Медовый месяц

Поздно вечером вернулся Лу Синьчжи и сразу почувствовал запах жареного лука, наполнивший весь дом. Он увидел разгорячённого и потного Цяо Кенана, стоящего перед плитой и жарившего лук, который уже приобрёл отчётливый золотистый цвет. Он ничего не понял и спросил: — Что ты делаешь? Цяо Кенан едва не подпрыгнул от испуга, услышав голос мужчины. Он так сосредоточился на своём занятии, что не услышал, как тот вошёл. — Ты уже дома? Лу Синьчжи прошёл в кухню и первым делом поцеловал молодого мужчину в губы. Поцелуи перед уходом на работу и поцелуи по возвращении стали неписаным законом для их пары, а причина этого… очень забавная. Как-то раз Лу Синьчжи смотрел вместе с ним по телевизору одно женское ток-шоу. Он тогда был недоволен, хмурился и спрашивал: — Неужели тебе нравится смотреть подобное… Он больше ничего не сказал, но чувствовалось, что его отношение к этому зрелищу крайне негативное. Цяо Кенан, игнорируя его недовольство, хрустнул печенькой и пустился в пространные объяснения: — Надо же знать настроения народных масс, а то каждый раз, когда я получаю в производство очередную тяжбу между супругами, клиенты всегда любят говорить «вы не понимаете», допустим… бла-бла-бла, бла-бла-бла… Если уж представился случай, почему бы не перенять опыт? Лу Синьчжи, хотя и неохотно, но принял этот довод. И тут кто-то в телевизоре сказал: — Существует множество всяких мелочей, которые оказывают влияние на чувства между супругами. Категорически нельзя расслабляться только из-за того, что вы заполучили друг друга так сказать в законное пользование. Например, я и мой муж всегда целуем друг друга, уходя утром на работу, и вечером, приходя с работы тоже целуемся, и по правде говоря, мы редко ссоримся из-за пустяков… Да, это важно. Слушая исповедь участницы, Цяо Кенан зевнул: в своё время именно он помог этой паре сохранить семью, наверно, ему повезло, что он не умер при этом? Так про себя язвил Цяо Кенан, когда повернувшись к партнёру, вдруг увидел горящие глаза Лу Синьчжи, впитывающего науку. Он даже испугался. Как и следовало ожидать, буквально со следующего утра Лу Синьчжи начал неумолимо внедрять эту практику в их отношения. Порой мужчина возвращался домой за полночь, когда Цяо Кенан уже спал, и всё равно будил его поцелуем. Цяо Кенан спросонья едва сдерживался, чтобы не послать его. Можно подумать, что таким образом он старался наверстать то время, когда они не могли быть вместе, и стереть свои плохие поступки в прошлом… Таким образом, спустя пару-тройку лет это вошло в привычку. Иногда мужчина слишком уставал, и для поцелуев было слишком позднее время, тогда Цяо Кенан перенимал инициативу и целовал его сам. И тогда выражение лица любовника… заставляло его чувствовать, что он всё делает правильно. Цяо Кенан продолжал жарить лук, на соседней конфорке стояла кастрюлька с бульоном, а рядом бутылка коньяка. Лу Синьчжи всё понял: — Французский луковый суп? — Thats Right. (англ. правильно) Этому единственному блюду, которое не имеет ничего общего с помидорами, его научил Хризантема. Достаточно простое в приготовлении, нужно только набраться терпения и медленно и старательно обжарить лук. К тому же, лук служит профилактике рака и предотвращает старение, как раз то, что нужно для его мужчины. Лу Синьчжи огляделся. Много лет назад в его прежнем, большом и холодном доме Цяо Кенан варил яйцо… С тех пор словно века прошли. Ему не хотелось думать о своих прошлых ошибках. И он вдруг испугался, что всё это иллюзия, не сдержался, подошёл к молодому мужчине и поймал его руки. Цяо Кенан отскочил в испуге: — Что такое? Лу Синьчжи: — … Ты неправильно делаешь. Цяо Кенан не стал