Медовый месяц

В дальнем кабинете офиса в Южном районе сидел мужчина в очках в тонкой оправе, попивал кофеёк и тоже смотрел новости по телевизору. — Уникальный случай, когда ты добровольно решил сотрудничать со мной. Лу Синьчжи хмыкнул и многозначительно посмотрел на «гостя»: — Погрязшие во зле сами себя обрекают на погибель. — Надеюсь, это ты не обо мне? — Сюй Шан’ян улыбнулся, и чёрная родинка на его щеке шевельнулась. Его чёрные глаза были непроницаемы, — Мне сверху приказали взять это дело и уничтожить человека, присвоившего деньги концерна. Очень плохо, когда у человека чрезмерные аппетиты, это вредно для здоровья… и для жизни. Он полагал, что этот спокойный и безопасный парень из влиятельной семьи с неплохими связями будет хорошим управляющим, но вопреки ожиданиям в сердце у того зрели злые намерения: он занялся присвоением ценностей, сначала понемножку, а потом начал что называется воровать вагонами. Кроме того, собирался устроить руководству подставу и навести на них полицию — вот этого уже Будда не вынес. Это совпало с желанием Лу Синьчжи поучаствовать в одном из его процессов, он созвонился с соперником, и они быстро нашли общий язык. На вопрос Сюй Шан’яна «почему?» Лу Синьчжи ответил: — Ты встречал за последние десять лет хоть один пример, чтобы кого-то посадили за махинации на бирже? Сюй Шан’ян задумался: — Пока нет. Лу Синьчжи сказал резко, как будто гвоздь вбил: — Но я хочу, чтобы он сел крепко и надолго. Таким образом, они достигли консенсуса и образовали кратковременный альянс. Сюй Шан’ян облизнул пухлые губы, поставил чашку и встал: — На этот раз я должен поблагодарить тебя, некоторые материалы я бы не смог получить без твоей помощи. Сверху отдали приказ казнить, нужно только довести дело до суда, а потом… мы просто не сделаем свою работу. Последние слова Лу Синьчжи предпочёл бы не слышать, в любом случае он хотел просто посадить подонка, но так, чтобы никто не знал о его причастности к этому делу. Впрочем, предполагаемую смертную казнь можно расценивать, как неожиданный приятный бонус. Сюй Шан’ян: — Э-э, а позволь полюбопытствовать, чем тебя так достал этот парень? Лу Синьчжи ответил с плохо скрытым раздражением: — Он меня бесит так же, как и ты. Сюй Шан’ян довольно быстро отошёл от неприятного шока, затем снял очки и рассмеялся: — Я так и понял, ты просто заботишься о своём детёныше. — И защищаю его от твоей крепкой защиты. Сюй Шан’ян ни слова не говоря, продолжал смеяться, конечно, его защита самая крепкая. Человек, который не держит слово есть просто скотина. Тот человек, который направлял его деятельность и отдавал приказы, покровительствовал ему всю первую половину жизни, поэтому он поклялся тоже защищать его интересы всю оставшуюся жизнь. Он поднял брови: — Будем сотрудничать? Лу Синьчжи немного помолчал и кивнул: — Будем сотрудничать. (Примечание переводчика: второстепенный персонаж Сюй Шан’ян — адвокат, соперник Лу Синьчжи, работает на мафиозные структуры. Именно к нему приревновал Цяо Кенан в сиквеле «Правильные люди», именно он улаживал дело с Ли Яояном в новелле «Счастливая жизнь». В данном эпизоде речь идёт о свершении возмездия мажору, сбившему насмерть родителей Цяо Кенана, на этой почве Лу Синьчжи и объединился с Сюй Шан’яном) *** В тот день контора Чешэн принимала одного неожиданного посетителя. Это был профессор университета, у которого учились Цяо Кенан и Люй Шунон, авторитетнейший специалист по уголовному праву, в настоящее время активно лоббирующий идею отмены смертной казни. Несмотря на расхождение во взглядах на эту проблему, Цяо Кенан до сих пор относился с большим уважением к этому довольно комичному старику. Увидев его на пороге конторы, Цяо Кенан очень удивился: — Профессор, Вы здесь, какими судьбами? Профессор: — От нечего делать иногда не помешает пройтись, пробздеться. Цяо Кенан: — … И это говорит профессор. В обсуждениях в интернете идея отказа от смертной казни подвергалась сокрушительным атакам несогласных, и он один мог остановить десять тысяч единственно только силой своего острого языка. Будучи профессором, а значит, учителем, он разумеется не мог избежать нападок от плебса, его крыли все, кому не