Медовый месяц

— Дорогой, поговори со мной, кажется, я опять лоханулся. Так и есть, потерпевший неудачу в любви, но пока ещё не труп. В этот вечер Цяо Кенан только-только залез на Лу Синьчжи и начал последовательно целовать и покусывать всё, что ниже шеи, опускаясь к тем частям тела, которые описывать не принято. Получив входящий звонок от Хризантемы, он сразу без лишних слов спрыгнул с любовника. Цяо Кенан выглядел встревоженным, но говорить старался максимально спокойно: — Когда и почему ты лоханулся? Сначала до него донёсся смех Ань Жюле: — Да-а-ха-ха… Но не прошло и трёх секунд, как смех перешёл во всхлипывания, а потом в полноценные рыдания. В этом плаче… было что-то такое, что заставило сердце содрогнуться от острой боли, как будто на него вдруг выплеснули целый стакан неразбавленного лимонного сока, кислого, просто вырви глаз и в то же время горького, как полынь. Цяо Кенан подумал, а сам он когда-то рыдал точно так же? Он не помнил. В памяти сохранились какие-то размытые, бессвязные абстрактные кадры, которые никак не хотели складываться в цельную картину, которые он практически не помнил. Не хотел помнить. Он с горестным видом выругался: — Эх ты, идиотина. Не видевший его лица Хризантема улыбнулся. Он смеялся и плакал, а Цяо Кенан вздыхал, думая: «Этого и следовало ожидать». Он никогда не ждал ничего хорошего от этой любви Хризантемы. Не смея отключаться, он слушал, как Хризантема плакал и ругался, а потом взял себя в руки; на самом деле, Хризантема гораздо сильнее его, он не был похож на Цяо Кенана в подобной ситуации, который стенал, как при последнем издыхании, и подобно утопающему, готов был ухватиться за любую проплывающую мимо корягу. Тем более, именно поэтому Цяо Кенан не мог оставить друга в одиночестве в такой ситуации. Зажав трубку плечом, он торопливо одевался на выход: — Давай-ка лучше завалимся на наше старое место, выпьем с тобой. Ань Жюле: — Может, лучше мы с тобой поваляемся в койке? Цяо Кенан замер. Если это единственный способ, которым хотел утешиться Хризантема… Нет, нет, только спокойно. Он потряс головой: — Если тебе удастся напоить меня до упаду, может, и поваляемся, как тебе хочется. Зная его способность беспрепятственно выпить целое море, Хризантема понял его завуалированный отказ: — Я пошутил. — … Я знаю. Он закрыл дверцу шкафа и оглянулся. Лу Синьчжи сверлил его взглядом… неописуемо мрачным и глубоким. И вдруг из трубки донеслось: — Я люблю тебя. Цяо Кенан молчал, глупо хлопая глазами: — … Хризантема: — Это не шутка. — Я знаю. Хоть стой, хоть падай. Цяо Кенан поколебался и всё-таки ответил: — Хризантема, я тоже тебя люблю. …… Нажав на отбой, он долго переминался с ноги на ногу, не смея поднять глаза на мужчину. И только уже развернувшись к выходу, глубоко вздохнул и промямлил: — Ну… Это… — Всё нормально, я понял, иди. Лу Синьчжи уже оделся в пижаму, нацепил на нос очки и развернул газету, лежавшую на журнальном столике возле дивана. Его лицо было спокойным, он даже не смотрел на Цяо Кенана, а ведь ещё почти год назад в аналогичной ситуации Лу Синьчжи устроил ему грандиозный скандал с последующей казнью «красной розой» … Сейчас он проявил редкостное великодушие, словно осознавая всю серьёзность происходящего. Цяо Кенан облегчённо вздохнул и перед уходом поцеловал Лу Синьчжи в щёку: — Гэ, я люблю тебя. Лу Синьчжи немного напрягся, но Цяо Кенан очень просто продолжил мысль: — Это совсем другое. — … Угу. — Ложись спать пораньше, — и поцеловал уголки рта мужчины. Цяо Кенан был рад, что его