Рэй думала о том, что на нее точно будут ругаться, если узнают, где она провела время до рассвета. Девушка закрыла глаза и попыталась представить себе весь сегодняшний день. Как она с замиранием сердца вскочила с кровати, собиралась с мыслью о том, что увидит снова своих кумиров, как же она была благодарна Джуну, что предложил ей пойти вместе с ними! День так хорошо начинался! А закончился здесь. На холодных ступенях. Голова начала кружиться, Рэй чувствовала это даже с закрытыми глазами, словно она сидит на карусели, к горлу подступала тошнота, а пульсирующая боль в голове все нарастала, а Рэй… Рэй просто не имела понятия, что со всем этим должна делать. Ей бы лечь в теплую кровать, зарыться в одеяло, свернуться клубком. Она же так устала… Она же так вымоталась, она же так отвратительно себя чувствовала, когда холод мурашками проходился по всему телу, и даже не хотелось отнимать руки от ключиц, когда зачесалась коленка. Рэй на себя ругалась. Рэй считала себя полной дурой. Но она не могла себе позволить вернуться домой. За этими мыслями девушка даже не поняла, как сознание начинало медленно проваливаться, как от усталости она переставала замечать неудобства, холод… Даже не обратила внимания на звук быстрых шагов, приближающихся к ступеням. А в следующую секунду щеки что-то обожгло, девушка резко распахнула глаза, с шумом втянув воздух, попыталась сбросить с себя чужую руку и, перепуганная, почти вскочила с места, если бы ее запястья не поймали чужие руки, и не прозвучал бы взволнованный, но знакомый голос. — Тихо-тихо-тихо, рыжая, все хорошо, это я! Спокойно! Лишь в этот момент Нарей поняла, что сейчас уже не была одна посреди двора на ночной улице. Только сейчас она, не веря своим глазам, смотрела на присевшего перед ней растрепанного блондина в помятой домашней футболке, что смотрел в ответ перепуганными взволнованными глазами синего оттенка. Сперва ей показалось, что все, в голове что-то окончательно поехало. Но снова горячие руки отпускают ее запястья, осторожно заключают в ладони ее лицо, она чувствует жар этих прикосновений, они реальны, и Рэй, словно не веря, крепко цепляется пальцами за черную футболку, лишь тогда окончательно все осознает, но верит с трудом. — Кай… — охрипшим голосом шепчет она, пялясь в его глаза так, словно перед собой видит не привычного блондина с козловатыми наклонностями, а последнего человека на земле. А в следующую секунду ее руки крепко обнимают парня за шею, а рыжая чувствует, как к горлу подступил тугой ком, а в глазах вмиг собралась влага. — Господи, какой ты теплый! — едва выдыхает она. Кай замер. Она неосознанно жмется еще ближе, а блондин ощущает, насколько ледяные к нее руки, какими холодными были ее запястья, щеки. — Так, погоди, — он отстраняет ее от себя, чтобы взглянуть ей прямо в глаза, растеряно, когда Рэй принимается стирать ладонями слезы, но все равно спрашивает. — Ты что, все время здесь сидела?! Когда она кивнула в ответ, то блондин сперва решил, что девушка бредит, но ледяная кожа не могла обманывать. — Ты совсем рехнулась?! — чуть ли не выкрикнул парень. — Всему есть предел, даже притягиванию неприятностей! Что опять случилось?! — Долгая история, — Нарей виновато, но вместе с тем очень довольно улыбается, всхлипывает, продолжает стирать слезы, что все никак не останавливаются, предательски скользят по щекам, а она смущается, отворачивается, пытается спрятать если не лицо, то хотя бы усталый взгляд, пока не понимает, что этот чокнутый Кай никак не мог тут оказаться просто так. Он не мог идти мимо, не мог случайно заглянуть во двор, да он даже не знал, где именно она находится! Но Рэй не успела спросить прежде, чем блондин приложил к уху телефон. — Да, Джи, все в порядке, я ее нашел, — с явным облегчением в голосе произносит он. — Нет, с ней все в порядке, сидит тут у себя… Да если бы дома! У дома! — все это Кай говорил, одновременно прижимая телефон к уху плечом и ища руки Рэй, чтобы крепко сжать ее кулачки в своих теплых, даже горячих ладонях. — Не переживай, я обо всем позабочусь, ты с этим разберись, — даже не глядя на рыжую, Кай растирает ее ладони. — Ну вот и поливай его дальше! А лучше вообще ледяную воду включи, быстрее в себя придет!.. Пф, жалко. А нервы ему не жалко наши?.. Что значит: «Он весь в тебя?!» Все, давай… — вздохнул он, уже прощаясь, но в последний момент все же прикрикнул. — Поищи у него в аптечке эту фигню от похмелья, Рэд нам их пачками покупает. Пока. Чтобы повесить телефон, Каю пришлось убрать одну руку, а Рэй, что все это время смущенно и заторможено смотрела на собственные пальцы в его ладонях, буквально содрогнулась от холода. Какими же горячими были его руки… А еще Кай все еще тяжело дышал. Словно бежал марафон, и ведь так оно и было. Поймав на себе непонимающий взгляд Нарей, он тяжело вздохнул и покачал головой. — Когда ты отключилась, я Джи позвонил. Она вспомнила, о чем вы там договаривались и чуть ли не в панике начала на меня нападать с просьбами. Хорошо, что тебя долго искать не пришлось. Кай отпустил ее руки и поднялся с корточек, нервно вытаскивая из кармана пачку сигарет и закуривая. — Я с вами рехнусь, — раздраженно бормочет он, и, недовольно глянув на девушку, развел руками. — Вставай давай! Ты же не собралась дальше тут торчать? Нарей быстро замотала головой, буквально вскочила со ступеней, но собственное состояние ее весьма подводило. Пошатнувшись, девушка чуть не упала, когда вокруг все закружилось и завертелось, но Кай быстро поймал ее за руку и молча потянул за собой. Он шел немного впереди. Ничего не говорил, только нервно курил, а шаги его были широкими и быстрыми. Рэй почувствовала себя маленькой нашкодившей девочкой! Даже припомнила ситуацию, как Наой точно так же уводил ее, расплакавшуюся, из детсада, но сейчас перед ней был вовсе не добренький брат, она не просто разревелась от нежелания отлучаться от Нао, а устроила серьезное полоскание нервов. И ей было стыдно. Стыдно за то, что так напрягла Джи, Кая, стыдно за то, что он сорвался, прибежал за ней, и даже верила в это Нарей все еще с трудом, никогда прежде никто не срывался ей на выручку посреди ночи! Но вместе с тем Нарей была безумно собой довольна. Да, пришлось померзнуть, но зато двое их друзей, наконец, перестанут так придуриваться. Шагая за Каем, она неотрывно смотрела на свою руку, все еще сжатую в его теплой руке, а вторую все никак не могла согреть, даже прижимая к своей шее, и тогда она, решив, что все равно терять-то нечего, и второй рукой тоже поймала его ладонь. Наверно, она почувствовала, как Кай слегка обернулся. Почувствовала его взгляд. Но Кай ничего не сказал. Снова отвернулся, чуть сбавил шаг, чтобы ей не приходилось бежать, и продолжил молча курить. Они успели ровно на последний поезд в метро, отходивший от станции в час пятнадцать ночи. В