Медовый месяц

(Визуализация Чжи Мина и Чунь Цзяо: Ян Хон и Чан Син’юй, актёры, Китай) Подошёл судебный пристав сообщить, что слушание начинается. Стороны заняли свои места, больше в зале никого не было, поэтому оба выглядели немного одиноко. Удар гонга возвестил начало представления. Сколько обид, сколько любви и ненависти вынесут на суд противники? Семейные дела хуже уголовных. Какие-то взаимные претензии, важные доказательства, на самом деле бессмысленные и только заставляющие людей нервничать, поскольку они выпячивают самые невыносимые свойства человеческой натуры; белый лунный свет превращается в пригоревшую корку на дне закопчённой кастрюли, а красное родимое пятнышко — в засохшие брызги менструальной крови. Вот как сейчас, мужчина бросает обвинение: — Все эти десять лет совместной жизни с ней для меня были настоящим психологическим насилием! И он начал описывать всю жестокость и беспощадность женщины, выставляя её в самом абсурдном свете: говорил, как она любит деньги, как презирает его низкое происхождение, грязную работу, бла-бла-бла… В конце подвёл итог: — Она всё время пилит меня за то, что я мало зарабатываю и не хочет детей, объясняя это тем, что я не смогу поставить их на ноги! Цяо Кенан взглянул на свою клиентку и шёпотом спросил: — Вы готовы? Чунь Цзяо: — Пожалуй… Не знаю, поймёт ли он это. Цяо Кенан вздохнул. С мужской точки зрения глубокоуважаемый Чжи Мин казался ужасно жалким, как будто он никогда и голову не поднимал перед женой, и только сегодня развод стал его мечом победы. Как будто он король-герой, сражающийся с шипами, а его жена — чёрная ведьма, которую следует убить. В заключение его адвокат выступил с предложением немедленно утвердить сумму компенсации в один миллион, что будет в высшей степени гуманно и справедливо, и за сим спокойно отправиться по домам. От противоположной стороны выступил Цяо Кенан, которому Чунь Цзяо делегировала все полномочия говорить от её лица: — Вы затронули такую тему, как характер вашей жены. Когда вы познакомились десять лет назад, она уже была такой, как есть. Кроме того, она бухгалтер, и исходные цифры рассчитаны из её требования, чтобы вы приносили деньги в дом. И она не транжира, ваш теперешний миллион есть результат также и её экономии. Она не хочет, чтобы вы курили, потому что у неё слабые бронхи, и для вас это тоже не полезно… Так было все десять лет, почему же вдруг теперь это стало для вас невыносимым? Я считаю, что здесь определённо какое-то недоразумение. Он незаметно для себя употребил простонародное выражение, не предполагая, что судья тоже в этом разбирается и спросит Чжи Мина: — Эй, так между вами имеется какое-то недоразумение? Цяо Кенан мысленно прокомментировал: «Например, измена, ты шляешься на сторону, или… у тебя импотенция». Чжи Мин застыл на минуту, после чего резко возразил: — Какое ещё недоразумение? И вслед за этим сразу последовала новая серия обвинений. Цяо Кенана пробивало на смех, но он сдержался: — Супружество изначально предполагает сосуществование двоих. Люди не идеальны, нужно уметь прощать недостатки… Нет, господин, неужели вы осмелитесь утверждать, что за все десять лет вы сами не совершили ни единой ошибки? Наверняка совершали. Но ваша жена, моя клиентка, не сказала в ваш адрес ни одного плохого слова. Мужчина спросил: — Почему? Этот вопрос занимал не только его, но даже в большей степени остальных присутствующих. Ему никто не ответил, и Цяо Кенан продолжил: — Это суд, и я не хочу говорить ничего, что не имеет отношения к закону, однако, в триаде «чувства, разум, закон» слово «чувства» стоит первым. Выступая с односторонними