Медовый месяц

Дома Лу Синьчжи с порога кинулся проверять бутылку с шариками. Больше всего на свете он боялся, что Цяо Кенан от злости вытащит оттуда шарики — однажды уже было, когда после ссоры Цяо Кенан менял воду в бутылке, небрежно перевернул её, и один шарик закатился под кровать, так вот, Лу Синьчжи тогда так перепугался, что чуть не поседел. Цяо Кенан оттащил его от бутылки: — Всё на месте, если не веришь, можешь измерить и взвесить. Лу Синьчжи на полном серьёзе полез в кухонный шкафчик за весами. Цяо Кенан развязывал галстук, не зная, плакать или смеяться: — Тебя не было дома целый месяц, и первое, что тебя волнует, это бутылка с шариками? Обычно Цяо Кенан не отличался излишней похотливостью, но силу распутства мог проявлять, как никто другой, достаточно посмотреть, как он развязывает галстук, казалось бы, простые движения, источают такую убойную чувственность, что у наблюдателя всё наливается так, что вот-вот порвёт ширинку. Лу Синьчжи даже осознать не успел, что́ его так завело, он лишь поймал влажно блестящий взгляд парня, и пах пронзило острым желанием, руки сами сомкнулись объятиями, губы прильнули к губам, вгрызаясь жадным поцелуем. Это было похоже на столкновение двух пылающих метеоритов, взорвавшихся огненными искрами; сплетённых всеми конечностями мужчин буйная страсть швырнула об стену. Цяо Кенан, увлечённо всасывая язык любовника, даже не почувствовал боли в спине и не вскрикнул. Потому что было не до этого. Интересная вещь, эта любовная прелюдия, иногда давно известная игра от простого удара о стену вдруг приобретает совершенно другой вкус; они целовались и раздевались, то помогая друг другу, то себе. Губы не отлеплялись от губ, словно их тела, соединённые пока лишь в этом, единственном месте, ни за что не хотели разделяться. Лу Синьчжи, обеими руками лаская спину Цяо Кенана, склонился к его груди и кончиком языка подразнил сосок; по пояснице молодого мужчины побежала дрожь. Мужчина втянул сосок в рот и прикусил зубами, а второй в это время схватил двумя пальцами и покрутил… и стал игриво пощипывать. — А-ах! — вскрикнул Цяо Кенан, и спереди у него всё сразу встало и намокло. Лу Синьчжи развернул его лицом к стене, заставив опереться на неё, а сам содрал с парня брюки, опустился на колени, раздвинул полушария и ничуть не брезгуя тем, что любовник ещё не мыт, стал вылизывать его задний рот. Жар, покалывание, мягкий зуд, всё мгновенно нахлынуло в одну маленькую точку. Лицо Цяо Кенана, прижатое к бетонной стене, раскраснелось, собственное горячее дыхание, отражаясь от стены, возвращалось к лицу ещё бо́льшим жаром, сознание путалось. — А-ах… Говорят, что вылизывание заднего отверстия доставляет такое наслаждение, перед которым даже натуралам невозможно устоять. Горячая влага вместе с жарким дыханием порождает неутолимый зуд, который странным беспокойством растекается по ногам, а к животу медленными волнами подкатывает неясное, тяжёлое томление. Лу Синьчжи сосредоточенно ласкал языком уже расслабленный анус, попутно массируя рукой промежность, где находится общеизвестное тайное местечко у всех мужчин, через которое можно извне стимулировать простату. Хотя это чувствуется не настолько ярко, как изнутри, но тоже весьма ощутимо. Пальцы Цяо Кенана начали невольно скрести стену, заднее отверстие раскрылось, впустив внутрь язык мужчины, а ноги уже разъезжались в стороны, не в силах стоять. Цяо Кенан опустил глаза: член торчал высоко, капая смазкой на пол. — Гэ… гэ… хватит дразниться… о-оо… В голосе звучала жалобная мольба. Лу Синьчжи убрал язык и начал растягивать его пальцами, один вошёл без проблем, но два уже с трудом. Он услышал, как любовник сквозь беспорядочное дыхание проговорил, словно оправдываясь: — Я целый месяц этого не делал… Там опять очень туго. Продолжая растяжку, Лу Синьчжи весьма вульгарно посоветовал: — Впредь, когда гэ будет отсутствовать, вставляй туда пробку, тогда тебя можно будет отыметь в любое время, как только захочется… Он намеренно говорил о любовнике, как о бездушном предмете, но в такой момент презрительные слова наоборот порождали бесстыдное удовольствие. Лу Синьчжи действительно хотел полностью содержать его, для него это не было невозможным, но ему нравилось наивное упорство молодого человека, и он ему не препятствовал; а главное, Цяо Кенан не позволил бы ему сделать из себя иждивенца. Поэтому Лу Синьчжи ослабил ограничения и отпустил его в свободный полёт — устанет летать и вернётся, а он встретит его с любовью и обожанием. На самом деле между ними всё взаимно. Сегодня Лу Синьчжи не хотел