поезде было гораздо теплее, но Рэй этого было недостаточно, а еще она чувствовала себя крайне неуютно. Кай молчал. Злился? И Рэй хотелось извиниться, но она все никак не решалась даже просто подать голос. Только руку его все еще не отпускала. И плевать ей хотелось, как это выглядит со стороны, ей было тепло и больше ни за что не хотелось возвращаться на те ступени в холодном дворе. Она настолько устала и так отвратительно себя чувствовала, что даже не сразу осознала, что они едут домой к Каю, лишь потом решила, что это и так было очевидно. Вот они вышли из метро. Вот прошли по темным пустым улицам, где изредка издалека были слышны пьяные выкрики, звуки кутежа и лай собак. Дом Кая, серый и невзрачный, уже виднелся из-за поворота, и девушка думала о том, что его небольшая квартира была в разы уютнее, чем сам дом выглядел снаружи. Когда они поднялись на его этаж, ей пришлось отпустить его руку, чтобы Кай открыл дверь и впустил ее в квартиру, и вот здесь, в небольшой прихожей, где она остановилась, Рэй окончательно растерялась. Вроде бы была здесь столько раз, даже жила некоторое время! А все равно не могла сделать ни шагу. — Раздевайся, — кинул ей блондин, быстро сняв с себя обувь, кинув куртку на вешалку и зашагав в ванной, и пока Рэй возилась со шнурками и окоченевшими руками пыталась развязать узелки, из ванной послышался громкий шум воды. Стоило Рэй поднять голову, как пальцы проходящего мимо блондина, направляющегося в комнату, вскользь коснулись ее лба. — Иди в душ, грейся. Только не долго, с температурой нельзя, — усталым голосом кинул он и скрылся за дверью в свою комнату. Рэй закусила губу. Она так и не может ничего сказать. Банального «спасибо». И от этого становится так неуютно и гадко на душе, что девушка, стремясь скорее смыть все мысли горячей водой, чем согреться, прошмыгнула в ванну. — Стой, — голос Кая остановил ее прежде, чем она закрыла дверь, и блондин, подойдя к ванной, протянул ей чистую большую футболку, вязаный свитер, домашние штаны и носки. Со всем этим ворохом одежды он и впихнул ее в ванну, закрыв дверь. Из-за шума воды Рэй не слышала его удаляющихся шагов, но теперь она смогла взглянуть на себя в зеркало. Зрелище было плачевным. Размазанная из-за слез тушь, красное-красное лицо, то ли из-за смущения, то ли из-за температуры, то ли из-за горящей кожи, оказавшейся в тепле. Окрестив себя ходячим кошмаром, девушка быстро разделась и забралась под воду, а на кухне, тем временем, гремела посуда. Каю казалось, что только лишь сейчас, когда ему удалось пихнуть Рэй под душ, а самому отыскать в аптечке что-то из лекарств, он наконец несколько успокоился. Господи, что она за человек! Почему неприятности к ней так и липнут?! Но сейчас это был уже перебор. А если бы он не позвонил Джи? А если бы он не прибежал бы за ней? То кто? Она бы серьезно и дальше сидела там?! Рэй, конечно, ведет себя как глупый ребенок, но не могла же она поступать настолько глупо сейчас?! Она хоть представляла, что могло случиться?! О, как же ему хотелось отчитать ее, как маленького ребенка! Он едва сдерживался, лишь бы не повысить на нее голос и сейчас, заваривая горячий виноградный чай и всыпая в него уже третью ложку сахара, Кай понял, насколько сильно погрузился в свои мысли, насколько сильно рассердился, разволновался, что с каким-то остервенением кинул ложку обратно в сахарницу и громко стукнул ладонью по столу. Опять… Сколько бы он не пытался, это опять повторялось. Он так хотел держать ее подальше от себя, так хотел, чтобы она обижалась, злилась, но в который раз именно он спасал ее из всяких передряг, и она так крепко обеими руками сжимала его руку… Опять! Он был доволен тем, что сегодня вечером оставил ее одну в клубе, не вернулся до ее ухода, он так надеялся, что снова будет видеть ее обиженный и несколько разозленный взгляд, надеялся, что это оттолкнет ее! Но сейчас она сидит в его ванной, вот-вот наденет его одежду, от ее волос будет пахнуть его шампунем и блондин думал лишь о том, как не сойти с ума… Как держать себя в руках. Она сама хоть знает, насколько притягательной бывает?! Сколько раз после сегодняшнего ее вида блондин пытался выкинуть ее из головы?! И насколько сильно он, Кай, не хочет ее такой видеть, не хочет смотреть на нее в таком ключе, но просто не может бороться с самим собой. Кай чувствовал такое впервые. От мыслей его отвлек прекратившийся шум из ванной, долгая возня и, наконец, щелкнувший замок. Блондин невольно улыбнулся. Наконец-то нет того черного платья, обтягивающего ее фигуру, исчез ее «образ красотки». Обычная Рэй. С мокрыми волосами, в его футболке, большущем свитере, в который она куталась от холода, словно все еще не согрелась. Большие штаны ей пришлось туго завязать, чтобы они не сваливались, закатать, чтобы не волочились, и весь этот ее вид был одновременно таким нелепым и таким уютным… Кай покачал головой. — Иди в комнату, я постелил тебе кровать, — вздохнул он, отвернувшись к закипевшему чайнику, и словно только сейчас у Нарей прорезался голос. — Кай, я… — Иди, — прервал ее блондин, но, заметив, насколько растерянной вдруг стала рыжая, он мягче добавил. — Я сейчас приду, и ты скажешь все, что хочешь. Нарей кивнула. Ее шаги быстро стихли в направлении комнаты. Кай тяжело вздохнул. Господи, и что он творит!.. Словно бы вся вселенная против его дурацкого плана. Очередной тяжелый вздох, Кай трет глаза, собирается с мыслями. Ну что ж, пришло время послушать, какого черта Рэй творит. И вот он, взяв две кружки, одну с кофе, вторую с виноградным чаем, а заодно и прихватив таблетку, идет в комнату за ней. Не ожидал Кай, что и там Рэй умудрится нашкодить. Он думал, что дал ей достаточно времени залезть под одеяло, но Рэй сидела на краю кровати и гладила развалившегося на одеяле Сатану. — Какого черта ты еще не под одеялом? — совсем устало вздыхает блондин, а стоит Рэй открыть рот, чтобы наверняка попытаться возразить или оправдаться, Кай ее прерывает. — Помнится, у меня не так много рыжих, которых я обещал привязать к кровати и накрыть тремя одеялами? Так вот, могу устроить прямо сейчас. Впервые за последний час Нарей словно ожила, а именно недовольно закатила глаза, проявив хоть какую-то свойственную ей эмоцию, но под одеяло все равно залезла, умудрившись даже не согнать кота. Блондину остается только покачать головой и погасить свет. Комната погрузилась в полумрак, когда единственным источником освещения стала уличная гирлянда с круглыми лампочками, висящая на стене у кровати вместо светильника. Что сказать, Кай любил уют, а еще завешивать фотографиями стены. Когда Нарей уселась на кровати, спрятавшись под одеялом, он присел на край, протянул ей одну кружку, таблетку. Таблетку девушка выпила беспрекословно, спасибо и на этом, и лишь тогда, когда она сделала пару глотков кофе, Кай облегченно