лень, от кошек до собак, вдоль и поперёк, проклятия сыпались, как из рога изобилия, только успевай отбиваться. Короче говоря, человек был настолько занят, что не мог прийти просто так по определению. Цяо Кенан пригласил его в комнату для приёмов и вытащил особо ценный чай, приберегаемый для дорогих гостей. Этим чаем его снабдил Лу Синьчжи, и Цяо Кенан, откровенно говоря, не особо понимал, в чём его ценность. Лу Синьчжи не сказал, сколько он стоит, только сказал, что это для особых посетителей, по крайней мере, угостить дорогого клиента лучше приличным чаем, нежели дурным растворимым кофе. Пророчества мужчины всегда сбывались с непостижимой точностью, неужели ему всё-таки пригодился этот чай? Цяо Кенан был неплохим мастером по заварке чая. Старый профессор понюхал, отхлебнул и пошевелил бровями, выражая удовлетворение. Цяо Кенан перевёл дух, а то он уже опасался за выбор своего мужчины — вдруг чай не понравится? Лу Синьчжи ведь кофеман, однако, за это время он тоже кое-чему научился у Цяо Кенана. Старый профессор поставил чашку на стол и прямо спросил Цяо Кенана: — Теперь ты ведёшь дело Немезиды? Цяо Кенан сокрушённо вздохнул: — Да. Профессор помолчал. — Строго говоря, она тоже моя ученица. Цяо Кенан удивился: — Она изучала право? Профессор: — Нет, она была вольнослушателем, но относилась очень серьёзно, была очень внимательна, интересовалась дебатами в интернете и подробно расспрашивала меня. Её интересовала идея отмены смертной казни, по-этому десять лет назад я порекомендовал ей вступить в мою организацию, чтобы лучше понять умонастроения основной массы населения… У меня есть организация, которая занимается интенсивным консультированием и одновременно опекой преступников, в ней работают специалисты всех профилей. Иногда заключённые нуждаются в простом человеческом участии, а не в том, что можно назвать профессиональным попиранием прав человека. Здесь он вздохнул. — Вдова жертвы, она тем не менее была готова понять психологию преступника, понять и простить, вразумить, воззвать к совести. Я радовался, что их общение вошло в позитивное русло и так хорошо развивается… И преступник наконец сдался, перестал сопротивляться, и уже готовился вступить в общество, начать новую жизнь. Но я и предположить не мог, что её истинной целью является примитивная месть. Цяо Кенан дослушал, не перебивая, потом спросил: — Вы с ней виделись? Профессор вздохнул: — А как же, конечно виделся. Я спросил её, зачем она совершила такой глупый поступок?! Она ничего не стала объяснять, только упорно твердила, что требует для себя смертной казни. Потом он обратился к Люй Шунон с просьбой взяться за её защиту, но это не имело успеха, и теперь дело перешло в руки Цяо Кенана. Отец Цяо Кенана со студенческих времён дружил с профессором, поэтому последний считал правильным проявлять заботу о сыне своего однокашника. Но этот ребёнок не проявлял особых способностей и казалось, достиг своего предела в науке юриспруденции. Тем не менее, профессор всё-таки продолжал поддерживать молодого человека и даже определил его на практику в контору Юйвэнь. Он и не предполагал, что теперь Цяо Кенан возьмётся за такое крупное дело. Профессор: — Что она вам рассказала? Цяо Кенан: — Я не имею права разглашать информацию, касающуюся клиента. Профессор понимающе кивнул. Цяо Кенан с интересом спросил: — Профессор, а Вы даже в таком деле будете выступать против смертной казни? Если предположить, что у суда найдутся основания для вынесения смертного приговора, Джоанне не придётся вершить над собой самосуд, существующий миропорядок не будет нарушен: курица несёт яйца, из яиц вылупляются новые куры, всё идёт своим чередом. Профессор сердито зашевелил бровями: — Телок неразумный, ты что, хочешь меня разозлить?! Ты не прочитал ни одного слова из моей статьи? Блядь, да я ночей не спал, всю душу в неё вложил, а для вас это всё пустые слова, верни мне это дело! Цяо Кенан, сдерживая рвущийся смех, скромно кашлянул: — Раньше не читал, но недавно прочёл. Профессор изумлённо уставился на него: — О? Цяо Кенан припал к чашке с чаем и так долго молчал, что профессор занервничал: — Чёрт бы тебя побрал, ты можешь хоть