Медовый месяц

Дело Чжи Мина и Чунь Цзяо растянулось на три месяца, пока наконец, при повторном слушании судья не вынес решение о разводе, поскольку женщина прямо и недвусмысленно заявила: если их не разведут, она ни за что не родит этого ребёнка. Результат пункции и анализа ДНК показал, что ребёнок от мужа. Чжи Мин проливал горькие слёзы, а Шен Журу в сердце Цяо Кенана изрёк: «Ни за что бы не подумал, что именно страстное желание Чжи Мина иметь ребёнка лишит его прекрасной семьи». Десять лет супруги прошли как добрые попутчики, мирно, без особой вражды, потом застопорились на этом критическом моменте, и всё закончилось. Цяо Кенан не интересовался, что Чунь Цзяо предпримет дальше, в конце концов, помочь ей он мог только на этом этапе. Разве легко собрать заново разбитое зеркало? Тем более, что мужчина хотел помириться не потому, что любил женщину, а только из-за ребёнка. Женщина в свою очередь не собиралась это терпеть. Цяо Кенан напротив, радовался, что женщина из-за ребёнка не приняла невыгодное для себя решение. Ребёнок конечно не виноват, но если предположить, что души могли бы заранее выбирать, где им родиться, кто бы захотел родиться у таких родителей, которые формально живут вместе, а на самом деле чужие друг другу? При вынесении решения глаза Чжи Мина налились кровью, словно он жаждал в следующей жизни родиться монстром и сожрать живьём всех присутствующих. По окончании дела Цяо Кенан, как обычно, записал краткое содержание дела в особый дневник. Он не мог сказать, когда у него образовалась эта привычка записывать такие краткие обзоры всех перипетий и переживаний, вызванных судебным процессом. Он не собирался никому показывать эти записи. Иногда он сам перечитывал их на досуге, вздыхая о том, как непредсказуема жизнь и мысленно представляя, каким тоном рассказал бы об этом Шен Журу. Прошёл апрель, наступил май, понуждающий народ, заливаясь слезами, подавать налоговые декларации. На работе у Лу Синьчжи снова «смешались в кучу кони, люди», и он с головой погряз в хлопотах. Цяо Кенан же напротив, прохлаждался в ничегонеделании, почитывая сплетни в местной газетёнке. Супругам весьма выгодно подавать совместную декларацию о доходах, поэтому те, кто собирался разводиться, решили подождать конца отчётного периода. Линь Чешен поинтересовался у Цяо Кенана: — Почему у тебя такое унылое лицо? У тебя нет работы? Цяо Кенан взял журнал регистрации, в нём был отмечен самый последний процесс, которым занималась их контора: старик-мусорщик подобрал возле какого-то дома оставленную хозяевами ненужную (как он утверждал) вещь, в результате на него подали жалобу в суд. Старик жалобно вздыхал и сетовал, сидя на обочине дороги, а проезжавший мимо Цяо Кенан остановился и спросил: — Что случилось? Цяо Кенан давно знал этого пожилого человека. Бедный старик, грязный и нищий, как оказалось, в одиночку своими чёрными, натруженными руками вырастил сына, который женился на богатой, вошёл в знаменитую семью; но неблагодарный сын не оценил усилий отца и не хотел его знать. Время от времени Цяо Кенан угощал старика бутербродами и кофе в местном супермаркете. Старик был неизменно вежлив: — Я подбираю на улицах выброшенные вещи и потом продаю их таким же нищим, как я. Всё какая-то копеечка. Деньги, молодой человек, достаются нелегко! По щепотке зарабатываю. Из дружеских побуждений Цяо Кенан спросил, как так получилось, что он подобрал практически новую, не испорченную вещь. И старик объяснил, что это произошло по причине плохого зрения. Его глаза были действительно красными и слезились. Пожилой человек сказал, что сначала глаза покраснели из-за инфекции, а потом воспаление усилилось, и теперь он практически ничего не видит. Цяо Кенан купил в супермаркете чашку кофе для старика и чашку для себя. Старик был очень тронут, не столь дорога была чашка кофе, как факт внимания, проявленного к нему каким-то человеком. Поскольку выброшенная вещь не была определена на 100% как мусор, прокурор возбудил дело. Цяо Кенан слушал и только головой качал, дело оказалось достаточно сложным. — Вам это… короче, придётся пойти с повинной. Старик был изумлён: — Но я ведь не украл эту вещь! Цяо Кенан: — Взять без спроса означает украсть, так устроен закон. Ему показалось, что старик хотел что-то сказать, но смутился и передумал. Цяо Кенан спросил: — В чём дело? Пожилой человек со стыдом посмотрел на свои тёмные, огрубевшие руки: — А нанять адвоката… Это очень дорого? Вот, в чём главная проблема. Цяо Кенан улыбнулся: — Сейчас суды обеспечивают поддержку малоимущим семьям. Если судья спросит, нуждаетесь ли вы в защите, вы ответите, что нуждаетесь. Тогда судья посоветует вам обратиться в Фонд правовой помощи, в Фонде вы назовёте моё имя, как своего адвоката. Я буду защищать вас бесплатно, а зарплату мне выплатит фонд. «Хотя это будет не зарплата, а кошкины слёзы», подумал Цяо Кенан, а вслух сказал: — Но сначала скажите мне, вы действительно думали, что люди эту вещь выбросили? Не то, чтобы он сомневался в поступке старика, но прежде, чем взяться за дело, он должен был вникнуть во все детали и только после этого вырабатывать стратегию защиты. Глаза старика наполнились слезами, как