улыбнулся и спросил. — Ну? Теперь расскажешь, что случилось? Нарей тут же опустила голову, быстро кивнула. — Извини. Спасибо тебе большое, — пробормотала она, пока Кай доставал из ящика стола градусник. — Теперь тебе со мной опять возиться. — Я привык, — нагло усмехнулся блондин, отдавая градусник рыжей. — Но черт подери. Почему ты оказалась в такое время на улице? Не могла же ты тупо забыть ключи. — Ну, отчасти, — нервно улыбнулась Рэй, и ее хриплый голос заставил Кая подумать о том, что стоит заварить для нее еще одну кружку ее любимого чая с виноградом. — Я заперла в квартире Кейт. — На кой-черт? — удивленно нахмурился блондин, а Рэй, устало, но очень довольно улыбнувшись, добавила: — И Лео. То, как Кай изменился в лице, как поперхнулся чаем, и как уставился на нее удивленными глазами стоило того, чтобы это сказать. — Шутишь! — Совершенно серьезно. — Рыжая. Ты мой герой. В ответ довольная-довольная улыбка, девушка снова утыкается в горячий кофе, словно все еще не может согреться, и тихо добавляет к сказанным уже словам: — Вот только лоханулась… и забыла ключи. Двери захлопнулись и все. Я надеялась, что попаду к Джи, а она даже не дослушала, что у нее творится?.. — На нее свалились девяносто килограмм проблем, — пожал плечами блондин. — Но это сейчас волнует меня несколько меньше чем-то, что ты, черт подери, с температурой осталась на улице! Сидеть на ступенях! Ты не могла кому-то еще позвонить?! — Так телефон сел. — В кафе пойти! — Карта там же, где и ключи. — Наличка? — Даже на чупик не хватит. — Наой! — У Ёго ночует. — Ну ты и неудачница, — вздохнул блондин. — Градусник давай. Таблетка работала быстро. Протянутый градусник показывал всего тридцать восемь, а всего полчаса назад Каю казалось, что Рэй просто сгорит от температуры. Может, душ и, наконец, успокоенные нервы повлияли, но блондин очень надеялся, что теперь этой ненормальной ничего не грозит. Ей стоит просто поспать, а утром выпить еще чего-нибудь из лекарств… — Слушай, — он внимательно проследил за тем, как девушка, соскучившаяся по горячему, быстро допила напиток. — Ложись спать. Тебе надо поспать, за ночь температура спадет. Надеюсь. — Спать? — Рэй устало улыбнулась. — Ты мне кофе сварил для того, чтобы я спать после него легла? Сначала Кай и не понял, о чем это девушка говорит. Какой еще кофе? Он заварил его себе, чтобы за ночь дописать песню! Но сейчас, когда Кай смотрел в свою кружку, то понимал, что что-то пошло не так. На некоторое время он просто завис. — Рэй, — наконец, слышится его голос, и та поднимает на него взгляд. — Твой… Твой идиотизм и неудачливость просто заразны. — Ты перепутал кружки? — Я жизнь перепутал, мне надо было родиться кем-то другим, черт подери! — выругался Кай, и измученно простонал, закрыв рукой глаза. — Прошу, скажи, что ты все равно хочешь спать. — После душа и кофе?.. — виновато поинтересовалась девушка. Кажется, Кай просто сломался. Иначе объяснить, почему он облокотился о колени и закрыл рукой глаза, Рэй не могла. — Не уснешь? — тихо интересуется он, а Рэй даже покачать головой в ответ боится. — Не переживай, все в порядке. Я даже не знаю, как тебя благодарить, — бормочет она в ответ. — Как всегда выручаешь… Не переживай, я просто не буду тебе мешать и… — Фильм глянуть хочешь? — вдруг прерывает ее Кай, и Рэй, замолчав, удивленно захлопала глазами. — Прости? — Ну, я фильм не досмотрел. По книге про какого-то пирата, на самом интересном остановился, его только на виселицу повели. Хочешь, посмотрим? Раз мы оба не собираемся спать, то надо же как-нибудь провести время, — и, поймав на себе несколько виноватый взгляд, отмахнулся. — Все в порядке, время детское. Не мог же он просто сказать, что не хочет оставлять ее без присмотра до тех пор, пока эта рыжая не уснет. Мало ли, что она умудрится выкинуть опять! Мало ли, какая неприятность снова к ней прилипнет! Кай даже не сомневался, что с неудачливостью и не такое возможно. Как она до семнадцати вообще дожила! Ее вообще можно оставлять в комнате, пока он ноутбук ищет? — Но ты же можешь заразиться! — кидает ему вслед девушка, но блондин в ответ только плечами пожал. — До сих пор не заразился. Переживем. Ноутбук лежал на кухне на столе, искать долго не пришлось, и когда Кай вернулся в комнату, его опасения подтвердились. Рэй все еще спокойно сидела под одеялом, растирала руки, неприятно ноющие руки, и все бы ничего, если бы она видела Сатану, что вот-вот готовился ей на руки кинуться. Решил, что с ним играют. Ну и как ее утром домой отпускать вообще?! Потрепав кота по морде, чтобы тот забыл о своих злых намерениях, Кай сел рядом с Рэй на кровати, прислонившись спиной к стене у изголовья, поставил на колени ноутбук, краем глаза замечая, как девушка пристроилась рядом, усиленно прячась под одеялом, хоть и была одета в теплый свитер, да и одеял было два. Насколько же надо было замерзнуть на холоде, чтобы сейчас все еще так беречь тепло? Даже несмотря на то, что Кай смотрел этот фильм с начала второй раз, ему все равно было интересно. Но куда интереснее было изредка поглядывать на реакцию рыжей. Он видел, как она кусала губу в напряженных моментах, какими внимательными глазами всматривалась в экран. А Рэй была даже рада, что они просто смотрят фильм. Не говорят, не пытаются что-то выяснить, просто молча сидят рядом. Она смотрела в ноутбук, честно пыталась следить за сюжетом, но чем дольше шел фильм, тем сильнее Рэй чувствовала бешеную усталость. Видимо, та кружка кофе никак не могла перебить эффект сонливости от таблетки жаропонижающего. Эффекта добавляла сама сложившаяся ситуация. После холода ночной улицы так внезапно оказаться в тепле, в чертовски мягкой уютной кровати, утопая в двух одеялах и уютном свитере, от которого слабо пахло табаком. В полумраке, разбавляемом не лампой, а уличной гирляндой, висящей на стене, уютно устроиться на подушке, смотреть фильм… и все это не в привычном одиночестве, а чувствуя рядом тепло другого человека. Еще пару часов назад Рэй о таком исходе событий только мечтала, а сейчас… сейчас медленно проваливалась в сон, уронив голову на его плечо. Проспала она недолго. Снилась какая-то яркая красочная ерунда. Совсем непонятная, неразборчивая, ей казалось, что она то падает, то взлетает, видит перед собой миллионы огней, оказывается среди них, картинки в голове сменялись со скоростью звука, но вскоре все это начало просто исчезать. А когда девушка открыла глаза и снова оказалась в полумраке небольшой комнаты, то даже не сразу поняла, утро сейчас, день, ночь, где она находится. Согревшееся тело теперь горело от жара, не совсем осознанно девушка стянула с себя свитер, откинула подальше одеяло, снова вернулась в ту удобную позу, пристроив голову на чем-то твердом, но теплом, и только потом припомнила до деталей все произошедшее. Проведенные на улице полтора