чуть-чуть поделиться впечатлениями? — А? Что? — Цяо Кенан выглянул из-за чашки, не зная, что сказать, на самом деле у него не было никаких впечатлений, — Безусловно, это китайский текст, но я пока его не настолько понял, чтобы сформировать своё мнение. Профессор: — … Поскольку под руками профессора не было мела, которым он имел обыкновение швыряться в бестолковых студентов, Цяо Кенан опасался, что в него сейчас запустят чашкой с недопитым чаем, и невольно забе́гал глазами, ища, в какую сторону ему следует отклониться, если такое произойдёт. — Ну, ведь у Вас же отличная идея, профессор, — торопливо заговорил он, — Отмена смертной казни позволит поднять общество на новый уровень, в результате изменения к лучшему затро́нут и другие аспекты; Вы хотите, чтобы закон был по-настоящему справедливым и соответствовал ожиданиям людей, служащих закону, чтобы он воспитывал людей разумно и без вмешательства, без дискриминации… Профессор, насколько я помню, Вы и Ваша жена — ревностные христиане? Раздутые ноздри профессора трепетали, словно выпуская пар. — При чём здесь это? Словно сбрасывая с себя тяжёлый груз, Цяо Кенан внезапно произнёс: — Я гей. Профессор: — … Цяо Кенан: — Вы выдающийся человек… Нет, профессор, как Вы относитесь к моей ориентации? Профессора словно заклинило: — Это… ты… это… Впрочем, Цяо Кенан вдруг почувствовал неожиданное облегчение: — Я знаю, что Вы никогда не станете вмешиваться в вопросы религии и пытаться изменить их, но Вы же не будете отрицать, что Ваша вера говорит Вам: «это неправильно». Таким образом, даже если Вы вдруг откажетесь от борьбы за отмену смертной казни, Вы никогда не примете участия в борьбе за права геев и никогда не скажете ни слова по этому поводу. Моё отношение к отказу от смертной казни аналогично Вашей точке зрения на движение за равноправие для ЛГБТ. Он говорил и не мог остановиться: — Общество велико, а мы маленькие люди, мы можем заботиться только о том, что касается нас самих. Я восхищаюсь Вашим энтузиазмом в непрерывном содействии законодательным реформам, но профессор, я считаю… простите, это чисто моё, субъективное мнение, но я считаю, что Вы слишком оторваны от жизни и пари́те где-то высоко… Профессор: — … Цяо Кенан продолжал: — Наверное, я должен сказать, что Ваши идеи родились слишком рано? Возможно, лет через сто, концепция, выдвинутая в Вашей статье, станет правильным решением для всего мира, но сейчас это преждевременно, мы, наше общество, ещё не достигли такого высокого уровня и… я сам тоже не достиг такой высоты. Он вдруг почувствовал себя ужасно уставшим. Человеческая природа, ах, человеческая природа. Невозможно мановением руки сделать человечество святым, как невозможно заставить ястреба перестать питаться мясом, это из области сказок. В лучшем случае люди могут только забыть. Но забывают только мёртвые, забывают только те, у кого нет сердца. Жизнь людей, переживших горе от утраты любимых, уже никогда не будет полной; убийца убивает не одного человека, он косвенно отнимает жизнь и у супруга убитого, у его родителей, детей. Они обречены влачить по жизни свои бренные тела, умирать и жить без сердца. — Вы, конечно, правы в Ваших идеях, но есть законы разума, а есть законы любви. Иногда я думаю о предназначении закона, не для того ли он существует, чтобы дать человеку выход, чтобы пострадавшему возместили его потерю, чтобы у него не осталось обиды или даже желания отомстить? Профессор заметно успокоился, он впервые слышал такие пространные рассуждения от своего ученика, и в нём невольно зарождался интерес: — А как ты относишься к осуждению невиновного? — М-мм… Это ужасная неприятность. Профессор: — … Цяо Кенан хотел всего лишь разрядить слишком серьёзную атмосферу, однако, во взгляде профессора вновь засверкали молнии гнева, и он, невольно отодвинувшись, снова заговорил: — Чтобы избежать несправедливых приговоров, я считаю, что нам следует провести судебную реформу и радикально изменить доказательное право, чтобы все судьи строже относились к рассмотрению доказательств. Практика показывает, что судьи в большинстве случаев неохотно выносят смертные приговоры. Видите ли, первое судебное разбирательство является