Медовый месяц

Цяо Кенан долго думал, с кем бы посоветоваться в деле Чэнь Ю. Лу Синьчжи посвящать в это он не хотел, хоть он и муж… нет, хитросплетения мозговых извилин этого типа слишком запутаны, он боялся, что тот опять слишком глубоко проникнет в его маленький мирок. Думал, думал, но так и не придумал ничего лучше, чем поговорить с Хризантемой. В Skype Цяо Кенан в своей обычной иносказательной манере изложил суть дела: «Короче, в университете у меня был один сосед по комнате в общаге, назовём его А, в общем, недавно он встретил женщину, судью и надумал развестись, а жена не хочет разводиться… Предположим, я возьмусь за это, стану помогать им в переговорах, тогда, если я умолчу об этом, получится, что я скрываю факт измены А жене». Будучи много лет адвокатом, ему порой приходилось в интересах судопроизводства обходить стороной сложные вопросы и больше сосредоточиваться на мелочах, либо попросту замалчивать некоторые факты, но участвовать в таком полном обмане… ему было как-то неудобно. На другом конце Ань Жюле сходил на кухню налить себе воды, открыл в телефоне софт для набора текста, внёс несколько поправок в документы, затем вернулся к компьютеру, попутно поцеловав любовника, смотревшего телевизор, и наконец, взглянул на сбивчивую писанину Цяо Кенана. «Ты знаешь, как тебя можно назвать в этой ситуации?» Joke nán: «Как?» Чёрная Хризантема: «Сентиментальная шлюха». Joke nán: «…» Чёрная Хризантема: «Ты хочешь помочь ему, но при этом чувствуешь, что идёшь против своей совести. Помнишь, я просил тебя помочь мне и моему маленькому волчонку?» Joke nán: «Я помог, я выучил наизусть закон о благополучии несовершеннолетних». «… Спасибо». Чёрная Хризантема продолжил: «Ты поддерживаешь развратные действия в отношении несовершеннолетних?» Joke nán: «Естественно, нет». Чёрная Хризантема: «Значит, в моей ситуации ты тоже идёшь против своей совести? Будь на моём месте кто-то другой, ты бы встал на сторону родителей и потребовал наказания вплоть до смертной казни? А вдруг это настоящая любовь, а ты возьмёшь и всё разрушишь. Ну и ну, как печально…» Joke nán: «…» Чёрная Хризантема: «Пусть даже ты догадываешься, что речь не идёт о вселенской любви, ты всё равно никогда не узнаешь всё, до конца. Даже у мёртвых есть свои скрытые мёртвые страдания, что же говорить о живых? Поэтому не надо слишком много думать, помогать или не помогать, брать это дело или не брать, всё равно под крылышком подонка Лу ты можешь вообще ни черта не делать, при этом обжираться и жить припеваючи». Этого Цяо Кенан стерпеть не мог: «Эй, эй, эй, расходы на жизнь мы делим пополам, ясно? И я, блядь, пока ещё ни разу не взял с него квартплату!» … Увы, возможно Хризантема не так уж далёк от истины, всё это время он неизбежно потворствовал себе в выборе дел, стараясь не браться за слишком сложные (а следовательно, выгодные). Это не касалось дела Чэнь Ю, но других дел точно. Да, они с Лу Синьчжи совместно вели хозяйство, а как насчёт отчислений на депозит? А в пенсионный фонд? Раньше он думал и старался планировать свой бюджет, теперь всего, что он зарабатывал, ему хватало на еду и прочие текущие траты, и он считал, что этого достаточно. И это благодаря присутствию в его жизни человека, на которого он мог опереться. Гора может рухнуть, люди, от которых зависишь, могут исчезнуть, он всё это уже испытал, но неизвестно, в какой момент, вдруг утратил чувство опасности и даже перестал откладывать что-то на чёрный день. Чёрная Хризантема: «Как хочешь, но я бьюсь об заклад, что его утверждения, будто они не спят, это чистая фикция. Муж с женой столько лет живут раздельно, встречаются от случая к случаю, а тут, слева поблизости, у него на самом деле просто дружба? Да он наверняка уже давно ввинтился в эту судейскую пизду…» Joke nán: «…» «Ай, я неверно выразился, он просто нашёл для своего вожделения правильную щель в законе…» Щель в законе у Платона… Цяо Кенан абсолютно не хотел ничего исправлять и только закатил глаза, поглядев на монитор. Чёрная Хризантема: «Если хочешь помочь другу, просто помоги, зачем так заморачиваться