часа казались уже чем-то далеким и нереальным. Правда, не менее странной Нарей сейчас казалась эта ситуация. С тех пор, как она уснула, не произошло ровным счетом ничего. Ничего, кроме того, что погас экран ноутбука. Фильм кончился, ноутбук разрядился. Но все так же горела гирлянда, все так же где-то в ногах спал черный кот. И даже Кай, на плече которого она спала, не сдвинулся с места, что выглядело страннее всего, и Рэй задрала голову, чтобы посмотреть на его лицо. Видимо, та кружка кофе была ему необходима. Хотя бы для того, чтобы со второй попытки досмотреть фильм, но он не досмотрел. Должно быть, так же, как и она, уснул, может позже, а может быть и раньше. А потом Рэй вдруг осознала… Осознала, где и как сейчас уснула, в чью одежду одета, кто спит с ней рядом, пусть и не в самом удобном положении — полусидя, положив голову на изголовье кровати. И девушка задалась одним вопросом. Одним единственным вопросом, что ее последнее время волновал: а что, черт возьми, происходит? Почему все складывается именно так? Так непонятно, так сумбурно! Почему в одно время он ведет себя как козел, но сразу срывается ей на помощь, где бы она ни была? Почему она то злится на него, то даже не знает, как его благодарить? Почему она в открытую не раз говорила ему о своей неприязни, а он все равно вот здесь. Почему после всей белиберды, что происходила между ними, она все равно каждый раз оказывается в этих уж слишком двусмысленных ситуациях. Она запуталась. И понимала это прекрасно. Но эта путаница сводила с ума, может, скоро и вовсе настанет день, когда при встрече с Каем она и не вспомнит, как должна реагировать? Злиться, обижаться, радоваться, благодарить? Или что-то еще… А сейчас девушка задумчиво смотрела на его спокойное во сне лицо. Кая стало жалко, очень-очень жалко. Рэй могла бы снова списать вдруг нахлынувшую жалость на перепады собственного настроения из-за болезни, но сознание решило все оправдать: он посреди ночи сорвался на ее поиски из-за одного единственного дурацкого звонка, наверняка переживал и боялся, что могло что-то случиться, а сейчас лишился еще и собственной кровати и, самое главное, кофе. Хотя, в последнем Рэй была абсолютно не виновата. Она тихо хмыкнула. И что ей делать теперь? Оставить все вот так? Забить и снова провалиться в сон, раз все еще тянет? Нет, нельзя, и Рэй это понимает, понимает то, что проведя столько часов рядом с ней, сложно будет не заразиться. Надо его будить. И девушка несмело поднимает руку, касается запястьем его плеча. — Кай, — она тихо зовет его по имени, но ее голос словно тонет в тишине. — Эй, — чуть громче, но он не просыпается, а Рэй кусает губу, не сводит с него взгляда. Как же не хотелось его будить. Уйти самой на диван в кухне? Он, конечно, ее убьет утром, но когда это еще будет… А пока Кай спит. Может, он даже не проснется, когда ей придется через него перелезать. А если проснется, то Рэй заранее представила, как будет сгорать со стыда, но все это творилось только в ее голове. А на деле она неподвижно сидела на месте, и, запрокинув голову, лежащую на его плече, все еще смотрела на его лицо. И мысли о том, что стоило бы либо разбудить, либо уйти спать на диван, медленно исчезали из ее головы, зато появлялись абсолютно другие, а ее рука медленно и осторожно скользит выше. Ладонь опускается на его щеку. Он теплый. И все так же спит. Словно бы из пушки не разбудишь. А в голову рыжей вдруг приходят мысли о том, что ей давно хотелось так сделать, а потом вдруг ее словно ударило: именно этот человек позволял себе нагло целовать ее. Она знала, каким горячим может быть его дыхание, знала, какими мягкими могут быть губы, и по ним она задумчиво скользит пальцами, и ей кажется, что сейчас она осознает все так ясно, как никогда раньше. Почему-то ей совсем не страшно, что он может проснуться, не просыпался же, когда она его звала. А вместе с тем ей совсем не хочется думать о том, что будет, если все-таки он прямо сейчас откроет глаза. Вот только Рэй любит притягивать к себе неприятности, да и мысли ее, кажется, были материальны, а еще ноутбук, как на зло, все еще стоял на его коленях до этой самой секунды. Одно ее неосторожное движение, одна попытка чуть дальше сбросить одеяло, чтобы спастись от жара… И ноутбук с грохотом летит на пол, девушка резко дергается, с замиранием сердца пялится в полумрак, в сторону пола, прислушивается к воцарившейся тишине. Секунда. Две. Три. Облегченный вздох. Это было опасно, Рэй нервно сглатывает и снова поднимает взгляд на его лицо. Кай ведь мог проснуться, мог уставиться на нее своими синими глазами, так внимательно и пронзительно… прямо как смотрел сейчас. Внутри все замерло. Одна секунда на то, чтобы почувствовать себя какой-то преступницей, две на то, чтобы услышать, как вдруг громко забилось собственное сердце где-то у самого горла. Застукана с поличным. А главное, она абсолютно не знает, как оправдываться, и нужно ли оправдываться вообще? Она просто смотрела в его глаза своими большими темно-карими глазами, все думала, почему за эти несколько несчастных секунд он даже никак не изменился в лице? А потом он просто поймал ее руку. Просто осторожно опустил свои теплые пальцы поверх ее, крепко сжал, и на мгновение Рэй показалось, что взгляд Кая вдруг стал таким измученным, таким тоскливым, а потом он просто молча подался вперед, не произнося ни единого слова, как будто и без того понимал, что это сейчас будет лишним. Он честно старался сдержаться все это долгое время. Но сейчас ему даже не хотелось разбираться, что случилось, не хотелось дожидаться, когда голова, пустая после сна, наберется мыслей, он просто хотел ее поцеловать, как хотел всегда, каждый раз, как он ее видел. Дыхание перехватило и все никак не хотело отпускать, а стук сердца отчетливо отдавался в ушах. От испуга ли, или от того, что происходило снова. Он мягко, но в то же время сильно толкнул ее назад за плечо, завалив на спину, и вот всего мгновение, а девушка уже прижата к кровати, а он нависает над ней… и целует. Осторожно и мягко, как будто так целовал ее всегда, и Нарей со смешенными чувствами ужаса и странного удовольствия понимает, что абсолютно не желает его отталкивать, только дыхание вмиг сбивается, и Рэй кажется, что она вот-вот задохнется. Ее губы раз за разом мягко и требовательно сминают в поцелуе, Каю кажется, что он ловит каждый ее сбившийся выдох, и даже не сразу ощущает ее несмелые прикосновения, когда одна ее рука ложится ему на плечо, а вторая сжимает футболку на его спине. Она сбита с толку, растеряна, смущена, но Кай быстро понимает, почему, разрывает поцелуй, замирает, прислонившись лбом к ее лбу. Он чувствует на губах сбившееся дыхание, и это словно сводит его с ума, бьет по мозгам, но все равно он едва слышно произносит специально дня нее: — Не бойся… Просто повторяй… Рэй