Медовый месяц

Растерянная Джоанна продолжала расспрашивать профессора. Профессор знал, что она член семьи жертвы, очень ей сочувствовал и восхищался ею, он же и включил её в состав организации, которая помимо популяризации идеи отмены смертной казни включала так же психологическое консультирование, помогающее людям вернуться к жизни. Она сменила имя, потому что не хотела, чтобы газетчики распознали в ней ту самую вдову убитого в торговом центре, она просто говорила, что её муж стал жертвой случайного убийства. Сначала она сблизилась с несколькими преступниками. Среди них было немало таких, кто нечаянно оступился, сбился с пути, но даже раскаявшиеся, они не могли быть приняты обществом. Джоанна подумала, что возможно, настоящий ужас заключается даже не в смертной казни, а в отторжении общества, обрекающем преступника на вечное одиночество. А ведь эти люди не так уж безнадёжны. Она беседовала с ними в тайной надежде однажды встретиться с убийцей своего мужа. Она хотела понять, что он за человек и надеялась, что сможет простить, отпустить и продолжать жить дальше. После трёх судов ему дали пожизненное, и он больше не подавал апелляций. С другой стороны, для него собеседования с Джоанной могли бы оказаться весьма успешными, главным образом, потому что она была настоящим членом семьи жертвы. Даже если она не была лицом заинтересованным, её принятие и понимание действительно имели положительные результаты. Наблюдая за тем, как эти потерянные люди постепенно возвращаются в нормальную колею, она переставала ненавидеть, ей больше не снились кошмары по ночам; иногда ей всё ещё снился муж, но в этих сновидениях она никогда не могла разглядеть его лица. Она стала волонтёром при тюрьме, кто-то называл её ангелом, богиней, воплощением Будды на земле. Организация сторонников отказа от смертной казни приводила её в пример, подтверждающий правильность выбранной ими линии пропаганды… Наконец, она лично встретилась с убийцей её мужа. Её руки дрожали. Так значит, именно этот человек убил её мужа? Молодой, истощённый, с застывшим, словно маска, лицом. В первую встречу они не разговаривали. Когда она уже уходила, парень скользнул по ней недоверчивым взглядом. Он не понял, почему она молчала. Джоанна тоже не понимала, что с ней, она считала, что готова ко встрече с убийцей, но оказалось, что это не так. Она испугалась. На второй встрече парень сам спросил её: — Ты не спросишь, почему я совершил убийство? Бесчисленное количество раз его об этом спрашивали журналисты, полицейские, следователь, адвокат пострадавшей стороны… Даже сокамерники. Спрашивали все, но только не она. Джоанна с трудом разомкнула губы и наконец, произнесла: — Если твой ответ будет другим, то я спрошу, но если ты скажешь то́ же самое, что говорил раньше, то лучше не надо. Парень удивлённо поднял брови. На третьей встречи Джоанна отметила необычную бледность парня и спросила: — Что с тобой случилось? Парень: — Меня избили. Внешний мир имеет определённую иерархию, мир тюрьмы тем более. В этой иерархии на самом дне находятся насильники. Таких как он, спонтанных убийц, если они недостаточно сильны, чтобы защищаться, тоже притесняют. Джоанна спросила: — Тебе больно? Парень с ненавистью выплюнул: — Вы ещё спрашиваете. Джоанна промолчала. Ей казалось невероятным, что человек, понимающий, что боль — это плохо, тем не менее, с удовольствием причиняет боль другим. Тем же вечером её дочка раскапризничалась, плохо себя вела, даже что-то разбила, в итоге обо что-то ударилась, расплакалась и пришла к матери жаловаться. Джоанна обняла дочку: — Что, очень больно ударилась? Впредь подумай, если ты будешь поступать плохо, будет больно, не только кому-то другому, но и тебе тоже будет больно, и твоей маме будет больно, ты поняла? Девочка, конечно мало что поняла, но они помирились, зацепившись мизинчиками. Она достаточно много раз встречалась с этим парнем, прежде чем перестала трястись в его присутствии. Молодой человек явно скучал от её молчания и постепенно сам разговорился. Его речи, в основном антиобщественные и провокационные, не особо трогали Джоанну, она просто сидела и слушала его. Поработав со множеством заключённых, она знала, что для получения правдивых ответов нужно завоевать доверие