спорить, старшему виднее. — А как правильно? На самом деле Лу Синьчжи просто так это сказал. Он встал за спиной молодого мужчины и его рукой с деревянной лопаточкой стал помешивать в сотейнике лук: — Вот так… -… И в чём разница? Лу Синьчжи прикусил его ухо: — Готовить нужно сосредоточенно. У Цяо Кенана резко заволновалось очко, и лопаточка в руке задрожала. Лицо мгновенно покрылось стыдливым румянцем. Получив нужный отклик, Лу Синьчжи не удержался, потёр выпуклость в его штанах и непринуждённо поинтересовался: — Есть что-нибудь из еды в холодильнике? Цяо Кенан: — Я для тебя готовлю. — Оу, — Лу Синьчжи поднял брови. Другой рукой он перебирал кончики волос партнёра, Цяо Кенану было щекотно, и он машинально уклонился, невольно открывая шею, где у основания на белой от природы коже темнел старый след от засоса, который Лу Синьчжи регулярно обновлял, не позволяя ему исчезнуть. Вот и сейчас он припал губами к этому месту, целуя и кусая. И поскольку Цяо Кенан в силу своей деятельности в данный момент был ограничен в движениях, ему пришлось покориться и терпеливо сносить ласку мужчины. На нём белая рубашка, шорты и простой мужской фартук. Лу Синьчжи обнял его за талию и положил подбородок на его плечо, и следуя за его движениями наблюдал, как лук в сотейнике приобретает карамельный цвет, как туда вливается бульон, как Цяо Кенан пробует его и тут же высовывает язык: — Многовато ливанул. Лу Синьчжи потянулся за ложкой и тоже зачерпнул попробовать: — Хм, правда многовато. Он повернулся к холодильнику, взял оттуда ещё одну головку лука и порезал. В голове Цяо Кенана неожиданно зазвучала мелодия «Лук», * и он непроизвольно стал напевать: — Если ты хочешь слой за слоем очистить моё сердце… м-мм… Лу Синьчжи удивлённо повернулся к нему: -? (*«Лук» — это песня в исполнении Ян Цзунвэя, написанная композитором Axin, вошла в альбом «Pigeon», выпущенный Ян Цзунвэем 11 января 2008 года. В 2008 году песня в исполнении бойз-бэнда «Тигрята» была удостоена премии «Десять лучших золотых мелодий» — ежегодная музыкальная премия, Тайвань. Оставалась дольше всех в списке лучших мелодий, а в 2009 завоевала в Тайбэе на Voice of Hit Fm звание «Лучший хит из 100 синглов года». Частичный перевод песни в конце главы). Теперь Цяо Кенан поцеловал его: — Нет, мне кажется… Это ты похож на лук. На любых сборищах, вечеринках, он всегда старается держаться незаметно, только наблюдая за весельем молодого поколения юристов, но сам никогда не участвует; а на своём домашнем поле от него только щиплет в носу и льются невольные слёзы; в его сердце, покрытом многослойными лепестками таятся неведомые тайны и удивительные сюрпризы. И людям невдомёк, что чем больше его томишь на огне — тем он слаще, а чем больше обжариваешь — тем он ароматнее. Они добавили ещё две луковицы, влили коньяк, и вкус получился, как надо. Цяо Кенан умотался вконец, хотя приготовил всего-навсего один суп. Лу Синьчжи порезал кусочками французский багет, подсушил в духовке, а потом быстро соорудил хлебный салат **в дополнение к супу. (Рецепт салата под главой) Оставшийся коньяк они просто выпили. Лёгкий, бесхитростный ужин для двух мужчин, вполне их удовлетворивший. Лу Синьчжи покачал бокалом с коньяком и задумчиво произнёс: — Жаль… Не хватает только десерта. Его взгляд, полный неприкрытой сексуальности, обжигал. Цяо Кенана, и так разгорячённого после плиты, бросило в жар, укушенное место на шее жгло просто невыносимо. Лу Синьчжи позвал: — Детка, подойди. Цяо Кенан, как околдованный, без возражений подошёл. Мужчина усадил его к себе на колени, приник к губам и выпустил в его рот струю тёплого коньяка. Характерная для коньяка смесь ароматов дубовой