не ответила. То ли не знала, что сказать, то ли просто не успела, когда его губы снова прижались к ее губам, и она, едва понимая, что делает, пытается отвечать на поцелуй, на этот раз тягуче медленный, но не менее требовательный. Скользнув языком по ее губам, Кай заставил ее шире приоткрыть рот, медленно и дразняще углубил поцелуй, переплетая их языки, заставляя ее не менее рьяно отвечать ему. Дыхание абсолютно вышло из-под контроля. Ее пальцы стискивают в кулаки футболку парня так сильно, что не будь этого жалкого куска ткани, то Кай точно бы пожалел, но не пожалел бы, если бы этой ткани не было на ней, и поэтому его рука скользит под ее футболку. Нежная кожа ее талии под пальцами горит, Рэй разрывает поцелуй ради глубокого громкого вдоха, дергается и выгибается от его прикосновения, но Кай все равно нагло скользит большой ладонью по ее обнаженной под футболкой спине, прижимает к себе ее горячее тело, сейчас совсем избавленное от одеял, а потом… она чувствует его губы на своей шее. Ей хочется сжаться от странных ощущений, от того, как его волосы щекотали кожу, а горячие губы оставляли влажную дорожку вплоть до мягкого изгиба, но девушка напротив, запрокидывает голову, сама не понимая, что только подталкивает его… Все сбивается, смешивается в один ком ощущений, кожа горит, а в тех местах, где он прикасался, просто пылает, с ее губ снова срывается его имя, звучит как-то испуганно, умоляюще, и Кай вдруг замирает, уткнувшись лбом ей в плечо. Тишина. Только его сбившееся дыхание ощущается на ключицах, а Рэй кажется, что все ее тело вздрагивает от каждого удара сердца. А потом она слышит, как Кай разозлено чертыхается, и вот тепло его тела и жар рук просто исчезают. Рэй не сразу осознает, что он просто отстранился от нее, сел на край кровати, закрывая лицо руками и протирая глаза. Некоторое время они провели в полной тишине. Рэй села на кровати, кусая покрасневшие от долгого поцелуя губы, совсем потерянно взглянула на блондина. Винить, нападать, ругаться… она не собиралась. Да, он снова, уже в который раз переходит допустимую черту, и на этот раз он зашел гораздо дальше, но… но ведь эту черту и она перешла. Она ведь позволила… Она виновата ничуть не меньше, и сейчас Рэй даже не знала, что может сказать в свое оправдание. А тишина между ними затянулась. Пауза стала какой-то уж очень неловкой, Нарей не знала, куда ей деть глаза, ей хотелось провалиться сквозь пол, а потом Кай эту тишину нарушил. Нарушил своим тихим немного хриплым голосом. — Извини, — спокойно произнес он, и, даже не взглянув на девушку, поднялся с постели. — Я лучше уйду на кухню, если что-то понадобится — зови… Все это он произнес, направляясь прочь из комнаты, а Рэй смотрела ему вслед ошарашенным взглядом. И он просто так уйдет?! Хотя, почему она удивляется. Он уходил всегда. Всегда она смотрела ему в спину или пыталась, как он просил, «выкинуть» из головы произошедшее. Это повторялось раз за разом. Но не сейчас. Ее голос настигает парня у самых дверей, когда он только схватился за ручку, и заставляет замереть. — Если сделаешь еще шаг, я соберусь и уйду. И тогда блондин остановился, как вкопанный. Не то, чтобы его сильно испугала угроза, его испугал сам факт… Это только что произнесла Нарей? Только что это ее голос звучал так хладнокровно и спокойно? И когда Кай обернулся, сомнения пропали. Девушка сидела на краю кровати, спустив вниз ноги. Смотрела на него спокойными карими глазами, в которых не осталось ни намека на то смятение и испуг. Просто она вдруг изменилась. За одну секунду. И Кай даже не понял, как это произошло. А Рэй ловит его взгляд и словно становится еще мрачнее, чем была. — Что, прости? — хмурится Кай, а она лишь спокойно отзывается. — Ты уйдешь и даже не оправдаешься? Кай хмыкнул. Отвернулся от двери. — А ты от меня этого ждешь? — холодно бросил он. — Хорошо. Мы оба были в клубе, и я… — Не пил, — заканчивает за него Нарей, задумчиво глядя в пол. — Ты не пил. — С чего ты взяла? — хмурится блондин, а девушка поднимает на него глаза. — Потому что я не чувствовала привкус алкоголя… — тихо, но вместе с тем уверенно произнесла она. — Ты не пьян, может и вообще не пил. — Не чувствовала привкус? — Кай с каким-то вызовом усмехнулся. — Рыжая, не неси чепухи. Ложись спи, — снова кинул он, развернувшись к дверям, но голос Рэй опять заставил его остановиться. — У меня есть желание! — вдруг произнесла она, вскочив с кровати, и, поймав непонимающий взгляд парня, быстро продолжила. — Тот день, когда ты заставил меня выпить ту дрянь! Ты сказал, что сделаешь все, что я хочу! — Рэй, я говорил про какой-то поступок, просьбу! — Просьба: хватит сбегать! — Ты не понимаешь, о чем просишь! — повысил голос блондин, но Нарей незамедлительно отозвалась: — Так объясни! — Это невозможно! И не думай всякой ерунды, сойдемся на том, что я пьяный козел, как всегда, идет?! И это твой «привкус алкоголя», просто не бери в голову, просто спутала с кем-то и… — Спутала?! Что за бред ты несешь?! Я знаю вкус только твоих губ!.. Тишина. Они оба замолчали, глядя друг на друга, и… и все бы ничего, они могли злиться, могли кричать друг на друга, но эта безумная тоска в их глазах. Она была одинаковой. Как будто у обоих было то, что они просто не могли сказать и сейчас смотрели друг на друга, считая друг друга глупцами. А заодно и себя… И Кай смотрел на эту глупую рыжую и думал, как он может еще ей объяснить?! Как он может сказать ей, что ей нельзя лезть во все это дерьмо! Как, если каждый раз он сам себе копает яму? Как и сейчас. Глядя в ее глаза. Нарей первая нарушила затянувшуюся тишину. — Кай, — произнесла она, кусая губы. — Я… Я запуталась. Прошло столько времени, и я просто не знаю, как должна относиться к тебе! Ты, то ведешь себя, как последний козел, то, срывая голову, несешься на помощь и отчитываешь, как маленькую девочку! Я и без тебя дожила до семнадцати, но нет, появился ты, и решил, что если тебе что-то не нравится, то ты должен обязательно влезть! — А вот лично я без понятия, как ты дожила до семнадцати! — Прекрасно дожила и без тебя! — Так я тебе мешаю?! — Я не знаю!.. — выкрикнула девушка, и Кай снова замолчал, чувствуя этот ее укоризненный взгляд. — Не мешаешь… Нет, я… Я просто не знаю, что происходит. И ты единственный, кто может мне объяснить, но каждый раз ты сбегаешь. Ты целуешь меня и сразу же уходишь от разговора, словно только что совершил какую-то ошибку! Ты хоть знаешь, как это паршиво?! Я говорила тебе, и повторю еще раз, я не одна из тех, кого ты пытаешься склеить в клубе. Так что, если тебе все равно, то… То зачем ты это делаешь?.. — она развела руками. — Зачем, Кай? Зачем ты вытаскиваешь меня из всех этих бредовых ситуаций? Зачем помогаешь? Насильно впихиваешь лекарства? Зачем ты меня целуешь? Зачем, если тебе все равно?.. Я же… Она замолчала. Молчал