парня. Подождав, пока ему надоест говорить, она спросила: — Хочешь нарисовать что-нибудь? Парень: — Что? Джоанна: — Я учитель рисования. И она передала ему рисунок, на котором был изображён портрет самого молодого человека. Увидев себя на портрете, парень изумился: — Как вы можете рисовать так похоже… Джоанна подарила ему набор безопасных восковых карандашей и альбом с рисунками-раскрасками. Он начал учиться рисовать, можно сказать с нуля. Джоанна улыбнулась, глядя на его первые рисунки: — Моя дочь рисует почти так же. Молодой человек покраснел, и она подумала, что он рассердился, но нет. Со временем он стал рисовать всё лучше и лучше, он рисовал тюремные интерьеры и даже портреты сокамерников. И тот заключённый, что вначале бил его, увидев рисунки, пришёл в восторг и попросил нарисовать для него несколько картинок. Парень был не промах и себе на уме, некрасивых он изображал красавцами, толстых рисовал худыми и стройными, и все были довольны, и посылали эти рисунки домой, жёнам, чтобы те смотрели и вспоминали о них. Вспоминал ли он сам о ком-то? Парень кривил губы, кому он нужен на воле, родители от него отреклись, родственники тем более, для всех он словно умер. Всё, что ему осталось, это часами лежать на нарах и рассматривать себя на портрете Джоанны. Время шло, его перестали третировать и больше не избивали. Некоторые заключённые даже работали вместо него, чтобы он мог рисовать их портреты. У него появилось много свободного времени для совершенствования, он считал, что рисовать — это круто и совсем не трудно. Хорошо, что он послушался своего адвоката и усиленно прикидывался сумасшедшим, благодаря этому его не приговорили к смертной казни. Однажды он рисовал, рисовал, и тут один из его сокамерников посмотрел на рисунок и засмеялся: — Скучаешь по женщине? Это твоя подруга? Молодой человек испугался, он только в этот момент заметил, что рисует не лежащее перед ним яблоко, а образ Джоанны, заполонивший его мысли. Тот единственный раз, когда она улыбнулась. А другой заключённый, который давно относился к нему неприязненно, возразил: — Ха! Подруга? Да кто будет якшаться с таким, как ты, разве что та, которой жить надоело! Он пришёл в ярость, отложил рисунок и набросился на обидчика. С того момента, как он оказался в тюрьме, это был первый раз, когда он не контролировал себя и вновь применял насилие. Но заключённые в тюрьму преступники — это не то же самое, что беззащитные люди на воле, сокамерники просто окружили его и избили, мало этого, его ещё и в карцер посадили, потому что он был зачинщиком. Лёжа на голом топчане лицом к стене, он злобно бормотал в темноту: «Я убью их, я убью их всех, изничтожу до последнего ублюдка…» Но на этот раз он был бессилен до тошноты. «Однажды я вам отомщу». …… Вернувшись в камеру, он вновь ушёл в себя, каждый день подолгу рисовал, и у него очень хорошо получалось, но каждый раз, передавая Джоанне свои новые рисунки, он боялся, что она решит, что уже достаточно хорошо научила его и перестанет приходить. Жизнь в тюрьме скучна и монотонна, она единственная ниточка, связывающая его с большим миром… можно сказать, его единственная надежда. Он жил ожиданием встречи с ней раз в неделю, иногда ему казалось, что этого мало, и он требовал дополнительных свиданий, мотивируя это тюремной депрессией. Поначалу тюремное начальство не обращало внимания на его просьбы. В тюрьме у всех депрессия, и все сидят тихо и не ноют. Тогда он исподтишка напал на того негодяя, который издевался над ним, а потом снова прикинулся сумасшедшим, и в итоге добился желаемого. Увидев Джоанну, он непонятно почему расплакался, надеясь добиться её нежности и понимания, он жаловался, как плохо ему в тюрьме, как он одинок, а этот мир такой равнодушный, как он хочет выйти на волю… Джоанна спокойно посмотрела на него и сказала: — Ты как ребёнок. Лживый ребёнок, у которого ничего не болит, который совсем не страдает, однако, он плачет и капризничает, чтобы вызвать сочувствие. Наконец, она спросила его: — Зачем ты тогда убил человека? Молодой человек обхватил голову руками: — Я не знаю… Мне было плохо, эти люди казались такими благополучными, они раздражали меня, мне хотелось убить их, чтобы они не бесили меня. Меня не приговорили к