Медовый месяц

«Семейное дело» глава 1 Цяо Кенан проснулся в пять с лишним утра. Тайваньская весна короткая, уже в апреле температура начинает неудержимо повышаться, и воздух становится влажным и жарким. Перед сном он включил кондиционер на пару часов в режиме сушки и проснулся, когда уже весь вспотел от жары. Он перевернулся и попытался дотянуться до пульта, но когда дотронулся до другой половины кровати и обнаружил её пустой, сон сразу слетел. Дело не в том, что человек испарился посреди ночи, а в том, что уже почти неделю Лу Синьчжи не приходил домой ночевать. Такая ситуация была не редкостью. Лу Синьчжи являлся экспертом в области политических и торгово-экономических судебных процессов, в силу этого очень много времени тратилось на анализ и интерпретацию данных. По этой причине он выбрал проживание в гостинице рядом с офисом. Текущее дело касалось торгово-экономических отношений двух стран, Тайваня и Соединённых штатов, и важным фактором урегулирования вопросов являлась также разница во времени. В прошлый раз, когда Цяо Кенан навестил его на рабочем месте и увидел в компьютере завал материалов и данных, он сразу закрыл страницы. Он ничего в этом не понимал, и его решительно не прельщала идея стать ужасным напарником. (Терминология компьютерных игр, ужасный напарник или раздражающий персонаж — виртуальный напарник, мешающий вести игру). Спать больше не получалось. Цяо Кенан немного полежал с открытыми глазами, потом встал, чтобы сходить в туалет и умыться, но выйдя из спальни, неожиданно увидел в гостиной свет. Войдя в помещение, он обнаружил Лу Синьчжи сидящим на диване. Мужчина держался за голову, глаза были закрыты, вид страдальческий. Достаточно неделю не видеть возлюбленного, и в его присутствие уже не верится, как будто перед вами мираж. Цяо Кенан робко окликнул его: — … Лу Синьчжи? Мужчина только поморщился и больше никак не отреагировал, видимо устал зверски. У Цяо Кенана защемило сердце, он подошёл и потряс его за плечо: — Лу Синьчжи, очнись. А-аа, так и есть. Кончики пальцев передали ощущение тепла в мозг мужчины, импульсы разбежались по нервам усталого тела и наполнили грудь. Ресницы Лу Синьчжи дрогнули, открывая глубокие чёрные глаза: — … Детка? Даже это тошнотворно-слащавое обращение, кажется, прозвучало, как сквозь сон. Цяо Кенан: — Когда ты вернулся? Почему не пришёл в спальню? Лу Синьчжи потёр щёки, обнял парня за талию и уткнулся лицом в его живот — больше для того, чтобы скрыть свой измотанный и сонный вид. Даже в таком незначительном аспекте он не хотел показать свою слабость перед другим человеком. — Недавно вернулся, не хотел тебя будить. Думал, когда ты встанешь, я лягу и посплю. Цяо Кенан наклонил голову, принюхиваясь к еле заметному запаху гостиничного шампуня — или он успел принять душ, когда вернулся? Раз уж так, то почему бы не остаться дома на денёк? Он сообразил, что наверно, мужчина хотел сначала поздороваться с ним. Доброе утро, добрый день, спокойной ночи, я вернулся, я ухожу… Казалось бы, такие простые приветствия, но как они связывают двух человек; произнося их раз за разом, мы превращаем нашу связь в крепкие узы. Цяо Кенан не подал виду, что всё понял и предложил: — Я слишком рано проснулся и хочу ещё поспать… Давай вместе? — … Давай. «Ты действительно собираешься только спать?» Но не успел Цяо Кенан войти в спальню, как мужчина стремительно обнял его, твёрдый, горячий член через одежду отчётливо упёрся ему между ягодиц. Щёки Цяо Кенана загорелись: — Подожди, позволь мне подготовиться… Он ведь не Бог, он не мог предвидеть, что Лу Синьчжи сегодня вернётся и естественно, не очищал себя внутри. Он припоминал, что он ел накануне вечером и бормотал: «какая же всё-таки хлопотная штука, эта гейская любовь». Всего неделя перерыва, и от физического контакта у него уже всё внутри горит и жаждет проникновения; вслед за тяжёлым дыханием мужчины очко начинает сжиматься и пульсировать в страстном желании подвергнуться немедленной атаке крепкого хера. Какое непотребство, если бы ему раньше кто-нибудь сказал, что он станет таким, он бы скорее убил, но ни за что не поверил. Лу Синьчжи знал, что Цяо Кенан придаёт большое значение вопросам гигиены и не без его влияния; ещё в ту пору, когда они были только секс-партнёрами, он каждый раз заставлял парня как следует чиститься. Просвещение Цяо Кенана в качестве принимающей стороны — это его и только его заслуга, поэтому всё проходит