употреблять смазку, чтобы не перебивать посторонними вещами непосредственное осязание любимого человека. Он поднялся с колен и рассупонился; член выпрыгнул, как стрела из арбалета, звонко хлопнув Цяо Кенана по заднице. Головка тоже была уже мокрая, Лу Синьчжи взял член в руку, приставил головку к отверстию и стал растирать свои выделения по сфинктеру, направляя их внутрь Цяо Кенана. Последний, уловив его задумку, вспыхнул от стыда, но его тело было абсолютно согласно с происходящим, и задница послушно выпячивалась навстречу, и пульсирующее отверстие ловило толстый ствол, норовя втянуть его в себя, а Цяо Кенан уже чуть не плакал: — Уже можно… войди уже, возьми меня… Жадное отверстие проглотило головку, сократилось и обхватило так туго, что у Лу Синьчжи искры из глаз посыпались от дискомфорта. Мужчина поднял ногу Цяо Кенана и прежде, чем тот смог отреагировать, взял в ладонь его ступню и приказал: — Наступи как следует. «Куда наступить?» Цяо Кенан никак не мог сообразить, чего добивается мужчина, и только неудержимо краснел. В конце концов Лу Синьчжи подтолкнул его ногу к стене с тем, чтобы он мог упереться ступнёй в стену, затем то же самое проделал со второй ногой. Теперь ступни Цяо Кенана упирались в стену, колени поднялись к животу — в такой позе его зад раскрылся настежь, и мужчина, крепко держа его за талию, наконец, смог войти. Если вход был достаточно растянут, то дальше было по-прежнему очень узко, и Цяо Кенан испытывал боль, пока толстый стержень не прошёл половину прямой кишки, а дальше его уже затянуло вглубь перистальтикой, и боль прекратилась. Лу Синьчжи удовлетворённо выдохнул: — Детка, гэ хотел бы умереть в тебе… Цяо Кенан: — О-оо… Лу Синьчжи свирепо боднул его, упёртые в стену ноги Цяо Кенана согнулись в коленях, как пружины, и в такт толчкам и чавкающим звукам понеслись стоны: — А-а… А-а… А-а… Лу Синьчжи переместил руки на грудь любовника и принялся пощипывать торчащие соски, перемежая эти ласки покусыванием мочек ушей. Внизу Цяо Кенан был уже весь мокрый, как только простата получила хорошую стимуляцию, она сразу ответила обильной секрецией, качающийся член разбрызгивал сок частично на стену, частично на пол. С годами мощная сила Лу Синьчжи не уменьшилась ни на йоту… Нет, скорее, он стал даже ещё сильнее. Прежде мужчина довольно небрежно относился к своему здоровью, не следил за питанием; теперь же у него здоровая диета, регулярный фитнес, бег трусцой, мышечный рельеф стал ещё чётче, чем раньше. Сколько бы Цяо Кенан ни тренировался, он так и не смог достичь такой формы, а ведь любой мужчина мечтает о красивой фигуре с восемью кубиками пресса на животе. Внезапно аж руки зачесались пощупать… И Цяо Кенан, задыхаясь, обернулся к мужчине и взмолился: — Гэ… ах, я… мы, ах… давай просто сделаем это лицом к лицу? — Хорошо. Лу Синьчжи поцеловал его в щёку, помог спустить ноги на пол, обнял за живот и оставаясь внутри него, подтолкнул к дивану в гостиной. — О-о… А-а… — на заплетающихся ногах Цяо Кенан зашагал к дивану, чувствуя в животе мутные потоки тепла. Мужчина вошёл очень глубоко, крепкий член пронзил его, как железный штырь, и молодой человек вынужден был бесстыдно шагать вперёд, хорошо ещё, что сильные руки мужчины обнимали его, не позволяя упасть. Всего несколько шагов, но как тяжело и мучительно они давались. Добравшись до дивана, Цяо Кенан припал к нему, тяжело дыша, как загнанный пёс, осталось только язык вывалить. Пот градом катился с него, из открытого рта капала слюна, всё это впитывалось в обивку, и в голову хозяйственного Цяо Кенана мелкой мошкой влетела мысль… что всё это придётся отмывать. Он не успел её додумать, а мужчина уже прижал его к дивану, вытащил член наполовину, а затем крепко ухватился за левую лодыжку парня и резко перевернул его. — Аккуратней, я тебе не блин на сковородке… а-а… Сейчас фрикции заставили его кричать, внизу что-то брызнуло, но уретра по-прежнему была онемевшей, и ещё много кое-чего требовало выхода. Он опять взмолился: — А-ах… а-аа… гэ, кончай быстрее… Но правильнее было бы: «И мне тоже дай кончить…» Но если пассив кончит первым, его тело войдёт в холостой период и станет невосприимчивым к атакам верхнего; а если верхний кончит раньше, пассив останется неудовлетворённым. Вечная дилемма, что раньше, яйцо или курица, конечно, лучше всего, когда оба кончают одновременно, но в реальности это очень трудно. Они существуют в молчаливом согласии уже десять лет, но их совместные оргазмы можно по пальцам сосчитать. Лу Синьчжи взял его за плечи и вдавил в мягкий диван. Он только что едва