и Кай, но слушал ее так, словно впитывает каждое ее слово. И каждое сказанное Нарей слово било сильнее, чем если бы в него запустили булыжником. Ему не все равно. Все это он делает только потому, что ему не все равно. Не все равно, когда он целует ее, потому что только два момента в его жизни заставляют его сердце так больно стучать о ребра: сцена и ее несмелые ответы на его требовательные поцелуи. Ему не все равно, потому что что-то заставляет его каждый раз бросаться ей на помощь, а он даже не знает что. Ему не все равно, потому что он уже обрек девять самых замечательных в его жизни людей увидеть, как он сгорит, как он станет всего лишь росчерком между двух дат на гранитном камне. И он не хочет, чтобы Нарей была десятой. Когда-нибудь через месяц или, в лучшем случае, пару лет, она должна думать, что мир просто избавился от очередного урода, что оставил после себя просто хорошую музыку, вот и все. И прямо сейчас, глядя на нее, он может это устроить, все ведь в его руках! А что-то не дает. Не дает, и все. Забавно. Все идет практически согласно его плану. Ему бы так хотелось, чтобы Рэй думала о нем максимально плохо, и вот он этого почти добился! А его это вдруг раздражает. Бесит. Выводит из себя. Хочется крепко-крепко сжать ее в объятиях и больше никогда не отпускать, больше никогда не позволять ее взгляду меняться на вот такой вот, отчаянный. Никогда. И в то же время он понимает, что если сделает это, то не будет обратного пути. Он просто не сможет повернуть назад, и это пугало настолько сильно, что Каю хотелось сбежать. Вот только, как бы он ни пытался, как бы ни старался, что-то все равно заставляет его тихо и спокойно произнести: — И ты правда до сих пор думаешь, что мне все равно? Нарей замирает и смотрит на него с явным непониманием. Она наверняка ожидала совсем иного ответа, ожидала очередной насмешки, что он развернется и просто уйдет, кинув что-то на подобии: «Детям давно пора спать», и ведь он мог бы так поступить! А вместо этого он подходит к ней совсем близко, и, протянув руки, заключает в ладони ее лицо. Кай высокий. Чтобы смотреть ему в глаза, ей приходится сильно запрокинуть голову, но девушка не обращает на это внимание, ей просто хочется разглядеть в этих синих глазах хоть что-нибудь, что дало бы ей хотя бы крохотную надежду получить ответ на свои вопросы, но видела только свое отражение. — Ты правда думаешь, что все это время мне было просто все равно? — с раздражением повторяет блондин. Как же его это бесит! Как же бесит то, что его тело действует само по себе, рассудок отключается, как же его бесит, что сейчас он говорит такие вещи, и только отголоски сознания где-то в голове надрывно кричат и умоляют его не совершать эту ошибку. Но он смотрит в ее глаза. Смотрит на ее лицо. А в памяти копошатся отрывки таких разных моментов. Ее обиженное лицо, радостное, разозленное, мокрое из-за дождя, покрасневшее от смущения, счастливое, и Каю льстит, что в отличии от многих все эти эмоции на ее лице видел только он. Каю льстит, что только он целовал ее, только он добивался ответа, только он знает, что ее кожа слегка солоноватая на вкус и… и как он может отталкивать ее раз за разом?.. Где все те силы, что позволяли ему каждый раз отворачиваться, уходить, насмехаться над ней, злить ее, отталкивать. Где?.. Да их попросту больше нет, а когда ее рука робко опускается поверх его руки, Кай лишь слегка приводит мысли в порядок. — Ты просто не понимаешь, о чем ты просишь, — снова повторяет он. — И не проси тебе объяснить. Хочешь честно? Хочешь знать, как закончить все это? Так вот. Я буду тебя злить, буду раздражать, бесить, тебе будет больно и с каждым разом все больнее и больнее, пока ты не начнешь думать своей головой, поняла? Когда-нибудь ты поймешь, какой я на самом деле урод и… — Нет!.. — вдруг упрямо возразила девушка, но Кай в ответ сильно нахмурился и повысил голос. — Не перебивай и слушай! Ты хотела разговора — получи. Ты думаешь, что я что-то испытываю к тебе и поэтому постоянно целую? Ты поэтому вечно хочешь об этом поговорить? Глупая. Мне приносит это удовольствие. И я даже не считаю, сколько девушек побывали на твоем месте. Это тупая игра, — сам себе перечит он. — И чем быстрее ты это примешь, как факт, тем быстрее прекратишь мучиться. Ты просто красивая девушка, как десятки других. И мне это нравится. Вот и все, — все это Кай выдавил из себя с трудом, не сводя взгляда с ее внимательных глаз. Надо было сказать более жестким тоном, более жестокими словами, но ему казалось, что и без этого он мучает ее достаточно сильно. Казалось, пока Рэй вдруг не нахмурилась. — Красивая девушка? Моя красота — это единственный фактор, что заставил тебя в час ночи прибежать к моему дому? — почему-то слишком хладнокровно произнесла она, и Каю показалось, что внутри просто все рушится, а девушка, что стоит перед ним, вовсе не та наивная рыжая, которую он привык видеть. А Рэй продолжала. — Что, стоит мне встряхнуть волосами и подмигнуть, и ты тут же растолкаешь троих мужиков, чтобы потом прятаться со мной по подворотням другого города? А, или нет, постой, наверное, тебе нравятся мои ноги, поэтому ты не дал другому такому же козлу, как и ты, споить меня. Я что-то забыла? Может, вместе вспомним, и ты сам все пояснишь? Например, почему ты позволил мне неделю прятаться от папарацци. Нет? Тогда с какой из твоих фраз мне начинать смеяться? Да, внутри действительно что-то рухнуло. Это на камень, лежащий у него на душе, сейчас упало еще три или четыре булыжника. Нарей выигрывала… И почему раньше она не была такой упрямой? Почему, черт подери, все это время он считал ее наивной глупышкой?! Да как теперь ему контратаковать?! Настаивать на своем. Вот и все, что он мог. Поэтому, Кай наклонился, и, внимательно глядя в ее глаза совсем тихо, чуть ли не умоляющим тоном произнес. — Все это лишь потому, что что бы я ни делал, ты, как друг, важна мне и моим друзьям. Вот и все, — холодно заявил он, замечая, что хотя бы из-за этих слов в глазах девушки промелькнула паника и она больно закусила губу. — Я устал так же, как и ты. Поэтому, будет лучше если… — и блондин, немного помолчав, тихо и спокойно добавил. — Просто держись от меня подальше. Ты даже представить себе не можешь, как сильно я хочу просыпаться по утрам и ничего не чувствовать… «Ничего не чувствовать. Не чувствовать боли в груди, не чувствовать, как из-за игл болит изгиб локтя, не чувствовать на себе такие жалостливые взгляды ребят! Ничего не чувствовать к тебе», — мысленно закончил фразу парень, но произнести ее вслух означало бы разрушить все то, что только что он между ними установил. Последний раз посмотрев в ее полные обиды и боли глаза, он, все-таки, развернулся и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь и оставив девушку до утра в полном одиночестве. Одного