в соответствии с его предпочтениями, даже если бы ему и захотелось что-то изменить, это было бы трудно. Парень ему достался упорный и неординарный. Лу Синьчжи покачал головой и нежно разжал руки, позволяя ему проскользнуть в ванную. Зажурчала вода, в самом деле, разве он может придраться к любимому человеку в деле чистоплотности? По-настоящему грязный здесь не он… Лу Синьчжи провёл рукой по лицу, чтобы, пока парня нет, стереть слабые остатки того негатива, что несла в себе его профессия. Он давно привык к негодующим взглядам тех, кто проигрывал дела, просто текущее дело несколько затронуло его эмоции. «Ты грязный кровопийца! Ты зарабатываешь деньги, принося другим людям несчастье, тебе никогда не будет хорошей жизни!» Сколько таких обвинений он выслушал за свою жизнь. Получив приговор суда, кто-то смеётся, а кто-то плачет. Адвокат — профессия не популярная, порой приходится сталкиваться со слезами сторон. Тайваньское правосудие повсеместно практикует принуждение к признанию вины, исповедуя принцип презумпции заведомой виновности человека. Законодательная система устроена так, что это не имеет никакого отношения к здравому смыслу: сначала признание, а потом разбор доказательств и вынесение решения. Даже если вы добиваетесь отсрочки приговора, условного наказания или полного оправдания, всё равно, так или иначе, вначале необходимо согласиться именно на признание вины. Для здравомыслящего человека это травма на всю жизнь. Один из его давних клиентов как-то сказал: — Раньше я чувствовал себя порядочным человеком, но стоило только признать себя виновным, я даже просто человеком быть перестал. И выхода нет. Если вы не признаете себя виновным, судья сочтёт, что вы не раскаялись в содеянном и вынесет более тяжёлый приговор. Так что правду говорят, что они живут за счёт несчастий других. Лу Синьчжи расслабил воротник, в комнате было душно. В апреле всегда так, не тепло и не холодно, такая погода быстро утомляет и начинает раздражать. Он зарылся лицом в постель, вдыхая аромат своего парня, это приносило ему спокойствие и умиротворение. Краем уха он слышал периодически долетающий из ванной плеск воды; потихоньку накатывала усталая дремота, но внизу сохранялся боевой дух. Мужчины настолько непостижимые существа, чем больше усталость, тем твёрже «намерения», если перед смертью не потрахаются, не умрут спокойно. Цяо Кенан, сияющий очарованием, отмытый до скрипа, вышел, наконец, из ванной. Хотя было ясно, что всё равно придётся всё снимать, тем не менее, он был в трусах. Весь мокрый, белая кожа распарена до красноты, на груди два ярких пятнышка, блистающие капельками воды, как два цветка в росе. Как у женщин, так и у мужчин форма и цвет сосков различаются. У его парня самые красивые соски, которые он когда-либо видел: высокие, круглые и плотные, похожие на жемчужины; окружающие их ареолы чёткие и яркие возле самих горошин и постепенно истаивающие на границе с остальной плотью. Вершинки сосков невероятно чувствительны, как будто две головки члена, стоит только нажать на них, и можно услышать восхитительно трепещущие стоны молодого мужчины. Лу Синьчжи расслабленно помахал ему рукой: — Детка, иди сюда… Гэ скоро уснёт, дай ему полизать немного твоей сладости, м-мм? — Тогда просто поспи… — сказал Цяо Кенан, тщательно скрывая разочарование, полагая, что с трахом он пролетел. Лу Синьчжи сел на кровати, привлёк к себе парня и дотянувшись губами до правого соска, втянул, пососал и облизал, а в конце куснул. — А-ааах… Как всегда, голос Цяо Кенана изменил тональность, и Лу Синьчжи довольно рассмеялся: — Если хочешь спать спокойно, сначала удовлетвори жену, только тогда можно спать… Ну что, всё чисто, да? Он проник рукой в трусы, засунул палец в отверстие и шаловливо пошерудил внутри. Там было так мягко и влажно, эластичная кишка сразу обхватила палец, не отторгая, а наоборот, втягивая в себя. В конце концов, кто кого удовлетворяет, в этом вопросе полемика излишня, обе стороны нуждаются, оба хотят. Цяо Кенан обнял мужчину за шею, умоляя: — И другой тоже приласкай… — Конечно, — Лу Синьчжи, ловко развернувшись, завалил Цяо Кенана на постель, одной рукой тиская его левый сосок, а другой торопливо расстёгивая и стаскивая с себя рубашку. — Угу. К соскам не притрагивались неделю, как теперь вытерпеть свирепые ласки? Поясница Цяо Кенана мелко тремолировала, а в трусах быстро надувался высокий бугор. Он поднял глаза на своего мужчину. Лу