Медовый месяц

На очередном свидании Джоанна спросила Цяо Кенана: — Адвокат, вы видели отчёт о смерти моего мужа? Цяо Кенан замялся и как бы извиняясь, ответил: — Я только принял дело, у меня нет таких полномочий, разве только с вашего согласия. Джоанна: — Хорошо, я попрошу вам его предоставить. Через пару дней Цяо Кенан получил отчёт. Тридцать восемь ножевых ранений, большей частью в спину, последним, смертельным ударом ему перерезали горло. Фотографий не было, только сухое, формальное описание и стандартный рисунок-схема, на котором были отмечены места ранений. Их было так много, что они даже не все поместились на рисунке, поэтому к нему прилагался дополнительный лист с последовательным описанием всех ударов. Чтобы перерезать горло, преступник в конце схватил жертву за волосы, заставив поднять подбородок, как будто приводил в исполнение смертный приговор по закону. Цяо Кенан посмотрел фотографии в гугл и пришёл в ужас, сожалея, что соблазнился посмотреть, а теперь срочно хотел «развидеть» всё обратно. Это очевидное желание преступника именно убить человека заставило его содрогнуться. Бесспорно, столь жестоко убитый муж Джоанны мог претендовать на первое место среди пострадавших. Если бы тогда при подаче апелляции Джоанна продолжала преследовать преступника и наняла для повторного слушания адвоката такого уровня, как Лу Синьчжи, ему ни за что не заменили бы пожизненный срок тридцатью годами, однако, Джоанна не стала этого делать… Она объяснила: — Я только ждала, что он назовёт хоть какую-то причину. Цяо Кенан: — Почему он убил? Джоанна кивнула: — Я уже поняла, что никакой причины не было, он просто хотел убить, он родился убийцей, но я хотела только одного… Цяо Кенан: — Чего? — Я думала, что он сможет заставить меня отказаться от этого всего, ведь если его не казнили и не дали пожизненное, может быть, он чистосердечно раскаялся? Ничего другого я не хотела, но как минимум, чтобы он был человеком, но… — она словно обессилела, — Адвокат, я очень устала. Я хотела простить, хотела уйти, хотела отпустить всю ненависть, я старалась, правда, старалась, но… Я не нашла эту точку. Одну-единственную точку снисхождения, прощения, терпимости и принятия. Джоанна: — Он сказал судье, что раскаялся… Но это не было настоящим раскаянием, я видела, адвокат, вы же знаете, это всегда видно. Он просто хотел избежать наказания и не хотел нести ответственность. Сначала он прятался от общественности, потом укрылся в тюрьме, на суде изображал невменяемого; потом, чтобы увидеться со мной он проделывал то же самое, он всегда лгал и изворачивался. Когда он избежал неизбежного… Адвокат, я не могу описа́ть вам, как я испугалась… И как была возмущена. Он даже сказал, что ему всё равно, кого он убил, пусть это был мой муж, он поступил правильно. *** Цяо Кенан редко видел сны, а те, что ему снились, не отличались качеством. Однажды ему приснился сон, потрясший его до глубины души, в котором его придавила Книга шести законов Китайской республики; он начал задыхаться под её тяжестью и… проснулся. Иногда во сне он видел себя, иногда кого-то другого, как будто смотрел странный, лишённый всякой логики фильм. На этот раз ему приснилось последнее: он бродил по торговому центру, потом вошёл в лифт, в руках у него была книга, но текст в ней был неразборчивым. Он хотел протереть глаза и прикоснувшись к ним, обнаружил у себя на носу очки. Откуда они взялись? Ведь он не страдал близорукостью. Лифт всё поднимался вверх, на каждой остановке входило всё больше и больше людей, был как раз сезон скидок, и в торговом центре было полно народа. Двери лифта закрылись, и стало очень тихо. Лифт уже подходил к нужному этажу, но Цяо Кенан не мог оторвать глаз от книги, словно она была волшебной, он не мог прочитать ни строчки и не мог перелистнуть страницу, как будто его не пускала неведомая сила. «Тресь!» — кто-то ударил по кнопочной панели лифта, лифт содрогнулся и остановился. Люди ничего не поняли, и вдруг раздался чей-то громкий крик, в тесном пространстве кабины лифта какого-то человека ударили ножом, и у него изо рта пошла кровь. — У-уу---а-ааа---а-ааа-----а-аааа… — Помогите! Убивают! Народ начал метаться и