бочки и таниновой кислоты переливалась изо рта в рот, но… Цяо Кенан: — Чем так воняет? Лу Синьчжи поймал пальцы Цяо Кенана и понюхал: — Лук ничем не перешибёшь. Мужчина со смехом поднялся и уложил Цяо Кенана на прибранный после ужина стол. — Говоришь, лук заставляет плакать? Они так давно вместе, что эта странная «терминология» Цяо Кенану знакома и понятна. — Обещаю, я буду как лук… — Лу Синьчжи склонился над ним и с напускной суровостью прикусил кадык, — Я заставлю тебя рыдать. — … *** Весь ужас Лу Синьчжи, как человека, заключается в том, что он никогда не обещает того, чего не сможет сделать, но уж если обещал, что оттрахает до слёз, так и будет, затрахает насмерть, и ничто не спасёт. Распутные звуки влажных чмоков наполнили помещение, Цяо Кенан безвольной тушкой раскинулся на обеденном столе, весь «в распоряжении» любовника, и где только не был облизан, покусан и расцелован. Оба соска распухли, на животе, на ляжках — везде следы поцелуев. Ноги бессильно развалились по бокам стола, а мужчина, зарывшись головой между его ног, с непристойными сосущими звуками вылизывал его промежность. Он только что кончил, и член чесался и покалывал, а перед оргазмом он плакал и перечислял всех дедушек и бабушек, кому пожалуется, если ему не дадут кончить. Весь живот был заляпан спермой, но Лу Синьчжи нарочно не слизывал её, чтобы добавить себе визуальной стимуляции. — Детка, ты ещё не умер? — недобро ухмыльнулся он, ковыряясь пальцами в заднепроходном отверстии молодого мужчины. Там тоже было очень влажно, припухшие края сфинктера раскрывались под ловкими движениями пальцев, позволяя видеть тёмно-розовую плоть внутри. Подушечки пальцев мягко почёсывали внутренние стенки, заставляя Цяо Кенана судорожно вздрагивать; слизистая кишки онемела, и ей срочно требовался мощный раздражитель, чтобы смягчить ощущения. Цяо Кенан перестал цепляться за плечи Лу Синьчжи, взял в ладони его лицо и подёргал за уши, потом дрожащими пальцами расстегнул рубашку на его груди, проник внутрь, погладил грудь, схватил за соски и выкрутил: — Ты ведь терпеть не можешь морковку, так? Лу Синьчжи: -?! Цяо Кенан приподнялся, укусил его за ухо и жарко прошептал: — А ещё киндзу, сельдерей, зелёный перец, помидоры… Просто как трёхлетний ребёнок. Лицо Лу Синьчжи медленно залилось алой краской, он поспешно схватил Цяо Кенана за плечи и слегка тряхнул: — Кто тебе сказал… Нет, как ты догадался? Цяо Кенан самодовольно ухмыльнулся и пальцами ног вскрыл пряжку его ремня: — Случайно узнал… А есть что-нибудь ещё? Лу Синьчжи не ответил. Цяо Кенан огорчённо недоумевал: — Просто странно, почему ты вечно проявляешь притворную твёрдость там, где не надо? Лу Синьчжи с дьявольской улыбкой расстегнул ремень, стянул брюки вместе с трусами, освободившийся член подпрыгнул и сначала потёрся о липкий от спермы пах Цяо Кенана, а потом отправился блуждать вокруг трепещущего отверстия явно с недобрыми намерениями: — Ты считаешь, что это притворная твёрдость… Да? Цяо Кенан закатил глаза, вообще-то он не имел в виду твёрдость его пальцев и члена, разве не понятно? — Oh my God, You are so hard. (англ. Боже мой, ты такой твёрдый) Он специально использовал восторженную интонацию, чтобы выразить удивлённое восхищение. Лу Синьчжи улыбнулся и ущипнув его за нос ответил: — Не спрашивай больше. — … О-оо. Цяо Кенан погладил нос, не спрашивать, так не спрашивать, если таким образом мужчина оберегает свой авторитет (…?), он не будет вмешиваться. Он всего лишь хотел выразиться: «Если не нравится, зачем себя заставлять?» Он поцеловал мужчину и сказал: — Впредь всё, что ты не любишь, буду доедать я. — Это ты ребёнок, — Лу Синьчжи беспомощно скривил