какими-то принципами? Честно, я не хочу видеть, как ты становишься сентиментальной шлюхой…» Цяо Кенан: «…» Он закрыл диалоговое окно и погрузился в размышления. Хризантема как всегда всё правильно рассудил, он действительно хотел помочь другу. Раз уж он и сам не святой, зачем так заморачиваться? На следующий день он снова пригласил Чэнь Ю в свой офис. И как только тот пришёл, сразу спросил: — Прежде, чем заняться твоим делом, я должен прояснить для себя одну вещь. Ты всё-таки оприходовал эту… То есть, нет, у тебя с той женщиной-судьёй был половой акт? Чэнь Ю молчал. Цяо Кенан: — Половой акт — это юридическое определение… Мне же не надо тебе объяснять? Чэнь Ю глубоко вздохнул и наконец, признался: — Ну, было несколько раз… Цяо Кенан решительно ответил: — Хорошо, я берусь за твоё дело. Чэнь Ю вздрогнул. Цяо Кенан рассмеялся. После такого откровения всем сразу стало легче. — Ты знаешь, что самое важное между адвокатом и клиентом? Чэнь Ю растерянно пожал плечами, Цяо Кенан ответил ему: — Это откровенность и взаимное доверие, собственно, так же и в любых отношениях между людьми. Если ты хочешь успешно сотрудничать со мной, я должен первым знать все факты, в том числе и самые грязные и отвратительные. Я прошу тебя проявить сознательность в этом вопросе, в противном случае, мне только останется сказать, что я сожалею. Чэнь Ю смотрел на своего друга, которого не видел столько лет, и на его лице отражалась целая гамма сложных чувств. Наконец он проговорил: — Joke, вначале мне показалось, что ты ни капли не изменился, но ты, оказывается, стал совсем другим. «А кто не меняется в течение жизни?» Цяо Кенан: — Надеюсь, я изменился в лучшую сторону. Чэнь Ю невесело хмыкнул: — Конечно, в лучшую. Тогда ты учился кое-как и вечно всё путал, по всем предметам еле-еле наскребал удовлетворительные баллы… Конечно, все понимали, что тебе тяжело совмещать работу с учёбой. Но… — он вздохнул, — Потом ты пропал, мы не общались, и мне оставалось только догадываться, знаешь ли ты… что мы тогда немного презирали тебя. — … «Это как это?» Цяо Кенан не мог скрыть потрясения: — За что? Чэнь Ю: — Ты не знал? Цяо Кенан покачал головой: — Даже не догадывался… Вы хорошо притворялись. Его и правда столько лет все считали неудачником? Чэнь Ю смутился: — Ты не прав, ты всем нравился, только иногда ты был слишком нерадивым, поэтому на тебя смотрели свысока. Ты же знаешь, какая жёсткая конкуренция была на факультете, каждый имел цель изучить законодательство, независимо от того, хотел ли сдать экзамен на должность и поступить на государственную службу или остаться в университете и заниматься научной деятельностью… или попасть в хорошую контору, набраться опыта и потом заняться самостоятельной практикой. Только ты один целыми днями занимался посторонними делами, как будто по-пал в университет случайно, но вопреки всему, самый вредный профессор любил тебя, курсовая руководительница всегда тебя покрывала, знаешь, это вызывало у простых студентов какой-то психологический дисбаланс. Он вздохнул, словно сожалея о чём-то: — А теперь, оказывается, у тебя действительно есть способности… Я вот тоже считал вначале, что у меня будет идеальная жизнь. Перед уходом Чэнь Ю сказал: — Я правда, восхищаюсь тобой. *** Что такое идеальная жизнь? После ухода Чэнь Ю Цяо Кенан обдумал его слова. Пока он учился в школе и в университете, и даже придя на работу в контору Юйвэнь, он был как зомби, жил, как в пьяном угаре, совершенно бесцельно: пришёл на работу — отметился, ушёл с работы — отметился, а посередине было пусто. До тех пор, пока не услышал, как о нём хорошо отзываются, и это породило в нём чувство ответственности. А потом на его пути встретился Лу Синьчжи, который принялся толкать его в зад, в буквальном и в переносном смысле. Если бы не это, у него вряд ли появились бы какие-то перспективы в жизни, он хотел бы просто спокойно и бесконфликтно существовать, мирно и тихо жить рука об руку с близким человеком. Однако, пройдя через испытания, он стал совершенно другим. Он знал, что в сфере разводов приобрёл себе исключительную