Синьчжи оперативно избавил торс от одежды, обнажив крепкое, поджарое тело; грудные мышцы перекатывались под смуглой кожей, оба соска воинственно торчали, выдавая возбуждение, на животе бугрились выпуклые кубики пресса. Цяо Кенан потянулся к ним рукой и пересчитал: — Раз, два, три, четыре… Лу Синьчжи прервал его «инвентаризацию», схватил за палец, притянул его ко рту и всосал: — Ты просто не умеешь считать, поэтому у тебя получается то на один больше, то на один меньше. Цяо Кенан скроил недовольную мордаху: — Почему я натренировал себе только шесть! Лу Синьчжи: — Мышечный рельеф даётся от природы… Так же, как и писюн. Он сдёрнул с Цяо Кенана туго натянутые трусы и поприветствовал выскочивший ему навстречу о́рган: — Привет, малыш, давно не виделись, — и смачно поцеловал мокрую головку. «Мать твою, и никакой он не малыш!» Ничего не поделаешь, сам Лу Синьчжи родился, как жестокий упрёк всем мужчинам в мире: прекрасное тело и красивое лицо с резкими, почти свирепыми чертами, а рот способен не только к судебной риторике, но и к неописуемой изобретательности в часы любви. Он поднял ногу парня и держа во рту слизанную с члена обильную смазку перенёс её языком на заднее отверстие и языком же размазал по поверхности сфинктера. Ласка вызвала щекочущее покалывание в анальной области, словно через неё пропускали мелкие гальванические токи. Цяо Кенан со стоном водрузил обе размякшие ноги на плечи мужчине и развалился перед ним, как барин. Лу Синьчжи с усмешкой взял в одну руку его «малыша», а другой ласково погладил крепкий живот. Кожа у Цяо Кенана гладкая, ни единой складочки. Лу Синьчжи погрузил в рот его достоинство, с удовольствием отмечая, какое оно гладкое и чистое, и даже на мошонке почти нет морщинок, кожа гладко обтягивает круглые ядра. Так и ма́нит обласкать. Не выдержав соблазна, он оставил в покое член и скользнул языком ниже, по гладкой промежности прямо к страждущему отверстию выделительного органа, который только что принимал его палец, но был ещё слишком тугим, чтобы принять кое-что посущественнее. Кончик языка Лу Синьчжи сразу повлёк за собой стыдливое сжатие, а сверху долетел лёгкий вздох: — Щекотно… Лу Синьчжи старательно облизал источник наслаждения, что всегда приводило к автоматическому раскрытию отверстия и делало его ещё более мягким и влажным. Только после этого он расстегнул ремень, молнию и стянул брюки и трусы. Твердокаменное естество немедленно подскочило, все 18 сантиметров большой, упитанной, свирепой и беззаветно храброй плоти устремились вверх, сверкая естественной смазкой. Честно говоря, как мужчина, Цяо Кенан восхищался, но ещё больше завидовал такому подарку природы. Однако, заметив, что мужчина настолько устал, что едва не засыпает на ходу, он понял, что придётся подстраиваться под «положение» его члена, чтобы тому было удобно и ненапряжно. С таким сокровищем жить нелегко. Такой большой кусок плоти прилеплен к телу, если он не эрегирован, то ещё ничего, а если затвердел и не начал трахать, это очень тяготит. В ванной Цяо Кенан уже поиграл сам с собой, с Лу Синьчжи они многолетние партнёры, оба изучили тела друг друга до последней жилки, и цветок не приходится слишком долго растягивать. Оба гармонично взаимодействовали: пока Лу Синьчжи окончательно снимал с себя остатки одежды, Цяо Кенан быстро повернулся к тумбочке и достал оттуда смазку и презерватив. Во время движения его поясница изогнулась, оттопыренный зад мелькнул мимо Лу Синьчжи. Он хо-тел вернуться обратно, но Лу Синьчжи остановил его: — Сегодня будем в этой позе. Эта поза называется «возвращение ласточки в гнездо» … или «пой-манная сетью короля». Принимающий лежит на боку, одна нога закинута на плечо партнёра; атакующий сидит либо на корточках, либо на коленях в свободной позе и двигается… В конце концов, какая разница, как получать удовольствие, но какая здесь связь с поимкой и возвращением ласточки, и при чём тут сеть короля, позвольте спросить? Загадка! Цяо Кенан про себя усмехнулся, но ещё больше его разозлило, откуда его старик ещё помнит все эти безобразия? Если смотреть в лицо реальности, в этой позе можно задвинуть член на невообразимую глубину. Это, конечно, прекрасно, но поясница потом отваливается, и ходишь враскоряку до тех пор, пока цветок не перестанет болеть. Цяо Кенан попробовал воззвать к сочувствию: — Может, не надо, мне же сегодня ещё работать… Выступать в суде. И помолчав, добавил: — Семейное дело. Лу Синьчжи: — … Семейные тяжбы особенно трудоёмки, они не похожи на уголовные дела или связанные с административными нарушениями. Обычно уходит по нескольку часов на то, чтобы выслушать претензии каждой из сторон, негатив достигает предела. А выступать посредником в примирении ещё ужаснее, здесь обоюдная ненависть тянется бесконечно, а непрерывные жалобы сторон схожи с поэмой «Вечная печаль». (Поэма «Вечная печаль», VIII век н.