у ребёнка, который совершил плохой поступок. На самом деле его сын хотел пройти дополнительное обучение, но жена отказалась оплачивать курсы переподготовки; старик хотел помочь сыну. Когда он брал эту вещь, он подумал, что может быть, воспользуется ею на время? Но мысль мелькнула и ушла, а он просто впал в заблуждение. По выражению лица старика Цяо Кенан всё понял и не стал спрашивать дальше: — Ничего, я могу помочь вам добиться отсрочки наказания или заменить его штрафом. Денежный штраф можно будет выплачивать в рассрочку. — А-а, по щепотке, — обрадовался старик и потянулся пожать руку Цяо Кенану в знак благодарности. Но вдруг вспомнил, какие грязные у него руки, и его протянутая рука неловко повисла в воздухе. Цяо Кенан улыбнулся и пожал его руку, искренне и серьёзно произнеся: — Нет ничего страшного в том, что у вас грязные руки. Их можно отмыть, но не позволяйте испачкаться своему сердцу. Впредь будьте осторожны, и прежде, чем что-либо подобрать, сначала спросите у людей, чьё это. Если будет доказано, что в вашем поступке не было преступного умысла, прокурор уполномочен приостановить или отложить судебное преследование, в зависимости от обстоятельств дела. Старик был растроган до слёз. Совсем недавно это простое дело было завершено. Цяо Кенан предоставил отчёт по нему и собрался домой. Он подошёл к своему мотоциклу и раздумывая, не надо ли заехать проведать Лу Синьчжи, засунул ключ в щель замка зажигания. В Тайбэе очень сложно припарковаться, особенно у здания суда, и он уже давно пользовался мотоциклом для передвижения. Внезапно он почувствовал, что в замок как будто была напихана какая-то каша, не позволяющая ключу повернуться. Когда Цяо Кенан вынул ключ из замка, ему показалось, что на ключ налипло что-то жирное. Не желая запачкаться, он полез в карман за телефоном, чтобы посветить и рассмотреть; в этот момент тяжёлый удар обрушился ему на голову — словно мощный взрыв расколол его череп от макушки до загривка. — Ты… Он тяжело развернулся и ударил нападавшего локтем в живот. Это дало ему возможность немного прикрыть затылок. К горлу подкатила тошнота. Нападавший явно хотел сохранить инкогнито, одевшись тёмным вечером в чёрную рубашку, но было понятно, что это мужчина. Он использовал преимущество внезапного нападения и атаковал самое уязвимое место — голову. Даже имея небольшой опыт боевых искусств, оглушённый Цяо Кенан не мог полноценно отбиваться. Противник бросился в наступление, они сцепились, в руках мужчины появился нож: — Я убью тебя! Знакомый голос… «Ебать, это же Чжи Мин!» — Эй, эй, эй… Успокойся, статья 271 Уголовного кодекса, убийство карается смертной казнью или пожизненным заключением, минимальное наказание больше 10 лет тюрьмы… Жизнь очень длинная, одумайся! — Моего ребёнка больше нет, чего мне бояться? К тому же… — Чжи Мин хищно усмехнулся, — В Тайване убить одного-двух человек, это не считается за убийство. Тошнота всё накатывала, но никак не могла прорваться наружу. «Эй, эй, эй, до того, как в Тайване отменят смертную казнь, кое-кто из моей семьи будет судиться с тобой, ты знаешь об этом?» Но что теперь делать? Надо спасаться бегством! В конце концов, он не Брюс Ли и не сможет дать отпор, остаётся только бежать. Чжи Мин занёс нож, чтобы нанести удар, перепуганный Цяо Кенан рванулся и нанёс ему мощный удар ногой. — Ай! Кончик ножа вскользь чиркнул по лицу, брызнула кровь, острая, горячая боль пронзила кожу. Цяо Кенан развернулся и побежал обратно в офис. На пороге он врезался в широкую грудь выходящего оттуда человека, который машинально подхватил его и прижал к себе. Сердце Цяо Кенана рухнуло в пятки, неужели сообщник? — Что с тобой? — прозвучал голос Лу Синьчжи, и Цяо Кенан обмяк. «Всё, всё, спокойно». — На меня кто-то напал! — воскликнул он. — Кто?! — потрясённый Лу Синьчжи ещё крепче сжал его в объятиях. Одной рукой крепко прижимая к себе Цяо Кенана, он вытащил телефон, готовый вызвать полицию. Нападавший увидел постороннего и пустился наутёк. Лу Синьчжи грозно насупился и уже собрался догонять, судя по его виду, чтобы поспособствовать сбору доказательств, но Цяо Кенан изо всех сил вцепился в него и не пустил: — Нет… Не стоит, не надо раздувать это дело. Лу Синьчжи был не согласен: — Нужно как минимум сообщить в полицию. — Я знаю, кто это. Как только ушло напряжение, боль сразу стала чувствоваться сильнее. Резко ослабевший Цяо Кенан тяжело дышал; никогда в жизни он не опирался с таким доверием на другого человека, но поскольку объектом доверия был Лу Синьчжи, он не сопротивлялся. Сердцебиение по-степенно замедлялось, на глазах выступили невольные слёзы — он вышел практически невредимым из опасной ситуации. Лу Синьчжи решительно заявил: — Так, я вызываю скорую. — Не надо, я могу идти, — отказался Цяо Кенан. Он медленно переставлял ноги, поддерживаемый Лу Синьчжи, и с удовольствием вдыхал его приятный запах. Головокружение и боль усиливались, он цеплялся за мужчину, боясь упасть, а дойдя до машины, сразу свалился на заднее сидение и перед тем, как потерять сознание, успел сказать: — Гэ, не надо пока звонить в полицию… Мне нужно ещё… подумать… Лу Синьчжи с ужасом смотрел на неподвижного Цяо Кенана.