Медовый месяц

(При оформлении главы использована картина Стива Уолкера). Иной раз люди после трёхдневной разлуки видят друг друга в новом свете, что уж говорить о трёх годах? Мастерство Цяо Кенана по части надевания презерватива ртом за последние годы выросло настолько, что сражало Лу Синьчжи наповал, теперь он легко справлялся с этой задачей. Он разорвал упаковку, вставил презерватив в рот и одной рукой придерживая твёрдый член партнёра, приладил устройство на головку только с помощью силы языка, затем слегка зафиксировал краешек зубами и плавным движением головы раскатал изделие до конца. Гораздо проще описать процесс, чем сделать в реале. Закончив «снаряжение» орудия, Цяо Кенан запыхался. Он облизал покрытую плёнкой плоть, чтобы сделать её более послушной. — Порядок… Лу Синьчжи погладил зардевшиеся мочки ушей Цяо Кенана. Парень отлично знает его слабое место и каждый раз, так нежно подлизываясь, добивается ошеломительного эффекта. Конечно, гордость мужчины подпитывается его женой. Лу Синьчжи взял подушку и заботливо подложил под поясницу партнёра, затем взял в руку своё достоинство и обвёл головкой вокруг входа, заставляя его сокращаться: — … Скажи что-нибудь приятное? Цяо Кенан закатил глаза, обычно его это не напрягало, но сейчас внутри всё так нестерпимо дёргалось, пустота в животе становилась болезненной. Он поёрзал задницей. Мужчине нравилось, когда он сам раздвигал ягодицы и просил оттрахать его, называл «хорошим гэгэ», «хорошим муженьком», но сейчас эти выкрутасы уже утомляли. Цяо Кенан задумался, не зная, где взять вдохновение, а потом просто поднялся, обнял Лу Синьчжи за плечи и жаркими губами поцеловал его волевой подбородок: — Гэ, давай сегодня обойдёмся без пустых заигрываний, просто хорошо сделаем дело, а? Я правда… очень соскучился… Он говорил и опускался вниз, поглощая расслабленным отверстием твёрдую плоть мужчины: — Да-а… Двигайся, двигайся, ещё, глубже… Лу Синьчжи очень редко терпел подобное поражение, но принимал его с удовольствием. Конец засосало в тёплую, упругую воронку, с довольным вздохом он припал к губам парня и с силой вонзился в сладкую глубину. — О Боже, детка, я так соскучился по тебе… Он говорил, что неделя тянулась, как десять лет, Цяо Кенан только слушал и посмеивался, а голову наполняли ласковые вопросы, «очень хочешь?», «ты ведь хочешь больше, чем я, да?» — совершенно бессмысленные, бессвязные фразы, в лучших традициях Цион Яо. (тайваньская писательница и сценаристка). Лу Синьчжи вонзался в него так, что он и слова не мог вымолвить, только рвано дышал и… ему не хотелось во время траха отвлекаться на ерунду, он лишь добивался, чтобы его мужчина сосредоточился на занятии любовью. Потому что он тоже соскучился. Весь соскучился, и сердцем, и телом. — Да, о-о, да-а! — Цяо Кенан поцеловал мужчину и откинулся спиной на кровать. Эта поза заставила член в кишке немного сместиться и изменить угол проникновения, то и дело цепляя простату. На этот раз Лу Синьчжи не стал придерживаться своей обычной манеры яростной бомбардировки, он двигался медленно, размеренно, постепенно распаляя периферические нервные окончания. Цяо Кенан кусал губы, чтобы выдержать возбуждающие разряды тока, остро царапающие чувствительное место. — М-ммм… В преддверии лета в спальне было душно, он вспотел. Он привык к жаре, но секс дополнительно разгорячил его, окатывая тело волнами жара. Нижние конечности затекли, щекотка от простаты передавалась по всем нервным проводам и накапливалась в члене, побуждая мошонку сжиматься. Секреторная жидкость стремительным потоком изливалась из устья головки, расчищая дорогу семени и подготавливая эякуляцию. Закатив глаза, Цяо