губы. И почему он вдруг почувствовал себя никчёмным размазнёй? Ему действительно не нравились некоторые продукты, но он всё равно их ел. В детском доме не приходилось быть особо разборчивым в еде, так можно было просто остаться голодным. А впоследствии он считал это чем-то… вроде тренировки силы воли? Теперь это обрело иной смысл: он готов на всё, чтобы ужиться с этим человеком. Это не было насилием над собой, скорее, он посчитал бы слабостью, если бы не мог пересилить себя, а слабость он не терпел ни в ком. К тому же, он воспитывал детей в детском доме не привередничать в еде, следовательно, должен подавать им пример, иначе он перестанет сам себя уважать. Он мог быть требователен к другим при условии, что к себе он будет относиться ещё строже. … Только в объятиях этого парня он мог позволить себе расслабиться, отдаться бездумной чувственности, пользуясь минутами его расположения. Цяо Кенан взял в ладони его лицо и глядя в глаза, проникновенно сказал: — Гэ, что бы ни было, ты мужчина, перед которым я преклоняюсь. Он смотрел открыто и искренне, как на Бога… Таким взглядом можно убить. Лу Синьчжи не хотел даже воображать, что он будет делать, если потеряет этого парня, это слишком ужасно. Он предпочёл овладеть им сейчас же, и без промедления направил изнывающий член в податливое, скользкое, давно ждущее его отверстие. Парень сдавленно охнул и подставил зад навстречу, стремясь как можно больше проглотить его плоть. Мощный фаллос с первого удара прошёлся по простате, и молодой мужчина воскликнул: — А-аах… Великолепно… гэ… — так нежно, маслено, с капелькой лести, и сразу обнял, притягивая к себе и требуя поцелуя. Лу Синьчжи приподнял его и привлёк к себе поближе, а Цяо Кенан, обнимая его одной рукой, другой держась за край стола, раскрыл ноги ещё шире, облегчая мужчине проникновение. Его эрегированный ствол тёрся между их животами, уретра источала секрет, увлажняющий лобковые волосы обоих. Цяо Кенан простонал: — Я весь теку… Лу Синьчжи хищно сверкнул глазами, сорвал висящий на спинке стула фартук и накрыл голого парня… в одну секунду превратив его в жену. Цяо Кенан: — … Долго ждал этой минуты? Лу Синьчжи молча завязал поясок сзади красивым бантом, и Цяо Кенан сразу понял, что дальше будет смена позиции. Как и ожидалось, Лу Синьчжи прикусил его ухо: — Детка, перевернись. Мужчина извлёк член. Вены на нём заметно пульсировали, видно было, что эякуляция уже на подходе. Цяо Кенан послушно перевернулся, ухватился обеими руками за край стола и задрал зад повыше. Красивый изгиб позвоночника, над поясничными ямочками уютно устроился кокетливый бантик фартука, оттеняя выпуклые, белые ягодицы. У Цяо Кенана действительно хорошая фигура, и хотя он не обладал мощным торсом с восемью кубиками на прессе, задница была великолепна. Лу Синьчжи приставил головку ко входу и вдруг обнаружил, что его не пускают. — Детка, расслабься, — попросил он. Цяо Кенана хмыкнул и отрицательно повилял задницей: — Попроси меня. Лу Синьчжи усмехнулся и поцеловал его в раскрасневшуюся щёку: — Пожалуйста. Сейчас он просит и получает желаемое… Выглядит довольно забавно. То, что в прошлом грозило стать кармой, теперь превратилось в игру. Очевидно, только с таким настроением атака получается совершенно естественной, какой не узнаешь в обычный день. Цяо Кенан расслабил сфинктер, позволяя мужчине войти. Интенсивное давление на простату отозвалось обильными выделениями спереди, отпечатавшимися глубоким влажным пятном на фартуке. От сотрясения соскользнули лямки, соблазнительно оголяя плечи, и Лу Синьчжи снова присосался к его шее, подтверждая свою метку; его ладонь проникла под нагрудник фартука и нащупав