Медовый месяц

(Визуализация Джоанны и её мужа: Тан Исинь и Чжан Жоюнь, актёры, Китай) Цяо Кенан отрапортовал Люй Шунон, что берётся за это дело, и отправился в следственный изолятор на первую беседу с Джоанной. Он искренне хотел понять, что она за человек. Утверждения бессовестных журналистов о том, что она жестоко и расчётливо воплотила в жизнь давно разработанный план убийства он сразу отбросил в сторону, целиком и полностью. Прежде, когда он возмущался некоторыми фактами дела, Лу Синьчжи всегда посмеивался над ним: — Какой же ты ленивый, ты так легко ведёшься на поверхностные провокации, ты не хочешь проверя́ть факты и думать самостоятельно. Цяо Кенан намотал на ус науку и в дальнейшем научился не подпадать под влияние посторонних мнений, и судить обо всём самостоятельно. Сторонник смертной казни, он использовал эту позицию, чтобы завоевать расположение Джоанны и хотя бы так вызвать её на диалог. Закончив допрос, Цяо Кенан внезапно что-то вспомнил и спросил: — У меня есть к вам личный вопрос… Вы можете не отвечать, если не хотите. Джоанна: -? Цяо Кенан: — Неужели никто не убеждал вас забыть и простить? Джоанна сначала замерла, а затем рассмеялась: — Все вокруг меня так говорили… и те, кто знал, и те, кто не знал. — В таком случае… — А с какой стати? — Джоанна улыбалась, но в глазах не было смеха, — Он убил моего мужа, однако, сам остался жив. Почему я должна забыть? Почему простить? Более того… Она немного помолчала и пояснила: — Забывают те, кто мертвы, забывают те, у кого нет сердца. Цяо Кенан был потрясён. Джоанна прижала ладонь к левой стороне груди и произнесла: — У меня есть сердце, и оно никогда не умрёт. В тот день, десять лет назад, она поссорилась с мужем. На самом деле, спор вышел не из-за чего-то важного, но в последнее время непонятно почему, её настроение скакало вверх-вниз, и в какой-то момент оно лопнуло, как взрывчатка. Её муж был выходцем из юго-восточной Азии, если точнее, то из Тайланда. Они познакомились, когда он приехал на заработки в Тайвань. Красивый, жизнерадостный весельчак, он хорошо говорил по-китайски, и с ним было интересно. Ради мизерной зарплаты молодой человек тяжело трудился на стройках Тайваня, занимаясь монотонной и непрестижной работой, к которой у него не лежала душа. У него не было семьи в Тайланде, и прибыв на Тайвань, он решил попробовать поработать здесь, а потом, возможно, уехать в другое место, но не обязательно. Он сказал: — Ведь я встретил здесь тебя. Разумеется, их брак столкнулся и с препятствиями, и с противодействием. На словах Тайвань провозглашает себя либеральным и демократическим государством, без разделения людей на классы, но на деле разделяет людей географически на жителей высших государств и низших. Если бы она захотела выйти замуж за японца, европейца или американца… она уверена, что не встретила бы слишком много возражений. Но если человек из Камбоджи, Тайланда, Мьянмы — все, как один, не сговариваясь, твердят одно и то же: — Он же хочет обмануть тебя, чтобы за счёт брака с тобой получить гражданство, разве нет? Джоанна холодно усмехалась. Все эти советчики смотрят на небо со дна колодца, *современный Тайланд активно строится и развивается по всем направлениям, а Тайвань уже зазнался сверх всякой меры. И вовсе не все иностранцы женятся с единственной целью получить бумажку с видом на жительство, её муж, например, совсем не собирался менять Тайландское гражданство. (*Идиома坐井观天, zuòjǐng guāntiān, смотреть на небо со дна колодца образно в значении: обладать ограниченным кругозором). Короче говоря, они поженились. Без благословения родных и друзей, без болееменее приличного свадебного банкета, потратив всего лишь сто юаней в качестве взноса за регистрацию брака; служащая мэрии сверлила их недоверчивым взглядом, как будто собиралась немедленно проверить свои подозрения, не является ли брак фиктивным. В тот день повод для ссоры был действительно ничтожным. Он хотел предстать перед её родителями, и, как того требовала его честь и этикет, нанести им визит вежливости, но Джоанна была против. Она не хотела позволить своим родителям продемонстрировать такое же отношение к её любимому мужчине, как и всё остальное общество. Её супруг заявил, что вполне способен выдержать это испытание, но для Джоанны это было выше сил. Они разругались и легли спать порознь, и Джоанна всю ночь слушала вздохи своего мужа. Его бригада строила фундамент, и вставать приходилось очень рано. Утром следующего дня Джоанна специально сделала вид, что спит, муж тихонько поцеловал её и сказал: — Я ушёл. Джоанна не ответила. Муж ушёл, а у неё весь день было паршивое настроение, она решила, что это наверно ПМС… Пошла в туалет проверить запасы гигиенических прокладок и тут её пронзила мысль: а когда она в последний раз пользовалась ими? Застыв в ужасе, она сопоставила даты и помчалась в ближайшее отделение акушерства и гинекологии. Результат теста показал всё очень быстро, врач сказал: — Поздравляю, вы беременны. Джоанна обрадовалась настолько, что должна была немедленно поделиться хоть с кем-нибудь своим счастьем и поэтому позвонила родителям: — Я беременна. После недолгого молчания мать вздохнула: — Выберите время, пообедаем вместе. Что он любит? Я постараюсь приготовить это. Дочь вышла замуж, остаётся только надеяться, что супруг хорошо к ней относится; сейчас появится ребёнок, и связь между ними укрепится. Им придётся открыто и искренне принять зятя-иностранца. Радостное событие требовалось отметить. Джоанне не терпелось сообщить мужу добрую весть, но она сдержалась, решив подготовить ему сюрприз. Тем вечером она постаралась на славу, приготовила обильный ужин, чтобы извиниться перед ним, но в тот вечер муж домой не вернулся. Он не вернулся и ночью. *** Цяо Кенан вспомнил: в тот год, когда погибли его родители, его тоже все призывали забыть, потому не в его силах сделать приговор таким, как ему хочется. Обстоятельства дела были таковы, что вождение в не-трезвом виде, повлёкшее смерть двух людей, было расценено, как причинение смерти по неосторожности, окончательный мягкий приговор к заключению на семь месяцев заменили штрафом сто тысяч юаней, и на этом дело закрыли. Его отец всю жизнь твёрдо верил в правосудие, но в конце концов оно не дало ему даже простой справедливости. Слишком грязная история, по мнению Цяо Кенана. После этого несчастья Цяо Кенан решил пойти по стопам отца и по окончании школы подал документы на юридический. К сожалению, не в его характере было вершить великие дела, и ему пришлось стать простым адвокатом. Он знал законы и понимал, что справедливость или несправедливость закона зависит от тех людей, которые им пользуются. Цяо Кенан перерыл в доме все шкафы, все тайные полочки, чтобы найти вынесенный в том году приговор. Наконец, он обнаружился в кладовке, в папке, лежавшей в чемодане между вещами, оставшимися после родителей. Цяо Кенан был не мастер наводить порядок, однако, раскрыв чемодан, обнаружил в нём редкостную чистоту и опрятность. Вещи были сложены не комом, как обычно делал Цяо Кенан, а аккуратно уложены плотно друг к другу, рационально заполняя пространство чемодана, и в этой метаморфозе явственно просматривался почерк Лу Синьчжи. Придя в себя от потрясения, он достал этот приговор, уже слегка пожелтевший от времени. Имя человека, указанное в приговоре, он уже едва ли мог вспомнить. Он забыл его, но не по своей воле. С тех пор его взгляды на жизнь изменились, он не хотел мстить и преследовать. Подержав бумагу в руках, он вернул её на место. Теперь он был твёрдо намерен не допустить того, чтобы Джоанна рассталась с жизнью. Она хотела осуществить свою собственную справедливость; он не одобрял месть, но и не хотел, чтобы она умерла. Теперь самый большой вопрос: как сделать их убеждения совместимыми. Цяо Кенан вышел из кладовки и разместился в гостиной, включив интернет и обложившись материалами; он просматривал сайты с информацией, читал, то и дело что-то записывал и делал пометки в документах. Вернувшийся с работы Лу Синьчжи застал его кипучую деятельность, столь не свойственную Цяо Кенану в это время суток (обычно он проводил вечера за телевизором) и невольно подивился: — Надо же, какое рвение! Цяо Кенан скупо бросил: — Не мешай. «Опять? Что за отношение?!» Лу Синьчжи не знал, сердиться или рассмеяться. — Не хами. Тут тебе подарочек. И он бросил на стол большой плотный конверт размером А4. Цяо Кенан: — Что это? — Посмотри и всё поймёшь. И Лу Синьчжи скрылся в спальне. Цяо Кенан вскрыл конверт, увидел содержимое и широко раскрыл глаза. А затем ворвался в спальню с криком: — Гэ! Гэ! Лу Синьчжи нахмурился: — Чего ты вопишь, как свинья недорезанная. Цяо Кенан остолбенел. Раньше, бывало, стоило только назвать его «гэ», и Лу Синьчжи набрасывался на него, как альфа, охваченный гоном, и трахал три дня и три ночи, не слезая, а теперь вон оно как. — Да-а, годы жестоки и неумолимы… — сокрушённо пробормотал Цяо Кенан. Лу Синьчжи довольно ухмыльнулся, привлёк его к себе, обнял и поцеловал. Цяо Кенан углубил поцелуй, развернул Лу Синьчжи и опрокинул на кровать, продолжая целовать. Потом резко встал, прищёлкнул языком и спросил: — Так ты поможешь мне? Лу Синьчжи был удивлён его властным поведением… но недолго. — Я и другим тоже помогаю. О да, помогает, в лучшем случае он может дать «намёк», но никогда не даст настолько ясной информации. Цяо Кенан улыбнулся и погладил его по щеке: — И что, эти другие тоже ТАК благодарят тебя? Лу Синьчжи: — Я не принимаю ТАКУЮ благодарность. Цяо Кенан: — Да? Лу Синьчжи молниеносно схватил его за руку, повалил на кровать и подмял под себя: — Но от тебя приму. — В следующий раз я даже позволю тебе сделать мне почечное кровотечение. С этими словами Цяо Кенан выбрался из-под Лу Синьчжи и ушёл в гостиную. Там он взял конверт и принялся просматривать находившиеся в нём документы. Он всё придумал, теперь он знал, как заставить Джоанну сотрудничать с ним.