э., автор Бо Цзюйи, В поэме описана любовь танского государя Сюань-цзуна к красавице Ян Гуй-фэй и трагический конец этой любви). А главное, будучи юристом, вы не можете отказаться присутствовать при этом, вы должны выслушать всё, от слова и до слова. Лу Синьчжи нахмурился, как видно, выражая неодобрение, как мог Цяо Кенан набрать столько мелких дел, способных уморить до смерти. Раньше он предлагал Цяо Кенану если не вернуться к Юйвэню, то хотя бы работать с ним, всё-таки так он бы соприкасался с делами посерьёзнее, чем семейные дрязги, но Цяо Кенан только головой покачал: — Забудь, я не из того теста сделан. Лу Синьчжи были не по нраву такие самоуничижительные речи. Как сильный человек, он презирал таких людей, которые, даже не попробовав, сразу говорят, что не справятся, что это слишком сложно. Цяо Кенан, прекрасно зная его «пунктик», сразу добавил: — Кто-то несёт ответственность за поддержание мирового порядка, за мировые финансы, а кто-то должен позаботиться и о насущных, мелких проблемах. Порядок в семьях и порядок в государстве означает равновесие и порядок во всём мире. Ты отвечаешь за порядок в государстве, я отвечаю за порядок в семье, каждый делает свою работу, разве это не прекрасно? Лу Синьчжи сердито схватил его за нос: — Ты даже говоришь, как тот пройдоха Сюй Шан’ян. Сюй Шан’ян — такой же адвокат, как и они, и самый серьёзный конкурент Лу Синьчжи. Цяо Кенан добродушно рассмеялся: — Я поставлен барристером Лу на такую же высокую ступень, что и его сильнейший противник, как минимум, я не такой уж неудачник, верно? …… Даже если этот инцидент вскрыл их некие разногласия, с некоторых пор между ними установилось молчаливое соглашение: больше не заводить дома разговоров о работе. Иерархии жизненных ценностей Цяо Кенана и Лу Синьчжи с самого начала кардинально различались, он всегда хотел жить спокойной, обыденной жизнью и никогда не был похож на мужчину, ставящего перед собой так много высоких целей… Но в конечном итоге Лу Синьчжи ради него остановился и отбросил далёкие идеалы, и сейчас поселился вместе с ним в его скромном жилище, сосредоточившись только на занятиях любовью. Порой Цяо Кенану хотелось спросить его: — Неужели это стоило того? Но решения этого мужчины никогда не должны подвергаться сомнению кем бы то ни было. В его сердце есть свои весы, которые гораздо тоньше и точнее электронных. Только после встречи с ним сразу сколько препятствий преодолено. Всякий раз, думая об этом, Цяо Кенан почему-то чувствовал себя счастливым. Похоже на то, как будто ты пошёл на рынок за продуктами, а у хозяина лавочки испортились весы, и он отвесил тебе на полкило больше, как говорится, пустячок, а приятно. Тоже маленькое счастье… правда? После всех размышлений, Цяо Кенан извернулся и схватив мужчину за плечи, поцеловал в губы. А потом со сладким кокетством прошептал: — Гэ, я так соскучился по тебе… Давай сегодня сделаем это лицом к лицу? Лу Синьчжи нехотя снял его ногу с плеча и беспомощно ответил: — Дитя, ты теперь съешь своего гэ? Цяо Кенан льстиво хихикнул… Он просто обязан. — Давай, я натяну на тебя презерватив ртом? Лу Синьчжи: — … Реплика автора: это начало книги.  (Необдуманно уничтоженное). В принципе, вся эта книга построена на таких коротких рассказах и маленьких сценках, наподобие этой, вместе с совсем короткими. Что касается правовых вопросов, то тут примешивается моя точка зрения на существующее законодательство. Большое спасибо всем, кто консультировал меня по этим вопросам, а также тем, кто отыскивал ошибки и опечатки, я буду наводить справки и добавлять разъяснения. По большей части всё проверено, но есть некоторые приукрашивания or преувеличения. Например, большинство адвокатов одеваются очень небрежно, потому что на процессе достаточно просто накинуть сверху мантию и всё O.К., однако, если почитать то, что написано… Тем не менее, GG Лу очень озабочен своим внешним видом, а Сяо Цяо неохота носить повседневную одежду, поэтому оба выбрали европейский костюм.