смертной казни, ведь не я один убил человека. Здесь рядом со мной много убийц… Я не один такой… Извращённое мышление этого человека сделало её одинокой, а у её ребёнка нет отца. Джоанна достала альбом для рисования и передала его парню. Пока тот перелистывал альбом, Джоанна спросила: — Тебе знакомы эти люди? Парень долго смотрел на лица пустыми глазами и наконец сказал: — Нет. Джоанна: — … Ясно. В альбоме были портреты жертв, она разыскивала родственников пострадавших, срисовывала с фотографий, включая и своего мужа, но он никого не помнил. Никого. Профессор объяснял ей, что это психологический механизм защиты. Это касалось серийных убийц, те из них, кто не был одержим этой страстью и не получал удовольствия от процесса убийства, закрывали своё сознание словно ширмой, выбрасывая из памяти непереносимые эпизоды. Но проблема в том, что… Забывают мёртвые, забывают те, у кого нет сердца. Но для тех, кто пострадал от причинённого им горя, разве это правильно? Джоанна сжала в кулаки дрожащие руки и снова спросила: — Ты раскаиваешься? Парень долго молчал, потом поднял голову и абсолютно спокойно посмотрел на неё: — Если я раскаюсь, это поможет мне выйти из тюрьмы? Джоанна ничего не ответила. Она не могла ответить, потому что слова раскаяния — это не инструмент, при помощи которого можно снискать прощение. После этой беседы молодой человек, кажется, нашёл новую цель в своей жизни, словно человеческая жизнь для него была неким подобием компьютерной игры. Он изменил свои жестокие повадки, всячески демонстрировал хорошее поведение, его показатели ответственности рос-ли всё выше и выше, его расторопность и трудолюбие начали радовать начальство тюрьмы. Адвокат посоветовал ему снова подать апелляцию, и после рассмотрения её в суде его пожизненный срок превратился в тридцать лет. Не имея доступа к интернету, он не видел резко отрицательного резонанса общественности, и ему было всё равно, он мечтал только об одном: отсидеть десять лет, подать прошение об условно-досрочном освобождении и после этого жить в своё удовольствие. Когда Джоанна выслушала всё это и спросила: — Предположим, тебя освободят условно-досрочно, что ты будешь делать дальше? Парень: — Не знаю, но во всяком случае здесь я не останусь. Эти сытые буржуи меня бесят, хочется взять пистолет и всех перестрелять. Джоанна: — Ты знаешь, как трудно вернуться к нормальной жизни? Тех, кто вышел из тюрьмы, там, на воле, ожидает ещё бо́льшая тюрьма, ты всю жизнь будешь нести на себе клеймо убийцы, люди будут презирать тебя, найти работу тебе будет ещё сложнее, чем раньше… Она хотела, чтобы молодой человек ясно представил ту реальность, которая его ждёт, но не предполагала, что тот придёт в ярость: — Почему даже вы говорите мне всё это! Разве вы не на моей стороне? Вы… Вне себя от злости, он вскочил и замахнулся кулаком. Надзиратель сразу шагнул к нему, чтобы удержать, но парень вырывался, сопротивлялся, не отводя от неё мутного взгляда … Из его глаз на неё словно смотрела бездна… Мрачная бездна. Джоанна вся дрожала от страха. Только сила дюжего охранника удерживала его, он задыхался: — Как ты можешь так со мной… Как ты можешь… По его лицу потекли слёзы, он не мог справиться с эмоциями: — Сейчас у меня такое хорошее поведение, и судья сказал, что у меня хорошие показатели, я столько труда положил, чтобы сократить срок, я… так старался… — Что́ ты старался? — Как что? — он опешил, — Я должен выйти отсюда, поэтому я стараюсь накопить баллы… Он старался копить баллы, но не старался раскаяться. Её чуть не вывернуло наизнанку, Джоанна положила руку на живот, пытаясь успокоить клокочущий желудок, и глухо спросила: — Неужели тебе нечего сказать тем, кого ты убил? Молодой человек ничего не понял: — Что… что я должен сказать и кому? Он же умер! Это был один мужчина, темнокожий, кажется, он приехал из Тайланда. Такие как он приезжают на Тайвань из Тайланда, чтобы отнимать у нас рабочие места, отвратительный, шумный, ещё показывал, какой он храбрый, выбесил меня, и я его зарезал, я ударил его ножом много раз, я не помню, сколько… Тридцать восемь. Парень не помнил, но Джоанна помнила. Только благодаря тому, что парень сосредоточился на её муже, и бил, и бил его ножом, множество людей избежали смерти…