Медовый месяц

Похоже, все уже заждались (?) возвращения Шен Журу. «Кенан ни за что бы не подумал, что этот многолетний тихий заговор вот так запросто будет раскрыт Цзинпин»… Сегодня его день катастроф, спокойствие, только спокойствие. Цяо Кенан чувствовал, что его жизнь в очередной раз проходит через великое крещение, сопоставимое разве что с изменой Су Пэя. После ухода Ван Цзинпин он немедленно позвонил Чэнь Ю и заявил прямо, без околичностей: — Твоя жена знает, что у тебя есть любовница! Чэнь Ю всполошился: — Как это может быть?! Цяо Кенан холодно ответил: — В Поднебесной не найдётся окна с не проткнутой бумагой. (В старину в странах Дальнего Востока окна затягивались бумагой, которая пропускала свет, но не пропускала посторонние взгляды; чтобы подсмотреть, можно было проделать в бумаге дырку. Идио-ма天下没有捅不破的窗纸 — tiānxià méiyǒu tǒng bù pòdì chuāngzhǐ — идентична русской пословице «Шила в мешке не утаишь»). Он расслабил узел галстука-бабочки, пытаясь заставить себя говорить спокойно: — Айю, скажи-ка мне честно, как тебе тогда удалось добиться благосклонности своей жены? — А? Что? — голос Чэнь Ю звучал как-то неуверенно, — Это было так давно, я забыл… Забывчивость — очень хороший повод объехать весь мир. Цяо Кенан глубоко вздохнул: — На самом деле тогда я был… «Влюблён в тебя». — … Влюблён в неё. — Что?! — изумлённо вскричал Чэнь Ю, — Господи, дружище, почему ты мне ни словом не обмолвился? Неудивительно, что ты потом оборвал все связи и даже о свадьбе не захотел слышать, ты ещё помогал мне писать любовное письмо и поощрял меня добиваться её… Его интонации казались такими виноватыми, полными таких угрызений совести, что Цяо Кенан засомневался, в конце концов во время учёбы в университете именно он был его другом, а не Ван Цзинпин. Он трезво сказал себе, что нельзя менять свои суждения из-за минутных колебаний. — Теперь я просто хочу знать, эта твоя любовница, она которая по счёту? Чэнь Ю промолчал, и Цяо Кенан вздохнул: — Айю, я в тебе разочарован. Чэнь Ю засуетился: — Пожалуйста, не надо, выслушай меня, я не знаю, что она тебе наговорила, но ты же поймёшь меня? Я устал от жизни с ней, особенно в период беременности, у неё так испортился характер, она не позволяла мне притрагиваться к себе, я чуть импотентом не стал… Что знал Цяо Кенан о Ван Цзинпин? После нескольких незначительных пересечений он почувствовал её отторжение, она старалась держаться от него подальше, а потом до него доходили только слухи… Кого он слушал? Цяо Кенан внезапно похолодел. Ему вспомнилась одна книга, в которой главный герой с самого начала мастерски создал своему партнёру репутацию злодея, запутав читателя. Его мнение о Ван Цзинпин формировалось под воздействием жалоб Чэнь Ю: — Она разорвала моё любовное письмо. — Она сказала, что я ей неприятен. — Она выбросила мой подарок в мусорное ведро… И ещё множество бессвязных фраз, всех и не упомнишь, но они заставляли Цяо Кенана всё больше чувствовать в отношениях с девушкой обоюдную неприязнь. И он даже не подумал сопоставить своё мнение с отношением других людей к Ван Цзинпин, которое было не таким уж и плохим. И даже если бы она правда была такой плохой, как Чэнь Ю мог так безоглядно полюбить её? Сегодня, перед тем, как уйти, Ван Цзинпин взглянула на его записи, которые он делал в процессе беседы, и тихо сказала: — Оказывается, это был ты. Цяо Кенан: — Что я? Ван Цзинпин: — То письмо, это ведь ты написал? Я потом сравнила его почерк, совсем не похож, и подумала, что он наверняка попросил кого-то написать вместо него. Цяо Кенан ещё уточнил: — Любовное письмо? Ван Цзинпин улыбнулась: — Оно всё ещё у меня, если не веришь, в следующий раз я покажу его тебе. Уходя, она сказала: — Айю неплохой человек, но у нас с ним никак не получается идти в ногу. И расстояние между нами слишком большое, он за мной не успевает. Сначала он ещё пытался учиться, что-то читать, сейчас даже этого не осталось, печально… Ван Цзинпин вздохнула: — Жаль, что тем, кто первый меня добился, был не ты. …… Кто же из них говорит правду? Кто лжёт? — Значит, вторая? — продолжал допытываться Цяо Кенан. Чэнь Ю молчал. Цяо Кенан действительно хотел выяснить, и он продолжал задавать вопросы, пока Чэнь Ю наконец не ответил: — Это пятая… — … «Молодец, Give me five». Цяо Кенан мысленно вручил Ван Цзинпин премию за величайшее терпение, если это не любовь, тогда что такое любовь? — И ты их всех трахал?! Чэнь Ю заволновался: — Она постоянно была мною недовольна, она презирала меня, говорила, что я не расту, как профессионал! Когда я провалил экзамен на должность судьи, она сказала, что я никчёмный, что я не стараюсь… А я всё-таки мужчина, у меня есть достоинство! — Поэтому как мужчина ты употребил самый наихудший способ, чтобы унизить её как женщину? — Унизить? — издевательски хохотнул Чэнь Ю, — Ты считаешь, что её это ранило? Возможно, она уже давно была ранена, но из гордости не показывала свою боль, а теперь на смену боли пришло бесчувствие… И ирония. — Айю, если бы измена не ранила, тогда бы и от ножа и пули не было крови. — Всё равно, — Чэнь Ю нервничал, — я не сдал экзамен на должность судьи, но та судья не такая, как моя жена, она по крайней мере не презирала меня… Цяо Кенан вздохнул: — Я уже говорил, что между адвокатом и клиентом самое важное — это откровенность и взаимное доверие, но ты слишком много скрыл от меня. В соответствии с такими обстоятельствами, если ты захочешь развестись, тебе лучше отказаться от своих требований. Чэнь Ю довольно долго молча сопел в трубку, потом заговорил, и что-то неуловимо изменилось в тоне его голоса: — А ведь Цзинпин совсем не изменилась, верно? — Верно. По крайней мере, внешне, а внутри… Раньше Цяо Кенан не был с ней близко знаком, а все его впечатления о ней опирались на односторонние аргументы Чэнь Ю, он не мог судить. Чэнь Ю: — Ты ведь любил её, а первая любовь не забывается, не так ли? Услышав это, Цяо Кенан еле сдержался, чтобы не пнуть стул. — Чэнь Ю, я женат. — Да я знаю, но человеческие чувства так изменчивы… Например, как у меня сейчас. А твоя жена действительно твой идеал возлюбленной? — Чэнь Ю говорил легко и просто, как человек с немалым опытом, — Неужели ты не сожалеешь? Тем более, что ты только увидел Цзинпин и сразу встал на её сторону… «Я посредник в вашем примирении!» От чрезмерного потрясения человек, как ни странно, наоборот успокаивается, и Цяо Кенану вдруг стало смешно: — Ты меня уговариваешь завести любовницу или… может, хочешь, чтобы я соблазнил твою жену? Чэнь Ю театрально возмутился: — Ну что ты! Я просто подумал, что наверно это было бы идеальным результатом… «Идеальным? Поверить не могу, этот человек в один момент уделал меня насмерть!» Вслух Цяо Кенан резюмировал: — Короче, если ты настаиваешь на разводе, не видать тебе ничего, ни дома, ни дочери… хотя… Госпожа Ван пожелала оставить тебе автомобиль, она сказала, что тебя сильно укачивает, и ты не можешь ездить ни на метро, ни на автобусе. На том конце очень долго молчали, потом послышался вздох, и Чэнь Ю ответил: — Тогда развода не будет. Цяо Кенану показалось, что он ослышался: — Что? Чэнь Ю: — Если мне ничего не светит, я не буду разводиться, не хочу потерять не только жену, но и всё остальное… Цяо Кенану хотелось просто задушить его, и он напомнил: — А как же та женщина-судья? — Она? — Чэнь Ю засмеялся, — Да она боится ещё больше, чем я! Она сказала, что если я не уйду от жены, ей придётся со мной расстаться… Она мне очень нравится, но если всё так обернулось, я ничего не могу поделать… Ладно, я сейчас занят, как-нибудь потом ещё поговорим, может, через пару дней Цзинпин передумает… Послышался треск, собеседник сбросил звонок. Цяо Кенан выругался: — Ебать тебя! — Что там у тебя? — Линь Чешэн обеспокоенно заглянул в переговорную. Цяо Кенан положил телефон в карман и обуреваемый жаждой крови, от души впечатал кулак в кожаную обивку дивана, которому не посчастливилось стоять рядом. — Вот