обвинениями, вы, господин, кажется забыли, что вы пока ещё муж и жена. — Что это значит, муж и жена? Почему закон считает необходимым на законодательном уровне защищать ваши отношения? Потому что вы — семья, а семья есть основа стабильности общества. Семейные дрязги нельзя выносить за пределы дома. Даже если у одного члена семьи есть обиды и претензии, он не должен делать безответственные высказывания вне семьи. — После этого процесса вы сможете называть вашу жену третьим лицом и даже открыто говорить о её ущербности. Вы не относились к ней, как к своей семье, однако, она все десять лет исполняла обязанности вашей жены, и она отдала вам десять лет своей молодости… Хорошо, в таком случае, давайте подведём итоги. Цяо Кенан достал калькулятор и застучал по кнопочкам: — Судья, я проверил, сумма компенсации, выдвинутая моей клиенткой, основана на неопровержимых доказательствах. На текущий момент брак продлился 3 882 дня и 3 часа, что равно 93 701 часу. Она занимала «должность» жены с минимальной почасовой оплатой по закону в размере 115 новых тайваньских долларов (новый тайваньский доллар — денежная единица Тайваня; код валюты TWD, сокращённое написание NT$; официальной валютой является с 1949 года), что в конечном итоге составило 10 711 465 TWD. Исключаем часть, которая приходится на её самообслуживание, делим на два и просим чуть более четырёх миллионов, что вполне справедливо. Закончив, он взглянул на клиентку, словно спрашивая её мнение. Женщина с каменным лицом едва заметно кивнула, и Цяо Кенан продолжил: — Даже менее, чем через неделю после того, как попытка досудебного примирения потерпела неудачу, мужчина фактически совершил акт изнасилования в браке, мотивируя это тем, что «поскольку ты всё ещё моя жена, ты должна исполнять супружеский долг». У адвоката противоположной стороны вытянулось лицо, он с недоверием посмотрел на своего клиента, похоже, он ничего не знал об этом событии. Горе-муж смутился и промямлил: — Я был пьян… И тут же громко воскликнул: — А где доказательства? У вас нет доказательств! Цяо Кенан невозмутимо усмехнулся и вытащил из папки несколько документов: — Это освидетельствование от врача-травматолога, кроме того, моя клиентка беременна, срок около четырёх недель, и естественно, чтобы развеять ваши сомнения в том, что ребёнок не от вас, через пятнадцать недель будет возможность провести экспертизу ДНК, и к тому моменту размер компенсации вполне возможно будет другим. И добавил: — В конце концов, теперь появится ещё один человек. Лицо Чжи Мин было жалким, он был полностью сломлен. Через некоторое время он пришёл в себя и вскричал: — Не покидай меня! И я тебя не покину! Доселе молчавшая женщина теперь открыла рот: — Я согласна на развод. Как камень, брошенный в воду, эта фраза мгновенно изменила диспозицию сторон. Все обомлели, а женщина обратилась к судье: — Судья, я требую изменить сумму компенсации. Кажется, судью уже заинтересовал этот спектакль: — Хм, и какую сумму вы теперь хотите? Чунь Цзяо: — Два юаня. — Что?! Вопрос потряс всех, включая Цяо Кенана. Чунь Цзяо посмотрела на Чжи Мина и сказала: — Я долго не могла понять, почему ты надумал развестись со мной, но теперь поняла. Ты заглянул в мою карту здоровья и решил, что я бесплодна? «Ай-йо, вот пазл и сложился. Из всех моих недостатков самым главным был… именно этот». Если женщина до брака не вводила мужчину в заблуждение, бесплодие очень трудно сделать основанием для расторжения брака, в 90% случаев такие дела бывают проиграны. Неудивительно, что мужчина молчал об этом и в качестве причин вывалил кучу всякой ерунды. Мужчина сконфуженно молчал, взгляд Чунь