сдержался. На самом деле он уже подошёл к критической точке — в этом месяце у него было столько работы, что даже подрочить было некогда, всё, что накопилось, он берёг в ожидании момента, когда оросит «цветок» своей жены. — Детка, давай ты меня высосешь? Цяо Кенан снова залился багровым румянцем, в процессе любви его тело было белым, но красное лицо — это совсем другое дело, особенно в такой период, когда кожа не загорелая. Лу Синьчжи любил крайности, он поцеловал его алую щёку: — В следующий раз пойдёшь и сделаешь себе лазерное отбеливание… Цяо Кенан: — Ты ненормальный… Он обиделся, заметив, что Лу Синьчжи и впрямь намерен прекратить всякие телодвижения. Ему ничего не осталось, как начать самому медленно подмахивать поясницей. Кишка втягивала огромное орудие мужчины, он посмотрел на свой качающийся член и невольно отвёл взгляд, предпочитая смотреть на что-то другое. Первое, что бросилось в глаза, это прекрасное тело мужчины, чётко расчерченные квадраты пресса; взгляд перетёк выше, к налитым грудным мышцам, разделённым глубокой «канавкой», не уступающим красотой ложбинкам знаменитых актрис… Цяо Кенан с завистью простонал: — Это несправедливо… Лу Синьчжи: — Что? — Ты вставил импланты в грудь? Цяо Кенан приподнялся и сжал ладонями грудные мышцы мужчины, но они были твёрдыми, совершенно не похоже, что чем-то наполнены. Лу Синьчжи недоумевающе поднял брови, что это за мысли такие? — Давай посерьёзнее, не фантазируй. — О-о… Цяо Кенан послушно заработал бёдрами, пользуясь упругим пружинистым диваном, он поглощал вложенную в него мужскую плоть, одновременно сжимая сфинктер и сосредоточившись на атаке нижнего корня мужчины. Дыхание Лу Синьчжи участилось. — Надо же, какой ты способный… «Способный быть оттраханным? Или… Короче, проехали». Цяо Кенан не хотел углубляться в размышления. Он поманил к себе мужчину и вовлёк в поцелуй. Сладостный вкус языка заставлял плавиться от удовольствия, хотелось пить и пить эту сладость, не отрываясь. Верхний рот засасывал язык мужчины, нижний втягивал его инструмент, изогнутый конец которого кажется достал уже до желудка и перекрыл дыхание. Медленные поглощающие и выпускающие движения приносили особенно утончённые ощущения, Цяо Кенан чувствовал себя на седьмом небе от удовольствия, он даже подложил под голову мягкую подушку, и всем видом выражая неземной кайф, расслабленно развалился на диване. Лу Синьчжи шутливо толкнулся внутри него, Цяо Кенан всхлипнул и вновь усердно взялся за дело. «Медлительный, как бык в стаде… Хоть плётку бери да подгоняй». Терпение Лу Синьчжи кончилось, он просто взял ствол парня, с силой оттянул и отпустил — член пружинисто хлопнулся о живот. — Ва-ва, это слишком… ау-ууу… От неожиданности Цяо Кенан едва не прикусил язык, он обеими руками вцепился в подушку за головой и только тихо выл. От бурных толчков с его члена летели брызги во все стороны, в итоге они так и не поняли, кто кончил первым, скорее всего Цяо Кенан, потому что Лу Синьчжи ещё оставался внутри, когда его сжали конвульсии оргазмирующего кишечника, только тогда он извлёк орудие и кончил на внутреннюю часть бёдер парня. Тело Цяо Кенана ещё дрожало от пережитого наслаждения, главным образом язык. Лу Синьчжи сходил на кухню за минеральной водой, напился сам, потом напоил Цяо Кенана изо рта в рот. — Умгу, умгу — Цяо Кенан жадно глотал воду и слюну мужчины. Только сейчас он почувствовал, как невыносимо пересохло у него в горле. — Фух, ну и ну… Лу Синьчжи полил водой на свой извлечённый из задницы член, смывая с него нечистоты. Он только что кончил, но не насытился и хотел продолжения. Помыв о́рган, он приставил его ко рту молодого мужчины, давая понять, что хочет теперь туда. — О, — отозвался Цяо Кенан и открыл рот, принимая игру. Игрушка была горячая, и во рту сразу потеплело. Цяо Кенан выглядел как невинный младенец, сосущий грудь, тем не менее, сосал он мужскую секс-игрушку. Этот образ вызвал у Лу Синьчжи такой прилив жара в паху, что Цяо Кенану не пришлось слишком долго стараться, несколько движений — и его наградили ещё одной доброй порцией спермы. — Умгум, — Цяо Кенан проглотил, а заодно и слизал со ствола мужчины остатки грязной влаги. Длительная гипоксия сделала его немного заторможенным; запах мужского естества, побывавшего во рту, в свою очередь заставил подняться его собственное слегка отдохнувшее естество. Милая картинка вызвала улыбку Лу Синчжи, и он охотно открыл рот, собираясь расплатиться услугой за услугу. Счастье Цяо Кенана… и даже его наслаждение, всё исходит от его господина. Это и есть его идеальная жизнь.