Кенан шарил рукой по простыне, силясь нащупать пульт от кондиционера, но сознание было спутанным, и он никак не мог его найти. Лу Синьчжи поймал его руку, поднёс к губам и поцеловал: — Что ты ищешь? Твой гэ-гэ здесь. Цяо Кенан поморщился и всхлипнул: — Пульт от кондиционера… Очень жарко… Лу Синьчжи: — … Любовник весь промок от пота, особенно между ляжками, там вообще всего намешалось, размазалось по волосам, стекало на промежность, струилось до самого места их соединения… Лу Синьчжи почувствовал членом тонкую вибрацию, его внезапно сдавила сладкая плоть. По частоте этой вибрации он всегда точно определял, что чувствует в этот момент его молодой возлюбленный: ему приятно или больно, ему мало или наоборот, он слишком удовлетворён… И старался сам вовремя кончить, чтобы тот был доволен. В сфере секса его обычный перфекционизм достигал наивысшей степени. Цяо Кенан притворно бранил его (на самом деле восхищался) за эту аномалию, вовсе не лишённую смысла. Лу Синьчжи склонился над ним, облизывая его потную шею и плечи, вдыхая аромат его пота; он любил, когда вкус любимого соединялся с запахом, и не хотел включать кондиционер, чтобы бездушное устройство не развеяло запах парня. — Потерпи. Он ускорился, новый ритм отличался от прежнего, нежного и неторопливого. Он с усилием вытащил член почти полностью, оставив только головку, а потом надавил на живот парня ладонью и погрузился глубоко внутрь. Цяо Кенан отозвался громким вскриком. Его глаза разбежались в разные стороны, и он начал неосознанно отталкивать от себя грудь навалившегося на него Лу Синьчжи, под этим гнётом ему было трудно дышать: — Нет, это слишком… А-аа! — Тебе больше не нравится, как тебя трахают… А? Лу Синьчжи слегка выдвинулся наружу и принялся специально головкой прицельно тыкать в чувствительное место: — Скажи брату, нравится или не нравится? — Нравится, нравится! А-а-а… От этих тычков сознание Цяо Кенана путалось, рот переполнился слюной, но он не мог даже проглотить её, и слюна медленно капала из уголков рта: — О… да… так хорошо… так хорошо, да… прекрасно… ещё… ещё… о, да, да… М-ммм… Лу Синьчжи очень нравился его бессвязный лепет, было бы здорово, если бы он никогда не жалел ободряющих слов в постели. Ведь в конце концов, секс — дело обоюдное. Частенько бывает, что кто-то жалуется, мол вторая половинка с головой уходит в свирепый трах, а может, стоит самому образумиться и не скупиться на отклик? Не нужно смотреть на половую любовь как на что-то грубое и примитивное, в сексе тоже можно многому научиться. Иначе, почему не только в Китае, но и во всём мире множество людей, поколение за поколением так настойчиво продолжают изучать его? Ещё одно глубокое вхождение, заставившее содрогнуться низ живота, в ответ кишка свирепо втянула дрожащий член. От накатившего удовольствия Лу Синьчжи даже перестал двигаться, и теперь трудно было сказать, кто был истинным ведущим в этом сексе. — О, да… о, да… Гэ, гэ-ээ, — кричал Цяо Кенан, плотно сжимаясь на члене. Не то, чтобы у него не было опыта кульминаций без ручной стимуляции, но после недельного перерыва у него не получалось. В его голосе уже слышались слёзы, он умолял Лу Синьчжи не мучить его слишком долго: — У меня правда… так не получается… ах… Лу Синьчжи схватил его руку, беспорядочно машущую в воздухе. Несколько дней недосыпа сделали его рассеянным, как в глубоком опьянении. Он инстинктивно собрался с духом, замедлил движения, но только одним действием загнал обоих в тупик. Он отпустил руку молодого мужчины и спросил: — Ты хочешь, чтобы гэ приласкал твои соски или JJ? — Э-э… Для обычного мужчины это был хороший выбор, но не для Цяо Кенана. Чувствительность