репутацию, но на самом деле он больше всего ненавидел заниматься этим: разводить мужчин и женщин, когда-то давших друг другу клятву никогда не расставаться. Но, как сказал Лу Синьчжи, эти люди не обязаны оправдывать чьи-то надежды, они просто снимают и выбрасывают туфли, которые жмут или просто разонравились, и идут дальше. Это очень больно. Поэтому он делал всё, что в его силах, чтобы помочь. А если не удавалось помочь, он сожалел. И он признавал, что это часть его профессии, которой он посвятил себя со всей ответственностью. Когда же это началось? Он погрузился в размышления. Вечером, за ужином, Цяо Кенан сообщил Лу Синьчжи: — Я взялся за это дело. Лу Синьчжи поднял брови. Цяо Кенан почти никогда не обсуждал с ним свои дела, соблюдая тайну клиента, как порядочный адвокат, да у них и не было достаточно возможностей углубляться в обсуждения, но сейчас ему хотелось услышать подробности. Цяо Кенан: — Это мой университетский друг… Назовём его А. Он хочет развестись, но этому предшествовал роман с другой женщиной. Удивлённый Лу Синьчжи мысленно перебрал все статьи закона, касающиеся расторжения брака, и пришёл к выводу, что если жена не согласится на развод, да ещё если выплывет факт супружеской измены, клиенту могут вчинить иск за прелюбодеяние, так что, дело однозначно проигрышное. В этой области Цяо Кенан, пожалуй, мог дать ему фору, но и он не мог ума приложить, как решить это дело. Он сердито посмотрел на мужчину: — Не смотри на меня так, я знаю, что в суд соваться с этим не имеет смысла, можно только попробовать посредничество в примирении в приватном порядке. Лу Синьчжи удивился: — Ты же терпеть не можешь изменщиков, разве нет? — Да, я их ненавижу, но это работа. Тем более, они столько лет в университете мозолили мне глаза своими муси-пусями, что теперь я только рад помочь им расстаться… И всё же, я расстроен. Лу Синьчжи: — Почему? Цяо Кенан задумался, не зная, как выразить: — Наверное, меня гложет совесть. У Чэнь Ю есть любовница, а его жена об этом ничего не знает; как адвокат, он не имеет права выдавать тайну клиента, он может использовать только какие-то другие аргументы, чтобы склонить её к разводу. Это похоже на мошенничество. Лу Синьчжи хлебнул бульона: — У тебя же будет предварительная беседа с его женой. Не вижу ничего плохого в том, чтобы уговорить расстаться по-хорошему двух человек, которые не подходят друг другу. Цяо Кенан посмотрел на Лу Синьчжи так, словно тот только что открыл ему Америку. Дядя Лу: — Ну чего? Цяо Кенан: — Мой друг сказал, что я изменился. Я чувствую, что ты тоже очень сильно меняешься. Раньше в подобных случаях, когда Цяо Кенан пытался из благих побуждений обойти закон, Лу Синьчжи только презрительно фыркал и обзывал его непроходимым глупцом, который ради человеческих чувств занимается ерундой и в результате не добился ничего существенного. Теперь они стали другими. Они два адвоката, между которыми установился своего рода паритет в профессиональных дискуссиях. Цяо Кенан чувствовал, что его распирает от гордости за себя… Немного смешно и трогательно, и радостно. Ему вдруг захотелось отложить палочки для еды и поцеловать мужчину, но они едят пельмени в остром бульоне… наверное, лучше сделать это немного позже. После ужина он потащил Лу Синьчжи чистить зубы. Чистка зубов — не самое красивое занятие, приходится надувать щёки, издавать всякие булькающие звуки. Цяо Кенан хихикал и корчил рожицы, а Лу Синьчжи рассердился и захотел треснуть его зубной щёткой по лбу. Цяо Кенана уклонился и вдруг, что-то вспомнив, спросил: — Я слышал, что у тюрьме есть такой обычай: когда в камеру попадает новенький, ему зубной щёткой полируют залупу, это правда? У него не было в производстве уголовных дел, он не контактировал с серьёзными преступниками, но сейчас его почему-то разбирало любопытство. Лу Синьчжи: — Раньше когда-то было такое. Цяо Кенан уставился на свою щётку. У неё очень мягкий ворс, но в тюрьме наверняка такими не пользуются. — Наверное, это ужас, как больно… Лу Синьчжи покосился на него: — Хочешь попробовать? Цяо Кенан: — Ты что?