сосок, сжала опухшую горошинку. Цяо Кенан вскрикнул и вцепился в нагрудник фартука с такой силой, что побелели кончики пальцев. — Ах… О… Не надо всё время… Сжимать… От постоянных «упражнений» его соски стали эрогенной зоной, чувствительностью не уступающей члену; стоило только ущипнуть разок, как живот скручивало болезненным спазмом, и кишка начинала сокращаться. Пах опалило огнём, и в момент самой яростной атаки на простату член дёрнулся и брызнул спермой. Цяо Кенан вскинулся и мягко упал в объятия мужчины. — А-ах! Это привело к тому, что член Лу Синьчжи пронзил его слишком глубоко. Уретра Цяо Кенана онемела, как будто её заклинило, он чувствовал, что по стволу ещё бродят остатки семени. Он схватил мужчину за руку, но терпел и не дотрагивался до члена; он знал, что тот может дать ему ещё более сильное наслаждение, нужно только попросить… — Гэ… Прошу тебя… Он оглянулся и полными слёз глазами посмотрел на партнёра: Лу Синьчжи с победоносным видом вершителя судеб, в чьих руках сосредоточена раздача всех деликатесов мира, с заметным наслаждением стал яростно вбиваться в его чувствительную железу́. Цяо Кенан только вздрагивал под его ударами, вся нижняя часть тела онемела, и лишь крохотные искорки оргастических сокращений пробегали по члену, выдавливая остаточные капельки спермы. Он тихо скулил: — Нет… Этого мало… Лу Синьчжи обнял его и усилил натиск. — Да! Да! Да… Из глаз Цяо Кенана обильно потекли слёзы, волна томной неги нахлынула в низ живота, встряхнув нервные окончания, одновременно с этим член выстрелил спермой в фартук и волнообразно сократился кишечник. Вскоре он почувствовал, как Лу Синьчжи навалился сверху, обдавая его уши жарким дыханием, как огнедышащий дракон. Цяо Кенан повернул голову, подставляя губы для поцелуя, Лу Синьчжи ласково поцеловал его и медленно извлёк орудие. Шмыгая отёкшим носом, Цяо Кенан пожаловался: — Я так устал плакать… Лу Синьчжи довольно улыбнулся, а Цяо Кенан добавил: — Поэтому ты остаёшься мыть посуду. «Вот так, да?» Цяо Кенан судорожно зевнул, встал, аккуратно опираясь на стол, и пошёл из кухни. По ногам сразу потекло, он на ходу снял фартук и кинул его Лу Синьчжи с указанием: — Да, и не забудь постирать фартук. Лу Синьчжи даже не знал, что сказать. Вот так вот обходятся со старым мужем: пока не кончил, «прошу тебя, хороший гэ», а получил своё — похлопал по заднице и ушёл, безжалостно бросил на хер. На кухне беспорядок, как после побоища. Лу Синьчжи, кряхтя, взялся за уборку. Вслух он не жаловался, но в душе лились невидимые слёзы. Он подумал, что сегодняшний французский луковый суп добавил в его жизнь многовато луку. *«Лук»: Этим вечером все болтают, смеются, едят, В самом дальнем углу я смеюсь вместе со всеми. Этот лук на дне тарелки похож на меня — вечно просто приправа. Я тайком наблюдаю, как ты прячешься. Если ты захочешь слой за слоем очистить моё сердце, Ты с удивлением обнаружишь мою самую скрытую тайну. У тебя будет щипать в носу, ты будешь плакать, Но тебе нужно только услышать меня, И ты поймёшь всю мою искренность. Пока ты слушаешь их сомнительные советы, Я и моё отчаяние кажутся тебе смешными. Я как лук в супе — вечный актёр на вторых ролях, Но я хочу начать с тобой всё заново… **Хлебный салат без помидор (рецепт взят на Байду) Продукты: Хлеб — небольшой багет; Лук — 1 небольшая луковица; 2 средних огурца; Сыр — 150г.; Салатная зелень — микс; Заправка — майонез. Хлеб порезать кубиками и подсушить в духовке до румяной корочки. Лук, огурцы порезать, салат порвать руками, сыр потереть на тёрке. Смешать ингредиенты, заправить майонезом, потом добавить сухарики. Подавать сразу, пока сухарики не размокли. Приятного аппетита!