Цзяо стал печальным: — Это была карта моей младшей сестры… Она боялась, что её муж узнает и спрятала карту у меня дома, а ты её увидел. На следующий день я вернула её обратно сестре, такова правда. Теперь эти десять лет стали просто шуткой, и я хочу свести её к нулю, за исключением тех двух юаней, что ты занял у меня до свадьбы. Она достала из сумочки какой-то старый, истрёпанный чек: — Сто пятьдесят юаней, это было наше первое свидание, ты пригласил меня выпить кофе, и тебе не хватило двух юаней. Ты вернёшь мне этот долг, и будем считать, что наши чувства исчезли, словно их и не было. Что же касается этого ребёнка… Хе-хе, возможно, он и не твой. — Нет! Он мой! — с рыданиями выкрикнул мужчина и повернулся к судье, — Я не развожусь! Не развожусь! И рванулся к женщине. Судебный пристав преградил ему дорогу. Судья, до сих пор хранивший нейтральное отношение к сторонам, теперь добавил в свой взгляд немного презрения к мужчине и чуть больше симпатии к женщине. Он обратился с вопросом к Чунь Цзяо: — Это ваше окончательное решение? Может, мы на сегодня остановим прения, мы все успокоимся, а вы подумаете о своём ребёнке… Женщина покачала головой: — Не нужно. Если он согласен признать меня своей женой только из-за ребёнка, то лучше не надо. Она так сказала это «не надо», что было непонятно, имеет ли она в виду брак или ребёнка. А может, и то, и другое. Мужчина расплакался: — Конечно, это мой ребёнок! Если ты посмеешь избавиться от него, я обвиню тебя в предумышленном убийстве… Судья постучал молотком: — Тишина! Тишина! Наконец, долго сдерживаемые слёзы Чунь Цзяо прорвали плотину и хлынули из её глаз. Зарождение новой жизни должно приносить радость, но её заставило со всей беспощадностью представить всё, что стояло за прошедшими десятью годами брака — как бы случайные намёки свекрови, понуждение Чжи Мина поскорее родить… и наконец, эта внезапная перемена его отношения к ней. Она сказала: — Я не хочу, я больше ничего не хочу, пусть мне вернут два юаня, я хочу вернуться в то время… и закончить всё. Закончить всё в тот далёкий, самый прекрасный момент её жизни. Когда один застенчивый мальчик, стыдясь и робея, отважился расспросить о самой красивой девушке на факультете бухгалтерии и попросить её однокурсника передать ей записку. Сначала он написал: А. «Не окажете ли вы мне честь, позволив пригласить вас на чашечку кофе?» Потом: В. «Не желаете? Не надо так со мной, пожалуйста, дайте мне шанс». С. «После этой лекции я буду ждать вас в университетском «Starbucks»». D. «Я жду встречи с вами». В те годы Starbucks был чрезвычайной редкостью, как бедный студент мог себе это позволить? До ста пятидесяти юаней ему не хватило двух, он рылся в карманах, не находил, чем расплатиться и неудержимо краснел. Не меняя выражения лица, она молча добавила два юаня, и Чжи Мин обрадованно спросил: — Вкусно? — … Вкусно. Чжи Мин был счастлив: — Вот и хорошо. Говоря по совести, он был самым заурядным из всех её поклонников, из всех вариантов он был наихудшим, но он был единственным мужчиной, который хотел дать ей всё. Поэтому она выбрала его. В ту минуту, когда она ответила согласием на его предложение руки и сердца, он расплакался, не смея поверить: — Наверно, я израсходовал всю свою удачу, отпущенную мне судьбой… Тогда Чунь Цзяо чувствовала себя счастливейшей из женщин, но теперь поняла, как она заблуждалась; вцепившись побелевшими пальцами в край стола, словно ища в нём опору, она заливалась слезами. Она горько оплакивала эти украденные у неё десять лет жизни. Цяо Кенан стоял рядом и сочувственно вздыхал. «Мы не пролили ни капли крови, и всё равно мы — жертвы».