поняли, окрылённый таким доверием, он выпорхнул из дому и помчался утешать Хризантему. «Утешение» продолжалось всю ночь напролёт. Сначала Ань Жюле методично напивался всеми сортами алкоголя, имевшимися в баре, потом он не мог самостоятельно передвигаться и его пришлось тащить на спине домой. Дома он то впадал в беспробудный сон, то просыпался, то снова терял сознание, и Цяо Кенан боялся оставить его одного. Периодически Ань Жюле с криком вскидывался, очевидно испытывая тошноту, и Цяо Кенан волок его в ванную; так он метался до рассвета и только к утру успокоился. Когда отношения заканчиваются, должны закончиться и чувства, но даже закончившись, чувства, лишённые пропуска, не могут уйти, и оставаться внутри им тяжко. Цяо Кенан подошёл к стене и посмотрел на Happy Life Хризантемы. С фотографий на него смотрел человек, избалованный вниманием множества мужчин и всё-таки не избегнувший боли расставания. Всё это возмездие за грехи. Цяо Кенан устал до смерти, даже всю ночь занимаясь любовью, он и то так не мучился, но он не жаловался… Пусть их с Хризантемой отношения имели другую тональность, но он искренне любил этого человека и надеялся, что когда-нибудь тот будет счастлив. Он похлопал Хризантему по щеке и со вздохом сказал: — Поспи, проснёшься — будет новый день. Хризантема муркнул, ласково потёрся о его руку, совсем как кот, и невнятно пролепетал: — Хорошо. …… Цяо Кенан отправился домой. По дороге загрузил приложение LINE и написал Линь Чешену просьбу об отгуле на сегодня, а если будет что-то срочное, пусть возьмёт на себя. Возиться с пьяным определённо самое большое наказание в мире. Он вернулся в пять утра, полагая, что Лу Синьчжи ещё спит и не ожидал, что тот уже встал и принимает душ. «Встал в такую рань…» Утомлённый Цяо Кенан разделся и рухнул на кровать, чувствуя себя почти больным. В голове хаотично метались обрывки мыслей, ускользающие воспоминания; наконец, он позволил Чжоу Гуну *захватить себя и утащить в страну сновидений. (*Чжоу Гун — сын чжоусского князя, основателя Чжоусской династии (11 век до н.э.). Автор и составитель китайского сонника «Чжоу-Гун», по которому китайцы до сих пор разгадывают сны). *** Проснулся Цяо Кенан ближе к вечеру, с трудом поднялся и только приняв душ, смог окончательно прийти в себя. Вытираться ему было лень, поэтому он просто опоясал полотенцем чресла и застелил кровать. Он чувствовал что-то неправильное: ещё утром, ложась спать, он отметил полное отсутствие признаков, что на кровати кто-то лежал. Убрав кровать, Цяо Кенан прошёл в гостиную, на ходу вытирая волосы. Опустил зад на диван и снова почувствовал что-то не то: вчера он смотрел здесь телевизор, и за спиной у него было несколько подушек; теперь они все сгрудились в углу дивана. Цяо Кенан нахмурился и пошарил руками — ну конечно, вот на краю лежит «Книга шести законов китайской республики», хотя здесь её по определению быть не должно, он не читает такие вещи на ночь глядя. Цяо Кенан не был тупым, он был ленивым, слишком артистично ленивым, расстановка вещей на диване всегда вполне сочеталась с его характером и его представлениями о порядке. И вдруг за одну ночь всё изменилось. К тому же… Какого хрена, когда такое было, чтобы Лу Синьчжи почитал и не поставил книгу обратно на полку? Или нарочно всё побросал просто от переизбытка негодования? Конечно, разве кого-то интересует, что он всю ночь не спал! Рассерженный Цяо Кенан отбросил книгу, посидел молча, затем схватил мобильник и прямо через LINE решительно набрал Лу Синьчжи: — Ты