он никак не мог понять. Почему она так настаивает на своем? Почему она вдруг стала так уверена? И Кай, не дойдя до кухни, вдруг замер. Она весь вечер провела с Джуном. Не мог же он… рассказать? Каю показалось, что, думая об этом, он минут пять простоял посреди пустого коридора, и так и не решался пойти дальше. Джун не мог. Кай своего друга знал прекрасно, Джун не мог выдать его тайну, тем более, зная, почему он ее хранит. Но в голову продолжали закрадываться сомнения… До утра он не спал. Задремал минут на сорок, валяясь на мягком диване в кухне, но, очнувшись, больше не смог уснуть, все думал, думал, думал… До самого рассвета, пока не понял, что солнце уже встало. Эта ночь не выходила из головы. И чем дольше Кай думал об их разговоре, о сказанных им словах, тем сильнее убеждал себя — он не может идти назад. Кофе он заварил крепкий. Себе и ей. На всякий случай. Правда, в том, что она будет завтракать, Кай очень сомневался. Стоит ли ее будить? Спала ли она? Не спала. Скрипнула дверь и Кай, обернувшись, кинул взгляд на неуверенно мявшуюся в прихожей девушку. Нарей была одета в то самое платье, в котором была вчера вечером, наверняка свою одежду Кай найдет аккуратно сложенной на застеленной кровати. — Утра, — он усмехнулся. — Кофе? Нарей помотала головой. — Я пойду, — тихо произнесла она, начиная надевать обувь. — Выпущу этих дебилов… Думаешь, они свихнутся, когда узнают, что ключи все это время были у них? — Еще как, — Кай с усталой улыбкой пожал плечами, выходя в прихожую. — Даже про твою выходку забудут. — Ну вот и славно, — девушка надевает куртку. — Не зря я так туплю иногда. И девушка, закинув за спину почти пустой рюкзак, замолчала. Опять. Опять это чертово молчание между ними, но на этот раз никто из них ничего не ждал. Просто им казалось, что чего-то не хватает. После всего этого перекинуться утром парой слов и уйти? Это все казалось неправильным. Но, видимо, и выбора не было. И Рэй, кинув на блондина взгляд, направилась к дверям. — До встречи, — пробормотала она, остановившись на пороге. — Спасибо за помощь, — и словно специально медленно она потянулась к ручке двери, тянула время, сама не зная, для чего. Наверное, так и надо. Просто уйти. Не видеться какое-то время. Встретившись, снова сделать вид, что все в порядке. Так и надо. И вот она толкает дверь, чтобы покинуть эту квартиру, но вдруг его рука перегораживает путь, и девушка замерла. В этот момент она не знала, правильно ли чувствовать такое облегчение? Кай не дает ей уйти. Просто держит ручку двери и не отпускает, собирается что-то сказать, чувствуя ее внимательный взгляд. Зря, ой как зря он это сделал, потому что его голова была абсолютно пуста. Нет, сказать-то он хотел много, но все не то, что нужно. А потому, лишь несколько секунд промолчав, он тихо и спокойно произнес то, что заставило Нарей снова разозлено нахмуриться. — Рыжая. Мы же договорились?.. Просто друзья. Конечно, Каю хотелось ее позлить. Чем сильнее, тем лучше. Вот только теперь все окончательно изменилось, и вместо обиды в ее глазах он вдруг получил спокойный ответ. — Конечно. Договорились, — хмыкнула она. — Вернее, договоримся. Как только ты начнешь целоваться с Джуном, Лео и Рэдо. А то знаешь, я подумала, они же тоже твои красивые друзья. И Рэй, громко фыркнув, оттолкнула его руку и быстро вышла из квартиры, захлопнув за собой дверь. Как и обещал. Бесит с самого утра. Тем лучше! Она все равно не проиграет. Вот только после первого же лестничного пролета она остановилась, за спиной услышав громкий-громкий стук, как будто Кай, мечтая выместить злость, со всей силы врезал кулаком или ногой по это чертовой двери, и Рэй так и простояла несколько долгих секунд, внимательно глядя на дверь, будто бы что-то ждала, не успокоилась, пока шаги Кая, и без того едва слышные, не затихли в глубине квартиры. И только тогда она, встряхнув рыжими волосами, бодренько побежала вниз по лестнице, на этот момент даже не догадываясь, как скоро добегается. Опять. Но не у них одних утро начиналось настолько отвратительно. Джун открыл глаза ровно без пяти десять утра и прямо в эту же секунду подумал, что лучше бы он вчера откинул коньки, потому что сейчас это сделать хотелось безумно. С первых секунд пробуждения он чувствовал, как трещала голова, а все содержимое его желудка грозило вырваться наружу. Джун любил алкоголь. Джун любил это легкое головокружение, когда немного пьян. Но Джун терпеть не мог каждое утро после попойки, и на сегодняшний день это был раз двадцатый, когда он очень хотел просто сдохнуть. Как он оказался в собственной кровати, он не помнил, да и, стыдно признаться, он не помнил вообще ни черта после второй банки пива. Тогда его рассудок решил, что если уж и пить дальше, то точно без него. Парень с трудом перевалился на бок, чтобы найти телефон и посмотреть время, и вот тогда-то он и подумал, что-либо он научился раздеваться и мыться в пьяном виде на автомате, либо… — Проснулся, малыш? Надеюсь, не бутылку ищешь? Голос, прозвучавший со стороны открытой двери, Джуна слегка огорошил. Подняв взгляд, он удивленно уставился на Джи, что стояла на пороге, прислонившись к косяку плечом и кутаясь в плед, и вид у барабанщицы был, мягко говоря, недовольный. Хотя, здесь больше подошло бы слово «измученный», словно бы она не спала всю ночь, а на деле так оно и было. Джун удивленно моргнул. — Джи?.. — прохрипел он, и, сам удивившись своему голосу, прокашлялся. — Джи, что ты тут делаешь? — Что я тут делаю? Выхаживаю одну пьянь, — громко фыркнула брюнетка. — Ты мне должен, так и знай! Что б я еще раз раздевала тебя не во время секса, да ни в жизнь! Джун снова удивленно уставился на свое практически полностью обнаженное тело, перевел взгляд на подругу, снова на себя. — А как ты… — Лео позвонил. — А почему я… — Я запихала тебя в душ. — А Лео… — По делам ушел. — Ночью?.. — Рыжая чудит. — Что… а, плевать, все равно ни черта не пойму, — и парень снова плюхнулся обратно на спину, закрывая рукой глаза. — И не помню ничего. Энги нахмурилась. — Совсем? — Абсолютно… — убито бормочет парень. — Мы одни?.. В смысле… — Нет, Лили не возвращалась, — пожимает плечами Энги. — Тем лучше для тебя. — Вот уж точно… Где мой телефон? — Я клала на тумбочку. Приходи в себя. Я приготовлю нам кофе, — и Джи, развернувшись, вышла из комнаты. Пока ее шаги стихали где-то на лестнице, Джун все-таки умудрился найти телефон. Стоило его разблокировать, как свет от экрана ударил в глаза, и Джун, выругавшись, прищурился, понизил яркость экрана и только тогда зашел в список контактов. Конечно же, он переживал за Лили. А потому звонил сейчас именно ей. Гудки в телефоне раздавались секунд тридцать. Парень даже начал под них засыпать, когда на том конце все-таки послышался бодрый голос. — Так, цыц!!! — рявкнули в трубку, и парень даже опешил, не сразу