толкаться в тесной кабине, но бежать было некуда, сигналы мобильников не проходили… Поражённый Цяо Кенан видел, что убитый человек в такой толпе не может даже упасть, ли́ца ближайших к нему людей были забрызганы кровью и даже несколько капель долетели до книги и легли на страницы жирными кровавыми кляксами. Нападавшим был мужчина в куртке-ветровке с капюшоном, в одной руке у него был длинный меч, наподобие катаны, в другой — кинжал, один за другим он наносил дальние и близкие удары; его куртка была вся забрызгана непонятно, чем, цвет жидкости был слишком глубоким, не разобрать, пока мужчина не приблизился… Па-да! Это же кровь. Цвет крови, изливающийся из человеческого тела разный: артериальная кровь ярко-алая из-за высокого содержания кислорода, венозная значительно темнее, и капая на землю, выглядит очень ярко. Цяо Кенан, широко раскрыв глаза, смотрел на мужчину, мужчина тоже смотрел на него… Глаза мужчины были красными, как кровь, но не просто налитыми кровью, они были похожи на глаза неизвестного чудовища. Он… ненормальный. В следующую секунду чудовище занесло над ним меч. Ужас охватил Цяо Кенана, парализованные ноги хотели бежать и не могли, да и куда здесь бежать? Камеры наблюдения в лифте записывали всё происходящее, охрана торгового центра уже начала принимать меры, но в течение пяти минут уже появились раненые и убитые. Цяо Кенан как заворожённый смотрел, как маньяк заносит над ним окровавленный меч, и невольно закрыл глаза. Но ожидаемая боль не пришла, неужели только потому, что это сон? — А-а! Услышав крик боли, Цяо Кенан приоткрыл глаза. Кто-то стоял перед ним, заслоняя его собой. Он не видел лица, только чувствовал болезненные содрогания тела этого человека, которого чудовище за его спиной пронзало ударами меча и кинжала, повсюду кровь и порезанная в клочья плоть. В конце концов человек не выдержал и упал на колени; лифт остановился, и человек сказал Цяо Кенану два слова: — Скорее… беги… Чудовище захлёбывалось тяжёлым и злым дыханием, оно отбросило меч и схватило человека за волосы, заставляя поднять голову и открыть шею. Его мутные глаза смотрели на упавшего мужчину, который с болезненным свистом втягивал воздух, было заметно, что он уже еле дышит. Рот чудовища изогнулся в радостной ухмылке, и он молниеносным движением кинжала перерезал мужчине сонную артерию. Двери лифта раскрылись и одновременно из горла мужчины хлынула алая кровь, как будто сорвало водопроводный кран. Чудовище бросило мужчину, распрямилось и победно огляделось вокруг себя; люди стекались к лифту со всех сторон, глазели на кровавое зрелище, кто-то снимал на телефон, кто-то не сходя с места, строчил пост в интернет, а дрожащий Цяо Кенан наконец разглядел лицо лежащего в луже крови мужчины. Это был Лу Синьчжи. Глаза Цяо Кенана готовы были выскочить из орбит, и он издал крик величайшего в своей жизни отчаяния: — Не-еееет!!! *** — Детка? Детка? Проснись! Кто-то тряс его, пытаясь разбудить, Цяо Кенан распахнул налитые кровью, слезами и страхом глаза. Не меньше него перепуганный Лу Синьчжи вытирал его холодный пот и прижимал к своей груди: — Что случилось? У тебя кошмар? Его грудь пылала жаром, сердце от беспокойства колотилось, как сумасшедшее. Цяо Кенан смотрел на него, всё ещё во власти ужасного сновидения, и не мог вымолвить ни слова. Его дрожащие губы приоткрылись, и язык с трудом вытолкнул единственное слово: — Гэ… — Что? Внезапно Цяо Кенан разразился бурными рыданиями. Его неожиданные слёзы ещё больше напугали Лу Синьчжи, он вздрогнул и торопливо включил ночник. — Что случилось? Что с тобой? Лу Синьчжи испытывал беспримерное смятение, впервые в жизни он не знал, что делать, ведь он практически никогда не видел плачущего Цяо Кенана… не считая слёз негодования. С такими отчаянными слезами он ещё не сталкивался и радовался этому факту, иначе он не смог бы возвести вокруг своей совести неприступные железные стены. От огорчения он лишь крепче прижимал к себе любимого человека, его никто никогда не учил утешать, и в этой науке он был крайне неуклюжим. — Не плачь… Ну-ну, не надо плакать. Цяо Кенан плакал так горько, что просто захлёбывался слезами. Он обнимал его, прижимался дрожащими плечами