же блядь ебучая! Линь Чешэн: — … Зная Цяо Кенана уже много лет, Линь Чешэн впервые видел его в такой ярости и с испугом наблюдал за ним: — Это… разве боттом не должен быть мягким и нежным? Цяо Кенан разъярился окончательно: — Твою мать, это заебись, какая мягкая и нежная брехня! Не веришь? Мне тебя выебать, чтобы ты поверил?! — Сумасшедший! Линь Чешен поспешно прикрыл задницу руками и отпрыгнул от него подальше. Цяо Кенан посмотрел на него и брезгливо приподнял верхнюю губу: — Ты не в моём вкусе, можешь хоть догола раздеться и лечь передо мной, я не захочу. Линь Чешэн: — … Кто-нибудь может объяснить ему, что с ним происходит, почему он вдруг почувствовал странное разочарование? (Речь идёт о Линь Чешэне, если что. Примечание переводчика). *** Настроение Цяо Кенана было прескверным. В студенческие годы он не помышлял о том, чтобы открыть свою ориентацию, ведь признавшись, что он тайно влюблён в своего друга, он мог навлечь на него неприятности… И хотя с тех пор много воды утекло, и он уже не вспоминал те события, но сейчас был задет и основательно на взводе. Он не хотел нести домой негатив и вываливать его на близкого человека. Поэтому он решил отправиться в спортзал и выместить злость на велотренажёре под подходящие к этому случаю песни леди Гага. Alex, посмотрев на то, с каким ожесточением он крутит педали, подошёл и напомнил: — Это слишком быстро, ты перегрузишь ноги… Эй, что с тобой такое? — Ничего, — сквозь зубы бросил Цяо Кенан. Если ему понадобится разговор, он лучше поговорит со своим анусом, с чужим человеком обсуждать такие вещи недопустимо. Тем более, что Alex ведёт высший уровень тренировок и прекрасно знает Лу Синьчжи. Так или иначе, но он взялся за это дело и обязан помочь сторонам успешно разрешить разногласия. Дома, уже ночью, Цяо Кенан метался по кровати, не в силах заснуть, и без конца прокручивал в голове воспоминания об университетских годах, о прекрасной поре юности. Внезапно в воспоминания вклинилась адская боль — ступню и голень его левой ноги свело судорогой, и он завопил: — А-аа! Лу Синьчжи ещё не спал и в испуге кинулся к нему: — Детка, что с тобой? — Пиздец, ногу свело… Боль не проходила, он только старался не дёргаться. Лу Синьчжи: — Где болит? Бедро, голень? Левая или правая? Цяо Кенан отвечал едва не плача: — Левая голень. Лу Синьчжи инвестировал в этот фитнес-клуб, принимал активное участие в его деятельности и даже в некотором отношении разрабатывал его основные направления. Он крепко подхватил его левую ногу под колено и стал направлять его: — Давай, выпрямляй потихоньку… — У-мм… В голени засела острая боль. Цяо Кенан, стиснув зубы, медленно выпрямил ногу. Лу Синьчжи поднял её повыше, подогнул пальцы и сжал икроножную мышцу. Цяо Кенан подвывал: — Бо-ольно, бо-ольно… От боли выступили слёзы на глазах, но боль же заставила его осознать, что он живёт именно сейчас, а не в прошлом. Мужчина заботливо массировал его ногу и спрашивал: — Что ты сегодня делал в спортзале? Цяо Кенан: — Занимался на велотренажёре, слишком увлёкся. Лу Синьчжи молчал, ожидая дальнейших объяснений. Цяо Кенан: — Alex меня предупреждал, я сам виноват… Настроение было не айс. Лу Синьчжи, как известно, не много надо, чтобы связать концы с концами: — Это из-за дела о разводе твоего друга? — Да… Мне уже легче, — он указал на ногу, — Но это не важно, он хорошо ко мне относился в прошлом, и это не было ложью. Я просто вознесу на небеса молитву Будде и постараюсь добиться для него наилучшего результата… Но в душе́ он был переполнен обидой и негодованием, он упал на кровать и закричал, обращаясь к небесам: — А-аа, блядь, у меня что, с рождения дефект зрения, почему я смотрю на человека и не вижу, что передо мной порченный товар? «Ты о чём, о прошлом?» Порченный товар Лу Синьчжи: — … Он всё стонал и жаловался, постепенно затихая, и наконец уснул весь в расстроенных чувствах, оставив Лу Синьчжи одиноко сидеть перед ночником, погружённым в размышления.