осознав, что происходит. — Мне ребенок звонит! — крикнули кому-то, а после, обращаясь уже к нему, Джуну, в трубку радостно выкрикнули. — Джунни! Парень облегченно вздохнул, но все равно недоверчиво покосился на телефон. — Привет, мам. Ты не ночевала дома, все хорошо? — Все просто прекрасно, дорогой! Погоди секундочку, ты чуть-чуть не вовремя, — послышался шум, судя по звукам, телефон прикрыли рукой. — А ну стоять! Поставь на место эту растворимую дрянь! Кофеварки на тебя нет! Дай зерна, я лучше в турке сварю, и вообще, скольким женщинам ты заваривал это пойло, а?! Колись, прошло двадцать три года! — А сколько еще у тебя детей от других мужиков?! — приглушенно рявкнул голос в ответ. — Черт. Один: один, — фыркнула Лили, и снова обратилась к сыну. — Прости, дорогой. Человеку сорок пять, а он все еще какое-то пойло вместо кофе пьет. — Стой! — снова приглушенный грубый голос. — А ну сядь, женщина, я сам приготовлю омлет! Я все еще помню ту жесть, что ты попыталась приготовить из яиц! — Подумаешь! — фыркнула женщина, вновь прикрывая телефон рукой. — Омлет он мой двадцать лет помнит, ты думаешь, я вырастила двоих парней и все еще не научилась готовить нормальный омлет?! Слушая все это, Джун улыбался. Кажется, переживал он совершенно зря. — Не научилась, мам, — с усмешкой вздохнул он, протирая рукой глаза. — Что?! Господи, да знаете куда идите? Оба! Омлет им мой не нравится! Это генетически что ли?! Джунни, что ты хотел? — Я хотел спросить, все ли хорошо, но, видимо, зря волновался, — улыбнулся он, а Лили вдруг притихла. — Я сейчас, — приглушенно и тихо произнесла она, видимо, снова говоря это не Джуну, а парень услышал ее быстрые шаги и совсем тихий, немного взволнованный голос. — Джун. Я… Я не знаю, что должна сказать вам с Лео. Вы не представляете, что вы оба сделали для меня… Для нас. — Тоже самое, что и ты для нас, мам. Не надо ничего говорить, все хорошо. — Да, но… Джун. Спасибо… — судя по голосу, женщина улыбалась, улыбался и Джун. — А еще, Тайро хочет встретиться с тобой. — Передай ему, чтобы позже мне позвонил. Мне сейчас надо собираться, репетиция. До встречи. — Пока, — улыбнулась напоследок Лили, и в телефоне послышались гудки. Джун уронил руку с телефоном на подушку, тяжело вздохнул, закрыв глаза. Зря переживал. Все хорошо. Теперь все точно хорошо. — Звонил Лили? Джи появилась в комнате как-то внезапно. Или же просто ждала в дверях? Она переступила порог, держа в руках две кружки, одну себе, со сладким кофе и небольшим количеством сливок, другую Джуну, с чистым горьким кофе, чтобы тот взбодрился и пришел в себя после ночного происшествия. Она протянула парню кружку, забралась на его кровать с ногами, устроившись поудобнее и закутавшись в стащенную у Джуна вязаную теплую кофту. — Спасибо, — Джун и сам сел на кровати, прислонившись спиной к изголовью, а после вновь взглянул на Энги. Барабанщица вела себя как-то… слишком тихо. Слишком спокойно. Сидела, смотрела в узкую щель между неплотно закрытыми шторами, жмурилась. В приглушенном утреннем свете, пробивающимся сквозь занавески, ярко выделялась светлая солнечная полоса, ложившаяся на ее тело, плечо и лицо. Окно было приоткрыто. Было прохладно, и поэтому девушка обеими руками сжимала кружку горячего напитка, и, казалось бы, даже не подозревала, как внимательно и даже немного заворожено на нее смотрит друг. И только когда она повернула голову, Джун столкнулся взглядом со светлыми голубями глазами. Все осознавалось как-то заторможено. Энги даже не сразу как-то отреагировала — Что? — наконец, устало буркнула она, а парень осторожно спросил: — Ты спала? — Немного, — пожимает плечами девушка. — А что? — Выглядишь как-то странно. Я понятия не имею, как веду себя пьяным, я что-то натворил? Я ничем тебя не обидел? Джун ждал, что Энги фыркнет, начнет его отчитывать, повыносит мозг, но… почему-то этого не происходило. Она просто подперла подбородок рукой и продолжила смотреть на парня усталым взглядом. Это не было похоже на ее обычное поведение. Нисколько. И тем и напрягало… — Не обидел, — наконец, тихо произнесла Энги, и почему-то взгляд ее стал таким тоскливым и замученным, будто она вспоминала что-то и это совсем ее не радовало. — Скорее… Расстроил… — О боже, — тяжело вздохнул парень, протирая глаза. — Извини, пожалуйста, не стоило мне вообще напиваться. — Может, и стоило… — вдруг тихо пробормотала Джи в ответ. — По крайней мере, ненадолго ты добился того, чего хотел. — Откуда тебе знать, чего я хотел, — раздраженно отозвался басист, закрыв одной рукой глаза и облокотившись о колено. Вчерашняя ночь вспоминалась обрывками. Отвратительное на вкус пиво, смешанное с дорогим виски, плывущая перед глазами темная комната, медленно испаряющиеся из головы мысли, глоток за глотком выпитый алкоголь. И какая-то дикая тяжесть на душе постепенно уступала место легкости и головокружению, это чувство затягивало. Он помнил. И хотел бы испытать эту легкость и без алкоголя… а Джи легко пожала плечами. — Того, чего и все намеренно напивающиеся люди. Перестать о чем-то думать, — произнесла она. — Ты специально купил пиво, которое ты не пьешь. Специально напился, наверняка хотел вырубиться. А в итоге… Та-дам, тут я, — девушка отвела взгляд, зарылась пальцами в волосы. — Потаскала твою тушку по коридору, пообливала из душа, даже чуть не уронила с лестницы. Джи услышала, как парень тихо чертыхнулся. — А что ты хотел? — устало улыбнулась она. — Ты весишь почти в два раза больше меня. — Прости, Джи, — снова тихо извиняется парень, но ведь Энги знала, что даже если бы он предвидел этот исход событий, то все равно ничего бы не изменил. Знала, и потому молчала, задумчиво глядя на солнечный город за окном. Она вспоминала ночь, прокручивала раз за разом в голове тот дурацкий момент, когда у него развязался язык, когда он вдруг сказал то, что она не хотела бы услышать от своих друзей. Боже мой, лучше бы он молчал… Лучше бы не доверял ей так, как доверяет сейчас. И Джи не знала, стоит ли ей напоминать Джуну или просто держать язык за зубами. Держать в себе то, о чем, на деле, должна просто поговорить. А потому, крепко стиснув кулаки, она задумчиво и тихо произнесла. — Ты совсем ничего не помнишь? — тихо спросила она, но что Джун только пожал плечами. — Только какие-то обрывки, — он качает головой, смотрит в свою кружку. — Больше в жизни так не напьюсь. Никакого удовольствия. — Никакого, — растерянно повторила Энги. — Абсолютно… Знаешь, а ночью ты мне кое-что сказал. — Наверняка какую-то глупость, — отзывается Джун. — И что же? И Энги подняла на парня растерянный и совсем усталый взгляд. — Глупость, говоришь… Хотела спросить… Думала все время, чего это ты так хорошо меня понимаешь, когда я хочу напиться и забыться. Теперь дошло. Ну, и каково это? Быть все это время влюбленным в ту же девушку, что и твой друг?