его сосков иногда не уступала члену, особенно некоторое время назад… Хорошо вышколенному жестокими играми этого мужчины, ему было не трудно вспомнить изведанные некогда сладкие ощущения; от резкой боли в нежных бутончиках его копьё только задиралось выше, дикое желание бросало его то в пот, то в леденящую дрожь. Но то, что Лу Синьчжи вытворяет с его членом… просто ужасно. У мужчины прекрасная техника, и ему достаточно просто синхронизировать движения своей руки с проникновениями сзади, чтобы Цяо Кенан выстрелил. Сегодня, в спокойной, домашней обстановке все эти безумные фантазии казались лишними. Он застонал, окончательный выбор заставил его покраснеть, к щекам прилил жар. Он взял руку Лу Синьчжи и хотел просто направить её в нужное место, но тот не захотел понять намёк: — Если ты не скажешь, я не дотронусь. @#%$#… Цяо Кенан едва сдержался, чтобы не обматерить его. Лу Синьчжи поцеловал его в щёчку: — Любимый, нам нужна демократия. Цяо Кенан решил поставить всё на кон и прорычал: — Соски! 干! После этих слов Цяо Кенану захотелось закрыть лицо руками и расплакаться. Ему на выбор дали два варианта, соски и член, и в итоге он выбрал первое… Что с ним не так? Обычно, когда с ними играли, скручивая по-всякому, это не было так стыдно, но поставить их в такое же положение, что и член, было как-то странно. И тогда Цяо Кенан просто схватил свой член и стал дрочить. — Да… Ох… Преимущество забавы с самим собой в том, что можно таким примитивным способом ускорить кульминацию. В теории сила или слабость мужского оргазма зависит от времени эякуляции, чем больше выстрелов семени, тем медленнее происходит эякуляция, тем сильнее острые ощущения и нагрузка относительно тела тоже больше. Лу Синьчжи подумал, не слишком ли он груб с ним… Ведь это же его половинка, разве нет? У него возникло желание немедленно отодвинуть руку парня и самому позаботиться о его несчастном, измученном, распухшем до покраснения члене, но вдруг в мозгу сверкнуло воспоминание об одной фразе, которую когда-то давно сказал ему Цяо Кенан, рассказывая о своей печальной истории расставания с партнёром, что-то типа «отойди в сторону, пусть это сделает профессионал»? Однако, на этот раз картина ублажающего себя Цяо Кенана в некотором смысле радовала глаз… И Лу Синьчжи поступил согласно его желанию. Как его просили, он погладил грудь парня, ущипнул горошинки сосков и кончиками пальцев поцарапал их вершинки. При этом он продолжал непрерывно и размашисто двигать поясницей, а его член прессовал простату Цяо Кенана. — А-ах… Сейчас, вот уже… Три его самых отзывчивых места подверглись одновременной стимуляции. Уретра Цяо Кенана шевельнулась, выделяя полупрозрачные соки; вертикально торчащий член в его руке был на грани семяизвержения. Он изо всех сил напряг живот, но как только расслабился, Лу Синьчжи сразу извлёк свой инструмент; как только живот снова напрягся, орудие мужчины снова врезалось в него, так резко, словно желало пронзить его живот насквозь. Цяо Кенан невольно перевёл взгляд с мужчины на то место, там уже возникла пена из выделений, очень непристойная картина. Заметив направление его взгляда, Лу Синьчжи схватил его за ноги и задрал их повыше вместе с поясницей, в этой позе Цяо Кенан мог видеть, как он входит в него: — Как красиво, опиши мне, что́ ты видишь. Цяо Кенану не хотелось туда смотреть, но картина слишком бросалась в глаза, и он не смог отвести взгляд. Больше половины члена мужчины погружено в него, толстый ствол крепко охвачен мышцами сфинктера; когда он извлекает член, ему приходится прилагать усилия, чтобы преодолеть зажим, когда погружается глубоко, жёсткие лобковые волосы мужчины словно