бессрочным. Если во втором и третьем судебных процессах не будет существенных доказательств, то кто будет выносить смертный приговор? Никто этого не захочет… Цяо Кенан развёл руками: — Некоторые сторонники отказа от смертной казни говорят, что мы прячемся за смертной казнью, чтобы жить беззаботно и не задумываться о причинах происходящего, но с другой стороны, разве те, кто это утверждают, сами не прячутся за отменой смертной казни с целью скрыть процесс, над которым нужно работать? — Многие юристы заостряют внимание на процессуальной справедливости, и я не считаю это ошибкой. Мы все должны усердно работать, чтобы правосудие вернулось к своему первоначальному предназначению, но до этого момента нельзя отменять смертную казнь, это то же самое, что ставить телегу впереди лошади. Профессор: — В чём же, по-твоему, суть проблемы? Цяо Кенан задумался. — В равновесии. Очень маленькая часть людей обладает слишком большой властью, которую ничто не сдерживает и не уравновешивает. Например, если смертную казнь воспринимать как разновидность власти, то её должно уравновешивать полностью отлаженное справедливое судопроизводство. Есть множество нелепых случаев, которые не должны возникать, в противовес им суровых наказаний тоже слишком мало. Он помолчал, вспоминая того отпрыска из богатой семейки, задавившего его родителей… и тот смехотворный приговор. И продолжил: — Немезида нарушила закон, но она считала, что закон не дал ей положенной справедливости, поэтому её доверие к закону разрушилось, и она сама свершила своё собственное правосудие. Это как восстание рабочих против хозяина, притеснявшего их, мне кажется, это одно и то же. Профессор не знал, как отнестись к услышанному: — Бред. Софистика. Цяо Кенан потёр нос и улыбнулся: — Кое-кто называет меня заурядным и несерьёзным человеком, вот поэтому такие выдающиеся учителя, как Вы, профессор, должны руководить такими, как я. Сейчас я не могу поддержать Вашу точку зрения, но не могу ручаться, возможно, в будущем Вам удастся переубедить меня. Он не удержался и добавил: — Сдавайтесь, состязание закончено. Профессор вспылил: — Кто должен сдаться?! Цяо Кенан: — Признайте, что дело Немезиды нанесло Вам сокрушительный удар. Профессор молчал. Цяо Кенан: — Но этому обществу требуется множество голосов, истину требуется доказать в споре, как Вы всегда позволяли нам спорить на Ваших лекциях… Нет, я приглашаю Вас к дискуссии, не сомневайтесь в себе. Хоть я не до конца одобряю Вашу позицию и концепцию, но я буду твёрдо защищать Ваше право на свободу слова и уважать Ваше мнение. — Ты ребёнок, — вздохнул профессор, и на глазах у него показались слёзы, — Ты должен понять, что мы способствуем не просто отказу от смертной казни, но посредством этого отказа мы противостоим несовершенству социальной и судебной систем. Тут профессор хлопнул себя по коленям: — Да! Ты очень вырос, по крайней мере, научился использовать свой мозг в дебатах и умеешь убеждать. Раз по твоей просьбе это дело передали тебе, я практически уверен, что ты справишься. Цяо Кенан смутился, когда это он просил? Разве это не профессор только что орал: «Верни мне это дело!»? Однако, смущение и недоумение так и остались невысказанными, и Цяо Кенан вежливо склонил голову: — Благодаря поддержке моего партнёра. Теперь профессор обратил внимание на кольцо на его безымянном пальце левой руки. Он помолчал и медленно проговорил: — Найди время и вместе со своим… партнёром, кто бы он ни был, мужчина или женщина, приди ко мне. Как твой учитель, я и моя жена, должны посмотреть на него и одобрить твой выбор, вместо твоих родителей. Цяо Кенан аж вспотел: — Это нехорошо. Профессор: — Почему не хорошо? Я не хочу, чтобы ты совершал каминг-аут. Тем более, что ты сам считаешь, что это нехорошо, но если продолжать прятаться, как вы собираетесь убедить мир в том, что на самом деле вы хорошие люди? «О нет, почему Вы так любите рассуждать?» У Цяо Кенана разболелась голова, он так не любил выносить личные дела на всеобщее обозрение. — На самом деле, Вы прекрасно знаете моего партнёра. Профессор: — Вот как? Цяо Кенан попятился и опустив голову, прошептал: — Это Лу Синьчжи. Профессор: — …