и зарёванным лицом, обмусолив всю его грудь соплями и слезами. Лу Синьчжи в полной растерянности гладил его по спине, по плечам, по голове, не зная, куда лучше отправить свои руки, чтобы успокоить его. С трудом придя в себя, Цяо Кенан обхватил ладонями лицо мужчины, посмотрел ему в глаза и запрокинув голову, припал к его устам, и не важно, что в носу было полно соплей. Для Лу Синьчжи это тоже было несущественно, поцелуй — это такая волшебная вещь, в которой материальная составляющая не имеет значения, главное, он умиротворяет сердце. Цяо Кенан не отрывался от губ Лу Синьчжи, словно убеждая сам себя, что его мужчина живой, тёплый и настоящий, а не охладевший, бездыханный труп… Для пущей уверенности он расстегнул пижаму Лу Синьчжи и тщательно ощупывал его крепкую грудь, бицепсы, пресс, спину, нигде не находя шрамов. Он вздохнул с облегчением. Какое счастье, что это только сон. Цяо Кенан расцеловал грудь мужчины до самого живота, желая сделать хоть что-то, чтобы стереть запечатлевшиеся в сознании картины. Он разделся сам, стащил с Лу Синьжчи пижамные штаны вместе с трусами, сел сверху и достал из тумбочки смазку. По-быстрому растянулся, смазал член мужчины, ласковыми и настойчивыми движениями разогнал по нему смазку, и доведя до нужной степени твёрдости, приподнялся, прицелился анусом и медленно опустился на член. Лу Синьчжи ни во что не вмешивался, позволив ему двигаться самому. В тишине, при неярком свете ночника всё происходящее походило на какую-то тайную ночную беседу. Всё содействие Лу Синьчжи заключалось в том, что он поддерживал его за талию и подтянул колени повыше, чтобы Цяо Кенан мог опираться на них руками, это значительно облегчало движения в позиции сверху. Сонный анус был совсем расслабленным и очень легко принял член, «бульк» — и проглотил до дна, а коснувшиеся яиц ягодицы защекотали паховые волосы; Цяо Кенану оставалось только шевелить поясницей. — Ха… Ха… — не так громко, как он обычно стонал в постели, а тихими вздохами, в этом было нечто сокровенное и очень сексуальное. Он двигался очень медленно, но каждый раз опускался до конца, кишка плотно обхватывала член, чувствуя его контуры и все мышечные связки, ладони синхронно скользили по телу мужчины, словно желая до конца удостовериться, что каждый дюйм его кожи цел и невредим. Наконец-то Цяо Кенана полностью отпустило, он лёг на Лу Синьчжи, обнял и прижался подбородком к его плечу, выдохнув ему в ухо: — Гэ… гэ… Лу Синьчжи обнял его и погладил по спинке. Срывающимся от переполняющей его нежности голосом успокоил: — Детка… Твой гэ здесь… — М-мм… Лежащему на нём верхом Цяо Кенану стало так покойно и уютно, словно его погрузили в горячую пенную ванну, по телу сразу разлилось тепло. Он поднялся и ускорился, весь отдавшись занятию любовью. Он поднимался и вновь насаживался, стараясь каждый раз хорошенько потереться анусом о лобковые волосы. В этой непристойной позе его вздыбленный член шлёпал по животу Лу Синьчжи, брызгая на него обильным секретом. Горячая плоть туго обхватывала головку члена Лу Синьчжи, он тихо покряхтывал от сладкой боли; одной рукой он придерживал парня за талию, а другой нежно поглаживал по животу, поднимаясь всё выше. Наконец, добрался до сосков и сжал их пальцами, теребя и покручивая. Цяо Кенан застонал громче и чаще: — А-а… А-а… Видя, что он уже на подходе, Лу Синьчжи схватил его за талию обеими руками и нанёс сокрушительный удар снизу-вверх! — Ах! — отозвался Цяо Кенан, продолжая по инерции прыгать на члене; во влажном звуке шлепков плоти о плоть всё больше слышался липкий призвук; торчащий вертикально член мотался из стороны в сторону, как поливальный шланг над газоном, разбрызгивая секрет по животу и лоб-ку Лу Синьчжи, густые лобковые волосы Лу Синьчжи уже лоснились, обильно политые соками любви. Каждый прицельный удар Лу Синьчжи в его простату сотрясал его тело, выбивал из него короткие вскрики, концентрация сладостных ощущений в простате становилась болезненной, эти комочки боли расползались по всем конечностям, карабкались по позвоночнику; член дрожал и заливался выделениями. Он вцепился в плечи Лу Синьчжи и дрожащим голосом прошептал на ухо Лу Синьчжи: — Хочу кончить…