нарочно трутся о нежную кожу вокруг анального отверстия. Цяо Кенан в полной мере мог насладиться этими грубыми ощущениями, и шлепками тяжёлых яиц по заднице, всё ощущалось очень реально. Этот мужчина любит его, и он в нём. Заворожённый этой картиной, он не мог отвести глаз, и в какой-то момент выпустил из рук своего «младшего братишку». Под мощным ударом снизу он качнулся и брызнул ему на лицо соком простаты, горячим, как расплавленная лава. Лу Синьчжи наклонился и слизнул жидкость, попутно поцеловав его щёки и потные виски. Сочувствие и любовь мёдом сочились из его уст, когда он нежно сказал: — Ты мой послушный, не тяни время, как только насмотришься, сразу кончай. — … Кажется, опьянённый зрелищем, Цяо Кенан замедлил свою эякуляцию, и это его ошибка. Ладно, может сейчас… Нет, правда, убежало. Цяо Кенан перевёл дыхание и снова схватился за свой стебель. Распутные звуки спереди и сзади снова слились в один аккорд, рука невольно подстраивалась под ритм и частоту толчков мужчины. — Ах… хочу кончить, хочу кончить… Лу Синьчжи сразу схватил его за соски и жёстко выкрутил, от пронзившей его боли Цяо Кенан вскрикнул, и сейчас же уретра сократилась, выбрасывая жемчужно-белые струи семени: — А-аааааа…. Он закатил глаза. Сила струи оказалась больше, чем он мог себе вообразить, первая порция выплеснулась ему на живот, вторая попала на грудь, а брызги третьей долетели аж до лица. — Да… О, да! Поясница Цяо Кенана содрогалась и никак не могла расслабиться, ноги затекли, будто их парализовало, но ощущения от присутствия члена мужчины в его кишке стереть было невозможно. По случаю кульминации любовника Лу Синьчжи вошёл в него очень глубоко и замер, наслаждаясь болью, с которой его сдавили внутренние стенки оргазмирующей кишки. Вот оно, настоящее счастье. Чуть позже он вышел, сорвал презерватив и додрочил член рукой. Сперма свободно исторгалась на живот Цяо Кенана, смешиваясь и наслаиваясь на его извержения. В качестве символической финальной точки Лу Синьчжи набрал в ладонь сперму и растёр по заднему отверстию парня, глядя, как оно сокращается, делится с ним своими выделениями и одновременно вбирает в себя его семя. Его душа была довольна. Все мужчины в мире одинаковы, все стремятся оставить своё семя внутри партнёра, даже если это не закончится беременностью. Это инстинкт размножения, которому трудно противостоять. Громко выдохнув, Цяо Кенан постепенно отошёл от оргазма, открыл мокрые от слёз глаза и увидел перед собой на редкость беззащитное и влюблённое лицо мужчины, немного ленивое, немного расслабленное. Когда мужчина опорожнён, он обычно входит в слегка отрешённое состояние легендарных мудрецов. Цяо Кенан незаметно для себя поднял руку и погладил лицо возлюбленного: — Ты устал, да? Лу Синьчжи замер. По привычке он уже хотел ответить отрицательно, но вдруг почувствовал, что сейчас лучше согласиться. Он действительно очень устал, но не от секса, а от накопившейся рабочей нагрузки. Он и прежде уставал, но не терял сознания, особенно после секса, самого бессильного периода для любого мужчины. Обычно он не позволял кому бы то ни было видеть свою слабость и зачастую, чтобы поднять свой боевой дух, сразу бросался во второй раунд, либо просто бросал случайного любовника и уходил. Но сейчас он постепенно оставил тщеславные идеи казаться сильным и пускать пыль в глаза. Он далеко не слаб, он по-прежнему силён, но теперь иногда позволяет себе расслабиться в объятиях любящего человека. Он потянулся к парню за поцелуем, тот ответил; их языки сплелись в долгом-долгом поцелуе. А утреннее солнце постепенно заливало комнату и обволакивало тайной их поцелуй, превращая его в кусочек тепла.