почему ночью не спал в кровати? Разве ты не должен выступать в суде после обеда? Лу Синьчжи: — У меня возник один вопрос, и я хотел заранее смоделировать ситуацию… Я забыл книгу на диване, положи её, пожалуйста, на полку. Цяо Кенан: — Ладно. Что-то очень подозрительно: неужели мужчина настолько рассеян? Лу Синьчжи говорил вроде бы спокойно, но казался немного настороженным. Цяо Кенан нахмурился и хотел ещё что-то сказать, но не успел, Лу Синьчжи опередил его: — Я сейчас буду очень занят и какое-то время не буду приходить домой, будь добр, позаботься о себе. — О. Разговор закончился. Цяо Кенан давно привык к тому, что у Лу Синьчжи порой был настолько занят на работе, что по нескольку дней не возвращался домой. У него самого тоже редко выпадало свободное время, чтобы провести его с Хризантемой и удержать друга от желания утопиться в первой же сточной канаве… Подумать только, не прошло и двух недель, как Хризантема удивил его: — Спасибо тебе, теперь мы влюблены, и мы пара. Цяо Кенан не мог поверить: — Влюблены? Ты влюблён? В него? Он же школьник! Хризантема с притворной стыдливостью подтвердил: — Верно, мы решили продвига́ться медленно, шаг за шагом, бесстрашно и решительно, избегая огласки до поры до времени… — … «Куда продвига́ться?» Если бы это не был Хризантема, он бы донёс в полицию, либо самолично прострелил бы ему голову. Ладно, пусть как хотят, если обе стороны счастливы, он не будет поступать, как вредная девчонка. Ему остаётся только больше изучать законы, защищающие несовершеннолетних. Чтобы Хризантема остался на свободе. Такое событие стоит отметить, не так ли? Цяо Кенан остановился перед календарём и отметил крестиком сегодняшний день. Он всегда так отмечал дни, когда Лу Синьчжи ночевал не дома. Таких дней накопилось уже полмесяца. Это уже ненормально, обычно мужчина приходил, чтобы переодеться или просил его привезти какие-то вещи (P.S. это было поводом, чтобы Цяо Кенан привёз главную «вещь» — себя), но такое затишье, как сейчас было удивительно. Он взял мобильный и проверил на предмет случайно пропущенных сообщений, но ничего не было, кроме: «Гэ-гэ, мои одноклассники смеются над моей большой грудью, позвоните по номеру 55688, скажите, она правда такая большая?» и подобных этому эротических постов от основной массы народа, следующего по гетеросексуальному пути. Это неспроста. Всесторонне поразмыслив, Цяо Кенан был склонен думать, что его мужчина прав. Когда боттом (?) устраивает скандал на пустом месте, истерит то и дело, это недопустимо, в ответ он получит только охлаждение отношений — подумав, что так оно и есть, Цяо Кенан смягчился. Придётся возвращать любовника. Он не считал, что в чём-то согрешил, но по-прежнему думал, что необходимо своевременно отступить и проявить покорность ради поддержания отношений. В LINE он набрал сообщение Лу Синьчжи: «Ты ещё долго будешь занят?» Занят-то занят, но сообщение прочитал и ответил сразу: «Да». Цяо Кенан: «Может, тебе что-нибудь нужно, я принесу?» Лу Синьчжи: «Не сто́ит». Цяо Кенан хмыкнул: «Тогда ничего, если я сегодня вечером пойду буха́ть с Хризантемой?» Лу Синьчжи: «Иди». Надо же, какое великодушие, серьёзно? Цяо Кенан чуть не подавился воздухом. Немного подумав, он набрал: «Это… Ты извини меня». «Извинить за что?» Вот именно, за что. «Я вызвал твоё недовольство?» После небольшой паузы Лу Синьчжи прислал ответ: «Ты признаёшь, что виноват?» Цяо Кенан был озадачен: «В чём виноват?» «Ни в чём. Поосторожней там вечером, не слишком напивайся». … Вот и весь разговор.